Как заманить вечность в ловушку

После открытия Инадзумы вместе с нововведениями и пришедшей с кино модой Фонтейна в страну вечности вернулись и бани, когда-то считавшиеся ее изюминкой. Это традиционное развлечение считалось священным, и люди шли в бани, чтобы очистить себя не только от грязи, но и от болезней и неудачи. Яэ Мико не была одной из них, и туда она направлялась совершенно с другой целью, которая была далека от того, что люди привыкли называть «чистым». Стоило ей услышать об открытии бани, как в её голове зародился великолепный план. Вот только была одна проблема — самой главной его частью была никто иная, как богиня молний и вечности, в списке любимых занятий которой первое место занимал пункт «сопротивляться любым предложениям хитрой лисы». По крайней мере, так считала сама кицунэ, не ожидавшая, что та мгновенно согласится с неожиданным предложением верховной жрицы. В ответном письме Эи было что-то о «почитании традиций» и «обряде очищения», но Мико это уже не волновало. *** Легкий вечерний ветерок шевелил рукава кимоно жрицы, когда они с Эи приближались к бане. Дорога, выложенная гладкими камнями, вела к деревянному павильону с изогнутой крышей, чья черепица розовела в последних лучах заката. По ее краям золотом были выведены незамысловатые узоры — молнии, застывшие в вечном танце, и символ Электро. Свежий морской воздух, отдающий запахом соли, был перемешан с терпким ароматом благовоний и влажного мха. Над входом, обрамленным резными деревянными решетками, мерцали бумажные фонари — их свет, приглушенный и таинственный, отбрасывал на землю узорчатые тени. За ними на почтительном расстоянии брела стража, их доспехи тихо звенели в такт шагам. Яэ Мико шла рядом с сегуном, но не позади, а чуть впереди, что формально было неслыханной дерзостью. — Пахнет хвоей и чем-то… сладковатым. Ты приказала добавить в воду шафран? — Яэ, игриво щурясь, принюхалась. Эи молча кивнула, её спокойное лицо освещалось бледным сиянием фонарей. Ветер шевельнул её длинные, собранные в косу волосы, и на мгновение в ее взгляде мелькнуло что-то тёплое — предвкушение или смущение, а может, и то, и другое. У входа их встретили служанки в скромных, но изысканных серо-голубых кимоно. Девушки опустились в глубоком поклоне, их лбы почти касались земли. — Добро пожаловать, ваше превосходительство, — прошептала старшая из них, не смея поднять глаз. Эи лишь кивнула, её лицо оставалось невозмутимым, Мико в то же время слегка ухмыльнулась, рассматривая хрупкие силуэты девушек. Служанки провели их через гэнкан, где мягкий свет бумажных фонарей окутывал помещение тёплым сиянием, и направились к комнате для раздевания. В воздухе витал тонкий аромат хиноки и лепестков сливы. Служанки, дрожащими от волнения руками, приступили к своим обязанностям. Одна из девушек осторожно потянулась к поясу кимоно Эи, но едва её пальцы коснулись шелковой ткани, как воздух пронзил свежий запах озона. — Не прикасайтесь, — небрежно сказала Мико, стоило ей войти в комнату следом за архонтом. Лисьи зрачки сузились, и она подошла ближе, не сводя глаз с возлюбленной. Жрица стояла теперь между служанкой и Эи, её пушистые уши подрагивали, а в глазах плясали опасные искорки. — Можете идти. С остальным позвольте справиться фамильяру, — её голос звучал сладко, но твердо. Возразить было нельзя. Испуганные служанки, не смея перечить, тут же отступили, глубоко поклонившись, и поспешили выйти. Когда дверь закрылась, Эи медленно подняла взгляд на Яэ. В ее глазах мелькнуло что-то живое — может, удивление, а может, и скрытое удовольствие, но