(Не)приятный опыт

В первые несколько недель работы Капитан сходит с ума от обилия красок, звуков, запахов, чуть ли не ежевечерних местечковых корпоративов на маленькой общей кухне, и от того, что к нему в кабинет заваливаются все подряд, чтобы то стрельнуть канцелярию, то чай, то кофе, то попросить сахар. Как будто бы этого нет на все той же общей кухне или у офис-менеджера.                Капитан раз за разом спрашивает Мавуику, точно ли она уверена, что он нужен ей как специалист; но та, довольно улыбаясь, только кивает – и обжигает одним только взглядом, пробираясь до самых костей.                После того, как он почти свыкается с тем, что все вокруг него чрезмерно дружелюбные (порой настолько, что Капитан скрипит зубами от злости – примерно к середине дня его начинают раздражать улыбки и попытки приветственно хлопнуть его плечу, а ближе к концу рабочего дня у него начинает болеть голова и неметь язык от бесконечного «доброго дня»), начинается другой персональный ад; Капитан начинает разбирать документацию – и каждый вечер он всерьез подумывает о том, чтобы наутро положить заявление об увольнении на стол Мавуике. Пусть он и обязан ей многим, но разбираться в том хаосе, на котором, как оказалось, каким-то чудом умудряется стоять организация, он не горит желанием.                При каждой встрече он говорит Мавуике, что нужно усилить контроль; но та лишь отмахивается, шутя что-то про то, что каждый отдел – автономное государство, и в их же интересах работать слажено. Капитану кажется, что у него начинает дергаться глаз, но он пока еще держится, всерьез пытаясь принять образ мысли Мавуики.                Он успокаивает себя всякий раз, как проверяет отчеты, что в «Снежной» было ничем не лучше; только там было весьма авторитарное руководство, пристально следившее за каждым шагом, а здесь – сплошное попустительство и свобода действий. Две крайности; и иногда Капитан ловит себя на мысли, что сам не знает, какая крайность все же лучше.                Когда однажды после обеда он застает в своем кабинете незнакомого парня, деловито возящегося с его принтером, Капитан думает, что заявление он положит на стол сегодня; толку тянуть, говорить и спорить, если все подряд шастают по кабинетам? Он точно помнит, что запирал дверь; но вряд ли простой замок может остановить того, кому нужны данные.                - Прошу прощения? – тихо спрашивает Капитан, разглядывая внимательно незнакомца.                Тот от звука его голоса пугается – ойкает тихо, отшатывается от принтера, лихорадочно стаскивает с себя наушники и тянет из себя дружелюбную улыбку, как будто бы его кто-то научил, что так нужно делать, если встречаешься с незнакомыми людьми.                - Я… - он кивает на принтер. – Ваша заявка. Картридж… Менял.                - Я оставлял ее неделю назад, - хмурится Капитан, лихорадочно пытаясь вспомнить состав отдела информационного и технического обеспечения. Он помнит только Кинича – тот в их первую встречу глянул на него так, что у Капитана отпало всякое желание с ним сотрудничать. Нельзя сотрудничать с тем, кто буквально сочится недоверием; хотя Мавуика уже намекнула ему, что Кинич все давным-давно про него узнал – просто у него взгляд такой.                - Я был… На больничном? – мальчишка выглядит жалко. Он выталкивает из себя каждое слово, выплевывает их, словно они причиняют ему боль, теребит и без того обтрепанный край несуразной толстовки (армейское в Капитане поднимает голову и хочет рыкнуть на юнца, который выглядит непойми как; Капитан осаживает зверя, напоминая, что армия давным-давно в прошлом и нужно смириться с новым миром), переступает с ноги на ногу (Капитан честно старается не замечать стоптанные кеды, но что-то внутри него буквально умоляет его же самого дать парню денег, чтобы тот купил нормальную обувь).                - И? – Капитан приваливается к дверному косяку. Он замечает на груди парня пропуск и немного успокаивается; быть может, и в самом деле коллега. Только он ни разу не видел такого – а он бы точно запомнил, - ни в коридорах, ни на корпоративах, на которые его затаскивает каждый раз Мавуика против его же воли.                - Я по части офисной техники, - парень как-то чрезмерно трепетно и любовно касается принтера, и Капитан старается удержаться от того, чтобы закатить глаза. Он почти привык к тому, что здесь любой сотрудник – со своей уникальной изюминкой («Припиздью», - фыркает внутренний голос, и Капитан безмолвно на него рычит, потому что он обещал Мавуике, что самое страшное оскорбление в его лексиконе будет «сука»). – И… Ну… Никто из моих коллег… Понимаете?                Капитан пытается придумать, что он должен был понять из весьма скудного и скомканного набора слов, который мальчишка вытолкнул из себя.                - Имя?                - Оророн, сэр, - он виновато опускает взгляд, склоняет голову – даже плечи поникли. – Выговор?..                - Нет, - Капитан морщится и отходит в сторону, приглашая незваного гостя покинуть его кабинет. – Личное предупреждение – больше не приходить, предварительно не оповестив.                Оророн кивает и срывается с места как-то слишком уж поспешно; Капитан только успевает уловить, что у мальчишки разные глаза (или это игра света?) и от него почему-то пахнет свежей скошенной травой.                Как назло, техника начинает ломаться с поразительной регулярностью; Капитан и так, и сяк вертит идею, что это чей-то саботаж, пытается спросить об этом у Кинича – но тот только молча качает головой и также молча вносит в очередь его очередную заявку. Капитану даже начинает он по-своему нравится.                В отличие от Муалани, которая еженедельно отчитывается ему о маркетинговой стратегии и продажах; Капитан пытается ее если не полюбить, то хотя бы перестать относиться к ней, как к маленькому ребенку, чрезмерно дружелюбному и радостному, - он говорит себе перед каждой их встречей, что только благодаря болтливой и улыбчивой Муалани их продажи растут с каждым кварталом. Она знакомится с ним как-то быстро, тараторит о чем-то, даже притаскивает ему через раз выпечку, заявляя, что приготовила на отдел, но немного не рассчитала; она, к удивлению Капитана, не задает вопросы напрямую – и не расстраивается, если не получает нужных ответов.                Капитан верит, что из нее растет прекрасный специалист.                Оророн исправно приходит на каждую его заявку; стучит тихо, едва слышно, в дверь, дожидается разрешения, потом топчется на пороге, расспрашивая, что случилось в этот раз – и после этого, чуть ли не по стенке, проскальзывает в кабинет.                Оророн порой ведет себя столь тихо, что Капитан забывает о его присутствии; и поэтому из-за кашля или тихого чиха вздрагивает всем телом, с удивлением глядя на мальчишку, который либо возится с зажеванной бумагой, либо пытается собственными силами починить барабан, либо пытается разобраться, почему на документах, прогнанных через сканер, получается черная горизонтальная полоса.                Иногда он также тихо, полуобморочным голосом, просит Капитана уступить ему место за рабочим столом; он что-то настраивает, бормоча себе под нос, - а после Капитан обнаруживает замененные истершиеся кнопки на клавиатуре («Когда успел?» - спрашивает себя Капитан всякий раз) или откалиброванный монитор (потому что его, который ему выдали в самый первый рабочий день, все еще находится на гарантийном ремонте; а все те, которые ему притаскивает Оророн, перестают нормально работать на четвертый или третий день).                Капитан иногда думает, что мальчишка сам все это устраивает; но глядя искоса на Кинича, откидывает от себя эту мысль – с таким руководителем не забалуешь.                Поэтому он каждый квартал подталкивает Мавуику к возможности премировать отдел информационного и технического обеспечения.                В какой-то момент он начинает отдавать Оророну выпечку, которую ему приносит Муалани; молча подталкивает к нему коробку, отводя взгляд, - и мальчишка принимает, бормоча себе под нос «спасибо». После этого он исчезает, но Капитан успевает заметить покрасневшие щеки и заблестевший странно взгляд.                Он хотел бы поверить, что это не просто смущение перед старшим по должности, но напоминает себе, что он здесь не чтобы шашни крутить, а чтобы работать. Поэтому он успокаивает внутренний голос, что Оророн его не волнует, и, хрустнув пальцами, продолжает работать дальше.                