Быть десептиконом

Быть десептиконом для Саундвейва значит многое; это дело, которым он живёт, дышит и существует. Он был здесь с самого начала и останется до самого конца. Неважно сколько сил у него уходит на своё дело или какой стресс он переживает из-за перерабатывания. Это всё стоит высшей цели — победы Мегатрона. Он был готов на всё ради победы, не жалел себя, сослуживцев, врагов. Любые методы приветствовались, пока они были действенными. Всё его существование складывалось из служения своему лидеру ради победы. Использование слишком жестоких методов не было чем-то необычным, даже автоботы ими пользовались, хотя и реже. Он же имел свои собственные средства получения информации. И они не всегда могли называться просто «жестокими». Он был готов на всё. Даже отдать свою жизнь. Но Великий Праймус распорядился иначе. Вместо финального боя — подписание мирного договора и соглашения о прекращении войны. Неужели всё это закончится подобным образом? А что с убитыми? За что пали все его кассеты? Неужели за подобную несправедливость. Он спросил об этом у лорда Мегатрона, его лидера, за того, кто породил идеи десептиконов. В какой-то момент, Саундвейв понял, что готов покорно идти за любым ботом, кто не будет искажать философию его фракции. «Саундвейв, это будет наилучшее решение в нашей ситуации.» Вздохнул тогда лидер десептиконов, опустившись на свой трон. Он выглядел измученным, они все так выглядели. Лишь Саундвейв продолжал стоять, исполняя свои прямые обязанности. «Кибертрон умирает, наша последняя надежда — мирный договор. Мы все устали. Ты не исключение.» Ему хотелось возразить. Это не так. Он способнее многих, сильнее. Ему не нужен перерыв. Лазербик, всегда упокоенный на его грудной пластине, издал лёгкую трель щелчков, соглашаясь с лидером. Он не согласен с этим. Но ради Лазербика был готов отдохнуть. Недолго.

***

Маленькая шайка автоботов была сродни вредителям, ярким, красочным, совсем ненужным. Он мог уважать Прайма только за хорошие отношения со своим лордом, а Ретчета, медика автоботов, за его блистательный ум, но это не значило, что он будет рад им. Фембот всегда смиряла всех своим внимательным взглядом, будто любой из них воткнёт ей в шейные кабели кинжал. Саундвейв мог бы, но не был заинтересован в подобном. Зелёный и белый вредители, насколько он помнил, Балкхед и Смоукскрин, были слишком раздражающими; громкие, вольные творить всё, что хотят. Они даже подбили некоторых вехиконов на свои игрища! Благо им дали отсек для этого, Саундвейв не мог вынести мысль о том, что эти двое скраплетов в боку стали бы играть в коридорах. Пожалуй, единственным, кто не раздражал его и был весьма приличным, был разведчик Прайма. Он был маленьким, а ярко-жёлтая краска всегда подсказывала, где он находится. Он не разговаривал — чирикал и пищал, это не особо отличалось от щебетаний Лазербика, поэтому с этим автоботов ему было легче всего находится в одном пространстве. Только недолго. Он относился к нему с опаской, да и это было взаимно. Автобот боялся его, всегда нервничая рядом. Но и этого не хватило. «Вы должны работать в команде.» Он хотел отказаться. Саундвейв и Лазербик прекрасно справляются вдвоем, им не нужен ещё какой-то разведчик-автобот. Но Мегатрон был неумолим, как и Прайм в принципе. «Мы все хотим спасти наш дом, но для этого должны начать доверять друг другу.» Он заметил, как взгляд Оптимуса Прайма смягчился. Разведчик был ему дорог. «Поэтому вы двое, как наши приближенные, также должны научиться понимать друг друга, показывая своим примером, что дружба между нашими фракциями возможна.» Это его раздражало. Он хотел работать в одиночестве, без всяких посторонних, особенно, когда этот посторонний — автобот. Но он никогда не пойдёт против приказов. Так что он молча согласился, возвращаясь к работе. Автобот направился за ним хвостиком, всё ещё держась на расстоянии. Это хорошо. Саундвейв решил: он напугает этого автоботика, тот побежит жаловаться Прайму на страшного десептикона и для него найдут замену, которую автобот будет раздражать. Что может пойти не так?

