Верни мне счастье

День свадьбы Яна для Индро был, как снег зимой. Он знал, что это случится, и знал, когда это случится, но, несмотря на это, он все ещё не был готов к холоду, что окатил его тем утром. Индржих посмотрел вниз на свою кровать, но там было уже пусто. Птачеку нельзя было наслаждаться этим днем даже компанией Индро в кровати. С неохотой он натянул на себя праздничный наряд, который подобрал ему Ян. Он сказал, что тёмно-синий сочетается с его глазами. Привязав ножны меча к поясу, он провел по его рукоятке. Этот меч был выкован его отцом Мартином для его настоящего отца Рацига и подарен после ему. Эта вещь хранила в себе любовь двух его родителей, а с недавних пор и любовь Яна. На рукояти меча красовалось кольцо золотого цвета. Точно такое же было на рукояти меча Яна. Этот меч он выковал для возлюбленного сам. Только они и Богута знали, что это значит, так как именно он в чаще леса обвенчал их. Как бы ни было это иронично, но только Богута мог это сделать, хотя был тем человеком, из-за которого в этот день свадьба состоялась. «Господь не обручит тебя с ней, Ян. Это можно сделать только раз, поэтому ты теперь мой навсегда», — произнес тогда в забытой Богом часовне Индржих возлюбленному. Он поднял со стола письмо, написанное рукой Птачека, и, прочитав его, сжег. Им не нужен компромат на них, как бы приятно не было бы его хранить.

