Записки душегуба

Вольфганг, как всегда, торопился, таская меня за собой по коридорам приюта. Его взгляд был сосредоточен на чем-то далеком, будто он видел не стены, а что-то за ними. Я плелся следом, обдумывая свои тайные планы. Кузня. Крюк. Это было не просто желание — это была необходимость. Рука, которую я потерял, гнила в памяти, как незаживающая рана. "В зверинце кормёжка," — пробормотал я себе под нос, когда мы зашли в столовую. Вольфганг уже сидел за столом, сжимая в руках сэндвич с тунцом, как будто это был его последний ужин. Он кинул мне второй, даже не глядя. Я поймал его одной рукой, чувствуя, как пальцы слабеют. "Спасибо," — сказал я, садясь напротив. Его глаза метнулись на меня, будто он что-то понял, но промолчал. "Недавно привезли протезы," — начал он, разрывая паузу. "На руки. Правда, стоят они дороговато." Я качнул головой. "Нет, спасибо, Вольфыч. Я сам, в кузне, кое над чем работаю." Он замолчал, но его взгляд стал тяжелее. Я знал, что он не поверил. Мы оба знали, что в этом приюте каждый скрывает свои раны. Его продали за сто долларов. Меня бросили, как ненужную вещь. Мы оба были обломками, но я не собирался сдаваться. Когда мы закончили с едой, я направился к кузне. Вольфганг пошел следом, не спрашивая. Внутри пахло железом и углем. Я зажег печь, чувствуя, как жар обжигает лицо. Мой крюк лежал на столе, незавершенный, но уже смертоносный. Я взял молот, ударил по металлу, и искры полетели в воздух, как огненные слезы. "Что ты задумал?" — спросил Вольфганг, стоя в дверях. Я не ответил. Вместо этого я поднял крюк, чувствуя его вес. Это было не просто железо. Это была месть. Это был я.Вольфганг наблюдал, как я работаю, его лицо оставалось непроницаемым. Я чувствовал его взгляд, как тлеющий уголек на коже. Каждый удар молота отдавался эхом в тишине кузни, и в этом ритме я выковывал не только крюк, но и свою решимость. Я представил себе руку, которой больше нет, и боль от потери усиливала каждый удар. Крюк должен был стать продолжением меня, инструментом, с помощью которого я смогу не только выжить, но и заставить заплатить тех, кто отнял у меня часть себя. Закончив придавать форму крюку, я опустил его в чан с водой. Шипение и пар заполнили кузню, словно выдыхая мою ярость. Вольфганг подошел ближе, его глаза изучали мое творение. Он знал, что это не просто замена руки. Это символ. Символ моей ненависти и жажды справедливости. "Ты уверен, что хочешь этого?" - спросил он тихо, его голос нарушил тишину кузни. Я взглянул на него, мои глаза были полны решимости. "Более чем." Я закрепил крюк на запястье, чувствуя, как металл врезается в кожу. Это было больно, но эта боль была ничем по сравнению с той, что я носил в себе годами. Крюк стал частью меня, продолжением моей воли. Я поднял его, почувствовал вес, и улыбнулся. Теперь я был готов.Для своих 11 лет, я хорошо обращался с кузницей, Филл, научил меня этому, так что меня спокойно пускали туда, мы с Вольфгангом, были там, когда услышали шаги, это был " аватар" ну или же Ума Баркли, аватары в фильме, тоже милые, да и она не уродина, особенно с зелёными глазами и тёмными волосами Ты здесь пол дня уже торчишь, может на улицу выйдешь? А тебе что? Погоди, это он? Она стала осматривать, моё творение, это то, о чём ты галдел на протяжении месяца? Даррелл, это прекрасная работа, нет, правда Джеймс… Она осматривала его,восхищаясь, каждой деталью, каждым зазубренным кончиком Будешь много глазеть, скоро ослепнешь и вообще, нечего тебе тут делать, топай отсюда, Вольфганг, проводите даму из помещения Пойдём, Ума - Вольфганг, проводил её из кухни Ладно, я пошёл, Джеймс - он тоже вышел, оставив меня одного Оставшись один, я вновь принялся за работу. Крюк должен был быть идеальным. Я нагрел его снова, придал окончательную форму, отшлифовал до блеска. Каждая деталь, каждый изгиб был выверен с точностью, с маниакальной одержимостью. Я хотел, чтобы он не просто заменял руку, а стал ее улучшенной версией, инструментом, способным на большее. Когда работа была завершена, я отступил назад, чтобы оценить результат. Крюк сверкал в свете горна, словно живой. Он был устрашающим и прекрасным одновременно. Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна удовлетворения. Это было не просто оружие, это было произведение искусства, рожденное из боли и ненависти. Я провел крюком по воздуху, проверяя его баланс. Он идеально ложился в руке, словно был ее продолжением. Я представил себе, как он вонзается в плоть, как ломает кости. Улыбка тронула мои губы. Я был готов. В этот момент в кузню вернулся Вольфганг. Он молча наблюдал за мной, его лицо выражало смесь беспокойства и восхищения. Он знал, что я не остановлюсь. Он видел мою решимость, мою жажду мести. И хотя он не одобрял мой план, он не пытался меня отговорить. Он просто стоял рядом, готовый поддержать, если понадобится. "Что дальше?" - спросил он тихо. Я взглянул на него, мои глаза горели огнем. "Дальше - расплата."