Веди нас, предводитель! (Skyrim)

Мгновение мы все стояли и смотрели в сторону странного звука, скрытого за ширмой. Потом я шагнул ближе к занавесу, отгораживавшему коридор. Кончиком клинка отбросил ткань в сторону. И увидел детей. Сбившихся в кучу, сжавшихся. Пять, десять… двенадцать. Грязные лица, огромные испуганные глаза, устремлённые на меня. — О боги, — пробормотала Рикке за моей спиной. — Вас забыли здесь. Все забыли. Все до единого. Фыркнув, я отошёл в сторону, позволив женщине пройти вперёд. — Всё в порядке, — сказала она им. — Мы выведем вас. Не бойтесь, хорошо? Шум снаружи усиливался. Гром, крушение зданий, нарастающий рёв пожара, вой ветров. Вот что происходит там, во внешнем мире. То, чего я и хотел, когда стремился сюда, в Скайрим. — Апокалипсис. Гибель мира, — негромко сказал я и отчего-то не ощутил никакой радости от подобного факта. Вновь оглянувшись, чтобы взглянуть на детей, я отшатнулся от ужаса, который стоял в их глазах. Не от моего вида, не от крови на мече, но от понимания ситуации, в которой они оказались. Ловушка, из которой не выбраться. Нет уж, я сумею выжить! Узрите, аэдра и даэдра, Драгар Геснер не сдаётся. Он побеждает! Внезапный громкий треск переполошил всех — алтарь Аркея, расположенный посреди помещения, попросту раскололся. Видать, от жара. — Символично, — усмехнулась Эленвен. — Может, ваши талморские боги могут помочь? — огрызнулась Кассия. — Кому вы там поклоняетесь? — Думаю, молиться уже поздно, — холодно отмахнулась эльфийка. — Здесь нет никаких проходов, — тонким голоском проговорила какая-то девочка — из тех, кого нашли в этом помещении. — Вы ведь вниз хотите, да? Подвалы совсем в другой стороне… Я бросил взгляд на имперцев. Люди начали переглядываться. В глазах виделись недоумение, растерянность и обида. И обвинение, конечно же. Пожав плечами, Терций разместил Нолуса возле боковой колонны. Тот поморщился и вытянул перед собой раненую ногу. Лицо его было бледным. — Я могу заняться раной, — к пострадавшему шагнул Игнус. — Без толку, маг, — стены вот-вот взорвутся. Даже от этой треклятой колонны идёт жар. Удивительно, что здесь ещё остался воздух… — мужчина вдруг замолк, нахмурился, затем приложил ладонь к плиткам пола. — Ага. Краткий миг тишины. Взгляды устремились к капитану. — Что ты чувствуешь, имперец? — присел я напротив него, заглянув в лицо. — Холодный воздух просачивается снизу между плитками, — хмыкнул он. — Подвалы, о которых мы мечтали. — Под нами пустóты, — осознал я и поднялся. Это заставило остальных зашевелиться. Люди начали оглядываться, будто ожидая увидеть проход, который не заметили ранее ни они, ни дети. — Все! — закричала Рикке. — Нужно пробить пол! Хватайте, что найдёте, нужно пробиться вниз! — Как? — Гуньяр посмотрел на неё, словно она обезумела. — Это камень! — Она права, — перед нами встал Ульфрик. Даже в чадящих лохмотьях он, казалось, источал пафос. — Этот город очень старый, он построен на развалинах. Нужно найти путь вниз, воздух же откуда-то берётся! — А мы кто, по-твоему? Кроты? — возмутился Терций. — Давай — постучи своей железкой по камню, а я посмотрю. — Маги, — ткнул я в Игнуса, Эленвен и Ульфрика. — Используйте свои колдовские штучки. Неужто в вашем арсенале нет чар, дабы пробить каменную кладку?! — За́мки обычно делают такими, чтобы нельзя было так просто сломать магией, — ядовито бросила талморка. — Здесь должен быть крепкий фундамент. Кроме того, не знаю, как остальные, а у меня почти не осталось маны, как и восстанавливающих её зелий. А значит, могу выдать лишь сноп искр. Без толку! — У меня не сильно больше, — проворчал Игнус. — Проходы вниз, в подземку, надо было искать заранее! Кто нас вёл? Легат Рикке? Прошу простить моё неуважение к старшему по званию… — Я облажалась, ясно? — женщина раздражённо уставилась на него. — Я не так часто бродила по хелгенскому за́мку! Но вспомните — мы выбирали пути, которыми можно было пройти. Без огня. Это значит, что даже зная конкретное направление, мы бы всё равно не попали к подземельям. Они отрезаны огнём и дымом! Следовательно, надо искать способ спастись именно здесь. — Как?! — взорвался Ралоф. — Ярл Ульфрик перенапряг горло, а ваши маги лишь плечами жмут! — Закрой рот, Ралоф, — хмуро бросил ему глава мятежа. — Игнус, — обратился я к магу. — Ты давал Ульфрику свиток Барьера. Не осталось ли в запасах ещё чего-то? — Я поищу… — он хмуро уставился на сумку, в то время как остальные — уже на него. — Свиток Барьера? — тихо проворчала Рикке. — Боги, не удивлена, что мятеж никак не подавят. Даже легионеры помогают восставшим… — У меня! — прервал её Нолус. — Уже и забыл про это. У меня есть свиток Испепеления. Половина отряда в ужасе заозиралась. Видимо, те, кто был в курсе, что это такое. Я — не был. Поэтому лишь удивлённо приподнял бровь. Похоже, какая-то сильная штука. Хорошо, а то с каждым мигом тут становится всё жарче. Скоро испечёмся, как индейка в духовке. Облизнув губы, Нолус вытащил из сумки свёрнутый в рулон свиток. — Кто-то уже применял эти чары? — огляделся капитан. — Я бы сам всё сделал, но, как видите, не в лучшей форме. — Я использовала, — подошла Эленвен. — Во время Великой войны, верно? — прищурился Ульфрик, скрестив руки на груди. — Я ведь помню тебя, Эленвен. Ты была той, кто допрашивал меня, когда я попал в плен. Эльфийка нахмурилась. — Сейчас не время, ярл, — процедила она. — Но если ты желаешь, мы можем обсудить обстоятельства твоего пленения. Отчего-то Ульфрик Буревестник побледнел в этот момент, потом едва заметно отступил на полшага. Интуиция подсказывала, что за этим кроется какая-то история. — Хватит пререкаться! — прикрикнула Рикке. — Эленвен… Первый эмиссар… вы… ты… — она сглотнула, — справишься? Без ошибок? — Без единой, — буркнула раздражённая талморка, осторожно забрав свиток из рук Нолуса. — Мне нужен кто-то с мечом, чтобы разбить плитки на полу и использовать как точку нанесения удара. — Я разобью, — хмыкнув и поиграв мышцами, выставил полуторник. — Длиннее ни у кого нет. Разве что у тебя, женщина, — и покосился на Рикке. — Если нужно, — легат протянула мне свой клинок. — Используй. — Так узри же, — взяв её меч, я направился к указанному месту и принялся молотить по плиткам с таким бешенством и силой, что выложенные в мозаику древние плиты и камни полетели во все стороны. Вскоре в полу появилось прямоугольное углубление. — Сгодится, — остановила меня Эленвен. — Теперь отойди, орк. Все отойдите как можно ближе к внешним стенам и закройте лица, глаза и уши… — Думаешь, нам на это всё рук хватит? — поинтересовался Гуньяр. Послышался смех. Внезапно раздался оглушительный, усиленный эхом треск, который раскатился по за́мку. Сверху посыпалась пыль. Задрав голову, как и все остальные, я увидел, что языки пламени проделали над нами щель и теперь врываются сверху. — Похоже, верхние помещения уже запылали, — произнёс я. — За́мок скоро рухнет. — Игнус выругался. — Прокля́тье, надо поспешить… — Молитесь, люди, чтобы Испепеление не обвалило на нас потолок, — произнесла Эленвен и шагнула к проделанному мной углублению. — Направь силу взрыва к рухнувшему алтарю, — произнёс Нолус. — Судя по всему, под ним пустóты. Может, под три-четыре метра. — Четыре? Обливион… Что же, поглядим. Внешние стены уже сильно раскалились, резкий треск заполнил воздух — массивный за́мок начал оседать. Отчётливо было слышно, как камни фундамента скрежетали под изменчивым давлением. Жар нарастал. Эленвен сжала пергамент, который тут же обратился пеплом и сконцентрировался лёгким свечением на её руках. Мгновение — и она ударила мощнейшим всплеском чар. Взрыв осыпал всё вокруг смертоносным градом каменных обломков и осколков плитки. Послышались крики боли, дети завопили, пыль и дым наполнили воздух — а затем снизу раздался звук падающих булыжников, которые катились, отскакивали и валились дальше — в пустоту…