их тут же сменило присущее богини безразличие. — Ты напугала их до полусмерти. — О, — Яэ ухмыльнулась, ее игривость вернулась вмиг, — а ты хотела, чтобы их дрожащие ручонки касались тебя? — Она шагнула ближе, проводя пальцами по шелковому поясу Эи, развязывая его с преувеличенной медлительностью. — Их руки… Разве могут они прикасаться к богине? Эи молчала, но ее щеки залил румянец, когда кимоно соскользнуло с плеч, обнажив бледную безупречную кожу. Яэ, прикусив губу, провела ладонью по её животу, смотря Эи прямо в глаза. — Ты позволишь мне немного позаботиться о тебе, милая? — прошептала она, наклоняясь так близко, что её дыхание коснулось губ Эи, заставляя их дрогнуть. Шелковое кимоно Эи беззвучно упало на татами. Яэ задержала дыхание, ее розовые уши нервно подрагивали, а глаза с жадностью скользили по изгибам тела госпожи. Мурашки пробежали по телу богини, когда прохладный, влажный воздух коснулся ее кожи, заставляя ее сжать губы и слегка нахмуриться. — Молчание — знак согласия, — прошептала Мико, ее пальцы дрожали от нетерпения, скользя по чувствительной коже между грудями Эи. Бордовые соски затвердели от предвкушения, приобретая развратный розовый оттенок. Яэ не могла устоять. — Мико… — предупредительно произнесла Эи, но кицунэ уже прижалась губами к ее шее, пробуя на вкус молочную кожу. — Тсс, госпожа… Просто расслабься… — Яэ нежно обхватила пышную грудь Эи, кружа большим пальцем вокруг напряженного соска. Она ухмыльнулась, чувствуя, как под ее ладонью учащенно забилось сердце сёгуна. — Уже не терпится? А ведь я только начала… Яэ внезапно сжала ее кожу сильнее, надавливая на чувствительные пики. Кицунэ завороженно наблюдала, как ее обычно сдержанная госпожа постепенно теряет контроль. — Хочешь, чтобы я остановилась? — лукаво спросила Яэ, уже зная ответ. Эи лишь сжала зубы и отвернулась, но не остановила свою непослушную кицунэ. Яэ рассмеялась. Ее руки скользнули вниз, к поясу собственного кимоно. — Раз уж служанок нет… Придется мне раздеться самой… — шелк упал на пол, обнажая ее собственное тело. Эи невольно провела взглядом по ее фигуре, и в этот момент Яэ снова прижалась к ней, на этот раз кожей к коже. — Пойдем купаться? — прошептала она прямо в губы Эи, чувствуя, как дрожит все ее тело. Жрица нежно, но настойчиво толкнула Эи в предбанник. Её розовые уши подрагивали от возбуждения, а глаза горели хищным блеском. — Надеюсь, ты не успела забыть, как мыться, пока медитировала. — Ты забываешься, Мико, — грозно сказала Эи, скрещивая руки и отвернувшись, чтобы не смотреть на обнаженное тело девушки. Но вдруг ее окатило потоком теплой воды, а за спиной послышался заливистый смех. Челка сегуна прилипла ко лбу, стекающие по ней капли попадали в глаза, когда она повернулась к Яэ. Кицунэ стояла, закусив губу и ухмыльнувшись, и бесстыдно рассматривала мокрое тело богини, заставляя ту покраснеть еще сильнее. Не говоря ни слова, Мико схватила руку Эи и потянула в онсэн, прямо к деревянным настилам. — Ложись, госпожа… Я позабочусь о тебе… — её голос звучал сладко, соблазнительно. Эи, обычно столь невозмутимая, позволила уложить себя на шелковую простынь, ее грудь вздымалась и опускалась от учащенного дыхания. Яэ, хищно облизываясь, не заставила себя ждать — ее пальцы тут же обхватили пышную грудь сегуна, нежно сжимая, заставляя Эи слегка стонать. — Только моя, — прошептала Яэ, прежде чем ее губы обхватили один из чувствительных сосков. Она играла с ним, то покусывая, то посасывая, и кожа под ее губами быстро краснела и становилась все чувствительнее. Эи закинула голову