Послушный мальчик из Прозор-Рама

Очнувшись в чужом номере, первое, что пришло Марко в голову это недоумение, потом замешательство, страх, и уже в самом конце гордое принятие. Конечно же вместе с воспоминаниями о вчерашнем вечере. Только половине. Как всегда всё обрывалось на дне первого бокала, а потом в голове торжествовала абсолютная пустота. Аккуратно поднявшись с подушки, Марко схватился за голову, убирая непослушные волосы с лица. Номер был почти идентичным с его собственным, только вот вещи, валяющиеся отовсюду совсем ему не принадлежали. Соседнее место на кровати, к счастью, пустовало. Значит он спал один. Но у кого? Этот вопрос повис в воздухе, вынудив Марко присмотреться к чужим вещам. Поднявшись на ватных ногах, Бошняк обнаружил себя в чужих шортах, что совсем не добавляло ему уверенности. И чувства от увиденного он испытал не однозначные. Чёрт его знает, что с ним делали, пока он был невменяем. Свои вещи Марко обнаружил возле двери. Небрежно лежавший портфель с накупленным барахлом, который скоро точно разойдется по швам. Когда Марко вернётся домой, он обязательно купит себе новый. А может даже два. Купит штук десять. Сделает всё, чтобы лишний раз не напоминать себе о том, как одним тёплым вечером его уставшая мать, сгорбившись над старой швейной машинкой штопает очередной ранец, порванный старшеклассниками в школьном коридоре. Покинув спальню, Марко прошёл вглубь зала, аккуратно переступая через большие осколки разбитой посуды на полу. Что тут, мать его, произошло? Эта мысль не успела окрепнуть в его подсознании, потому что глянувшись, Марко неожиданно вздрогнул. На диване, укутавшись в плед, лежал уже почти впечатавшийся в его сознание норвежец. Марко потребовалось проморгаться пару раз, чтобы убедиться, что ему точно не показалось. «Ну кто бы сомневался», — сразу подумал Бошняк, словно минутой ранее не пытался отыскать на своей шее отпечатки чужих зубов. Выбросив эти мысли из головы, он тихо поплёлся к выходу, аккуратно закрыв за собой дверь. Шорты вернёт как-нибудь в другой раз. Уборщица, увидев как Бошняк украдкой выбирается из чужой спальни босиком и со стопкой вещей в руках, остановилась, в недоумении уставившись на него. У Марко не было ни малейшего желания сейчас как-то оправдывать то, что он сам узнал лишь пять минут тому назад, а больная от похмелья голова лишь подогревала желание смыться, что он и сделал. Свой номер удалось найти далеко не сразу. А ходящие туда-сюда люди то и дело бросали на него неодобрительные взгляды и пошлые ухмылки, только усугубляя положение, в котором он застрял по воле судьбы. Оказавшись наконец-то за закрытой дверью своей комнаты, Марко тут же полез в телефон, чтобы найти какие-либо новости о вчерашней ночи, с большой надеждой на то, что Кайл и его компания были достаточно ответственны, чтобы не позволить ему выкинуть какую-нибудь глупость. К счастью, ничего нарыть не удалось. Сегодня его ждала предпоследняя репетиция, а завтра — долгожданный полуфинал. Марко не горел желанием встречаться с назойливым норвежцем, хотя мысль о том, чтобы вытрясти из него подробности банкета, была достаточно соблазнительна. К счастью или нет, и сам Кайл не торопился завязывать с ним разговор, но вёл себя при этом очень странно и отстранённо. Даже не поздоровался. Всё время бегал где-то со своим австрийцем. Почти не появлялся на сцене и всё время встревоженно оглядывался. Пару раз Марко ловил на себе его взгляд и был уверен, что их было в сто раз больше, просто он не отвечал на них, боясь отвлечься от репетиции. Марко мог свалить происходящее на стресс перед выступлением, но вчера Кайл вёл себя спокойно. Неужели нервы начали сдавать только сейчас? Если это так, то держался норвежец достойно. Марко даже ему завидовал. — Кайл сейчас немного занят, — произнёс низенький юноша, выставив ладони перед грудью. Репетиция длилась непрерывно