В следующий раз он сталкивается с ним в кабинете Мавуики; Оророн старательно распутывает узел проводов, образовавшийся под ее столом, попарно разделяет их и соединяет стяжками – видимо, надеется, что вечно беспокойная Мавуика не найдет способ снова их спутать.                Капитан почти любуется, как органично смотрится Оророн под столом, но быстро одергивает себя.                - Хороший мальчишка, да? – Мавуика улыбается довольно и тянется, чтобы потрепать его по волосам. Оророн на удивление мягко уходит от прикосновения, хотя Капитан был уверен, что тот ударится головой о стол. – Рада, что Кинич его взял.                - Мне зайти попозже? – спрашивает Капитан, не замечая горячего взгляда Оророна.                - Что там у тебя?                - Сборный квартальный от всех подразделений, - Капитан демонстрирует внушительный том отчета, и Мавуика горестно вздыхает. – Наблюдается положительная динамика.                - Я буду звать тебя нашим талисманом, - Мавуика хитро улыбается – по лисьи, нехорошо как-то. – До тебя мы в ноль выходили.                Капитан пожимает плечами; Мавуика и без него может уйти в плюс, если будет относиться к своим обязанностям более ответственно. Конечно, при Оророне он ей этого не скажет; но смотрит на нее столь красноречиво, что Мавуика совершенно по-ребячески показывает ему кончик языка и беззвучно говорит ему «зануда».                Он до сих пор не может понять, как она стала генеральным директором.                И как вообще удерживается наплаву.                Единственное – он видел пару раз, как она ведет переговоры. Муалани стоит поучиться – формулировкам, мягкому давлению, многообещающим улыбкам, плавному уходу от неудобных вопросов. Мавуика смотрится в такие моменты органично; от нее волнами исходит уверенность, которой сложно не поддаться, - даже Капитан в те моменты расправлял плечи, вальяжно откидываясь на спинку стула, признавая авторитет своей руководительницы.                - Я закончил, - тихо произносит Оророн из-под стола. – Можете отойти? Мне надо… Вылезти.                Капитан думает, что у мальчишки наверняка затекли спина и ноги, но Оророн поднимается легко; отряхивает джинсы (Капитан решает про себя, что нужно ввести дресс-код; должны быть минимальные правила приличия, а дранные джинсы в эти рамки совершенно не вписываются) и ложится зачем-то грудью на стол.                Капитан говорит себе, что точно не будет запоминать эту сцену.                Ни в каком виде.                Ни в коем случае.                Не будет.                Внутренний голос с сомнением хмыкает, но Капитан твердо стоит на своем.                Мальчишка подключает монитор и проверяет его работу.                - Я могу… Идти? – с надеждой спрашивает он.                - А что по телефону? – Мавуика кивает на аппарат. – До меня звонки не доходят.                - Вы… Звук выключили, - вздыхает Оророн, нажимая на кнопку. – Вот. Если не будет работать, то… По заявке придет Ахав, он… Разберется.                Капитан фыркает; с Ахавом он уже успел недавно познакомиться – и ему хватило по самое горло. Более скандального человека он еще не встречал в своей жизни; но он не может не признать, что перекидываться едкими подколками с этой всклокоченной пародией на сотрудника ему даже понравилось.                - Иди, - разрешает ему Мавуика, и Оророн, подарив ей скромную улыбку, вновь проходит мимо Капитана.                Тот неосознанно ведет головой; его обдает с ног до головы запахом скошенной травы. А еще он замечает на себе робкий взгляд – и Оророн тут же отводит глаза, тихо попрощавшись.                - Хороший мальчишка, да? – снова спрашивает Мавуика, хитро улыбаясь.                - Хороший специалист, - скупо хвалит Капитан. – Итак, отчет.                - Если все хорошо, то зачем ты отчитываешься? – вздыхает траурно Мавуика, падая на кресло. – Мог просто кинуть мне на почту.                - Тогда у меня не будет уверенности, что ты его хотя бы откроешь.                               