Слишком близко к хаосу

Компьютерный клуб был почти пуст. Только гул системных блоков и мерцание экранов. Тусклое,желтое, искусственное свечение, как будто время здесь застряло между тенью и светом. Со Юн стояла у порога, сжимая лямку рюкзака, будто та могла удержать её от побега. Он уже был там. Сон Джэ сидел в углу, отблеск экрана на его очках, пальцы быстро стучали по клавишам. Он не заметил её сразу. Или сделал вид. Когда она подошла ближе, он медленно обернулся. И на мгновение в его взгляде не было ничего человеческого — только огонь и жадность, будто он проголодался, и её возвращение было его первым куском еды за долгое время. — Пришла, — сказал он,не отрываясь от компьютера. — Думал, не появишься. Хотя ты ведь всегда возвращаешься, да? Сон Джэ откинулся на спинку кресла, раскинул руки. Лицо красивое, резкое, будто вырезанное ножом. Но глаза… в них кипела какая-то безумная, дрожащая жажда. Он был на грани. — Ты звал меня, — сказала она тихо. — И ты послушалась. Как хорошая девочка. — Он встал. В его движениях не было мягкости. Резкий, дерганый, но при этом удивительно точный. Как будто каждое движение — удар. Он подошёл вплотную. Её затошнило от его близости, от этого зверя под кожей. Но она не двинулась. Он поднял руку — нежно коснувшись ее щеки. — Почему ты всё ещё здесь? — прошептал он. — Я же ломаю тебя, Со Юн. Каждый раз. Снова и снова. — Потому что ты уже внутри. — Голос её был почти безжизненный. — И вытащить тебя… это всё равно что вырвать сердце. Он резко взял её за подбородок. Его пальцы были грубыми, холодными. Сжал — не до боли, но до тревоги. В его взгляде снова это безумие. Он зависим. Он одержим. И ненавидит это. — Ты отравила меня, — прорычал он. — Я не могу ни думать, ни дышать без тебя. Ты понимаешь это? Ты — моя слабость. — А ты — моя, — прошептала она. — Но я хотя бы стараюсь быть человеком. — Я ненавижу, что ты видишь меня насквозь. — Его голос сорвался. — Я хотел держать тебя на расстоянии. Пугать, чтобы ты сбежала. Но теперь… ты как кость в горле. Не могу вытащить. Не могу проглотить. — Ты ничего не боишься? — спросил он, не глядя. — Боюсь. — Она смотрела на экран, где мигала игра. — Тебя. Себя. Нас. Он сел обратно, тяжело, почти с хрипом. Повис на стуле, как марионетка со срезанными нитями. Потом протянул руку. Касание — почти невинное, но от него её прошила дрожь. Он тронул её запястье. Пальцами. Медленно. Почти ласково. Потом сжал. Сильно. — У тебя холодные руки, — сказал он. — Всегда были. Он вдруг потянул её к себе. Быстро. Резко. Она упала на его колени и уперлась ладонями в край стола. Сон Джэ дышал ей в висок. — Если я поцелую тебя сейчас, — прошептал он, — ты оттолкнёшь меня? Она посмотрела в его глаза. Там было всё: гнев, боль, жажда, страх быть покинутым. Как у зверя, который слишком долго жил в клетке и забыл, что такое ласка. — Нет, — ответила она. Он просто замер. Его губа коснулась ее шеи. — Я тебя сломаю, — сказал он с ухмылкой. — Я уже сломана, Сон Джэ. Ты просто собрал осколки по-новому. Он отстранился. Взгляд мутный. Тёмный. Без сна. Без мира. — Мне страшно, когда ты рядом, — выдохнул он. — Потому что я становлюсь слишком живым. Она улыбнулась — еле заметно. Села рядом, не касаясь, просто рядом. На расстоянии перегородки компьютера. И это расстояние было важнее всех объятий. — Тогда давай просто поиграем. Пока ты не захочешь исчезнуть. Он кивнул. Медленно. Молча. В клубе, где гудели вентиляторы и мерцали мониторы, двое сидели в тишине, как два сломанных куска одного механизма. Мышка щёлкала под её пальцами, экран мигал огнями сражения, а сердце Со Юн стучало громче любых выстрелов в игре. Она не помнила, как согласилась — просто позволила себе остаться рядом с ним, сесть за соседний компьютер и, не говоря ни слова, подключиться к игре, которую он запустил. Сон Джэ молчал. Иногда бросал взгляды в её сторону — острые, хищные, но теперь в них