Джульетта Лукошкина

      Как обычно, будильник запищал самым мерзким звуком, какой только нашелся в настройках и заверещал: доброе утро, Джульетта! Пора вставать, Джульетта! Пять утраааа. Не открывая глаз, она мазнула пальцем по экрану – еще минутку подремать… 5:20. Твою мать! Рывком подняла деревянное со сна тело, и началось – на автопилоте включить кофемашину, потом спринтерский забег в душ, с немытой головой на работу нельзя. Одеться за минуту (нет, за три, ебучие колготки!), обжечь горло эспрессо, схватить из холодильника ланчбокс, сумку с вещами на два дня и побежали. Завтрак, макияж, проснуться как следует – все на работе. На улице валил снег. Заводись-заводись, моя красавица, ура, завелась! Погнали, но аккуратно. Если она ебнется с моста, то на работу точно не доедет, а кто за нее будет кредит на машину платить? Добро пожаловать во взрослую жизнь. Она иногда себе казалась уже сорокалетней теткой, которой жизнь давит на плечи: одна в большом городе, халупа съем, машину вот осилила купить, а когда квартиру с нынешними ценами – хуй пойми вообще. Вместо этого он напомнила себе, что она молодец, сама всего добилась, приехала в Питер с одним чемоданом и двадцаткой в кармане. И полы мыла, и официанткой пахала на 12-часовых сменах, снимала комнаты в коммуналках-тараканниках с сумасшедшими бабками. И что в родном Всеволожске ей все завидуют. Кстати, пора уже к косметологу, все говорят, что омолаживающие процедуры надо начинать заранее. Без фанатизма, но что-то сделать.       Маршрут был знакомым, дорога поутру почти пустой, поэтому Джульетта позволила себе расслабиться и рулить на автомате, а мыслям – течь в любом направлении. Нравится ли ей ее жизнь? Обычно она старалась себе таких вопросов не задавать. Работа есть, платят хорошо, да, условия не самые легкие, а как вы хотели? Не будешь пахать – ничего не добьешься. А она уже добилась кое-чего, и это только начало. Да, съем так себе – однушка в спальнике с простеньким ремонтом, зато на работу ездить удобно, не по пробкам и не в душном метро. И не студия размером с коробку от холодильника. Родителям деньги отправляет. Хорошо бы, конечно, кошку завести, а то иногда грустно немного, приходишь домой, а там никого. Но, с другой стороны, а куда ее, если она на работе задержится? А в отпуск как ездить? Подруг таких, чтобы им оставить, нет, к родителям тащить не вариант, гостиницы для животных дорого. Нет, рано пока. И парня тоже нет. Ну хорошо, нет. И что такого? По рассказам подружек как начинаешь с мужиком жить – сразу и денег меньше, и работы больше. Она-то еще ни с кем не жила, ну, так вышло. Встречалась в школе, потом в колледже, потом еще какие-то романы были, но все несерьезно, а для серьезных еще поди найди, чтобы адекватный, без скелетов в шкафу и ошибки юности в виде ребенка, которому надо алименты платить. Не говоря уже о чувствах. А еще родители, уже не стесняются при каждом разговоре: внуки-внуки-внуки, когда внуки, и обязательно упомянут про какую-нибудь Таню-Валю-Катю, у которой уже двое. В такие моменты Джульетте хотелось шваркнуть телефоном о стену. Или наорать на родителей, а потом не брать трубку месяц. Сами же всю плешь проели, чтобы училась, работала, ехала в Питер! И деньги они ее берут, хоть и мнутся, и говорят, мол, неудобно – но не отказываются! А теперь внуков им, блять, подавай. Машка – подружка с прошлой работы – давно советовала при встречах в баре за бокальчиком внести их в черный список или хотя бы денег не давать, но она так не могла. Семья же. Родные люди. А что иногда бесят до белых глаз – у кого такого нет?       Она вздохнула и свернула с шоссе на более тихую и совсем уж пустую дорогу. Через полчаса показался въезд – домик охранника, шлагбаум, пропуск, привет-привет-доброе утро – все как обычно. Она проехала назад, припарковалась на стоянке для сотрудников и уже пешком пошла к офису. Администрация бутик-отеля «Семиозерье» располагалась в деревянном доме, сделанном под шале, как и большая часть коттеджей-номеров. Тут были комнаты отдыха, кухня, мини-столовая и спортзал, чтобы охранники не скучали, медкабинет и много чего еще. Условия неплохие, чего уж там, как и зарплата. Но и драли три шкуры вдоль и поперек: от всех, начиная от уборщиц и кончая менеджерами, требовалось быть вышколенными, незаметными и выглядеть как с картинки. Ей очень повезло сюда устроиться – работала официанткой, обслуживала свою нынешнюю начальницу, понравилась, та предложила перейти к ним – как раз искали замену девочке, которая ушла в декрет, замутив с одним из клиентов, единственное требование было – машина, общественным транспортом к ним не добраться. На машину она и взяла кредит под будущую зарплату и теперь вот катается два через два с периодическими форс-мажорами.       