около трёх часов, и Марко был вынужден остановить это, после чего устало поплёлся в общий зал, с целью перевести дух и немного перекусить. Однако в этот момент, где-то вдали очень не кстати нарисовалась удаляющаяся фигура Кайла и ранее упомянутого австрийца. — Он весь день занят чем угодно, но только не репетицией, — укоризненно произнёс Марко, прекрасно видя, как его избегают. Это было обидно и самую малость унизительно. Он стоял прямо напротив гримёрки, где сейчас нагло укрывалась его головная боль. — Джей-Джей, мне просто нужно поговорить, — настойчиво произнёс Бошняк, но парень остался на месте. Взгляд его при этом был привычно мягким. Джей-Джей особенно ярко ассоциировался с чем-то уютным и плюшевым. Такой крохотный и улыбчивый, как ребёнок, у которого эмоции бьют через край. Что уж тут говорить, он пришёл на предпоследнюю репетицию к другу, хотя это даже не его полуфинал! Мог бы сейчас отсыпаться в тёплом номере, а не тащиться сюда. Однако, не взирая на всю эту добродушность, Бошняк осознавал, что его безудержная эмоциональность может играть как в пользу, так и против него. Он не хотел переходить чужие границы, оставаясь на месте и выжидая, когда ему освободят дорогу. — Кайл сейчас не может с тобой поговорить, — повторил парень, продолжая прожигать его взглядом. Марко это начало не на шутку напрягать. Его притащили в чужой номер в бессознательном состоянии, до этого неделю не давали проходу, до сих пор что-то скрывают о конфузе на банкете. И после этого норвежец смеет его избегать, ещё и таким глупым образом? Марко задумался лишь на секунду, после чего его губы растянулись в самой непринуждённой улыбке, на которую он только был способен. — Разумеется, — спокойно ответил тот, а после добавил. — Тогда передай Кайлу, когда он освободится, что я хотел вернуть ему шорты, в которых по чистой случайности ушёл сегодня утром из его номера. — Марко смаковал каждое слово, не ожидая, что произносить это будет настолько приятно. Что-то по ту сторону двери с грохотом упало и разбилось вдребезги, но Марко не обратил на это никакого внимания. Куда больше его привлекало вытянувшееся лицо Джей-Джея, дающее понять, что в подробности вчерашнего вечера Кайл его не посвящал. Чтож, так даже лучше. Не сказав больше ни слова, Марко ушёл. Оставшаяся часть репетиции прошла гладко, Марко даже почти привык спотыкаться каждый раз, когда кто-то нечаянно наступал на его плащ. А Кайла до конца рабочего дня он больше не встретил. Марко искренне пугало то, что ему на это не всё равно. В любой другой ситуации он бы забил на случившееся, а в ответ на скептические взгляды бросал бы обвинения в сторону алкоголя, который был вынужден употребить из-за неимоверного давления со стороны окружающих его людей. Конечно, это будет довольно приукрашенное заявление, ну да и к чёрту его. Прогулявшись по городу с друзьями, Марко уже собирался отправиться в свой номер, чтобы отоспаться перед завтрашним выступлением. Однако, оказавшись на своём этаже, перед самым выходом из лифта его ждал сюрприз. Норвежец нервно теребил собственные пальцы, о чём-то думая, пока перед ним не распахнулись двери лифта. — Марко, — позвал его Кайл, приветливо помахав рукой. Джей-Джея, к счастью или нет, рядом в этот момент не оказалось. Бошняк прищурил глаза и неторопливо вышел из лифта, остановившись напротив Кайла. — Шорты можешь не возвращать. Марко не понял, было это сказано в упрёк или это просто неудачная попытка перевести тему ещё не начавшегося диалога, но сейчас это было не столь важно. — Что происходит? — без предисловий задал вопрос Марко, прекрасно зная, что Кайл понимает о чём идёт речь. Не зря же он бегал от него весь этот день? — Ты не умеешь пить, — легко выпалил норвежец, пожав плечами. — Я не об этом тебя спросил. Лицо Кайла не выражало раздражения или усталости от чужих назойливых расспросов, однако и разговор вести