Поклянись быть мной!

      Хирузен пришёл и на следующий день. Душа как флегматично массировала пятки Узумаки, так и продолжила, решив в этот раз продемонстрировать диаметрально противоположное поведение. Хокагэ судя по всему проняло, он даже забывал затянуться несколько раз, подносил трубку ко рту, но так и не завершал действия, удивлённо моргая.       Душа не встречалась с ним взглядом и вела себя так, как Минато бы никогда не повёл. Тот имел стальной характер под всей своей мягкостью и ни за что на свете не стал бы играть такое унижение. Она опустила плечи, глаза расфокусировнно плыли по комнате, пока руки продолжали совершать механические действия.       Может, именно поэтому старик и сломался так быстро. Несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, потом лицо его приняло глубоко усталое и измученное выражение. Душе на долю секунды стало действительно очень жаль его, но стыда она не почувствовала. Её поведение имело все обоснования и она была в своём праве.       Будь это действительно родной ребёнок души, то она бы от ярости на стенку лезла и готова была убить каждого за то, что ей не отдают её же чадо. Но Наруто не был её. Может, позже она бы и привязалась, в конце концов, тому от силы едва месяц исполнилось, а она тварюшку отталкивать только из-за того, что она произошла от семени Минато не собиралась. Существовала довольно высокая вероятность, что спустя какое-то время, она бы привязалась к ребёнку и начала считать его своим. Но до этого было далеко, пока что Наруто был для неё просто сморщенным свёртком с Кьюби внутри.       Душа хмыкнула, задумчиво уставившись на ноги женщины.       Внутри Наруто был Кьюби… И внутри Минато был Кьюби. Минато.       Формально, это приводило к тому, что в Конохе на данный момент было двое джинчуурики. К тому же из одной семьи. Был ли здесь замешан какой-то политический выверт, за которым она не могла уследить? Могли ли именно по этой причине держать их отдельно?       Или вообще просто с подозрением отнеслись к его новому статусу, поддавшись суеверным настроениям?       Душа перевела пустой взгляд на окно, рассматривая пейзаж. Деревня в лучах закатного солнца была невероятно красива. В окнах домов отражались яркие лучи, тени обрели какую-то мягкую плавность. Душе на душе стало как-то очень тоскливо.       На глазах выступили слезы, но так и не скатились по лицу.       Могли ли старики считать, что разделение Кьюби на двое было актом диверсии со стороны Минато, с целью увеличения своей силы и превосходства? Тот бы в жизни не стал, но речь ведь не о нём? Не о нём…       Как же сложно. Минато.       Душа устало сгорбилась, рассматривая ноги женщины. Отёки, наконец, начали сходить с её тела. Может быть дело было в том, что она разминала её мышцы, может просто тело само начало активнее восстанавливаться.       Было уже практически невтерпеж заговорить с ней, увидеть как двигается мимика её лица, как выглядят вблизи глаза. Но это всё как-то меркло перед желанием воочию лицезреть, как её волосы обретают подобие жизни и шевелятся подобно змеям.       Из чужих воспоминаний душа знала, что женщину практически доводила до ярости мысль, что это свойство она приобрела благодаря лису внутри. Утверждала, что могла делать это с самого детства, за счёт чего обрела репутацию одержимой водными демонами. По этой же причине позже угодила в сектантскую организацию, которая начала ей поклоняться, и чуть не вызвала гражданскую войну в собственной деревне.       В воспоминаниях, Минато впервые на памяти души хохотал в голос, слушая эту историю. Второй раз — той же ночью, когда получил в лицо за то, что решил подразнить жену этой информацией. Ночевал потом на улице, но недовольным не выглядел.       Душа снова хмыкнула. Наверное, именно по причине формального идеологического лидерства секты девочку решили торопливо выпроводить с Узушио и отдать Конохе в качестве сосуда для Кьюби.       Кто знает.