***

Когда прозвенел свадебный колокол, то сердца Яна и Индржиха остановились на мгновение. Этот звук сразу же напомнил им обоим те 12 ударов перед казнью Яна, которой удалось избежать. Только в отличие от того дня в Тросках, Индро не мог закричать и остановить это. Ян сухо поцеловал Йитку, даже не почувствовав, что сделал это. Он понял, что все закончилось, увидев печальное лицо своей жены. Они оба были разменными монетами в этом браке и войне. Их брак на ком-то, кого они не любят, был неизбежен. Индржих даже издалека видел омраченное печалью лицо возлюбленного, но не мог подойти к нему. Люди же вокруг, будто не замечали того, насколько фальшива была эта свадьба. Рыцарь уже было хотел выйти подышать свежим воздухом, но, увидев своего отца, Рацига, он решил подойти к нему. — Сынок, — Рациг, как всегда, мягко похлопал его по плечу и слегка обнял. Он окинул его сочувствующим, но участливым взглядом, — Я знаю… Какого тебе. Я знаю, что это совершенно не то, но, знай, что я тебя…люблю. Глаза Индро наполнились слезами. Его отец, как никто другой, знал, что значит любить без возможности быть рядом. Индржих был этим плодом любви. Его любовь к сыну была неприкрытой, но парень не хотел страдать, как страдал Рациг. Он не хотел смотреть, как любимый человек будет отдаляться от него и любить кого-то другого. Индро был намного жаднее своих отцов. Видимо, жадность он унаследовал от обоих. — Я знаю. Да, это не то. Но мне стало легче. У Яна, в отличие от меня, нет того, кто поддержит. — Поэтому тебе стоит вернуть себе самообладание и утешить его самому, когда вы сможете поговорить. А пока… Тебя ещё кое-кто хочет увидеть, — Рациг кивнул в сторону, и Индро заметил знакомые профили, — Иди поговори с братом. Он кроме Лихтенштейна всех избегает. Шмуэль смущённо пил вино, слушая тихий голос Иоанна в тот момент, когда его резко кто-то заключил в объятия. Если бы не знакомый запах трав, то этот человек был бы уже мертв, но узнав брата мужчина тут же расслабился и похлопал его по спине. — Меня не приглашали, но Иоанн сказал, что ему нужна защита, поэтому смог меня протащить сюда, — признался Шмуэль брату, когда они разомкнули объятия, — Мне жаль. Индержих понимал, что его брат знал. А если знал он, то знал и Лихтенштейн. Индро несмело взглянул на дворянина, и тот сочувствующе поджал губы. — Такова наша участь. Мне тоже её не избежать, — он кинул взгляд на Шмуэля, — Но сегодня я пью поминая беззаботность пана Птачека и пани Йитки. — Это было неизбежно, вы правы. Просто это было внезапно и так быстро. — Но вы все ещё вместе. Это нормально, Индро. Не забывай, что в Ратае два замка. В одном из них точно найдется место только для вас двоих. Индержих тяжело вздохнул и оглянулся назад, ища глазами Яна, но вместо этого его взгляд упал на Йитку, которая несмело направлялась к нему. Сердце вновь пропустило удар. — Здравствуйте, пан Лихтенштейн, — она сделала поклон, и все повторили за ней, — Мне нужно поговорить с Индржихом. Я отвлеку его ненадолго? Она спрашивала разрешения, хотя ей было и не нужно. Теперь Индро подчинялся и ей. Эта красивая женщина дала знак ему идти за ней, и кинув взгляд на брата, мужчина подчинился. Они уединились в небольшом садике позади замка. Именно там когда-то Индержих рвал цветы для банщицы, за которой хотел приударить Птачек. Казалось, что с тех пор прошла вечность. — Ратае лучше, чем я думала, — призналась женщина, подставив лицо солнцу. Индро повторил за ней, почувствовав впервые за день немного тепла, — Но это не мой город и не мой дом. Никогда им не станет. Что для тебя дом, Индро? Он призадумался, но ответ не заставил себя долго ждать. — Это моя семья и любимые. Раньше мой дом был Скаллица. Но теперь… У меня так много людей, которые мне дороги, что сложно сказать, где мой дом. — Ты считаешь Ратай домом? — Да, пожалуй, он ближе всех мест к этому слову. Здесь мой отец, моя подруга Тереза, пан Гануш, который, кажется, считает меня уже родным, Богута и… — Ян?.. Я тебя понимаю. Мой дом остался в Кундштате. Там мой отец и мать, мои братья и моя любовь тоже не здесь. Индро вздрогнул и посмотрел на женщину, которая с грустью улыбалась, смотря на то, как ветер качает стебли маков. — Так вы… — Я знаю, Индро. И не потому, что вы плохо скрываете это. Я просто знаю, какого это и, увидев вас вместе, услышав, что говорит о тебе Ян, я все поняла. И я спросила его. — И что он ответил? — Он извинился. Сказал, что не сможет быть верен мне, сказал, что он даст мне все то, что должен дать хороший муж жене, кроме одного — любви. Мы с ним оба не хотели этой свадьбы, но раз так сложилось, то мы можем быть хотя бы честны друг с другом. Он и я решили, что останемся верными своей первой любви. Я рожу от Яна ребенка и буду надеяться, что это будет мальчик, и больше никогда не лягу рядом с ним. Наш сын все ещё будет любим обоими родителями. И даже больше. Но это не значит, что мы должны терзать наши тела и души ради блага Богемии. Одна ночь, в которой мы будем предоставлять совершенно других людей ради нашего счастья. Это все, что я прошу у тебя, Индро. Индержих не мог произнести и слова. Йитка казалась ему соперницей, несчастьем и злым роком. Он хотел ненавидеть эту женщину, хотя знал, что не за что, и теперь она просила у него разрешение на брачную ночь со своим мужем. Мужчина не знал, как ответить на это, поэтому ему потребовалось немного времени и пару вздохов на это. — Пани Йитка, я хотел вас ненавидеть. Я ненавидел вас с того дня, как узнал о свадьбе, но был готов защищать вас и вашего ребенка, так как вы теперь тоже член моей семьи. Я бы сделал все ради одной ночи с Яном, вы же требуете от меня одну ночь, чтобы подарить мне все остальные? — Это не подарок, Индржих. Это плата за молчание и за защиту. Это взятка ради моего будущего, в котором мне не нужно будет делать вид, что я люблю мужа, как мужчину. Я хотела бы жить в крыле Пиркштайна, что обращен в сторону моего дома. Это плата Птачеку и тебе. Индро встал на одно колено перед Йиткой и поцеловал ее ладонь. — Если Ян согласен на это, то я тоже. Я не мог бы просить о большем. Йитка скромно улыбнулась и кинула взгляд за спину Индржиха. — Он боялся, что ты не согласишься. Индро обернулся и увидел сидящего в тени Яна, который выглядел таким же потерянным и не верящим в счастье, как когда его вытащили из петли в Тросках. Он подбежал к возлюбленному и обнял его. — Прости, что ушел так рано. Нам нужно было поговорить с Йиткой. И я рад, что сделал это, — он обменялся с женой заговорщиским взглядом. — Ну, а теперь, мальчики, раз уж мы все решили, нам нужно и дальше водить всех за нос, — она хлопнула в ладоши и взяла за руку Яна, потащив в сторону двора, — Ты, конечно, не мой рыцарь, но мне нужно потанцевать сегодня, поэтому, замени его на сегодня, прежде, чем улететь как птица с Индро на встречу новым приключениям.