Джульетта расписалась в журнале прихода-ухода, кинула вещи на «свою» кровать в женской комнате отдыха и, наконец, села нормально позавтракать. Первый заезд у них сегодня только в десять, но смена начинается с семи утра, и надо быть как штык, мало ли что. Она как хостес отвечала за два домика из двенадцати, всего девочек было шесть, над ними стояла Маргарита (которую было запрещено звать по отчеству, а за глаза все равно звали, даром что Пална) – старший менеджер по работе с бла-бла-бла. Палну все обожали и боялись одновременно: она была трудоголиком и перфекционистом, следила за всеми, как ястреб. Кроме работы у нее были пожилые родители в деревне, дочь-подросток от раннего брака и две ипотеки – одну себе, другую дочке (но тоже на себя, а то все профукает, дура). Пална обожала хвастаться и тыкать всем в нос своим успешным успехом, так что Джульетта знала о ее жизни больше, чем хотелось – тоже бесит, а что поделаешь, начальство.       Закончив завтрак (без лука, чеснока и острого), она сполоснула лоток, почистила зубы и оглядела себя в зеркало – вид свежий, несмотря на ранний подъем и дорогу, петухи на голове не торчат, изо рта пахнет мятной свежестью; потом огладила платье-футляр и, наконец, нацепила на грудь бейдж с именем и фамилией: Джульетта Лукошкина. При виде своего имени она недовольно нахмурилась и поджала губы, господи, дать бы себе самой подсрачника за такую глупость. Поменять имя в четырнадцать лет, потому что задрало быть четвертой в классе Юлей. Родители тогда на нее орали благим матом, но заставить сменить имя официально не смогли, и продолжали звать Юлей, а потом, уже в Питере, выяснилось, что над «Джульеттой» все точно так же недоуменно хихикают и тупо шутят про Ромео, как и в родном городке. Но отступать было некуда, чем больше документов становилось, тем геморнее было бы их менять обратно, поэтому Джульетта продолжала цепляться за новое имя уже просто из упрямства. Так, все, осталась тушь – и готово.       Сотрудницам категорически запрещался яркий макияж, только приятный нюд, и не дай бог выглядеть ярче какой-нибудь замордованной диетами богатой гостьи, а гости у них были заебись – и звезды, и спортсмены, и политики, и олигархи. Разумеется, никакого личного общения, никаких просьб об автографе, за это сразу пинком под зад. И все равно были те, кто регулярно нарушал – особенно девочки в надежде найти питательного мужика и вырваться из рабочей кабалы в красивую жизнь.       Всего за два года работы она уже насмотрелась на всякое: были и передозы, и оргии, и драки, и семейные скандалы с битьем посуды, и номера, которые оставляли в таком состоянии, что приходилось делать ремонт, перетягивать мебель и менять люстры. Не раз она видела, как какой-нибудь холеной дамочке на каблуках муж или любовник залеплял пощечину – а на следующей неделе они демонстрировали любовь и семейные ценности в соцсетях и интервью. Или чей-нибудь сын отъезжал в больницу на платной скорой с белочкой. А уж сколько раз какой-нибудь известный поборник морали и скреп приезжал сюда не с официальной женой (или вообще не с женщиной) – это они уже со счету сбились. В общем, «все врут». Со временем они с другими девочками придумали свою игру – делали ставки, какое дерьмо про всенародно известных и статусных гостей всплывет в этот раз. Заполняли таблички-бинго, ставили деньги, шоколадки, бутылки вина или духи, кто во что горазд. Игру тщательно скрывали от Палны, конечно же.       Вот и в этот раз, когда Джульетта спустилась на первый этаж в офис, Люся – другая хостес – поприветствовала ее словами:       - Как думаешь, че на этот раз? Кухонный бокс или белая горячка?       - А кто у нас?       - Ты еще не видела, что ли?       - Нет, только приехала.       - Ну тогда сочувствую, подруга, не повезло тебе.       Джульетта подошла к стойке с документами и залезла в папку. Так, двое гостей, Михаил Горшенев, Ольга Горшенева, на два дня. Имена были незнакомые.       - А кто это?       - Мать, ты че? Это ж Горшок! Из группы «Король и шут»! Звезда панк-рока из нулевых. Ну и жена с ним, плюс один.       - Я такое не слушаю.       - Так я тоже, но они ж последние годы опять везде гремят! Сериал сняли недавно, обсуждали все.       - Ну и что, я все сериалы знать обязана?       - Короче, я сериал посмотрела, если там хотя бы половина правды – готовься к прожженной мебели и разбитым зеркалам.       - Ты серьезно, что ли?       - Нет, шучу, блять. Он же панк! Обоссыт там все, обблюет, вот уборщицам радости будет.       - Хорош нагнетать, Люсь, он же с женой будет, вряд ли они там вдвоем такое устроят. Да и вообще, если он был звездой двадцать лет назад, то уже старый скорее всего.        - Ага. Жена у него небось такая же отбитая, другая бы с ним не продержалась, пьянки, наркота, по фанатке в каждом городе…       Джульетта скривилась: проблемных клиентов никто не любил, а Люська любила подъебывать, когда они доставались другим – Джульетта, впрочем, тоже в долгу не оставалась.       - Все, закрой пачку, вон, видишь, Пална идет.       И правда, к ним по подъездной дорожке в шубе и на десятисантиметровых шпильках чапала Маргарита.       - Так, девочки, доброе утро! – громогласно возвестила Пална, скидывая шубу и сумку биркин на стойку ресепшена – Как вы тут?       - Доброе утро, Маргарита!       - Людмила, у тебя заезд сегодня в 12, я тебя попозже проверю, а с Джульеттой мы сейчас пройдемся. Ты документы посмотрела?       - Да, посмотрела.       - А коттедж проверила?       - Как раз собиралась.       - Значит, сразу вместе и посмотрим.       Джульетта кивнула, накинула куртку с капюшоном и вышла под редкий снегопад. На улице еще до конца не рассвело, до коттеджа они доехали – полминуты, а все лучше, чем в легких туфлях по морозу. Джульетта отперла дверь и начала обход по списку. Сначала надо было проверить качество уборки – не дай бог, где пятно или грязь хоть малейшая, Пална сначала уборщице вломит, а потом тебе, что недосмотрела – но здесь все вроде было нормально. Потом комплектность – постельное белье, полотенца, косметика в ванной, как застелены кровати, вся ли посуда на месте, как стоит мебель и расправлены шторы. Тут тоже все было хорошо. Джульетта ходила по комнатам босиком, отмечая галочки в списке, и чувствовала, как Пална дышит ей в спину. Вот зараза, даже не расслабишься. Последней частью была проверка райдера от гостей – у всех были свои требования, иногда весьма ебанутые, от десяти разных пачек презиков и пяти видов смазки до гречневой каши с грибами обязательно из русской печи и старинных икон (и достали ведь, любой каприз за ваши деньги).       - Так, что тут у нас? – Пална подошла и заглянула через плечо Джульетты, которая инспектировала холодильник – Две упаковки пива «Охота крепкое» по шесть банок – есть?        - Да, есть.       - Шампанское полусладкое итальянское? Коньяк? Вино сухое красное пино нуар, все по одной бутылке?       - На месте.       - Три магнитофона, три портсигара золотых отечественных… – хохотнула Пална и продолжила в прежнем тоне – Так, нарезки мясные и сырные на тарелке, фрукты, овощи, хлеб свежий, яйца, масло сливочное, сливки, пельмени мороженые ручной лепки?       - Все на месте.       - Чай, кофе, остальная требуха?       - Да, все есть. А пепельницы?       - У нас же нельзя…       - Джульетта, запомни: пока не поймешь, кому что можно, а кому нельзя, так и будешь девочкой на побегушках. Они попросили, специально, приложение к договору подписали, у нас же тоже не дураки в администрации сидят. Комплимент какой попросили?       - Сладкое, но без уточнения.       - Показывай.       На столе в гостиной стоял комплимент от заведения, который полагался всем вип-клиентам, в данном случае Джульетта собрала корзину с разными видами шоколада и конфет, а торт стоял в холодильнике.       - Хорошо. Если что не съедят – угоститесь с девочками, только я сначала для дочки возьму что-нибудь. Жрет, кобыла, как не в себя… Так! А цветы где?       - Не привезли еще, видимо.       - Так, а чего ты-то не проследила? Звони давай, времени всего ничего. Ничего без меня сделать не могут…       Сдерживая раздражение от втыка не по делу, Джульетта достала телефон. В отеле был свой садовый отдел, который занимался помимо всего остального оформлением номеров – раньше цветы в номера заказывали где-то в Питере, но после пары проколов, когда каким-то випам не успевали привезти заказ вовремя, руководство решило не рисковать и наняло флористов для посменной работы.       - Сказали, что уже едут.       - Ну хорошо. Я тогда ждать не буду, у меня еще дел до конской жопы. Проследи тут и пришли мне фото.       - Хорошо, Маргарита.       Пална наконец свалила, а Джульетта с наслаждением плюхнулась на мягкий диван (ничего, успеет до приезда гостей разгладиться) и стала ждать цветы. Вдруг накатила сонливость, страшно захотелось лечь и заснуть, и одновременно с этим – уволиться. Нахуя это все надо? Корячится тут как раб на галерах, к концу смены уже веко дергается, Пална чуть что мозг выносит, клиенты часто капризные, чуть что не так скандалы, угрозы, сидит в этой глуши… На выходных один досуг – на диване с сериалом поваляться в мятой пижаме, больше ни на что сил нет – людей не видит, города тоже, стоило ради такого жопу рвать... О, а вот и цветочники. Джульетта со вздохом поднялась с дивана и пошла открывать дверь.       ***       Рокер с женой прибыли на полчаса раньше заявленного времени, но это нормально – когда приезжают, тогда и принимают, чай не три звезды. Джульетта вышла на улицу встретить гостей, накинув куртку и наблюдала, как большой холеный универсал медленно хрустит подмороженным гравием подъездной дорожки. Первым из машины вылез сам Горшок, оказавшийся очень высоким и крупным сутулым лысеющим мужиком с длинными седыми волосами, забранными в неряшливый пучок, хмурым лицом и в распахнутой куртке с меховым воротником, под которой виднелась футболка с надписями, и первым делом закурил, опершись о борт машины. Следом с водительской стороны показалась его жена – тоже высокая, под стать ему, и тоже отнюдь не худая по типу яблока круглощекая блондинка в серебристой курточке, кроссовках в тон, джинсах и с маленькой сумочкой кросс-боди. Джульетта уже пристроила на лицо приветливую встречающую улыбку и двинулась к ним, как Ольга Горшенева подошла к мужу, взяла его за локоть и на что-то показала. Горшок закатил глаза, задавил бычок ногой в тяжелом ботинке (у Джульетты дернулся глаз, но улыбка осталась прежней) и пошел к багажнику, из которого извлек чемодан и, повозившись с ручкой, покатил его навстречу Джульетте.       - Михаил, Ольга, доброе утро! Добро пожаловать в «Семиозерье».       - Привет! – Горшок дружелюбно улыбнулся, немедленно став из хмурого очень обаятельным, и скосил глаза на бейдж – Джульетта! Хорошее имя, а Ромео где?       «Держи себя в руках» - напомнила себе Джульетта, которой от этого вопроса захотелось завизжать и убежать, да что сегодня за день такой, все ее из себя выводит! ПМС, что ли, начинается?       - Миш, что ты пристал к девушке? Доброе утро – блондинка улыбнулась, и Джульетта быстро, но внимательно ее рассмотрела: на верхней губе корочка подживающего герпеса, щеки красные, в уголках глаз морщины, при этом брови сделанные, маникюр аккуратный, хоть и немодный, волосы явно в хорошем салоне покрашены, не три пера пережженных. Макияж в стиле нулевых – черная подводка, розовый блеск. Странно. Обычно бабы с деньгами либо полный тюнинг делают, либо наоборот, «красиво стареют», как шефы больших компаний – им по работе надо не секс давить, а солидность демонстрировать. А тут ни два, ни полтора: на салон и хорошие шмотки деньги есть, бриллианты в ушах у нее тоже немаленькие и стопудов настоящие, а лицо и фигуру в порядок привести – нет? Тем более странно, что с такой непрезентабельной внешкой при знаменитом муже Ольга Горшенева вела себя так уверенно и даже с нотками властности – просмотрела еще раз договор, выслушала все приветственные речи и перечисление доступных услуг, и, махнув рукой, попросила проводить их к домику.       - Можем проехать на машине, если хотите.       - Не, лучше прогуляемся, да, Оль? И так все отсидел, пока ехали.       - Да, пойдем. Вы нас проводите?       Она кивнула и вышла первой, кляня про себя туфли на тонком каблуке, который так и норовил запасть между камешками. На середине пути ступни начали ощутимо подмерзать, и Джульетта, отругав себя за непредусмотрительность – лучше бы переобулась, пусть Пална отругает, главное, не заболеть, а ведь еще назад идти.       Фух, ну вот и все, слава яйцам – Джульетта растянулась на кровати в комнате отдыха и накрылась пледом, отогревая ноги. Гостей проводила, ключи вручила, дом показала – от подробного инструктажа они отказались и вообще, как показалось Джульетте, хотели поскорее остаться вдвоем. Теперь можно отдыхать, во второй домик заезд только после обеда. Она по привычке залезла в Инстаграм и из любопытства решила поискать там Горшка. Своего аккаунта у него не было, на странице группы – только афиши, фото с концертов, ссылки на интервью, стандартный набор. Еще куча архивных фоток, где он был гораздо моложе и с черными волосами. Ого, а тут какая-то другая девушка… Первая жена, умерла давно еще молодой, вместе употребляли. Люська-то права оказалась, он и правда наркоман – или завязал? Ох, только бы без передозов обошлось, это ж на нее все ляжет… А тут у нас что? Хуясе, скандальный роман, фоточки с отдыха. И тоже красивая-молодая, красивее жены уж точно. Неужто простила после такого? Она бы выгнала, тут вообще без вопросов, а эта, Ольга, то ли тряпочная, то ли просто жадная, ради денег и не такое потерпишь. С ней фоток тоже было много, кстати – какой-то трэш со свадьбы, тоже на отдыхе, с детьми, постановочные фотосессии. Интересно, а у нее инста есть? У Ольги инста, конечно же, была, Джульетта пробежалась по постам – ну такое, попытки в гламур. Две дочери, одна уже взрослая, другая подросток – очень походила на Горшка. Загородный дом, собачки, курорты, поздравления с праздниками, много селфи – похоже, дамочка себя любит. Горшок на фото мелькал нечасто, кстати, но были трогательные фото с дочерями в разном возрасте. Акки обеих оказались закрыты, и Джульетте пришлось прекратить расследование. Да и вообще, не похер ли? Какое ей дело? Сегодня приехали, завтра уедут. Сон снова навалился сзади тяжелым ватным одеялом, глаза начали закрываться. Поспать бы… Потом душ, кофе и снова как огурчик. Нет, нельзя. Ночью спать было можно, днем запрещалось, сиди бди, вдруг клиентам что-то понадобится. У них все, кто на дежурстве, убивали время, кто как мог: книги, игры, сериалы. Запрещали только алкоголь и вещества (и то бывало, что кто-то надирался или проносил), но все равно иногда скука такая, что хоть вешайся, и большую часть свободного времени Джульетта тупо сидела в телефоне, ругала себя за это, и снова залезала туда, чтобы в стопицотый раз проверить соцсети. Интересно, что там ее гости делают? Небось уже пивко распатронили, судя по количеству бухла на двоих, к вечеру там кумар будет – мама не горюй.       ***       Про девушку-встречающую со смешным именем Миша забыл сразу же, как за ней закрылась дверь. Первым делом он полез в холодильник, вытащил банку холодненькой «Охоты», с наслаждением плюхнулся на диван, откупорил и приложился к пиву, втянув губами пену, чтобы не пролилось. Оля ушла раскладывать вещи, но минут через пять он уже услышал, как она спускается.       - Представляешь, тут везде цветы, даже в туалете! А джакузи видел? В нем прям плавать можно.       