***

Всё пошло не так. Этот автобот слишком странен даже для автобота. В отличие от своих соотечественников, он не был настроен по отношению к нему как-то негативно. Да боялся, да нервничал, но никакой ненависти не было. Что уже говорить про его умение общаться; спокойный, понимающий и легко подстраивающийся под разные случаи. Он старался говорить с ним, но Саундвейв никогда не отвечал, кроме непонятных взглядов. Для Бамблби, а именно так звали жёлтого автобота, этого уже было достаточно. Удивительно, с какой лёгкостью он начал общаться с Лазербиком. Тот даже специально покидал свою док-станцию, только чтобы вместе с Бамблби исполнять свои трели, разговаривая об человеческих фильмах. Он даже не знал, что его кассета подобное смотрела! Связист старался напугать автобота, и не раз. Только каждый раз, тот реагировал совсем не так, как Саундвейв думал он отреагирует. Удивительный бот. «Я знаю, что тебе не нравлюсь.» Когда-то сказал он, качая своим шлемом. Он хотел закатить оптику, какой умный автобот. Он специально поставил аудио тех хлопков из человеческих телевидений. Они всегда ему казались странными, но по-своему подходящими в разные ситуации, это всегда выглядело забавно. Особенно, когда это касалось сарказма, пожалуй, лучшая вещь, которую придумало человечество. «Можешь смеяться сколько хочешь.» Автобот не казался обиженным подобным или как-либо оскорблённым, скорее переживающим. «Мегатрон и Оптимус сказали нам работать вместе.» Он повернул к нему шлем, показывая, что слушает. Нет, ему не было интересно… По крайней мере, он пытался сказать это сам себе, все эти разговоры Лазербика про этого автобота перед офлайном пора заканчивать. «Тебе не нужно полностью мне доверять. Мы слишком много пережили для этого.» Он незаметно опустил голову, зная, что разведчик потерял столько же важных для него ботов, сколько и Саундвейв своих кассет. «Я просто хочу быть с тобой хотя бы не в натянутых отношениях, но я не могу этого достичь, если ты сам этого не хочешь.» Десептикон опустил голову, не понимая к чему клонит автобот, что весьма твёрдо стоял рядом, а следы прежнего страха полностью исчезли из чужих очертаний. «Если ты считаешь, что мы не сможем стать хотя бы хорошими знакомыми — мы можем сообщить об этом Оптимусу или Мегатрону, думаю, они поймут.» В этом не было подтекста или чего-то подобного. Разведчик прав, не было смысла находится вместе и стараться улучшить отношения, если твои оппонент этого не хочет. Саундвейв понимал это так же прекрасно, как и не желание подводить своего лидера. Взяв волю в кулак, он пропел через динамики различными аудио. Просто знакомые, ничего больше.

***

Находится с разведчиком стало проще. Он был таким же спокойным и собранным, когда они только начинали работу, но стоило им закончить с ней, как он сразу же заводил разговор с ним. Это было странно. За всю свою жизнь Саундвейв помнил только страх и неприязнь направленную в свою сторону. Никто не говорил, но знали, что все боятся связиста: длинного, тёмного и молчаливого. Кроме автоботского разведчика. Возможно, он мог делить ботов на более и менее общительных, но это скорее для удобства, чем от неприязни. Саундвейв был шокирован, когда разведчик совсем легко мог рассказывать про своего человеческого друга; как они гуляли, какую музыку слушали — всё это было забавно и даже приятно с какой-то стороны. Он открывается ему, старается научиться молча понимать его и всегда находится рядом. В первое время было непривычно и странно, потом скорее необычно, чем странно, сейчас же ему спокойно. Это чувство он обычно испытывает наедине с Лазербиком и ранее с другими своими кассетами. Неужели ему нужен всего лишь автоботский разведчик, чтобы раскрыться? «Ты долгое время был один.» Шептал ему Лазербик с док-станции. Это не правда. У него всегда были они, его кассеты, всегда рядом. «Ты имеешь право завести друга.» Друга? Возможно, они действительно друзья. Саундвейв никогда не имел друзей, ни со своего создания, ни далее по жизни. Мегатрон всегда для него был лидером, дарителем идей, способных перевернуть мироустройство, но никогда не другом. Возможно, ему всё-таки нужен всего лишь автоботский разведчик, чтобы раскрыться? Нет. Ему нужен Бамблби. Единственный бот, помимо Прайма, что действительно готов давать второй шанс всем, не взирая ни на что. В следующий раз, слушая рассказы своего друга, Саундвейв старался отвечать на чужие вопросы различными аудио и картинками на своём визоре.