назад, ее пальцы впились в волосы кицунэ, не позволяя той отстраниться. Яэ ухмыльнулась, чувствуя, как тело госпожи реагирует на каждое прикосновение. Она перешла ко второй груди, оставляя на нежной коже алые следы страстных поцелуев. — Тебе нравится? — дразнила она. Эи не ответила, но ее бедра непроизвольно дернулись, ищя прикосновение. Яэ не заставила себя ждать. Её пальцы скользнули вниз, легко находя уже влажную складку между ног сёгуна. — Ох, какая же ты мокрая… — она прошептала с восхищением, прежде чем два пальца вошли внутрь. На весь этот процесс она смотрела, облизывая и покусывая свои губы от нетерпения. Эи резко выгнулась, ее рука отпустила волосы Яэ, теперь сжимая шелковые простыни. — Мико… — прошептала она сквозь стиснутые зубы. Но Яэ не торопилась. Она наслаждалась каждым стоном, каждым вздохом своей госпожи, её пальцы двигались с мучительно медленной точностью, доводя Эи до грани. — Терпи, моя милая, — прошептала кицунэ. И прежде чем Эи успела что-то сказать, Яэ опустилась ниже, ее горячий язык заменил пальцы. Эи ахнула, ее руки вновь вцепились в волосы кицунэ, но та лишь прижалась лицом ещё сильнее, ее язык нежно, но настойчиво начал тереться об уже возбужденный клитор. Но вдруг внезапным движением Эи перевернула их. Спина Мико была прижата к полу, а сверху возвышалась Эи, чьи глаза горели фиалковым огнём. Влажные губы сегуна слегка приоткрылись в предвкушении, когда она без слов опустилась на лицо своей кицунэ. Сладковато-пряный вкус, смешанный с кислинкой возбуждения, заполнил рот Мико. Слюна стекала с её подбородка, смешиваясь с соками Эи. — Лижи… глубже, — голос сёгуна звучал хрипло, когда её пальцы вцепились в розовые уши Яэ. Кицунэ вздрогнула — ее уши были невероятно чувствительны, и каждое прикосновение к ним посылало по ее спине электрические разряды удовольствия. Она застонала, ее язык заработал еще усерднее. — Да, вот так. Моя умница, — прошептала Эи, резко дернув Яэ за уши, прижимая её ближе. Кицунэ закатила глаза — ее губы и язык работали без устали, подчиняясь каждому движению бедер Эи. — Ты так хорошо пахнешь, — прошептала Яэ, ее голос дрожал от возбуждения. Она чувствовала, как ее собственное тело пульсирует от желания, но сейчас все ее внимание принадлежало госпоже. Яэ завороженно смотрела на свою богиню, ее руки вцепились в бедра госпожи — она просто сходила с ума, когда Эи брала верх. А сейчас она буквально была сверху, ее грудь подрагивала с каждым движением, а глаза закатывались от наслаждения. Тело сегуна содрогнулось, а ноги дрожали от напряжения, когда волны удовольствия накрыли ее. Тёплая влага хлынула в рот Яэ, и она с жадностью слизывала ее с нежной кожи. Чуть успокоившись, богиня привстала с лица Мико — глаза кицунэ были лишь слегка приоткрыты, зрачки расширены, а на губах и подбородке блестели соки богини. Но на этом Эи не остановилась. Как только ее дрожь утихла, она резко поднялась и перевернула Яэ на живот, прижимая ее к полу. — Ты опять меня дразнишь. Давно не была наказана? — прошептала она. Яэ застонала, её хвосты, материализовавшиеся из-за возбуждения, нервно дергались, а уши прижались к голове. — Моя богиня… я… ах! — Яэ впилась пальцами в шелк простыни, когда пальцы Эи скользнули между ее дрожащих бёдер. Первое прикосновение к её перевозбужденной плоти заставило кицунэ выгнуться дугой. Эи наблюдала, как ее фамильяр теряет остатки самообладания — уши Яэ беспорядочно дергались, кожа покрывалась мурашками, а дыхание стало прерывистым и хриплым. Её пальцы круговым движением начали массировать вздувшийся бугорок, заставляя Яэ закинуть голову назад. — П-пожалуйста… не останавливайся… — Яэ сжала зубы, ее ногти впились в дерево, оставляя царапины. Эи улыбнулась и ускорила движения. Тело Мико затряслось в преддверии оргазма, но вдруг богиня замедлила движения, вызывая у той жалобный стон. — Нет-нет-нет, не останавливайся, прошу тебя! — Яэ заерзала. — Проси красивее, — тихо приказала Эи, сжимая свободной рукой основание ее хвоста — самое чувствительное место. Яэ закатила глаза от переизбытка ощущений. Слёзы выступили на её ресницах, когда она прерывисто прошептала: — Моя богиня… моя госпожа… Пожалуйста, используй меня, как хочешь, но не мучай так… — прорычала Мико. Эи, наконец, сжалилась. Её пальцы вновь заскользили в бешеном ритме, а большой палец прижался к клитору. Яэ, цеплялась за Эи, как утопающая, бормоча бессвязные признания в преданности между прерывистыми стонами, кончила. Эи не останавливалась, продлевая удовольствие, наблюдая, как её фамильяр теряет последние остатки контроля. Когда наконец Эи убрала руку, Яэ обмякла, ее грудь быстро вздымалась, когда сегун нежно перевернула ее на спину, укладывая на подушки. Яэ прижалась к ней, ее хвосты обвились вокруг тела Эи. В этот момент она готова была раствориться в своей госпоже, стать частью ее глупой вечности. — Ты… ты уничтожила меня, — голос кицунэ звучал хрипло и прерывисто, но она все еще нашла в себе силы нагло ухмыльнуться. И в глубине души Эи знала — ничто не могло сравниться с преданностью этого безумного, страстного создания. *** Тонкие бумажные стены бани не могли полностью скрыть те странные звуки, что доносились из купальни — прерывистые стоны, сдавленные вскрики и низкий, властный голос сегуна, сменяющийся игривыми репликами верховной жрицы. Служанки, принесшие свежие полотенца и ароматные масла, замерли у двери, их щёки вспыхнули ярче осенних кленов. — Мы… мы просто оставим это здесь, да? — прошептала младшая из девушек, ее пальцы дрожали на лакированном подносе. Старшая служанка резко кивнула. Они поставили подносы на пол и бросились прочь, как испуганные птицы. Служебная кухня, куда сбежали перепуганные девушки, сразу наполнилась взволнованным шёпотом. — Мы трупы, если кто-то узнает, что мы видели, как… — младшая прикрыла рот рукавом, ее глаза округлились. — Тсс! Говори тише! — старшая оглянулась, но уже не смогла сдержать ухмылки. — Кто бы мог подумать, что они занимаются… таким. Третья служанка, самая бойкая, наклонилась вперед, ее глаза блестели от любопытства. — А вы видели, как они шли в баню? Жрица Яэ вся светилась, как фонарик в праздничную ночь, а сегун… как она на нее смотрела! — она сделала многозначительную паузу. — Прямо как в тех романах, что продают под прилавком в книжной лавке издательства Яэ… Девушки захихикали, но тут же замолчали, когда в кухню вошла пожилая экономка. — Чего разболтались? — она хлопнула в ладоши, разгоняя их, как кур. Но даже когда служанки разошлись по своим делам, шепот не утихал. В тот вечер в тенистых уголках дворца, в укромных служебных комнатах, десятки уст передавали одну и ту же историю — о том, как «верховная жрица и сёгун устроили в бане такой переполох, что даже фонарики у входа погасли от стыда». А в купальне тем временем… Эи и Яэ, наконец, погрузились в горячие воды онсэна, их тела, покрытые следами страсти, расслаблялись в объятиях пара. Яэ лениво обвила руками бедра госпожи, ее уши время от времени подрагивали от удовольствия. — Думаешь, они уже сложили про нас песню? — игриво спросила она, наблюдая, как Эи закрывает глаза. Сёгун лишь фыркнула, но в уголках ее губ дрогнула улыбка.