Зависимость

Она мертва. Сколько прошло дней? Месяцев? Воскресенье потерял счёт времени. Он совсем не ощущает этого, более того – не ощущает своего тела, самого себя. Будто жизнь – это пустота, только картинки из разных людей и мест мелькают, правда, сразу же забываются. Он ведет переговоры, следит, чтобы в Пенаконии все было под контролем, и все это делает с расслабленной улыбкой, что была на его лице и до инцидента. Сестра умерла, а он нисколько не изменился. Может, он и правда бесчувственный, как про него говорят? Но тогда почему он приходит в это место?.. Пенакония - это сон, в котором каждый может почувствовать себя счастливым, в котором есть все, что тебе нужно. Только Воскресенье не чувствует себя счастливым даже здесь, и тут нет того, что ему нужно. Поэтому он решил, что создаст сон во сне. Мужчина заходит в слабоосвещенную комнату, чтобы погрузиться в грезы. Воскресенье медленно ложится в большую раковину, закрывает глаза. Тело расслабляется, становится так спокойно, даже кажется, что отдалённо играет ее песня. Подождав пару секунд, Воскресенье неторопливо размыкает веки, смотря вперед сквозь завесу ресниц. Перед ним все та же комната, только теперь в тусклых фиолетовых тонах, из-за чего в атмосфере чувствуется скорбь и возвышенность. Когда взгляд прояснился, он увидел в пяти метрах от себя силуэт девушки. Она стояла посреди этой просторной команты с ангельской улыбкой, убрав руки за спину, точно волшебная. Девушка смотрела так спокойно, с любовью. — Я ведь умерла. Зачем приходишь сюда снова и снова? – своим чудесным голоском, все с той же улыбкой, произнесла Зарянка. Воскресенье никак не изменился в лице. Оно как и было без эмоций с момента прихода сюда, так и осталось. — Ладно, это же твое воображение, – она сощурила глаза и стала неспешно подходить к своему брату. Движения Зарянки были элегантны, сдержаны. Она аккуратно села на колени брата и обняла его за шею. Тепло ее тела было таким реальным. Высокие технологии Пенаконии и правда позволяли ощутить все прелести мира, поэтому не хотелось просыпаться, хотелось остаться в этом месте. В месте, где они только вдвоем. От девушки будто шел свет, что ослеплял Воскресенье, ведь ее лицо было так близко. Он слышал ее дыхание, чувствовал ее руки на своей спине. И почему этот сон не может быть вечным? Приятный фиолетовый свет отражался в глазах Зарянки, ее тихая песня где-то вдалеке успокаивала разум. Она медленно потянулась к губам брата, плавно и протяжно целуя его. Воскресенье, конечно же, ответил на поцелуй. Такой приятный, такой реальный. Он сидел неподвижно с самого момента появления сестры перед собой, стараясь уловить и запомнить каждое мгновение, но когда нежные губы прикоснулись к его губам, крылья чуть затрепетали, однако поддаться порыву не было сил. Зарянка отодвинулась и снова улыбнулась. — Пока, братец. После этих слов она, все еще сидевшая на коленях Воскресенья, начала растворяться в голубые пузырьки. Сну пришел конец. Мужчина лежал в раковине, но теперь уже в комнате не было того фиолетового света. Не было и приятного тепла Зарянки, и ее успокаивающей песни, а вот пустота в душе осталась.