Ему кажется, что он начинает слишком часто замечать Оророна; каким-то образом оказывается, что он давно уже знаком и с Муалани, которая то и дело пытается его коснуться или заключить в дружеские объятия, каким-то образом оказывается, что с Киничем они говорят на одном языке (из того потока терминов, которыми они общаются, Капитан понимает только предлоги и потому чувствует себя не просто взрослым, а уже даже порядком старым), а совсем еще зеленой Качине, проходящей практику у Муалани, он даже порой приносит фрукты – та забавно смущается и не менее забавно и искренне благодарит его, при этом краснея.                Капитан замечает, что и с другими Оророн общается также: тихо, посылая собеседнику мягкие понимающие полуулыбки, но никому не позволяет к себе прикасаться. Если ему кто-то протягивает руку – в его ладонях сразу же образуется что-то; и он смущенно пожимает плечами – мол, не могу, сам видишь.                Оророна внезапно становится много, и Капитан всерьез задумывается о том, почему он сам его раньше не замечал.                Он замечает даже совершенно глупое: то, как Оророн собирает волосы в куцый хвост, прежде чем заняться работой, а потом также незаметно (но не для Капитана) стаскивает резинку и прячет ее в карман толстовки (с каждой их встречей толстовки становятся все более дурацкими, и Капитану кажется, что мальчишка просто испытывает его терпение).                - Ты мог бы, - не выдерживает Капитан, когда Оророн заваливается к нему в очередной раз в толстовке, у которой по низу – ряд крупных булавок, - выглядеть более собрано?                - А? – Оророн смотрит на него с удивлением (и глаза у него и вправду разные, замечает Капитан, коря себя за то, что он в принципе обратил на это внимание). – Я все… Взял с собой, сэр. У вас же… Снова принтер, да?                - Я не про это, - Капитан складывает руки на груди. – Я про внешний вид.                - Я испачкался? – Оророн краснеет, оттягивает толстовку на груди, пытаясь высмотреть пятно. – Мне жаль, я…                - И снова: я не про это.                - А… О чем вы?                Капитан вдруг замечает на мгновение вспыхнувшие искры в глазах Оророна; тот жалит взглядом не хуже Мавуики – а на губах тенью проскальзывает улыбка, совершенно ему несвойственная. Мальчишка смотрит на него почти что торжествующе, но вовремя себя одергивает – и скромно опускает голову, уставившись на свои неизменные растрепанные кеды.                - Забудь, - сипло тянет Капитан. – Занимайся делом.                В крепости своей квартиры он просматривает личное дело Оророна; борется с разумным в себе, которое твердит, что мальчишка – не его дело, и пытается оправдаться перед собой, что торжество в глазах Оророна и победная улыбка – ему не показались. Он не настолько еще сошел с ума, чтобы ему начало видеться то, чего нет.                В «Снежной» такого, как Оророн, определенно ценили бы; если мальчишка и вправду умеет хорошо притворяться и играть эмоциями так, что даже опытный Капитан заметил это на излете второго месяца специфичного общения с Оророном, - то он юный гений.                Ифу только подозрительно хмыкает, отдавая ему копию личного дела Оророна; заглядывает в глаза, прося не использовать информацию в личных корыстных целях – ведь Мавуика ему так доверяет, не правда ли, дружище, было бы плохо потерять ее доверие.                На фотографии, прикрепленному к делу, Оророн похож на подростка даже больше, чем в реальной жизни. Капитан отмечает поразительно серьезный взгляд; задерживается непозволительно долго на рассматривании разных глаз. Отмечает и поджатые обветренные губы, и угрожающий наклон головы. Хмыкает, усмотрев жетон на серебряной цепочке, выбившийся из-под черной футболки; чуть присвистывает, увидев татуировки, едва видимые на фотографии.                В личном деле нет ничего, за что мог бы уцепиться взгляд (кроме фотографии). Сирота, воспитывался опекуном; закончил университет с отличием; прошел полиграф, не вызвав никаких нареканий у внутренней службы безопасности; никаких взысканий и предупреждений не имеет («А следовало бы», - бурчит внутренний голос Капитана, вспоминая внешний вид Оророна); двадцать пять лет; работает здесь последние четыре года.                И все; Капитан откидывает листы в сторону, выдыхая; ему срочно надо выкинуть мальчишку из головы. Это уже попахивает нездоровой одержимостью (он грешным делом вспоминает Аякса с прошлой работы, который буквально помешался в свое время на Чжун Ли, не давая ему проходу на переговорах; тем не менее, он смог забрать весьма хороший контракт – Капитан уверен, что Аякс за подписание пообещал больше и близко не подходить к Чжун Ли, но судя по его постам – парень добился-таки своего).                