Она подошла к дивану, улыбнулась, Миша свободной рукой притянул ее боком к себе на колени и обнял, прижимая к себе.       - Ну что, Оля Горшковна – жрать будем?       - Ты уже проголодался?       - Спрашиваешь! Конечно, вон сколько ехали.       - Ладно – Оля засмеялась – Я там заказала всякой разной еды, сейчас что-нибудь сварганю.       Миша почувствовал, как у нее в кармане завибрировал телефон.       - Что там у тебя?       - Настюшка пишет, смотри.       Миша убрал от лица ее волосы и вгляделся в видео: Машенька, спит, ручку так смешно запрокинула, в кроватке лежал плюшевый медведь, которого он ей подарил – точнее, он выбрал, Оля заказала, а вручали вместе. Миша расплылся в улыбке, но потом мягко сжал Олин бок, обращая ее внимание на себя:       - Эй! Потом ответишь.       - Да щас я быстро…       - Олька! Cама ж говорила, что вдвоем надо побыть, ну е-мое!       - Все. Прости, Миш, она такая сладуля, что прям невозможно удержаться. За Настю тоже переживаю, как она там, чего.       Миша в ответ шумно чмокнул ее в ухо и легонько шлепнул по попе. Оля хихикнула и, слегка вздохнув, встала и пошла на кухню, а Миша остался пить пиво и предвкушать второй завтрак. Завтракали они неторопливо и долго, наслаждаясь тишиной и уединением. Оля перевела телефон в беззвучный режим, Миша быстро позвонил директору и предупредил, чтобы дергали только по важным вопросам, и они синхронно улыбнулись друг другу. Оля нахваливала еду, Миша слушал ее излияния вполуха, фоном текли мысли про работу, но смотреть на довольную жену, которая хрустела багетом, ему нравилось. Наконец, завтрак был закончен, они выпили по большой чашке кофе, и переместились обратно на диван.       - Что делать будем?       - Можно погулять пойти, я читала, тут красиво.       - Пошли.       Территория отеля выходила к озеру, и там сделали что-то вроде парка – пешеходные дорожки, скамьи, мостки через протоки. Было очень тихо и безлюдно, поскрипывало дерево, слабо хрустела под ветерком замерзшая осока. Или камыш? В общем, не то, чтобы прямо красиво, но хорошо. Они с Олей шли, то взявшись за руки, то гуськом в узких местах, и болтали обо всем: обсуждали кино, ремонт, который она хотела сделать на кухне, его новые идеи, Сашкино будущее. Где-то через час Оля пожаловалась, что замерзает и пошла обратно, а он размашисто зашагал в сторону редкого лесочка, решив сделать второй круг, пошире.       Вернулся он, когда уже начало темнеть, довольный и голодный. Оли нигде не было – он заглянул в гостиную, спальню и на кухню, и, потыкавшись, нашел дверь в сауну. Оля плескалась в джакузи, переплывая от края к краю.       - Привет!       - Привет. И правда дохуя огромное.       - А то. Как погулял?       - Да заебись вообще. Оль, а покушать есть чего?       - Миш, мне что-то лень вылезать, там пельмени должны быть в морозилке, сделай себе сам, а я на ужин уже стейки заказала, нам принесут.       - Ну ладно.       - Приходи потом, тут сауна горячая.       Пока варились пельмени, покурил, потом он задумчиво съел их, всосал еще банку «Охоты», а после еды закурил еще раз, сыто развалившись на стуле. Как там Оленька, интересно?       Сауна оказалась заебись – в меру горячая, просторная, можно лечь, вытянув ноги. Прямо фанатом бани, как Андрюха, Миша не был, но иногда прям самое то, особенно в холодную погоду. Он полежал, вдыхая горячий воздух и расслабляясь, но, когда почувствовал, что начинает излишне размаривать, вышел. Миша опрокинул на себя ведро прохладной воды – не ледяной, конечно, но тоже хорошо – опустился на мокрую и теплую мраморную скамью и поманил Олю к себе.       - Иди сюда.       - Зачем?       - Мыть тебя буду.       - Ааа. Ну ладно – Оля улыбнулась, вылезла из джакузи и продефилировала к нему, покачивая бедрами. В клубах пара ее тело казалось розовым. Миша раздвинул ноги, и она уселась между ними, устраиваясь поудобнее.       - Миш, подвинься.       - Куда?       - Куда-нибудь. У меня жопа не помещается.       - Да че, отличная же жопа!       - Кто спорит-то, но ты на самый краешек сел.       - Ну лааадно – он ухмыльнулся, нащупал справа от себя стеклянный флакон с какой-то ароматной фигней – их тут было наставлено, вроде не шампунь – намылил руки как следует и начал разминать ей шею и плечи. Оля сгорбилась, расслабилась и, опустив голову вниз, голову, слегка покачивалась под его напором:       - О-о-о-х, вот так, да, прям хорошо, давай еще…       - Кто бы со стороны подслушал, решил, что мы уже трахаемся.       - От хорошего массажа удовольствие не меньше.       - Да? Ну ладно, сама напросилась.        Он то мял, то гладил, постепенно чувствуя, как ее мышцы становятся мягкими и податливыми, а вот у него, похоже, кое-где обратный процесс пошел. Миша с силой прошелся костяшками пальцев вдоль позвоночника и по пояснице, стараясь повторять, как она делала ему после концертов и гастролей. Оля ойкнула, он ослабил напор и, помяв напоследок еще раз плечи, скользнул руками вперед, по бокам – Оля хихикнула, ей всегда было щекотно в этом месте, он любил ее иногда этим дразнить – накрыл ладонями грудь и ненадолго замер, положив подбородок ей на плечо.       - Здесь тоже все помассировать надо, понимаешь, да? – со смехом пробормотал он, легонько прикусывая мочку уха, и продолжил.       Миш то легко поглаживал ее кончиками пальцев, то наоборот, сжимал сильнее, с удовольствием чувствуя, как Оля выгибается навстречу его рукам. Он задел подушечкой пальца затвердевший сосок, потом уже сознательно обвел его по кругу, Оля вздрогнула и задышала тяжелее. Миша прошелся поцелуями по плечу, по шее, щеке, и они встретились губами в рваном мокром поцелуе. Его руки съехали вниз, на живот, нажимая и скользя – по кругу, вверх, вниз… Особенно вниз. Оля прошлась руками по его бедрам, нетерпеливо и одобряюще, одновременно раздвигая свои шире и давая понять, чего хочет. Все, пора заканчивать с мытьем.       - Ну что… прямо тут давай, да?       - Нет… Не хочу, давление подскочит, пошли в кровать – он кивнул, Оля с трудом поднялась со скамьи, тяжело соскользнула в джакузи, точно крупная рыба, несколько раз нырнула и вылезла. Миша быстро обмылся из душа, потом подошел к ней и снова прижал к себе, обхватив за попу, и поцеловал взасос.       - На руках тебя я к кровати отнесу – вполголоса пропел он и попробовал ее поднять.       - Ай! Что ты делаешь, Мишка, кончай хулиганить!       - А что я-то, что я.. – запыхтел он, пытаясь идти к выходу – Это все ыыых!! – Резкая боль пронзила поясницу, он быстро поставил Олю на пол и согнулся.       - Что, спина? Пошли, герой-любовник.       Оля надела шлепки и вышла из ванной, а Миша пристыженно поплелся за ней, держась за спину. К счастью, у Оли с собой было все, что нужно. Она уложила его в постель, натерла поясницу, дала таблетку и следующие полчаса он лежал на животе и ждал, пока пройдет острая боль – Оля ходила туда-сюда, расчесывала волосы, мазалась кремом, потом присела с краешку и погладила его по голове, заправив волосы за ухо.       - Оль – позвал он – А у меня спина-то прошла.       - Правда? Хорошо, а то я волновалась – она отложила телефон и улыбнулась.       - Только давай ты сверху будешь, да?       - Хорошо – Оля произнесла это нарочито медленным низким голосом и, нажав ему на плечи, перевернула Мишу на спину, скинула полотенце и уселась сверху. Сначала она просто двигалась на нем – дразнила, давала разгореться, но потом приподнялась, уперлась руками ему в грудь, и вот, они уже двигаются вместе. «Как хорошо» – слабо билось в Мишиной голове между стонами, своими и ее – «Как ебано хорошо».       - Ты у меня как тюлень… - вырвалось вдруг у него.       - Чего? – Оля даже остановилась, и он недовольно застонал, ощущая этот перелом, после которого начинаешь нестись вниз, как будто на лыжах с крутой горки, уже вот-вот.       - Ну… мягенькая, гладенькая.       - Скажи уж прямо, толстая…       - Да чего сразу толстая-то, я ж не об этом вообще… Мы трахаться дальше будем или как?       Оля тряхнула волосами и продолжила, упираясь руками ему в грудь, а он гладил ее бедра, забирался вверх по животу до груди и шеи, сжимал запястья, чтобы ощущать эту цепь, эту связь между ними, эту тонкую ниточку, которая еще удерживала его в сознании – и даже, когда его голова вдруг оторвалась и полетела, как воздушный шарик, а спину снова прострелило болью от напряжения – он держался за нее.       Они еле успели отдышаться, как в дверь домика позвонили.       - О, еда наша приехала! Вставай, Миш, ужинать пойдем – Оля весело, как девочка, спрыгнула с кровати, быстро что-то накинула и пошла вниз, а он еще лежал минут пять в прострации, глядя в потолок. Как так выходит, что они столько лет вместе, а ему все еще с ней так хорошо, и в постели, и вообще? Не без заноз, конечно, но все равно. Он ведь раньше в такое не верил и считал, что люди могут столько лет вместе прожить только по привычке, но оказалось, что за ней столько всего кроется, что голова кругом. Например, что после хорошего секса ей всегда хочется есть.       Когда Миша спустился, Оля уже накрывала на стол, в центре которого стояло закрытое крышкой блюдо, рядом вазочки с соусами и большая миска салата и вторая – с картофельным пюре.       - Шампанское откроешь?       Миша кивнул и полез в холодильник, не забыв цапнуть для себя еще банку пива. Стейк и правда был вкусным, но он больше смотрел на Олю, чем наслаждался едой.       - Ты чего такой задумчивый? – спросила она его между кусками.       - Да вот… Думаю. Про нас. Двадцать лет, е-мое! Вообще не думал, что так получится.       Оля отложила нож и вилку:       - Правда? А я вот думала. Несмотря ни на что.       - Тогда выпьем, наверное? За то, что все получилось.       - И чтобы дальше получалось, тоже – Оля отпила шампанского, и когда она поставила бокал, он заметил, что у нее блестят глаза – Я тогда так нервничала на самом деле.       - Из-за того, что я…       - Нет. То есть да, но это было потом, а утром я нервничала из-за того, как все пройдет, не знаю, сейчас это все уже глупости, конечно.       - Конечно, глупости, ну что ты, эй, Оль! – Миша взял ее за руку и стал успокаивающе гладить.       - Ох, что-то я расклеилась, извини. Просто как вспомню, сколько всего у нас было, и хорошего, и плохого… Даже не знаю. И радостно, и больно. А тебе?       Миша шумно вздохнул.       - Наверное, да. Я даже не верю иногда, что уже столько лет прошло. Но, чтоб ты знала – я очень рад, и ничего другого мне не надо.       - А я знаю, Миш. И мне тоже не надо. Давай за это тоже выпьем.       Оля быстро вытерла глаза и продолжила есть, потом они прикончили шампанское под торт, Миша предложил посмотреть кино, но на платформах, подключенных к огромному телевизору в гостиной, ничего интересного им обоим не нашлось, и как-то само собой потянуло в постель.       Миша полулежал, опираясь на мягкую спинку, мокрые волосы неприятно холодили плечи, но ему было все равно. Оля чуть ниже лежала, положив голову ему на грудь, а ногу закинув на бедро, и он обнимал ее, лениво поглаживая плечо кончиками пальцев.       - Оль!       - Ммм.       - А че мы сюда приехали? В смысле, я все помню про годовщину, но все равно. Потрахаться-то и дома можно.       - Нет, Миш, дома было бы не то. Во-первых, там Сашка. Голой не походишь, покричать в голос я стесняюсь, даже если она не услышит. Во-вторых… Дома я всегда на стреме, всегда в голове куча дел крутится – с собакой погулять, машину в сервис, в мфц заехать, продукты заказать, то одно, то другое. Мне нравится, не подумай – но иногда хочется отключиться от всего и ни о чем не думать, просто отдохнуть, расслабиться. Побыть с тобой. С собой.       - Да я это… Может я бы что делал, только…       - Да ладно, Миш – Оля засмеялась и погладила-почесала его по животу – Я ж не жалуюсь. Что поделать, если ты такой. Твоей маме еще труднее было, а у нас хотя бы деньги есть.       - Угмм. А почему сюда? Место прям попса какая-то.       Оля снова засмеялась:       - Да почему сразу попса? Хороший отель. Сто лет никуда вдвоем не выбирались. И потом, я твое расписание видела, со Славой говорила, в июне у тебя сплошные фестивали, ты бы отмахнулся и не поехал никуда. А я увидела рекламу, что у них акция – скидка пятьдесят процентов на первый заезд, и быстренько сориентировалась. За полную цену, конечно, не поехала бы.       - Что, так дорого?       - Тебе лучше не знать.       - Ну и похуй – Миша сполз ниже, ложась головой на подушку – Давай спать, что ли?       - Мммм… - Оля тоже опустилась ниже, но вместо того, чтобы откатиться на свою половину кровати, прижалась к нему теснее и глубоко вздохнула – он почувствовал, как ее грудь на пару секунд стала еще ближе, чем до того.       - Ты чего это?       - Да вот не знаю… Может, еще разок?       - Ещёёё? И откуда ты такая ненасытная выискалась? – Миша усмехнулся, потом посерьезнел – Я вообще не против, но не знаю, как оно там…       - А вот мы сейчас и проверим.       Олина рука, до того мягко поглаживавшая его живот, нарочито медленно поползла вниз, и Миша, несмотря на собственную усталость и уверенность, что вряд ли он готов на второй заход, все равно задохнулся. Столько лет – а все равно…. Но это ж хорошо, да? Что даже в привычном, обыденном, сохраняется какая-то тайна, сюрприз, перчинка.       - Нравится, нравится, да? – шептал он позже прямо ей в ухо, краем глаза замечая, как Олины пальцы комкают простыню, и заводясь еще сильнее – к собственному удивлению, но удивлению приятному. Она стонала в ответ – громко, не стесняясь, и это был лучшим ответом на вопрос, выгибалась на каждое его движение, распластанная под его весом, беспомощная, счастливая. Сразу после секса они оба вырубились, у Миши еле хватило сил свет потушить, но под утро он вдруг проснулся от внутреннего толчка. На душе было как-то муторно, нехорошо, зазудела под кожей старая жажда. Тьфу ты епта. Он встал, стараясь не потревожить Олю – она спала, разметавшись по второй половине кровати и слегка похрапывала, приоткрыв рот – и пошел на балкон покурить. После сигареты захотелось есть, и он спустился вниз. В холодильнике стоял начатый торт, и он отрезал себе кусок. Возиться с чайником не хотелось, поэтому он ограничился горячей водой прямо из-под крана, которую заполировал коньяком и прислушался к себе, не отпустило ли. Пока нет. Миша уселся на стул и уставился в темное окно. Вокруг была непривычная тишина, как вымерло все. Внезапно засосало под ложечкой, стало совсем нехорошо, и он решил прогуляться – от прогулок всегда становилось легче. Может, и достать что-то можно, так, просто, чтобы расслабиться разок… Он встал, чтобы одеться, но на выходе из кухни столкнулся с Олей в его футболке. Она стояла и смотрела на него – внимательно и встревоженно. Волосы копной лежали на плечах.       - Ты чего? – спросила она сонным голосом.       - А ты чего?       - Миш?       - Да мне не спится просто, иди в постель, я пойду погуляю и вернусь.       - Точно?        - Да точно, точно, Оль! Все нормально, иди.        - Ну ладно.       Опустив глаза, он проскользнул мимо, к гостиной, но вдруг на полпути развернулся обратно и схватил ее за плечи:       - Оль, помоги… Нехорошо.       - Тянет?       - Да. Немного.       