тот был не настроен. Не понятно только, почему? Неужели он действительно вытворил нечто такое, что теперь Кайлу просто неудобно об этом говорить? — Я не знаю... правда это или нет, — вдруг начал Кайл, почёсывая затылок и опустив смущённый взгляд в пол. — Ты когда-нибудь пел в церковном хоре? _________________________ Если бы Кайла спросили, чего он ожидал от сегодняшнего банкета, ему бы в голову не пришла мысль, что последнюю его часть он проведёт не в пьяной компании своих друзей, а с неожиданным презентом в виде лежавшего на его груди боснийца. Когда Марко только подошёл к ним, Кайл даже подумать не мог, что тот не в себе. Вёл себя раскрепощённо и приветливо, общался с ребятами, пил, с невиданной скоростью поедал салаты, подпевал песням и громко смеялся через каждое слово. В общем, использовал вечер по максимуму. Кайл не понял, в какой момент засмотрелся. Прозрачный топ с кружевным узором позволял мраморной коже сверкать под каждой яркой вспышкой. Выглядело это волшебно. Однако продолжительное время наблюдая за боснийцем, Кайл стал замечать странности. Что-то во взгляде Марко показалось ему подозрительным. Плавные движения под музыку стали казаться неестественными, словно он был не совсем здесь, в этом моменте. Улыбка выглядела натянутой, а взгляд беглым. Складывалось ощущение, что за ним следят, и он изо всех сил старался разглядеть своего наблюдателя. Однако из раза в раз оглядываясь в сторону выхода, он ничего не находил и снова возвращался к общему веселью. — Всё в порядке? — не сдержавшись, спросил Кайл, когда Марко в очередной раз забегал взглядом по помещению. Босниец взглянул ему в глаза, удерживая паузу неприлично долго. В какой-то момент музыка растворилась вместе со всеми находящимися вокруг людьми. Кайл видел только нервный взгляд карих глаз. — Да, — неубедительно произнёс Марко. Алессандро не хотел продолжать расспрос и считал, что они не настолько близки, чтобы он в это вмешивался. Однако... — Моя мама, — неожиданно продолжил босниец. — Она может прийти в любой момент. — Твои родители в Швейцарии? — спросил Кайл, вытаращив на него полные удивления глаза. Марко снова замолк, словно что-то обдумывая. — Зачем? — потерянно спросил парень, снова переводя взгляд на Алессандро. — Она дома, с отцом. Теперь потерянным казался и сам Кайл. — Подожди, ты о чём вообще? — обескураженно спросил он, чувствуя, как в груди нарастает лёгкое напряжение. Теперь Марко совсем растерялся, продолжая молча прожигать Кайла взглядом. Наверное, у этой ситуации было множество исходов куда более удачных и разумных, чем тот, который выбрал Кайл, когда предупредил своих друзей о том, что ему нужно срочно уйти. Они бросили на него изучающие взгляды, но куда больше внимания, наверное, получил висящий на его плече Марко. Он обязательно объяснит им произошедшее потом, но сейчас сил у него осталось только на то, чтобы подняться к лифту, волоча за собой окончательно опьяненного боснийца. Да уж, не так он себе представлял новые знакомства с представителями других стран. — Мне нужно домой… — хрипло произнёс Марко, опираясь на зеркало лифта. Кайл неловко поджал губы, не зная, что сказать. Ему прежде никогда не доводилось иметь дело с пьяными до помутнения сознания людьми. Хотя, если он правильно помнил, Марко выпил не так уж и много. Может, ему что-то подмешали в напиток? — Боюсь, сейчас не получится, — ответил Алессандро, найдя с этим ответом. — Тебя ждут дома? — решил продолжить разговор Кайл, коротко улыбнувшись. Его действительно очень позабавил тот факт, что в таком состоянии босниец первым делом вспомнил свою семью. Возможно, так на него действовало волнение перед полуфиналом — когда больше всего на свете хочется оказаться дома, на диване с тёплым пледом, в компании своей семьи. Кайл его понимал. — Да. — коротко ответил Марко, а потом почему-то нахмурился и замер, словно что-то