Исцеление Зверя

Темно. Холодно. Сыро. Грязно. Пусто. Пустота. Лишь цепи, сковывающие движения, не дающие дышать, двигаться, думать. Создают эту тупую, ноющую боль, от которой нельзя было скрыться. Звенья впивались в кожу и издавали звук каждый раз, когда он делал даже минимальные движения, не давая насладиться хотя бы тишиной. Но даже не звенья заставали стискивать зубы, даже не жгучая боль от того, как они стягивали и натирали до мяса его и без того измученное тело. Нет, всё это меркло по сравнению с тем, с чем он сталкивался на протяжении уже семи тысяч лет. Скука. Тут не было ничего. Тут не было никого. Он не мог с кем-либо говорить, не мог видеть, не мог даже слышать. Единственное развлечение - подсчёт овец в уме. Он насчитал уже три миллиарда четыреста тридцать пять тысяч восемьсот двадцать восемь. Овечки в его уме чтоб поместить такие числа на своих белоснежных боках приобретали крайне…необычные формы. Ваш ребёнок бы напугался, если бы представил такую овечку перед сном и явно не уснул без света. Но разве кто-то может его винить? У пленника не было развлечений! Ни одного! Гуманнее было убить, но не-е-т, надо было запечатать его в этих тупых цепях! И ради чего?! Чтоб поглумиться?! Чтоб тыкать пальцем и «ох! А ведь раньше это был ужасный Зверь Обмана, снизошедший ныне до твари в клетке». Но как же он докатился до этой жизни? Как великий Мудрец Истины, Источник Знаний и хранитель камня души пришёл к…этому? Когда же его светлый лик был осквернён и обозван Зверем Обмана, Шедоу Милком? Когда его светлые волосы, усеянные звёздами, стали уродливо-тёмными, а в них поселились глаза, которые выражали лишь ехидное презрение? Когда его уста стали нести не правду и знание, а ложь и заблуждение? О-о. Это началось ещё очень. Очень давно. Недосказанность тут, ложь там. И эти глупые людишки поверили. Поверили в сладкую ложь и отрицали правду. Потому что правда ранит. Потому что правда заставляет пересматривать тебя все свои поступки, потому что правда жестока и бесчеловечна, она не будет подстраиваться под твои нужды. А ложь…ложь подстроится. Даст тебе ложку сладкого мёда, чтоб заглушить горечь правды. Но в каждой бочке мёда есть ложка дёгтя, и этот мёд будет травить тебя медленно и мучительно, но каждый раз ты будешь глотать, даже зная, что умираешь. Всяко лучше, чем признать правду, верно? И Шедоу Милк подумал так же. Зачем ему нести правду, если ложь проглотят охотнее? Без лжи не было прекрасных, неожиданных подарков, мифов и легенд, сказок на ночь и, насколько ужасных, настолько же и прекрасных историй любви. Правда лишь портит это всё, заставляя детей плакать, когда они понимают, что Санта был ненастоящим и это просто родители подкладывают подарки им под ёлку. Ложь выгоднее, ложь лучше и слаще. Разве мог ли винить кто-то Шедоу Милка, что он просто желал идти за модой? Он был не так уж и разрушителен! Всего лишь распространял слухи и обман, как и делало любое другое живое существо, разве это плохо или потому, что он "Источник Знаний" ему вдруг нельзя? Разве это честно? Нет. Нет конечно. Ни капли не честно. Позже его ложь распространялась, как чума. Это провоцировало войны, геноциды, разбитые сердца и сломленную волю. Как смехотворно! Разве это его вина? Его вина, что они так охотно поверили? Он говорил лишь то, что так желали услышать эти глупые недоделки. Но когда вскрылось, кто это был, все сразу же обозлились на него. Обвинили во всех смертных грехах, хотя это не было его виной. Он не просил этих глупых существ поверить ему. Он не просил этих недалёких идти за это ложью. Они должны взять на себя ответственность, не он! Но ведь это была очередная ложь. Они снова обманывали себя, оправдывали себя. «Он обманул меня, значит он виноват!». Вместо того, чтоб взять на себя ответственность за свои поступки, они обвинили Шедоу Милка во всех грехах. Ведь так удобнее, верно? Намного удобнее, когда есть кто-то, на кого можно сбросить всю вину, даже если он виноват лишь косвенно. Что такое маленькая ложь по сравнению с геноцидами, из-за которой они устраивались? Милк клянётся,, им нужен был лишь повод, а он его дал. Жалеет? Едва ли. Это было весело. Но отрицать своё невыгодное положение он не мог. Быть запретным тут было совсем не весело. Маги, прознав про ситуацию с ним, пришли по его душу. Заманили, заточили в ловушку, отдав свои жалкие, ничтожные жизни. И даже так они не смогли убить его. Не хватило силёнок, хах. И кто после этого зверь? Неужели было так трудно убить его? Или это было намеренно? Просто оставить его тут, заставить гнить и разлагаться в этом забытом всеми месте. Неужели эта ложь действительно должны была обойтись ему этим? Это не стоило того? Нет, стоило. Стоило и ещё как. Он сделал бы это ещё так много раз, если бы у него была возможность и он бы даже знал, что с ним будет. Все эти лица, искажённые болью, отчаянием и блаженством стоили всего этого. Он жил во лжи, значит и они должны ощутить то же самое. Чёрт, он сбился с подсчётом овец. Уже…шестой раз? Боже, он действительно теряет хватку. —Раз…два…три…че…что?- он снова начал считать, но странное ощущение прервало его счёт. Как странно. Шедоу Милк и раньше чувствовал это, но…не так сильно. В этот раз всё было по-другому. Из последних сил он посмотрел вниз. Печать под его ногами стала отдавать слабым светом, а звенья цепей звенеть. Неужели это… Шедоу Милк оскалился, а его глаза выражали настоящее безумие. ДаДаДаДаДАДАДА. ОТКРЫВАЙСЯ. НУ ЖЕ! «Глупые идиоты серьёзно считали, что их тупой магии хватит на вечно? Дураки!»- практически истерично подумал Зверь. От смеха его отделяло саднившее горло. Так бы он захохотал в голосину. Это всё было так…глупо. Единственное что ему нужно было…ждать? Ему, бессмертному существу? Эти маги глупее, чем казались! Но какое ему-то дело? Теперь…теперь Зверь будет свободен. Звенья треснули и порвались, а Зверь Обмана полетел на печать ногами вниз. Откройся. Ну же. Выпусти меня! Стоило его ногам коснуться поверхности, как пол обрушился и Шедоу Милк начал падать. Пред его глазами расстелился большой, величественный лес, такой зелёный и прекрасный. Как же будет славно превратить его в безжизненную пустошь. Теперь он сможет отомстить за то, как эти глупые людишки поступили с ним, Великим Мастером Обмана! Падать было не долго, он приземлился на небольшую лужайку. Приземлился на ноги, словно кот, но Милк не успел разглядеть местность. Его зрение сразу же накрыла темная пелена, голова закружилась, а сам он упал на траву. Тысячелетия заточения явно истощили ресурсы его слабого человеческого воплощения. Чтож, не велика потеря. Не будет так уж и плохо, если он пролежит тут некоторое время. Неделя или месяц в отключке для минимального восстановления ничто по сравнению с тем, сколько он пробыл в той тюрьме. С этими мыслями он закрыл глаза и погрузился в глубокий сон, возможно, впервые за все эти семь тысяч лет.