Всегда о нем и всегда на него

Чтож, это было неожиданно, но давайте порядку.

      — Какого черта? У неё же такие буфера.! — бормотал Дин в ванной, смотря на себя в зеркало и иногда обвиняюще и вопросительно на дина младшего в штанах.       — Дин, всё в порядке? — женский голос раздался из спальни, и у Винчестера ещё сильнее заболела голова.       Он посмотрел на свое отражение, в глазах мелькали модели из порно журналов, девушки, которые так сексуально покачивали бедрами, показывая ему спальню своих братьев, друзей, сестер, где тех убили. Да кого угодно! Главное, что когда они наклонялись, вырез на майке заставлял кровь Винчестера отливать от мозга в другое, мать вашу, место! Но с тех пор, как он начал опять работать с братом…       — Святое дерьмо… — ругательство сорвалось тогда, когда много уважаемый дин младший не ожил от многочисленных мыслей о девушках, зато радостно встал, когда охотник вспомнил чёртово младшего брата. Да он совсем свихнулся!       Взяв в кулак себя, свою гордость, ЭГО, харизму и всё, что описывало Дина Винчестера, как самого крутого парня во всех Соединенных Штатах, он наконец-то вышел к брюнетке, которая сидела на кровати, прикрывая большую грудь простыней. Она точно была самой горячей девушкой в памяти Дина. Горячее, чем тот паршивый кофе, который Сэм покупает ему в полшестого утра на заправке, всегда возмущаясь… Черт, серьёзно? Член предательски укрепился, стоило вспомнить недовольное лицо младшего. Да твою мать.       — Слушай, э… — эта улыбка, которая так и кричала «я вообще ничего не понимаю! Ты чертовски сексуальная и горячая, но мой дружок отказывается признавать это, детка!» Дин развёл руками, потом шлепнул ими бедра и посмотрел на брюнетку вновь.       — Я просто чертовски устал и… Дорога, стресс… — он вспоминал всё, за что обычно высмеивал других мужчин, когда они «лишали» себя секса с какой нибудь очередной юбкой, потому что голова разболелась.       «Он просто чертов неудачник и импотент. Как вообще может не встать на такую цыпочку?» — теперь слова не о каком-то Томе из бара, а о самом Дине Винчестере, который прямо сейчас пытается оправдаться.       — Я все понимаю, Дин, — неожиданно спокойно и даже понимающе говорит Саманта или Вероника… Дин уже не помнит.       — Да, конечно… Погоди, что? — раскрытые глаза охотника и еще не закрывшийся рот говорят сами за себя.       — Я все понимаю, бывает такое…тебе сразу надо было сказать, что ты не по девушкам, — она надевает лифчик, такой белый и кружевной, что у Дина слюнки текут, но слова отрезвляют.       — Я не гей, — слова твёрдые, как и его член, когда он вспоминал Сэма в ванной. Но девушка, кажется, не слушает, уже надевая юбку обратно, поправляя волосы.       — Я много раз слышала такое именно от геев, — она чертовски мило улыбается, уходя к двери, — гей клуб дальше по улице, — последняя улыбка и Саманты или Вероники уже нет, а Дин стоит в номере отеля один, сжимая челюсть так, что зубы сейчас треснут.       — К черту… — он срывает с вешалки кожанку, захлопывая за собой дверь в мотель, ключи от машины звенят в руке, а мысли путаются, в конце концов останавливаясь на Сэме. Всегда на нем и всегда на него.       Импала рычит, выезжая с парковки, ночная дорога встречает тишиной и редкими машинами на встречке. Вскоре на горизонте вновь виднеется мотель, но уже другой. Тот, в котором старшего Винчестера ждёт главная проблема со смешной причёской и слишком широкими плечами.       Дин паркуется около их двери и спустя минуту наконец-то находится вновь в одном пространстве с братом.       — Дин, это ты? — Винчестер даже не успел ответить, когда из душа вышло это. Капли воды стекали по торсу, облизывая кожу так, как Дин не мог. Они исчезали под поясом полотенца на бедрах туда, куда Дин не мог залезть. А ещё они видели то, чего Дин не мог.       — Ты слышишь меня? Ало, Дин, — только когда загорелое тело подошло слишком близко, а член в штанах напрягся слишком сильно, охотник наконец-то ответил, чуть запнувшись.       — Да, в полном. Лучше не бывает, — оттолкнув младшего, он прошёл дальше в номер, исчезая в ванной, где пахло их общим гелем для душа.       Одежду Сэма Дин выкинул на пол под возмущенный возглас и вскинутые руки первого, чтобы не стать в своих глазах ещё большим извращенцем. Хотя насчёт черных боксеров он подумал дважды или трижды, но в итоге и они оказались на полу.       — Спасибо, Дин, ты очень добр, — проворчал что-то Сэм, прежде чем Дин закрыл дверь, щелкая замком.       Опять он сжимает бортик раковины, опять смотрит на себя в зеркало, словно пытается уговорить уголовника признаться в убийстве, и опять это заканчивается душем и дрочке в нем, где пар скрывает желание и румянец на щеках старшего Винчестера.       Опять Сэм, опять его образ в голове, и опять Дин кончает слишком быстро, сжимая член плотным кольцом.