***

Хелген, взгляд со стороны Мимо легата Ранцера Вэстрена несли обожжённых, раненых солдат. Боль, шок, потрескавшаяся, багровая, точно запечённое мясо, плоть — да она, наверное, и вправду запеклась. Вместо волос — белый пепел: на руках и ногах, на лбу — вместо бровей, на покрытых волдырями головах. Почерневшие остатки одежды, ладони, приваренные к рукоятям — легат хотел отвернуться, так отчаянно хотел отвернуться… но не мог. Он стоял в полусотне метров от дороги, от горевшей на обочине травы, и по-прежнему чувствовал жар. Вдали огромный чёрный дракон жёг небо над Хелгеном, а сам город сжимался, заваливался, плавился в слой окалины, в шлак, и смерть Хелгена казалась ему столь же ужасной, сколь и череда выживших воинов Имперского Легиона. Как это могло произойти? Неужели правдивы слухи и дракона призвал Ульфрик Буревестник?! Ежели так, то… храни нас Кинарет, ярл, твоё имя отныне станет проклятьем, которое никогда не забудут. Никогда. Кто-то подошёл к нему, но Ранцер Вэстрен обернулся далеко не сразу. Но когда он это сделал — нахмурился. Агент Пенитус Окулатус. Шпион и убийца на службе Империи. Не удивительно, что хотя бы парочка таких присматривала за генералом Туллием. Глаза мужчины были красными, словно после хорошей порции скумы, однако легат поставил бы скорее на дым. Тем не менее форма его была относительно чистой и аккуратной, даже не измазанной в саже. — Где генерал? — глухим хриплым голосом спросил он. — Помогает с ранеными, — ответил Ранцер. — Он сломался? Упал на четвереньки в пропитанную кровью грязь? Вэстрен внимательно присмотрелся к новоявленному собеседнику. Эти глаза — неужели он плакал? Нет. Дым или скума. — Повтори эти слова, агент, и жить тебе останется недолго, — зло рыкнул Ранцер. Тот пожал плечами: — Взгляни на этих обожжённых солдат, легат. Есть вещи похуже смерти. — К ним пришли целители. Имперские маги из моей роты… — Некоторые шрамы исцелить невозможно, — парировал он. — Что ты здесь делаешь? Я сказал тебе всё, что знал. Иди обратно, — с трудом себя сдержав, проговорил Вэстрен. — Я потерял друга этой ночью, легат. И пойду туда, куда пожелаю. Ранцер отвёл глаза. Потерял друга. А как же по меньшей мере четыре тысячи имперских солдат? А горожане? Сам Вэстрен потерял почти всех своих легионеров, и среди них — незаменимых, опытных ветеранов, таких как капитан Нолус и его взвод. «Похоже, генерал Туллий всё-таки проиграл свою битву мятежному ярлу Ульфрику Буревестнику, — подумал легат. — Разумеется, в анналах Империи всё будет записано как великая победа, уничтожение выдающегося смутьяна, казнь которого произвелась огнём, а не секирой палача. Вот только мы — те, кто оказался здесь сегодня, — мы знаем истину и не забудем до конца своих дней. И генерал Туллий… Нет, он не сломлен. Я видел». Легат кивнул. Как бы ни развивался сценарий с драконом, на Империи рано ставить крест. К тому же, будем реалистами, каковы шансы, что это действительно Ульфрик призвал дракона? Ничтожны! Следовательно, мятежник сгорел в огне, вместе с тысячами других законопослушных людей. А с драконом… ничего, имперские архимаги разберутся с ним. Может, это даже пойдёт стране на пользу? Вдруг именно душа этого дракона пойдёт на создание величайшего артефакта в истории, который позволит имперской военной машине сокрушить ненавистный Талмор? Это, наверное, стоит жертв… Хотя в последнее Вэстрен не верил. — Возвращайся к императору Титу Миду, — сказал Ранцер. — Расскажи ему истинное положение дел… — А зачем, легат? Вэстрен открыл рот, затем снова закрыл. Агент Пенитус Окулатус продолжил: — Ты действительно думаешь, что император не узнает о драконе? Здесь нет секретной информации, которую нужно доносить между строк или скрывать её от остальных. Увы, но слухи о случившемся быстро облетят всю Империю и вырвутся за её пределы. Драконы! Сотни лет мир не видел их — до сегодняшнего дня. О