Алхимия непонимания

Сурьма сидел на качелях, медленно покачиваясь взад-вперёд, пока солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле узоры тенями деревьев. Он смотрел куда-то вдаль, барахтаясь в своих тяжёлых мыслях, которые напоминали сейчас свинцовые тучи перед грозой. Рядом сидел Эолус, сын пастыря Барбары и барда Венти, с раздражением в голосе рассказывающий о своём беспечном отце. Его пальцы нервно теребили край рубахи, голос же мальчика звучал резко. В зелёных глазах была видна не детская усталость, которая обычно появляется, когда слишком рано понимаешь, что взрослые не всегда правы, а иногда и вовсе беспомощны. — Он опять просидел до утра в таверне! А когда явился... — щебетал Эолус, пока его вдруг не перебил Сурьма: — Зато твой отец даёт тебе полную свободу! Научись ценить это! Слова прозвучали резко, почти зло, но в них также слышалась и горькая зависть. Мальчик, издав тяжёлый вздох, покачал головой. — Это называется безответственность, а не свобода, Сурьма. И этому не стоит завидовать. Эолус произнёс это тихо, но так твёрдо, что даже ветер, игравший с его светлыми волосами, будто замер на мгновение. В словах, правда, также слышалась печаль. Кто-кто, а вот Эоулус чересчур рано узнал цену пустым обещаниям. — А я завидую! — воскликнул Сурьма, сжав до побеления в пальцах верёвку качели и нахмурившись. В светлых глазах тут же вспыхнул огонёк недовольства. — Мой папа слишком серьёзный и... ответственный. Он вечно контролирует меня и всё запрещает! А твой наоборот всё разрешает. Эолус, посмотрев на друга, грустно улыбнулся. — Отец всё мне разрешает, потому что не хочет возиться со мной. — Я так не думаю, — фыркнул Сурьма. — Ты просто не знаешь, каково это — жить бок о бок с моим отцом. Эолус хотел было ответить, быть может, что-то грубое, судя по его недовольному выражению лица, но он быстро закрыл рот, стоило услышать позади себя знакомый лелейный голос: — О чём шепчетесь, птички? Медленно обернувшись, Эолус скучающе произнёс: — Привет, пап. Сурьма считает мастера Альбедо слишком серьёзным. — И почему я не удивлён? — рассмеялся Венти. Сурьма с долей зависти наблюдал за тем, как отец Эолуса, невзирая на просьбы сына не делать этого, растрепал его светлые волосы. «Ну и что этому идиоту не нравится?» Но Сурьма заткнулся, когда Венти ветром раскачал Эолуса и тот от неожиданности слетел с качели... Наблюдая за этим напуганными глазами, он подумал о том, что Альбедо хотя бы не подвергает его опасности. — Т-ты в порядке?.. — испуганно пролепетал Сурьма, продолжая сидеть на качели. Казалось, он превратился в несдвигаемый камень. Эолус, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от пыли, лишь слабо кивнул головой. Венти же крутился вокруг сына, нервно проверяя руки и ноги на наличие ран. Он чуть ли не умолял: «Давай не будем рассказывать об этом Барбаре, ладно? Не расскажешь же ей, да?»