Телефон выдергивает его из потока мыслей; Капитан секунду находится в замешательстве, пытаясь понять, где он и что делает, а потом лениво тянется и отвечает на звонок.                - Привет, - коротко бросает Мавуика, и Капитану совершенно точно не нравится напряжение в ее голосе. – Вопрос: ты ничего не сделал Оророну?                - Нет, - Капитан вздергивает удивленно бровь.                - И ничего ему не сказал?                - Нет.                - Ты уверен?                - Да.                - Траин.                Капитан подавляет судорожный вздох, потому что его имя в устах Мавуики звучит как выстрел.                - Я ничего ему не делал, - ровно произносит Капитан, хваля сам себя за то, что его голос не дрогнул.                - Ситлали говорит, что он сам не свой последнее время, - Капитан словно наяву видит, как хмурится Мавуика, неосознанно начиная нервно постукивать пальцами. – Он таким не был, пока… Ну, видимо, пока не стал ходить на твои заявки. Кинич сказал, что у тебя слишком часто ломается техника.                - Я тоже это заметил, - Капитан думает, кто такая Ситлали и почему она в принципе отмечает странно состояние Оророна.                - Ты причастен к этому?                - Я похож на идиота?                - Честно? – Мавуика делает паузу, достаточную, чтобы Капитан успел закатить глаза. – Да.                - Благодарю.                - Значит, ты ничего ему не делал?                - Я уже сказал, - Капитан разрешает себе тихо раздраженно рыкнуть. – Я ничего ему не делал.                - Ладно, - с сомнением тянет Мавуика. – Попрошу тогда Ситлали последить за ним. Ты, кстати, как? – внезапно перескакивает она на другую тему. – Ты уже освоился?                - Да. Спасибо за беспокойство, - выплевывает Капитан, стремясь как можно быстрее завершить разговор.                - Ифу сказал, ты попросил копию его личного дела, - вдруг Мавуика снова становится серьезной. Капитан ежится от холода, которым сочится ее голос, и ему становится даже немного страшно. – Зачем?                - У меня часто ломается техника, - Капитан заставляет себя верить, что это основная причина. – Как раз после первой встречи с Оророном.                - Допустим, - он слышит тяжелый вздох Мавуики. – Ладно. До завтра.                Сбрасывает она также неожиданно, как и позвонила.                Капитан сжимает двумя пальцами переносицу, пытаясь понять, во что он вляпался, почему именно сейчас, и что ему со всем этим делать.                - Можно? – Оророн заглядывает в кабинет, глядя на Капитана так, словно тот сейчас его сожрет.                - Проходи, - машет ему тот, пытаясь разобраться в диаграммах и цифрах в отчете, который принесла ему Муалани, довольно заявив, что в этот раз его готовила Качина. Капитана начинает мутить от цветных столбиков, от разукрашенной во все цвета диаграммы Ганта, а от круговых диаграмм у него самого кружится голова; от графиков у него просто перехватывает дыхание и в животе появляется неприятное покалывание, как от прыжка с большой высоты.                Оророн снова скользит тенью по стене, с тихим щелчком снимает панель на принтере, обнажая его внутренности.                Он возится, бормоча себе что-то под нос; иногда тихо шипит, словно от боли. Капитан ловит эти звуки, хоть и не хочет; точнее, внутренний голос умоляет его запомнить, но он то и дело одергивает его, заявляя, что им срочно нужно понять, что хотела сказать Качина своими выкладками.                - Снимайте скрепки и скобы, пожалуйста, - Оророн оказывается за плечом – Капитан вздрагивает от запаха скошенной травы и сжимает бумагу так сильно, что вот-вот порвет ее. Он не оборачивается – боится поймать обманчиво безразличный взгляд и в самом деле сделать что-то мальчишке.                - Хорошо, - хрипло выдыхает он, чувствуя движение за спиной.                - О, - Оророн заглядывает ему за плечо, оказываясь слишком близко.                