нет, император, вполне возможно, уже знает всё, что ему нужно. Тут главное — не сообщить ему о произошедшем, а добиться понимания… Хотя нет, Тит Мид точно всё поймёт. — Что поймёт? — нахмурился Ранцер. — Что Имперский Легион, направленный на подавление восстания в Скайриме, не может более считаться боеспособной силой. «Правда? — зачем-то повторил Вэстрен у себя в голове. — Правда…» — Это ещё не ясно, — тем не менее проговорил легат. — В любом случае мятеж подавлен… — Ульфрик спасся. — Что?! — глаза Ранцер широко распахнулись, а кулаки сжались. — Как только мы схватили его, ещё у Чёрного Брода, то наложили чары отслеживания — на случай побега. Их приходилось обновлять каждый день, но когда пленник под рукой, проблем не было. И сейчас чары показывают, что он жив и находится прямо в центре Хелгена. Похоже, он сумел как-то избежать огня. Если повезёт — пламя прикончит его, но я бы не рассчитывал на слепой случай. — Нужно окружить город! — дёрнулся легат. — Окружай, — отмахнулся агент. — Чары скоро прекратят действовать, ведь их не обновляли. Однако куда больше меня удивляет сам факт его выживания… Каким образом Буревестник сумел это осуществить? Признаться, я нахожу этот факт… тревожным. Ранцер уже не слушал его, он бросился к солдатам и стал отдавать приказы, побуждая легионеров на весьма рискованные в нынешней ситуации поступки. И всё же он не мог поступить иначе. Да, дракон — это риск. Но огнедышащая тварь вроде бы не проявляла особого интереса к людям ЗА пределами Хелгена? В любом случае дракону легионеры не могли сделать ничего, но вполне могли Ульфрику. Всё-таки если ярл выживет… — Девятеро, мятеж не закончится и зальёт кровью вначале Скайрим, а потом и всю Империю, — мрачно произнёс легат. «Обливион бы побрал этого агента! И чем раньше, чем лучше. Не было у меня сведений — и жизнь казалась хоть и ужасной, но всё же не столь отвратительной. Теперь ещё хуже». Огненный смерч продолжал бушевать, поливая волнами жара и без того почерневшие окрестности города. Стены исчезли — ничто выстроенное человеческими руками не могло противостоять ярости огня. Даже солнце медленно клонилось на запад, будто бы не желая продолжать смотреть на происходящее.

***

Я с трудом пробирался между завалами. Каждый шаг приходилось — в прямом смысле этого слова! — продираться через камни и обломки. Позади я оставлял кусочки кожи и кровь. Царапины не успевали регенерировать, и в любой миг я ожидал, что застряну в проходе, не в силах пройти ни вперёд, ни назад. Хорошо, что у меня не было клаустрофобии. Позади пробирались остальные — как имперцы, так и Братья Бури. Плакали дети, скрежетали пряжки, трещали и рвались полоски кожи… Очередной завал появился перед моим лицом. Собственно, я и шёл впереди, потому что был единственным, кто мог разгребать их относительно быстро и просто. Конечно, ещё имелись маги… потратившие всю свою ману! — Бесполезные отбросы! — прорычал я, раскидывая обломки камня и ощущая, как срываются ногти с пальцев. Плевать! Я здесь не сдохну! Зубы заскрипели, я ощутил во рту пыль и гарь. Понятия не имею, как далеко мы уже забрались. Проходы ветвились, и это уже был совсем не подвал. Изредка удавалось добраться до площадки — относительно свободного участка пути, где получалось выпрямиться и встать вместе с несколькими другими людьми. Тогда совместно выбирали, куда идти дальше, отдавая предпочтение наиболее широким и высоким проходам, следуя за воющим, свистящим ветром. Очень помогал мой нос и куда более развитый нюх. Я чуял свежий воздух, так что это было ещё одной причиной, почему меня поставили в авангард. Похоже, мы всё-таки успели спасти свои шкуры. Но если ещё кто-то из людей остался в за́мке, ожидая своей очереди спуститься в этот извилистый тоннель, очередь эта никогда не наступит, ибо сам воздух наверху уже вспыхнул огнём, и вскоре за́мок обрушится, погребёт под собой почерневшие трупы и плавящийся камень.