Караван сашеярочных историй

Холодно, хотя матовое оранжевое солнце уже встало. На перроне много людей, но Ярик не смотрит по сторонам, кутается в легкую куртку и потуже затягивает зимний шарф, что стал незаменимой частью гардероба этой странной переменчивой весной. Руки даже мерзнут с утра в любимом Питере, а он планировал погулять, отдохнуть, перезагрузиться. Но куда там, в голове мелодии и слова, будет и вечером во время концерта повторять в гримерке предстоящую сложную премьеру. Холодно, скорее доехать до любимого кафе. Просто на автомате, не задумываясь, не смотря по сторонам. Даже на небо родного города он планирует посмотреть только после завтрака. Ни на что пока нет сил. Да еще чемодан тащить. - Ярослав! Ярик. Эй. Такой знакомый любимый голос. Неужели снова судьба их столкнула у поезда? Да быть такого не может. Но Ярик оборачивается на голос, видит Сашу. Тот тоже стоит со своим чемоданом, жмурится, взъерошенный, шарф на шее. И идет прямо к нему, быстро и ловко лавируя между приезжими. Останавливается рядом, за плечо хватается. Улыбается неприлично нежно. - Ну привет. Снова встретились. А я уж и не надеялся, ты не ответил. - Ты писал? Привет. Сашка, я совсем никакой от постоянных репетиций. Прости, Казьмин. - Да я вижу. Ужасно выглядишь. - Мне бы кофе. Ты куда сейчас, Саш? - А ты? Занят, как всегда? - Не. Сегодня ж вечером Джоконда. Я свободен до середины дня, может, заеду только кое-куда, пообедаю, песни поучу. А у тебя что? Айсвиль опять? - Концерт в БКЗ, праздничный. - А? О! Ясно. - Сегодня и завтра. Ну так что, завтракать, Баярунас? И Ярослав сразу немного оживает, глаза теплеют, несмотря на порывы ветра, улыбается. Невозможно удержаться, когда на тебя так ласково смотрят. - Поехали, наконец-то, блинчики те самые попробуешь. - Поехали. В тепле уже получается окончательно проснуться. А после горячего глотка ароматного кофе, вообще, счастье накрывает. А еще, потому что напротив сидит взъерошенный умильный Казьмин и уплетает за обе худые щеки самые вкусные блинчики на свете. Ярик знает, что они сладкие, нежные и ароматные. Но себе берет омлет – слишком голодный. И он точно так же, как и блинчики, похож на солнце. А вместо апельсинового сиропа – апельсиновый сок. Витамины для бодрости. И чтобы окончательно включиться в эту прекрасную реальность. Прекрасную, потому что Сашка, как всегда, уютный и прекрасный, с чуть опухшим лицом и растрепанной шевелюрой. Пожаловался на ноющую шею после поезда, но, вроде, терпимо. Ярик в ответ пожаловался на боли в мышцах и коленях после танцевальных репетиций. Ад кромешный, но мюзикл того стоит. Он старается и выкладывается на максимум. Казьмин покивал, соглашаясь, что работа – есть работа. И продолжил уплетать завтрак. И Ярик расслабляется настолько, что немного отключается, стараясь найти настройки к этой счастливой реальности. Смотрит, как капля сиропа остается на Сашиных пухлых губах, а вторая задерживается в уголке; мелькают то вилка, то язык, когда Саша отправляет кусочек за кусочком в рот. Слишком быстро пока по настройкам Ярика, он в тепле и уюте, он пьет кофе, но сразу не получается включиться, найти ту самую волну. И он просто сидит и пялится на Сашу, молчит, слушает фоновые разговоры, не различая ни слова. Потому что в голове только мелодии и недоученные слова, скачут, танцуют, беспокойные, тревожные, бесконечные в своем хаосе. - Эй, Яр? Ты чего не ешь? Забота и беспокойство в этом голосе всегда с нежностью теперь, кто бы рядом не находился. - А? Да я ем, Саш, ем. Вкусно тебе? - Кайф. Спасибо за рекомендацию. Сока можно? - А? Да, пей, Саш. Казьмин глотнул из стакана, прикончил блинчики и начал отрезать кусок от Ярикова омлета. - Ты чего творишь? - Кормить тебя собираюсь, Баярунас. Очнись. Что, совсем не спишь? - Да что-то совсем задолбался, до конца мая буду, как в вакууме, наверное. - Ничего, на караоке Гордеев тебя оживит. С премьерами всегда так. Помнишь, как мы Диббук учили? Тоже волновались. - Помню. Ладно, сейчас я все съем. Дальше Саша отвлекается на телефон, молчит, не мешает. Только иногда притягивает Яриков взгляд движением руки – челку потрогать, это святое, это каждые пять минут необходимо. Ярик тоже хочет. Очень. Но держит вилку и жует слегка остывший омлет. Запивает соком и кофе, сразу, типа любимый Бамбл, только теплый. И любимый Казьмин в мягкой толстовке с апельсиновым вкусом на губах. Мороженое совсем растаяло, Ярик – тоже. На улице чуть теплее, или так кажется, потому что Саша стоит рядом. Ярик проснулся, включился, посмотрел на питерское небо и в зеленые глаза – хорошо. Но что дальше? - Спасибо за завтрак. Сделал меня счастливым. - Это тебе спасибо. Они смотрят друг на друга и молчат пару минут, Ярик подкручивает настройки, подпитываясь, а Саша – делится. И в едином порыве тянутся друг к другу, не сговариваясь. Всего на мгновение. Вкус сладкий и апельсиновый. Ожидаемо. И кофе, разгоняющий кровь. - Сашечка… - Тут пять минут до гостиницы, Яр. Пешком. - А? О. Приглашаешь? - Хочу. - И я, Саш. Очень хочу. Вообще не важно, что вокруг, Ярик по сторонам не смотрит, скидывает куртку, а шарф развязывает Саша, и сразу же его место на шее занимают теплые поцелуи. Не быстро и не медленно. А кровать удобная, лучше полок в поезде и диванов в гримерках. И прикосновения к обнаженной коже крутят настройки лучше любого кофе и апельсинового сока. Ярик жмурится и выгибается, подставляется и крепко целует в ответ, ловко тащит Сашину толстовку через голову вместе с футболкой. Зарывается в лохматую густую шевелюру с особенным наслаждением, чувствуя теплые губы сразу ниже пупка и на бедрах, а ладони накрывают вздымающуюся грудь. Быстро окутывает теплом и нежностью, которые, Ярик уже знает, через несколько откровенных прикосновений станут горячей тягучей лавой. И он готов тонуть в ней вместе с Сашей всегда и везде. Эти настройки уже ничто не собьет. И навязчивая музыка, наконец-то, замолкает, в те мгновения, когда он чувствует Сашу в себе и жмется к нему сильнее, делает вдох и жмурится, чуть прикусывает и зализывает горячее гладкое плечо, выгибается навстречу, ловит ртом с любимых пухлых губ тихий стон удовольствия и апельсиновый вкус. И расслабляется в объятиях, ощущая вместе со сладким экстазом знакомый соленый вкус влажной кожи. - В душ могу пустить первым, если хочешь, - еще хрипло, над самым ухом. А следом – поцелуй в висок. Неотъемлемая часть этой нежности и страсти. - Не, Саш. Я полежу, а ты иди. Я потом быстро, обещаю. - Ожил? - Ага. И никакой кофе не нужен. Только ты. - А мне – только ты. Ну и еще блинчики с апельсиновым сиропом и мороженым в Питере по утрам. - Согласен. Классно, что получилось совместить. - Ага.