вспомнив. Тем не менее, атмосфера не казалась Кайлу напрягающей, скорее наоборот. Ему было очень близко это чувство тоски по дому, которое, как он думал, можно было разглядеть в чужих глазах. — Ты молодец, — неожиданно произнёс Алессандро и широко улыбнулся. Марко тут же обратил на него внимание, изменив хмурый взгляд на заинтересованный. Возможно, это произошло даже слишком быстро, ведь Кайлу сразу бросилось это в глаза. — Хвалишь просто так? — спросил Марко самым серьёзным тоном, словно тот сделал какую-то глупость. Кайл пожал плечами, не желая отвечать на чужой вопрос. — Может быть. — наконец ответил он, после чего лифт наконец-то остановился. — Значит ты идиот, — вдруг огрызнулся босниец. — Я ведь могу тебя здесь оставить. За всю дорогу до второго этажа Марко больше ничего не сказал, но, к счастью, смог найти в себе силы достать карту для своего номера, чтобы Алессандро смог его довести. Комнаты их были однотипны, а единственным отличием, бросившимся в глаза Кайлу, стал абсолютный порядок. Обувь стояла вдоль стенки носком к носку, вся косметика и крема на зеркале в прихожей выстроены по линейке от большего к меньшему, и даже верхняя одежда висела идеально ровно, с рукавами по швам. Зайдя в спальню, вид не поменялся от слова совсем. Вся одежда лежала аккуратно свернутой на полках открытого шкафа. Полотенца находились в другой части комнаты на небольшой тумбочке, такой же маленькой ровной стопочкой. Хотя это возможно было заслугой персонала, но абсолютно не портило всю картину дисциплины и перфекционизма, которая предстала перед его лицом в этот момент. — Ну ты и псих, — усмехнувшись, произнёс Кайл и не торопясь отправился к такой же аккуратно заправленной постели. Марко, под конец путешествия, окончательно повис на нём мёртвым грузом. Однако стоило Кайлу только задуматься о возвращении на банкет, попутно сбрасывая лишний вес с плеча, как вдруг босниец вцепился в него тяжёлой хваткой и, видимо, попытался удержаться на ногах, но вместо этого споткнулся о деревянный борт кровати и полетел вниз, прихватывая Алессандро за собой. Когда-то давным-давно Кайл сказал своей бабушке, что мечтает повидать мир и проехать весь земной шар, прямо как в передаче "Pilot Guides". В тот день бабушка очень эмоционально оповестила его о ужасах, которые поджидают его за порогом родительского дома — о "извращениях", жестокости и подлости, присущих другим народам, о маньяках и страшном немецком алкоголе, который дурманит людям голову. Конечно, сейчас он бы посмеялся над этим, но тогда... Он принял услышанное очень близко к сердцу. Но, к счастью, в скором времени мама, увидев шокированного этим открытием сына, поспешила исправить ситуацию, объяснив слова бабушки очень устаревшими взглядами. — Твою мать, — тихо выругался Кайл, ощущая всем телом навалившуюся сверху тушу. Первые пару секунд он старался даже не дышать, глупо пялясь в потолок. Прямо сейчас на его груди лежала чужая голова, раскинув пышные пряди волос, щекочущих шею. Марко не двигался, ничего не говорил и лишь тихо сопел, раскинув руки в разные стороны. Из всех рассказов бабушки это могло напомнить разве что «ужасный немецкий алкоголь», однако в этих историях пьяные иностранцы обычно дрались друг с другом и ходили голыми по площади. А Марко просто заснул. Кайл всё же выскользнул из-под чужого тела и даже успел подойти к выходу из спальни, когда что-то его остановило. Он развернулся, опустив ручку двери, и окинув Марко изучающим взглядом, поторопился вернуться назад, только для того, чтобы укрыть боснийца одеялом. Позже Кайлу потребовалось много усилий, чтобы найти для своего исчезновения самое приличное объяснение. Но ему до сих пор кажется, что поверили далеко не все. Всю эту ночь он правëл с мыслями о странном знакомстве. О полупрозрачном топе, нервно трясущимся рукам и тоскливом взгляде. О прижавшейся к его груди голове, пристальном