Оля молча взяла его за руку и повела обратно на кухню, Миша покорно сел обратно на тот же стул. Оля зажгла свет, включила чайник, достала две чашки, но чай налить не успела – Миша поймал ее за руку, притянул к себе, уткнулся лицом в живот, и задышал глубоко, как будто теплый родной запах жены мог перебить крутящегося внутри беса. Оля обняла его в ответ, гладила по голове, молчала. Это была их общая беда, и она ее тащила на себе так же, как и он. Миша закрыл глаза, прижал к себе Олю еще крепче и почувствовал, что понемногу темнота отпускает. Оля тоже это почувствовала, отстранилась и улыбнулась, глядя сверху вниз:        - Ну что, Мишк, ты как?       - Да полегче вроде.       - Спать пойдем?       - Наверное, да – Оля потрепала его по плечу и отошла.       - Оль…       - А? – она обернулась.       - Как хорошо, что ты у меня есть.       - А уж мне как хорошо, что ты у меня есть, Мишутка.       Он снова поймал ее руку, поцеловал и встал, чтобы пойти обратно спать. Но сон не шел все равно, и, повертевшись туда-сюда в попытках улечься поудобнее, Миша повернулся к Оле: она дышала ровно, но Миша чувствовал, что она не спит. На него вдруг накатило все сразу – облегчение, вина, благодарность – и он потянулся к ней, подтащил рукой к себе, обнял, медленно зацеловал лицо, шею, потом, снял с нее футболку и опустился ниже к груди, после уделил внимание животику и бедрам, а потом вернулся обратно к губам, по ее быстрому дыханию поняв, что она тоже возбудилась. Они снова любили друг друга в предрассветной тишине, на этот раз неторопливо и нежно с оттенком грусти – тем острее ощущался накативший вдруг и как-то неожиданно оргазм – на нее тоже, судя по тому, как она стиснула его спину, впиваясь ногтями, и зажмурилась. Оля сходила на кухню за коньяком, а потом они долго лежали и курили, глядя в потолок.       - Я все-таки схожу погуляю на часок.       - Уверен?       - Да, да, ты спи, не волнуйся.       Миша поцеловал ее в волосы, оделся и ушел. На воздухе ему полегчало совсем, еще и мелодия новая в голове родилась, он напел ее в диктофон, и довольный, повернул назад. Когда он вернулся, Оля крепко спала – Миша тихонько разделся, постарался аккуратно лечь в кровать, не задев ее, и моментально уснул.       Наутро Миша проснулся поздно – Оля уже встала и жарила им яичницу с помидорами. Они снова гуляли – вдвоем, потом Оля еще раз натерла ему спину и час-другой они просто валялись на мягком диване и молчали – Миша читал книгу об истории Парагвая, Оля сидела с телефоном. Они пообедали в тихом ресторанчике на территории и стали собираться домой – Мише уже не терпелось взять в руки гитару, Оля соскучилась по дому. Миша наблюдал, как она энергично перемещается между разными комнатами, собирая вещи и упаковывая в чемодан шоколадки и непочатую бутылку вина, и радовался: столько в ней было энергии и довольства. Вообще, она права: надо им почаще так выбираться вдвоем, поговорить нормально, поглядеть друг на друга не в бытовой и не в курортной суете, где все время что-то отвлекает.       - Так, что, готов?       - Как пионер, е-мое.       - Тогда я звоню, что мы выезжаем, пусть машину пригонят со стоянки и все такое.       ***       Проводить чету Горшеневых на порог офиса вышла не только Джульетта, которой это полагалось по инструкции, но и ехидная Люська – из любопытства. Клиенты оказались на удивление беспроблемными, сдали ключи, поблагодарили, попрощались и пошли к машине, которую заранее пригнали со стоянки по звонку. Они шагали по гравийной дорожке – Ольга уверенно и четко, Горшок, сутулясь, и чуть косолапо; она не глядя протянула руку, он взял ее, они переплели пальцы и так дошли до машины. Взревел мощный мотор, и через полминуты снова стало тихо. Джульетта пошла проверять дом на предмет забытых вещей и повреждений, но ничего, кроме полных пепельниц, грязной посуды, пустых бутылок и четвертинки торта там не обнаружилось. Люська, увязавшаяся за компанию, была разочарована. Они забрали с собой торт, Джульетта вызвала уборщицу, и они пошли в офис отогреваться и пить кофе. Джульетта размышляла о том, что до конца смены осталось не так долго – вечер да ночь, заездов больше не планировалось, хотя, конечно, всякое бывает, иногда гости появлялись неожиданно.       - Кстати, ты проиграла – заметила она Люсе, запив очередной кусок торта глотком кофе – Ни один стакан не разбили. Так что с тебя косарь.       - Ничего, в следующий раз повезет. О чем думаешь? – спросила она через некоторое время.       Джульетта пожала плечами.       - Ни о чем.       - Ну ладно. Я пошла, у меня скоро выезд.       - Угу.       Джульетта в одиночестве допила кофе, вымыла за собой чашку, убрала ее в шкафчик и посмотрела на часы – надо получить фото-видео от уборщицы, отчитаться Палне, и можно будет наконец-то лечь спать. Она снова села на диван, залезла в телефон, но через пять минут отложила – скучно. Перед глазами вновь встали две высокие фигуры – некрасивые, немолодые, чужие люди, которых Джульетта, скорее всего, никогда больше не встретит – и две сплетенные накрепко руки.       «Я хочу так же» - наконец, смогла она честно себе признаться и к горлу подкатил ком – «Я хочу так же».