Капитан косится; замечает цветные пряди, заправленные за ухо, замечает серьги, замечает обветренные губы, замечает все тот же жетон, выбившийся из-под толстовки. Замечает дурацкую родинку на щеке; и ему хочется взвыть, потому что внутренний голос не просто ликует – он ревет на все голоса так громко, что этот мерзкий звук превращается в буханье крови в ушах.                Он силой заставляет руки не трястись, когда Оророн чуть наваливается на его плечо и протягивает руку к отчетам Качины.                Капитан пытается отвести взгляд от колец, но не может; серебро на бледной коже смотрится настолько прекрасно, что он тонет в пучине вибрирующего восхищения.                - Вот здесь, - он показывает на особо яркую диаграмму, текст на которой разобрать сложно – а сопроводительная сводка вовсе не несет в себе никакого смысла, - она говорит об успешной рекламной кампании. А здесь, - Оророн мягко касается пальцев Капитана, и того прошивает дрожью. Он судорожно выдыхает; успевает заметить быстрый взгляд мальчишки, прежде чем тот снова отворачивается, - она пишет о незначительном снижении популярности мобильного приложения и предлагает обратиться к отделу разработки.                - Как ты только понимаешь, - хмыкает Капитан, чувствуя, как его душит запах скошенной травы.                - Качина пока… плохо справляется с отчетностью, - запинается на мгновение Оророн, улыбаясь – улыбаясь так, что Капитану кажется, что под ним разверзся ад. – Но она старается.                - Откуда ты знаешь? – подозрительно спрашивает Капитан.                - Она показывала мне… отчет, - Оророн отходит в сторону и извиняющееся улыбается. – У меня есть… Допуск к этой информации.                И он уходит, помахав на прощание рукой.                Этот жест заставляет Капитана после того, как хлопнула дверь, откинуться на скрипнувшую нехорошо спинку стула и зажмуриться до кровавых кругов перед глазами, потому что внутри все клокочет так, что впору выть, как зверье, на одной ноте.                А когда до него доходит осознание, что Оророн сам коснулся его – он закрывает лицо руками и в самом деле позволяет себе тихий стон.                Мавуика буквально вталкивает его на общую кухню; Капитан шипит что-то про то, что ему надо подготавливать презентацию для скорых переговоров, но Мавуика ничего не хочет слышать – вначале она хватает за руку и тянет на себя (Капитан поражается ее неожиданной силе), а потом ведет за собой по коридорам.                Он сразу же неосознанно выхватывает из толпы Оророна; тот о чем-то беседует с Киничем, низко к нему наклонившись – и этот факт отзывается неприятной дрожью где-то за сердцем.                - Ты!.. – вдруг раздается окрик где-то под правой рукой. Капитан удивленно смотрит – он до сих пор не знает, как ему реагировать на пьяных женщин. Он отступает на шаг, чтобы невольно ее не зашибить, и непонимающе смотрит на Мавуику, которую, кажется, только забавляет происходящее. – Ты!..                - Я, - выдает первую пришедшую на ум глупость Капитан. – У вас ко мне какие-то вопросы?                - Мой мальчик… - женщина пытается завалиться на него, но Мавуика вовремя подхватывает ее. – Ты!..                - Бабушка, - Оророн оказывается рядом столь внезапно, что Капитан вздрагивает. Ему совершенно точно не нравится, что он никогда не слышит его шагов. – Тебе уже хватит… Я провожу тебя.                - Мой мальчик!.. – она виснет на нем, крепко обнимая и пряча пьяные слезы у него на плече. Оророн смущенно улыбается Капитану, и куда-то уходит, мягко, но крепко поддерживая «бабушку».                - Мне нужны объяснения, - холодно говорит Капитан, не глядя на Мавуику.                - Ситлали, - хмыкает та. – Вот вы и познакомились, Траин.                - Бабушка?                - У всякой семьи свои традиции.                Она замечает Шилонен и, под локоть ободряюще толкнув Капитана, уходит к ней.                - Позволите? – Оророн неловко задевает плечом дверной косяк, путается в собственных ногах и, несуразно взмахнув руками, делает пару неуверенных шагов, после чего выпрямляется, краснея и вновь начиная заикаться. – Из… Извините, сэр.                - Проходи, - кивает ему Капитан, демонстративно скрещивая руки на груди и чуть отъезжая на стуле от стола.                