***

Восстановление Кибертрона проходило успешно. Автоботы и десептиконы, несмотря на вражду между собой, были готовы сплотиться ради жизни своего родного дома. Бамблби улыбался. Нокаут вместе с Рэтчетом смогли, не без помощи Шоквейва, восстановить его голосовой модуль, и он теперь мог совсем спокойно говорить своим собственным, пока ещё слабы голосом. Это было так странно. Спустя столько времени вновь услышать этот голос, не кричащим от боли или срывающимся от отчаяния, а нежным, с долей шутки при разговоре. Саундвейв помнил, он был там, когда лорд Мегатрон оставил маленького разведчика без голосового модуля. Бамблби никогда об этом не говорит, но Саундвейв знает, что тот помнит всё, помнит также чисто и ясно, как и сам десептикон. Однако продолжает улыбаться, рассказывая свои истории. За них Саундвейв готов на всё. Они продолжают работать вместе, ему нравится, что есть кто-то рядом, кто-то, кто также умеет хранить секреты, как и он, кто-то, кто такой же преданный своему лидеру, как и он. С Бамблби он чувствовал себя прекрасно, его улыбки, смех и счастье давали Саундвейв надежду. То, что он не чувствовал уже столь огромное количество времени. Почему искра печально стонет, когда он остаётся в одиночестве? Он привык быть один вместе со своими кассетами, но почему же ему сейчас так плохо? А точно ли он чувствует исключительно дружеские чувства к Бамблби? Внезапная мысль заставила его удивлённо уставиться в потолок своей каюты. Лазербик, сидя на своей жёрдочке, покачнулся, чуть смеясь, чувствуя его смятение. На следующий день он чувствовал себя неловко рядом со своим другом, но искра всё равно счастливо напевала свои арии. Так приятно, но так странно.

***

«Ты мне нравишься.» Аудио сенсоры были напряжены, как и он сам. Его тело застыло от страха, он боялся, что напугает Бамблби. Страх — это то, что обычно все испытывают, даже если просто видят его в поле зрения. Не слишком ли он рано об этом сказал? Десептиконы и автоботы только-только начали выстраивать свои взаимоотношения. Что если он всё испортит? Лицевая пластина Бамблби была обращена к нему, а удивление не сходило с неё. Внезапно из жёлтого бота, словно трель, вырвался мягкий смех. Он всё испортил? Би открыл оптику, обратив на него её, а лицевая пластина выражала нежность и спокойствие. Теперь Саундвейв мог понять, почему люди называли своих любимых партнёров «солнцем», потому что он сам готов был сгореть от этого тепла. «Ты мне тоже.» Искра пропустила удар, а лёгкая, несвойственная ему нервность отразилась в трясущихся манипуляторах. «Я знаю, что ещё слишком рано для нас. Другим нужно хотя бы частично доверяться друг другу.» И Саундвейв не мог спорить с этим. До сих пор при лёгком намёке на резкое движение с любой стороны, автоботы и десептиконы достают оружие. Подобные их отношениям неоспоримо будут подвержены осуждению с обоих сторон конфликта. Разве что кроме лидеров. «Но, я думаю, мы можем попробовать.» Их сервоприводы соприкоснулись, сплетаясь пальцами. Саундвейв чувствовал себя неловко, исключительно в положительном ключе. «Давай покажем им, что можно доверять друг другу. Война окончена, мы можем выдохнуть с облегчением.» Он не спорил, только приблизился, прижавшись шлемом к шлему. У них будет много проблем, которые придётся решить из-за своих отношений, но ради своего счастья он готов на это.

***

«Пф, и что ты нашёл в этом автоботе? Мелкий и раздражающий, хотя бы пищать перестал.» Он обычно не реагировал на слова Старскрима, за исключением некоторых моментов во время работы, но с подобным он мериться не был готов. Саундвейв молча повернулся, указывая на дверь, уходящую из главного мостика на корабле десептиконов. «За работу, бестолочь!» Грубый голос Мегатрона пронзил пространство между ними. Второй в командование возмущался не на шутку, пока уходил за дверь. Он знали, что примерно это и будет происходить. Но если к нему могли подойти только самые смелые или самые тупые, то к Бамблби мог пристать кто угодно. Правда, по счастливым стечением обстоятельств все подобные всегда почему-то получали нагоняй от лидеров. Саундвейв, конечно же, не был к этому причастен. Вообще ни капельки. На конец дня всем всегда нечего делать, кроме как донимать их вечно похожими разговорами. Саундвейву всё равно на их мнение. Он был здесь с самого начала и прошёл до самого конца. Он имеет право на счастье со своим ярким солнцем. Конечно же, лёжа на сервоприводах своего возлюбленного, он жаловался и проигрывал все эти записи со своими комментариями. Бамблби смеялся, с нежностью целуя его шлем. Лазербик же наблюдал за ними со своего место, лишь изредка сидя на шлеме Би. «Не стоит так беспокоиться из-за них.» Улыбнулся Бамблби, ещё раз поцеловав его. Его потрясающая голубая оптика, как и всегда, выражала лишь мягкость и спокойствие. «Для меня главно, что мы вместе — остальное лишь второй план.» Саундвейв, освободив лицевые пластины от своего забрала, улыбнулся ему. «Да, ты прав.» Тихий и слабый голос раздался в их небольшом личном пространстве. Он был так непривычен из-за долгого неиспользования. «Я тебя люблю.» «Я тоже тебя люблю.» Лёгкий смех грел искру и лицевые панели. Теперь он дома, рядом с важными для него ботами. Сомнений не осталось, Бамблби ему нужен и он счастлив, что это было взаимно.