взгляде после неприкрытой похвалы и почти смехотворном «Значит ты идиот». Однако, не смотря на всю странность ситуации в которой он оказался, на душе почему-то было необъяснимо легко и просто. Словно именно таким должен был пройти его первый в жизни банкет. На следующий день Кайл торопился на репетицию с приятной дрожью в пальцах, желая поскорее очутиться вблизи внушительной арены. Он не мог дождаться той скорой минуты славы, которая питала огонь в его душе. Он знал, чего хотел от своего выступления, знал, что должен был делать. Сверкать, сиять, гореть на сцене! Выплюнуть душу, но уйти счастливым. Однако со вчерашнего вечера, в его планах появился ещë один пунктик. Свою цель он ношëл почти сразу по окончанию репетиции. Марко где-то ковырялся в гордом одиночестве, и вëл себя вполне спокойно. — Круто ты вчера отжигал на банкете. — Решил подколоть его Кайл, тут же обращая на себя чужое внимание. Если честно, ему было бы крайне приятно увидеть на чужом лице смущение, неловкость или хотя бы краткую улыбку. Но, вопреки всему, Марко выглядел скорее потерянным. Опять. Разве что взгляд был более живой. «Не помнит» тут же догадался Кайл, и мгновенно решил не продолжать эту тему. Мало ли, как он на это отреагирует, верно? Учитывая, что вчера увидел Кайл, с нервишками у парня есть некоторые проблемы. — У тебя очень классное выступление, — Решив сгладить концы произнëс Алессандро, после чего снова заметил это. Резко заинтересованный взгляд. Марко, как и в прошлый раз слегка попятился вперëд, словно не расслышал с первого раза. Кайл не знал почему это наблюдение вызвало у него ухмылку. Остальной диалог обошёлся им в пару дежурных фраз, после которых Алессандро поспешил удалиться. Короткий разговор показался ему довольно скомканным, и он был уверен что причиной этому стал он сам. Кто вообще начинает разговор со стёба? Хотя с другой стороны и Марко впервые был не многословен. Может виной тому усталость после репетиции. На следующий день Кайл подошëл ещë раз, а потом ещё раз и ещë раз. Он старался действовать не навязчиво, но, кажется получалось с трудом. В основном он задавал вопросы по поводу выступлений, костюмов, декораций и прочей чепухи, даже если сам знал ответ. Кайл больше не хотел начинать раговор первым и надеялся, что Марко сделает это за него, чего, увы, не произошло. — Хватит уже его сталкерить. — Произнес один из танцоров его группы и легко толкнул плечом. — Я никого не сталкерил. — С долей возмущения отметил Кайл, после чего получил заслуженное «тебе же не пять лет». Алессандро не заметил как быстро в горлу подкатил болезненный ком, и изо всех сил постарался сделать вид, что не расслышал чужих слов. Как же давно он не слышал этой фразы. В прочем, не взирая это, подобранна она была как никогда верно. Ему не пятнадцать лет, чтобы бегать за кем-то. Кайл не мог себе этого объяснить без постыдно покрасневших ушей, но ему было жизненно необходимо поговорить с этим несчастным боснийцем. Что-то в нëм было.. притягательное. Особенно это чувство обострялось с воспоминаниями о недавнем банкете, и дело было даже не в том, что теперь друзья будут приподнимать ему эту ситуацию всю гребаную поездку, и даже не в том, что Марко вызвал у него резкие флешбеки с бабушкиными рассказами. Это было что-то совершенно иное, и Кайл хотел понять что именно. Именно тогда он осмелился позвать Марко прогуляться по ночному Базелю. _________________ — И вчера ты мне всë рассказал, — Неловко произнëс норвежец, потирая голову, когда они оказались за запертой дверью его номера. Марко сидел с непроницаемым выражением лица. В голове была каша, а в груди уже что-то сжигало внутренности заживо, пуская гадкий дым по венам вместо крови. — Про церковный хор? — Выдавил из себя Марко, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о прошлом вечере и банкете. Хор не был каким-то постыдным секретом