Кто бы мог подумать, но у него снова не работает монитор. Второй за неделю.                Эта тенденция начинает его уже откровенно раздражать; Капитан сильно сжимает пальцы на предплечьях, пытаясь сдержать бурлящее возмущение и злость, чтобы те невольно не выплеснулись на мальчишку, который точно не может быть причастен к тому, что Капитану просто критично не везет. Он порой думает, как это его еще не бьет током чайник на кухне, но всякий раз одергивает себя; опасения имеют свойство сбываться.                - А вы можете… - Оророн неловко переминается с ноги на ногу. – Чуть подальше, ну… Отъехать?                - Я мешаю? – резко одергивает его Капитан, почти рыча.                Оророн машет головой и ныряет под стол так, словно привык это делать; совершенно пошлая и неуместная картинка возникает перед глазами Капитана – тонкие пальцы, сплошь в кольцах, на его разведенных коленях, внимательный вопрошающий взгляд, неловкая улыбка, мягкий наклон головы; и его собственная рука в неприлично растрепанных волосах.                Капитан сжимает двумя пальцами переносицу, выдыхая сквозь сжатые зубы.                - Что-то не так? – раздается глухой голос из-под стола, и Оророн выглядывает, умудряясь выглядеть одновременно и мило, и растерянно, и озабоченно. – Голова?.. Я могу…                - Делай. Свое. Дело, - чеканит Капитан, избегая на него смотреть.                Мальчишка досаждает ему даже во снах.                Обычно он просто сидит рядом, покачивая ногами и чинно сложив руки на коленях; заглядывает в глаза с хитрым прищуром, беззвучно шепча что-то – а потом тянется мелко дрожащей рукой к лицу Капитана и тот в этот момент просыпается.                Иногда он видит перед собой изгиб спины, напряженные плечи и пальцы, вцепившиеся в простыни. После таких снов Капитан еще долго лежит после звона будильника, бездумно глядя в потолок.                - Просто кабель отвалился, - Оророн снова отряхивает джинсы (Капитан за ким-то чертом замечает видные в прорехах покрасневшие колени). – Что-то еще?                - Только ты выходишь на подобные заявки?                - А? – Оророн удивленно смаргивает. – Ну… Да. Кинич больше за информационную безопасность, системы контроля доступа, Ахав – телефония и программы…                - Хорошо, - кивает Капитан.                - Вас что-то… Не устраивает, Траин?                Имя слетает так легко, что Капитан на секунду забывает, как дышать; мальчишка на него смотрит робко, поджимает губы – всем видом демонстрируя обманчивую невинность, потому что Капитан помнит тот самый обжигающий взгляд.                - Нет, - качает головой Капитан, чувствуя себя пойманным в чужую ловушку. – Иди.                Когда он оказывается в одной кладовке с Оророном, первая мысль была – бежать. Трусливо покинуть невидимое поле боя, отступить, поднять белый флаг – и не искушать себя лишний раз, потому что ему видно полоску белой кожи над джинсами, ведь Оророн тянется к коробке, стоявшей на верхней полке.                Оророну приходится привстать на носки, и только в этот момент Капитан осознает, что он на добрую голову выше мальчишки. И совершенно точно шире в плечах; воображение подкидывает изображение, как он наваливается на него со спины, лишая возможности сбежать – и зарывается носом в волосы, наверняка особенно сильно пахнущие скошенной травой.                - А, - Оророн оборачивается, рукой цепляясь за стеллаж. – Я… Там просто провода, вот я и…                - Хорошо, - у Капитана сушит горло почти до боли; слова царапают так, что впору харкать кровью, но он терпит. Он держит лицо. Он всем силами старается быть бесстрастным. – Я за тряпками.                Он проклинает себя за неаккуратность – и считает, что пятно кофе на столе это его наказание.                Оророн отворачивается, вновь пытаясь безуспешно достать коробку, но только беспомощно царапает ее кончиками пальцев.                - Я помогу, - сдается сам себе Капитан; внутренний голос победно и довольно урчит.                Он и в самом деле оказывается за спиной мальчишки, едва заметно прижимаясь к нему; слышит сдавленный захлебывающийся стон и замирает, как идиот, крепко держась за бока пыльной картонной коробки.                