сквозила странная сосредоточенность. Как будто игра стала для него способом держать себя в руках. Как будто каждое убийство на экране было заменой тому, что он сдерживал внутри. — Неплохо, — пробормотал он, когда она прикрыла его в бою. Она не ответила. Только чуть заметно улыбнулась. В клубе прибавилось шума. Хлопнула дверь, послышались громкие шаги. Кто-то смеялся, кто-то уже по привычке пинал кресла и стучал по столам. — Йо, Сон Джэ! — донёсся знакомый голос. — Ты чего тут залипаешь? Мы думали, ты опять в одиночку гуляешь! Трое. Со Юн узнала их — его «племя». Слишком шумные, слишком резкие. Один с четкими чертами лица, второй с пирсингом, третий — с хищным взглядом, который она запомнила с их прошлой встречи. Тогда он смотрел на неё так, будто раздевает. — Не мешай, — бросил Сон Джэ, не оборачиваясь. — Мы в середине матча. — Мы? — В голосе парня с пирсингом зазвенело удивление. — О, кто это у нас… Приветик. Он подошёл ближе, и Со Юн почувствовала, как спина покрылась мурашками. Его шаги были ленивыми, но в них сквозило что-то волчье. Он встал рядом, нагнулся к ней так близко, что она почувствовала его дыхание у уха. — Не знал, что ты прячешь таких сладких девочек, Сон Джэ, — прошептал он. — Что, ты теперь романтик? — Отойди, — голос Сон Джэ прозвучал хрипло, глухо. Без эмоций. Слишком тихо, чтобы не быть угрозой. Парень с пирсингом ухмыльнулся, как будто не услышал. Или специально не услышал. Протянул руку и начал проводить пальцами с её колена вверх. Его пальцы были липкими, неприятными. И тогда стул отодвинулся с такой силой, что ударился о стену. Сон Джэ оказался рядом за секунду. Он схватил парня за запястье — так резко, что тот взвыл. — Не трогай, — прошипел он, впиваясь взглядом в лицо друга. — Не смей. Тот дёрнулся, хрипло засмеялся, пытаясь сделать вид, что всё под контролем. — Да брось, чувак, я просто пошутил. Расслабься… Но Сон Джэ не отпускал. Его рука дрожала. Не от страха. От ярости. — Это не шутка. Это — моё. Со Юн вздрогнула. Моё. Притяжение и ярость в одном слове. Он не сказал «она», не сказал «девушка». Просто — моё. Без права на отказ. Без права на выбор. — Сон Джэ… — прошептала она. — Отпусти. Он медленно перевёл взгляд на неё. Его глаза были тёмные, бездонные. И всё же… он послушался. Отпустил. Отшатнулся, будто боялся коснуться её после того, как вот так сорвался. Парень с пирсингом выругался, потирая запястье. — Ты спятил. Из-за какой-то девки? — Выйди отсюда, пока я не передумал, — процедил Сон Джэ. И, к удивлению всех, тот подчинился. Угрюмо махнул остальным: «Пошли», — и друзья, переглянувшись, удалились, оставляя за собой след шума и насмешек. В клубе снова стало тихо. Только гудение вентиляторов и свет экрана. Сон Джэ стоял с опущенными руками. Он дышал часто, будто пробежал марафон. Потом сел. Медленно. Уткнулся взглядом в монитор. Он протянул руку к Со Юн и сжал её пальцы. Плотно. Его ладонь была горячей, но теперь — не яростной. Просто нуждающейся. — Ты сделал правильно, — сказала она. — Никто не имеет права меня трогать. Без моего согласия. Даже ты. Он замер. — Даже я? — Да. — Она смотрела в его глаза. — Если хочешь быть рядом, ты должен помнить: я — не твоя вещь. Он кивнул. Один раз. Медленно. —Со Юн,не забывай, я могу сделать все что захочу.—с безумием прошептал Сон Джэ ей на ухо. У Со Юн пошла дрожь,но она не ответила. Снаружи за окном лил дождь. В клубе мерцали экраны. А между ними, среди электрического гула, пульсировало что-то живое, хрупкое. Она вернулись к игре — больше для вида, чем по-настоящему. Убивать противников на экране было легче, чем справляться с тем, что бурлило между ними. В какой-то момент Сон Джэ встал, резко, как будто ему было тесно в собственном теле, и направился к задней комнате. Без слов. Со Юн не пошла за ним. Минуты тянулись. За окном всё темнело. В клубе стало почти совсем тихо, другие игроки ушли, остался только хриплый