или триггером, скорее простым этапом в жизни, однако, раз он рассказал об этом, мог ли о чëм-нибудь ещë? — Про всë. — Неоднозначно ответил Кайл, и закинул ноги на диван обхватив их руками. Призрачная надежда Марко стремительно разбивалась в дребезги. — Про школу, про испорченные вещи.. Про семью. — На последнем слове Кайл сделал небольшой акцент, давая понять что сболтнул он неприлично много. — Я был пьян — Пожав плечами ответил Бошняк, пытаясь унять панику в груди. Марко успел за всё время придумать для своих друзей красивую легенду о том, что переехал от своей семьи, по простой причине, желая жить самостоятельно. В каком-то смысле, он даже не обманул, просто не уточнил как именно уехал, и что этот переезд был больше похож на трусливый побег. —Я никому не расскажу. — Произнëс Алессандро, наблюдая как Марко поднимается с кровати. — Тебе не о чем рассказывать. — Неожиданно грубо выпалил Бошняк, метнув на Кайла раздражённый взгляд, после чего мгновенно прикусил губу изнутри, расслабив черты лица. — Всмысле, я не контролирую себя, когда пью. Я мог многое тебе наплести, удивительно, что предложение не сделал. Знаешь, у меня была такая история.. — Начал рассказывать Бошняк, дабы отвести тему как можно дальше. Однако Кайл продолжал сидеть с абсолютно ровным, бесстрастным лицом, давая понять, что на эту удочку не клюнул. Судя по его взгляду, определённые выводы для себя он уже сделал, и хорошенько их обдумал, а этот резкий всплеск не присущего Марко гнева, лишь подтвердил его теорию. — Знаешь.. моя мама заболела раком, когда я был ещë подростком. — Неожиданно сказал Кайл, прервав фальшиво эмоциональный монолог Бошняка. Марко замер, медленно закрыв рот, и с подозрением взглянул на норвежца. В комнате повисла тишина. — К счастью его обнаружили на ранней стадии. Это давало нам с семьëй некоторую фору... Но риск всё ещë был слишком велик. — Продолжил рассказывать Кайл, и Марко не мог попросить его закончить на этом. Бошняк не любил душевные разговоры. Не понимал и не умел их вести. Он не знал, как поддерживать людей, и не умел получать поддержку в ответ, поэтому никогда не рассказывал неприятные подробности о своей жизни. Ему нравилось выстраивать возле себя образ успешного и везучего паренька, попавшего на этот масштабный конкурс. Нравилась ветреность в душе и лёгкость от этой маски. Нравилось закрывать произошедшее в прошлом в себе, потому что иначе его мысленная золотая клетка начинала гнуться пополам. А она была единственным, что держала его на плаву. Не позволяла дать волю нехорошим чувствам, прямо как в тот день, когда он сбежал. Это был позор. Показать незнакомому человеку свои слабые стороны. Позволить залезть под кожу и поковыряться в своей душе. Он больше не послушный мальчик из Прозор-Рама. Об этом мальчике не должен узнать никто. А теперь, перед ним сидит человек, который так просто пересказывает какой-то тяжёлый период своей жизни, ни капли не боясь осуждения с чужой стороны. Разве так можно? — В детстве ведь никогда не задумываешься над тем, что одного из родителей когда-нибудь не станет, верно? — После этого вопроса, Кайл наконец-то перевëл взгляд на стоящего неподалëку Марко, который никак не ответил на его вопрос. Бошняк не решался даже лишний раз вдохнуть. — В общем, с того дня, как мы узнали о диагнозе, я стал замечать, как вся моя семья начала очень неумело делать вид, что всë в порядке.. Я имею ввиду, они никогда не обсуждали маму и не спрашивали о еë самочувствии больше, чем того позволяло обычное ежедневное общение. А вот я никак не мог выкинуть эту мысль из головы. Каждый раз смотря на неë я представлял больничный запах, медицинские передачи, где каждый второй обязательно умирает и неприятный вкус крови во рту, как после вырванного зуба или разбитой губы. — Кайл говорил ровно, почти без запинок, словно заученный текст, не поднимая взгляда с обивки