Тишина похожа на вязкую тягучую патоку, которая неприятной тяжестью оседает на коже.                - У вас шрамы, - Оророн проводит неожиданно жесткими пальцами по запястью Капитана.                - У меня было сложное прошлое, - сглатывает Капитан; он может поклясться, что Оророн чувствует это движение грудью.                - Так вы… Достанете? – Оророн оборачивается, едва заметно коснувшись носом линии челюсти.                Этот ни разу не невинный жест заставляет все внутри Капитана трепетать; давно забытые чувства поднимаются из тех глубин черной души, о которых сам Капитан и не подозревал, - он надеялся, что это все осталось там, в залитом кровью и болью прошлом.                - Да, - Капитан тянет на себя коробку, которую Оророн тут же перехватывает.                - Спасибо, - мальчишка улыбается и снова жалит тем самым взглядом.                - Траин, - выдыхает Мавуика. – Не сделай ему больно. Ситлали убьет не только тебя, но и меня.                - Я и не собирался, - хмурится Капитан, сосредоточенно глядя в свой стакан с виски. Он не пьет; он не курит; но сегодня, решает он, можно – во-первых, пятница, во-вторых, ему есть, о чем подумать, в-третьих, на трезвую голову ему сложно признаться в Мавуике в своих странных, болезненно-сладких чувствах.                - У него уже был неудачный опыт, - продолжает добивать его Мавуика. – Ифа… Но тогда все закончилось почти безболезненно.                - Они хорошо общаются.                - До признаний не дошло, - Мавуика хмыкает, делая глоток. – Но Ситлали с тех пор особенно пристально за ним следит.                Капитан кивает, признаваясь сам себе: ему не нравится эта новая информация об Оророне. Не столько потому, что она кажется чрезмерно личной и интимной, сколько потому, что, оказывается, Капитан – не его первый интерес. Он сравнивает себя мысленно с Ифу, и с сожалением и злостью признает, что он явно проигрывает по всем параметрам. За исключением, пожалуй, роста и размаха плеч.                - Поэтому не натвори дел, - Мавуика касается его руки. – Если ты в нем… Если он тебе не нравится, то оборви все сейчас.                Капитану это определенно нравится, потому что когда в следующий раз сталкиваются в кладовке, он позволяет себе обнять Оророна, притянув к себе ближе за талию. Мальчишка вздрагивает, мальчишка не дышит, мальчишка мелко подрагивает, замерев, как испуганный зверь.                Его волосы и в самом деле мягкие и пахнут скошенной травой; Капитан на мгновение прикрывает глаза, ощущая поразительное спокойствие – как будто бы так и должно быть.                - Траин, сэр, - выталкивает из себя Оророн. – Если это… Если это просто так, то не надо… Пожалуйста, - он жалобно всхлипывает, и Капитан слишком ярко представляет себе разложенного на простынях Оророна, который просит больше, глубже, грубее.                Картинка настолько яркая, что он тихо рычит, и сильнее притискивает к себе мальчишку, грудью ощущая, как у того заполошно бьется сердце.                - Я хочу, - Капитан запинается, когда Оророн откидывает голову ему на плечо, глядя так, что внутри взрываются вселенные. На него еще никогда не смотрели с таким восхищением, от которого перехватывает дыхание; на него еще никогда не смотрели с таким трепетным ожиданием, как будто от его ответа зависит судьба нескольких миров. Оророн кладет руку поверх его, едва заметно сжимая; кольца отзываются неожиданным теплом, и Капитан чуть расслабляется, - узнать о тебе больше.                - Я…                - Молчи, - Капитан касается губами его шеи, снова вырывая из его груди едва слышимые стоны.                - Но вы же… - Оророн закусывает губу, изгибаясь в его руках так, что мутнеет перед глазами. Мальчишка оказывается на удивление плавным и гибким; оказывается на удивление осторожным и поразительно отзывчивым. – Сами сказали… Что больше…                - Свидание? – внезапно выпаливает Капитан, обращаясь в застывшую в ожидании статую. Он понимает, насколько глупо звучит это предложение в их ситуации, но не может ничего с собой поделать; бледная кожа под его губами едва заметно краснеет, и от этого почему-то кружится голова.                - Д-да… - выдыхает Оророн и стонет уже в полный голос из-за укуса.