Алхимия непонимания

Когда Сахароза узнала о своей беременности, её охватило странное чувство. Это была смесь восторга и тревоги. В тот момент она вдруг столкнулась с чем-то абсолютно неизведанным. И, конечно же, первым делом вместе с Альбедо погрузилась в изучение всей доступной литературы. Они перерыли всевозможные книги о беременности, родах, воспитании детей: пожелтевшие от времени манускрипты с советами акушерок, современные научные труды из Фонтейна, даже отыскали записи учёного из Сумеру о духовной связи матери и ребёнка. Казалось, они подготовились абсолютно ко всему. Первые три месяца маленький Сурьма был подозрительно тихим. Он много спал, просыпался лишь для того, чтобы поесть, после чего снова погружался в безмятежный сон. Сахароза даже начала задаваться одним вопросом: «Неужели всё будет так просто?» А потом… потом начался ад. Сурьма словно решил, что его новая миссия — перевернуть жизнь родителей с ног на голову. Детский крик всё чаще разрывал тишину комнаты. Он не хотел спать, не хотел есть, не хотел молчать. Мальчик словно бы желал одного — свести с ума своих молодых родителей. Сахароза, не привыкшая находиться 25/8 с маленьким ребёнком, теперь металась туда-сюда, пытаясь угадать, что же нужно этому крошечному, но невероятно громкому созданию. Альбедо, всегда такой собранный и хладнокровный, кажется, всё чаще выглядел растерянным. Его безупречные записи теперь украшали пятна от кофе и неуклюжие кляксы чернил. Альбедо тщетно пытался понять, почему ребёнок плачет, если «все параметры в норме». Именно в один из таких дней Сахароза осознала: никакие книги, никакие советы не могли подготовить их к этому. Быть родителем, быть матерью — это хаотичный, бесконечно сложный, изматывающий… и при этом самый прекрасный эксперимент в её жизни. Но определённо сводящий с ума. — Я уже устала, — вслихпнула от беспомощности Сахароза, качая на руках уже больше часа орущего Сурьму. — Ну что ему надо? Альбедо, издав тяжёлый вздох, поднялся из-за рабочего стола и мягко прикоснулся к плечу жены. — Дай мне его, — тихо сказал он с тёплой нежностью в голосе, после чего забрал у неё сына, позволив Сахарозе хотя бы ненадолго выдохнуть и присесть в кресло. Альбедо же бережно прижал малыша к грудной клетке, одной рукой поддерживая его головку, а другой осторожно поглаживая по спинке. — Похоже, его что-то беспокоит, — с задумчивим видом изрёк алхимик. — Хм... А если начали прорезаться зубы? — Р-разве ещё не рано?.. — Сурьме уже почти шесть месяцев, — ответил Альбедо, прижимая к себе ласково маленького сына, который отчаянно плакал. — Это объясняет, почему Сурьма держит кулачки во рту и всё подряд тянет в рот. Видимо, пытается «почесать» дёсны. Это же объясняет, почему отказывается от сосания груди. Ну-ка, подержу его минутку, я кое-что проверю. Сахароза сначала непонимающе посмотрела на мужа, но потом всё-таки забрала из его рук сына. Альбедо же осторожно коснулся пальцем дёсны Сурьмы. — Припухлость есть. Точно дело в зубах. — Что же делать? — обеспокоенно прошептала девушка. — Можем попробовать наносить обезболивающий гель. Я также читал про массаж дёсен. Сахароза, прикрыв усталые, сонные глаза, присела обратно в кресло с Сурьмой на руках. Она ласково поглаживала его по спине, пытаясь успокоить, целовала в макушку, вдыхая сладкий запах детской кожи.