дивана. — Потом еë самочувствие стало ухудшаться. — На этом моменте Марко разглядел неестественный блеск в чужих глазах. — Я начал проводить рядом с ней всë своë свободное время, даже иногда специально отпрашивался с уроков для этого. Она никогда не возражала, даже когда ей было совсем тяжело. А я... я просто боялся, что когда-нибудь увижу еë в последний раз. Хотел выжать максимум из того времени, что нам с ней осталось. — Вот теперь Марко был уверен, что Кайл готов разрыдаться, но продолжал упрямо рассказывать. — В один день, когда я в очередной раз запалакал на глазах у врачей, которые зачитывали результаты анализов моей маме, мой двоюродный дядя по папиной линии, вывел меня из палаты и сказал, что мне уже не пять лет, и я должен смириться с тем, что она умрëт. — После этих слов Марко стало дурно. Он хотел что-то сказать, но не мог вытащить из себя ни единого слова. — Спустя пару месяцев, мама начала готовить меня к неизбежному. Она говорила, что люди не вечны, говорила, что чтобы не случилось, ей бы хотелось, чтобы я был сильным.. Говорила, что всегда будет рядом. А я не хотел этого слышать. — Сказав это Кайл поднял налитые слезами глаза. — Сейчас рака у неë нет. Это было настоящим чудом для меня и всей нашей семьи. Однако знаешь, эта ситуация научила меня ценить каждый день проведëнный рядом с ними. Сейчас я прекрасно понимаю, что рано или поздно мои родители состарятся, и мне придётся принять это как должное. Но я буду готов... А ты нет. Марко вздрогнул услышав последнюю фразу, и терпеливо прикусил губу, не зная что сказать. — Я бы не стал поднимать эту тему, если бы чувствовал твою ненависть к своей семье. Но я ее не увидел. — Кайл отпустил свои ноги и спустился с дивана. — Вчера ты сказал, что скучаешь. И что тебе страшно думать о том, что они могут ненавидеть тебя. Так же страшно, как и вернуться назад. — Хватит. — Марко произнëс это на выдохе, без гнева и давления, однако этого было достаточно для того, чтобы Кайл замолчал. — Прости, кажется я увлекся. — Тут же отступил норвежец, неловко отстранившись. — Просто чтобы ты знал, я так глупо избегал тебя не потому что считал твою историю постыдной. — Чужие глаза все ещë выражали глубокое сожаление и печаль. — А потому что трусливо считал, что ты не захочешь больше проводить со мной время, если узнаешь об этом. В комнате повисла тяжелая тишина, прерывающаяся лишь звуками города из открытого окна. Вот почему Марко ненавидел душевные разговоры. Вот чего он так сильно старался избежать. Этой разрывающей на куски неловкости и стыда от раскрывшейся правды. — А как я оказался в твоих шортах? Обескураженный взгляд Кайла давал понять, что вопрос был для него довольно неожиданным, однако вскоре на его губах заиграла легкая ухмылка. — Это не мои шорты. — Признался Кайл, неловко почесав затылок. — Ты купил их по пути в отель. Скажи спасибо, что я отговорил тебя мерить их на улице. — Последние слова повесилили Бошняка достаточно для того, чтобы расслабить. — Про разбитую посуду я могу не спрашивать? — Предположил он, получив согласный кивок. — Не спрашивай. Очередная пауза уже не вызывала тех неприятных, скользких чувств и была настолько легкой, что улыбка не покидала губ Марко ещë очень долго. В конечном итоге Бошняк принял решение уйти, но не мог сделать этого, ничего не сказав в ответ на некоторую помощь. Кайл неожиданным образом открыл Марко глаза. Возможно он ещë не готов обсуждать такие вещи с ним, да и возвращаться домой явно не намерен, но рассказ норвежца действительно его растрогал. Раньше Марко видел такое только в кино. — Я рад, что с твоей мамой всë хорошо. — Это прозвучало очень скомкано, но было единственной вещью, которую он мог произнести в данный момент. Кайл в ответ лишь улыбнулся, проводя его благодарным взглядом. А завтра долгожданный полуфинал, о котором никто из них не вспомнил сегодняшним вечером.