шум кулеров и капли дождя, стекающие по стеклу. Свет за окном был блеклым, как фонари в тумане — ничего чёткого, только отражения и тени. Когда он вернулся, рубашка на нём была мокрой, как будто он плеснул на себя воду. Волосы тёмные, прилипшие к вискам, губы сжаты. — Пошли, — сказал он глухо. Она кивнула и встала. Он не предложил ей руку, не ждал, шёл впереди. Она — за ним. Как всегда. На улице пахло мокрым асфальтом и табачным дымом, несмотря на пустые улицы. Они шли молча. Со Юн не боялась темноты — её пугал только он. И то, как сердце стучало в груди, когда он рядом. Когда его рука случайно касается её плеча. Когда он замедляет шаг и поворачивает голову, чтобы взглянуть. Не с нежностью — с голодом. Сон Джэ остановился под мостом. Свет фонаря отсекал их от мира, оставляя в жёлтом круге тени и тишину. Он обернулся и вдруг резко толкнул её к стене. Не сильно. Но достаточно, чтобы она почувствовала, насколько он больше, насколько опаснее. Он навис, держа ее за талию. — Я всё думаю, — прошептал он, — сколько тебе ещё нужно? Чтобы понять, что ты уже не уйдёшь. Что я не отпущу. Он склонился ближе. Его дыхание касалось её щеки. Губы — у самого уха. Он не целовал. Он дразнил. Почти касался, но не давал облегчения. — Скажи хоть что-то. Прокляни. Ударь. Заставь меня уйти. Со Юн смотрела прямо в его глаза. Тихо. Без слёз. Без мольбы. — А если я не хочу, чтобы ты уходил? Он замер. Пальцы на её талии вжались сильнее. Потом он резко развернулся и ударил по стене рядом с её головой — кулак глухо ударился о бетон, и Со Юн вздрогнула от звука. Он шипел от боли, но не отошёл. — Ты сводишь меня с ума. — Я не обязана быть твоим лекарством. Он усмехнулся. Губы тронула странная улыбка — не радость, не облегчение. Почти издёвка. — И всё равно ты остаёшься. Он тронул её лицо — грубо, быстро, как будто пытался вытереть с неё свои мысли. Потом обнял. Не нежно — намертво. Так, будто боялся, что она растворится. Она молчала. Только закрыла глаза. Он был огнём, который не согревает, только жжёт. Но всё равно — её огонь. Они шли дальше по ночной улице. Город затаился, как зверь. Окна закрыты, свет тусклый, всё будто замерло в ожидании. Иногда машина проезжала, оставляя за собой мокрые разводы на дороге. Сон Джэ шёл молча, как будто весь его гнев выгорел, осталась только угроза в глазах — медленная, вязкая, как яд. Он не касался её больше, но его присутствие было рядом — гулким, тёмным. — Ты всё ещё боишься меня? — спросил он, не глядя. — Да, — ответила она. — И, наверное, буду всегда. Он усмехнулся. Когда они повернули за угол, дорогу перекрыл силуэт. Высокий. Чёткий. В свету уличной лампы — знакомое лицо. Ху Мин. Он стоял, засунув руки в карманы куртки, смотрел прямо на них. Его взгляд — холодный, расчётливый. Не испуганный. Не обиженный. Просто слишком внимательный. — Наконец-то, — сказал он. — Я думал, ты исчезнешь вместе с ним, Со Юн. Сон Джэ остановился. Напрягся всем телом. Взгляд стал колючим, как лезвие. — Уходи, — сказал он. — Это не твоё дело. Ху Мин не двинулся. Он смотрел на Со Юн. — Ты сама хочешь идти с ним? После всего? Со Юн не отвела глаз. Не дрогнула. Она чувствовала, как Сон Джэ напрягся рядом, готовый сорваться. Но в этот раз — она сделала шаг вперёд сама. — Да, — ответила она. Ху Мин долго смотрел на неё. В его глазах не было осуждения — только разочарование. — Тогда запомни это. В следующий раз он не сломается рядом с тобой. Он сломает тебя до конца. Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь. Только шаги, удаляющиеся в темноту. Сон Джэ стоял молча. Потом усмехнулся, глухо. — Он прав. — Я знаю. Они пошли дальше. Мокрый асфальт блестел под ногами. Небо было чёрным, как выжженная плёнка. Фонари рассыпались туманным светом. Город спал. А они шли — двое. Тишина между ними была густой. И всё равно — они шли вместе. Сквозь ночь. Сквозь страх. Сквозь то, чего никто другой не мог бы понять.