Until dawn

Три раза. Джордан уже трахал его три раза в ту ночь, но Габриэль все еще не насытился. Каждая попытка насладиться заслуженным отдыхом оказалась тщетной: рука Габриэля между его ног или все его тело, сведенное с ума желанием 24/7 гормонами седьмого месяца беременности, похотливо трущиеся об него, продолжают вырывать его из сна. Джордан начинает думать, что его муж пытается убить его, но он не может представить себе лучшего способа умереть. И вот они снова, как раз перед рассветом, на кровати, которая выглядит как поле битвы, Габриэль сидит на нем верхом, и они лихорадочно целуются, как будто прошел месяц с момента их последнего контакта, а не всего несколько часов. Руки Джордана жадно скользят по пылающей коже его мужчины, по его широким, мягким бедрам, его пухлым ягодицам, его полным бедрам. Тело над ним больше не то, что Джордан когда-то знал - худое, полное острых краев и твердости, почти нежное, но достаточно сильное, чтобы его можно было дернуть и схватить без колебаний. За эти месяцы Джордану пришлось научиться новому способу любить эту новую версию Габриэля - большую, неуклюжую, полную изгибов, но не менее захватывающую, созданному из сладости и терпения, который, конечно, не заставляет его скучать по диким объятиям, которые они разделяли до беременности. Новый силуэт Габриэля все больше и больше его одержим, он в экстазе наблюдает, как месяц за месяцем он смягчается и расширяется, все еще не в силах поверить, что это из-за него тело Габриэля действительно претерпевает эту глубокую трансформацию, чтобы привести их ребенка в этот мир. Джордан чувствует, что он один достоин наслаждаться телом Габриэля, потому что только он может уважать святость этой плоти, готовящейся дать жизнь, поэтому он ненавидит, когда взгляды других мужчин задерживаются на нем. Ему противно представлять себе пошлые мысли, которые могут прийти им в голову при виде этих тяжелых, покачивающихся ягодиц или этих сочных бедер. Комментарии под видео его мужа в тикток тоже вызывают у него тошноту: пока Габриэль страстно рассуждает о политике, мужские глаза прикованы к его полной груди, дерзкой под мягкой тканью его предродовой одежды. Ролик даже стал вирусным, где соски Габриэля внезапно затвердели, и одному Богу известно, какие мерзкие фантазии он мог пробудить даже у мужчин, которые обычно интересуются только женщинами. Но между простынями с Габриэлем, с его языком во рту и его набухшей грудью, прижатой к его груди, в этот момент это он, и это успокаивает его. — Вставай, — внезапно приказывает Джордан. Габриэлю не нужно повторять дважды; ведь единственное, о чем он думает, — это снова почувствовать Джордана внутри себя как можно скорее, как можно глубже, и он сделает все, чтобы сократить ожидание. Джордан ставит его на четвереньки, подкладывая под него пару подушек, поддерживающих его живот и это уже хорошо отработанная рутина. — Если ты будешь вести себя как животное в течке, я буду обращаться с тобой подобающе, — говорит он. Он лжет, конечно. Он будет заниматься с ним любовью со всей нежностью, которую требует его состояние, но его слова все равно зажигают Габриэля, который издает глубокий стон удовлетворения и выгибает спину, делая свои округлые и мясистые ягодицы еще более привлекательными. Джордан не может удержаться, чтобы не погрузиться в них руками, чувствуя их мягкость. Когда он раздвигает их, он видит, что дырочка Габриэля растянулась и слегка покраснела по краям от их предыдущих сеансов. — Ты знаешь этих поклонниц в инстаграм, тех, которые рисуют тебя на этих милых рисунках и видят в тебе милую будущую мамочку? — спрашивает Джордан. — Интересно, что они бы подумали, если узнали, что с тех пор, как ты забеременел, ты так много времени тратил на трах, что твоя задница даже не успевает за тобой. — Теперь ты еще и к женщинам ревнуешь? — поддразнивает Габриэль. Джордан хихикает, но не отвечает. Конечно я ревную, думает он, понимая, насколько это глупо. Он хватает смазку, хотя Габриэль выглядит более чем готовым к проникновению, он не рискнет причинить ему даже малейший дискомфорт и выливает ее на растянутое отверстие Габриэля. Затем он щедро наносит смазку на свой собственный член, теперь уже полностью твердый (разве он когда-нибудь смягчался этой ночью?), и встает позади мужа. Открытая и приветливая после пылкой сексуальной активности предыдущих часов, задница Габриэля, кажется, мгновенно узнает его и принимает, открываясь еще шире, настолько, что, не осознавая этого, Джордан обнаруживает себя погребенным внутри него по самую рукоятку. Внезапный толчок удовольствия выстреливает прямо в его мозг, затуманивая зрение, но вскоре ясность возвращается вместе с беспокойством за своего мужчину. — Малыш, ты в порядке? Извини, может быть, мне стоило действовать медленнее... — спрашивает он, одной рукой поглаживая волосы Габриэля. Габриэль, прижавшись лбом к матрасу, словно ощущения лишили его сил, необходимых для того, чтобы опереться на руки, отвечает, не оборачиваясь, — Это идеально, ты именно там, где я хотел. Трахни меня вот так, пожалуйста.. Джордан, пальцы которого погрузились в мягкую плоть бедер Габриэля, может только подчиниться, и комната наполняется звуком бедер, шлепающих в медленном, но ровном ритме по ягодицам. Вид его члена, исчезающего дюйм за дюймом в теле Габриэля, возбуждает его, но еще больше его возбуждает осознание того, что в таком темпе другой может чувствовать, как он входит сантиметр за сантиметром. Джордан отпускает бедра Габриэля и наклоняется над ним, упираясь руками в матрас, грудью к спине, и в этом положении он начинает покрывать спину Габриэля поцелуями, продвигаясь к шее, не прерывая проникновения. Габриэль стонет и начинает отталкиваться, чтобы встретить толчки Джордана, желая почувствовать его как можно глубже внутри. — Габриэль, такими темпами ты меня высосешь, — бормочет Джордан, пораженный тем, что Габриэль в его состоянии все еще может быть таким активным во время секса. — Я даже не знаю, откуда у меня силы, чтобы продолжать трахать тебя. Ты действительно решил, что каждая капля меня принадлежит тебе... — Т-ты тот, кто сделал меня таким нуждающимся, — отвечает Габриэль, голос которого срывался от удовольствия. — Тебе нужно взять на себя ответственность. — Я так и сделаю, можешь рассчитывать на это, — уверяет его Джордан с ухмылкой. — И чтобы доказать, что я достаточно серьезно отношусь к своим намерениям, я заставлю тебя кончить просто моим членом, пока ты играешь с своими сосками. — Нет, Джордан, ты же знаешь, что они болят, они слишком чувствительны... — Габриэль тихонько скулит. — Тогда почему ты прижимаешь мою голову к своей груди, чтобы я сосал сильнее, когда я делаю это с твоими сосками? — дразнится Джордан. — Но если твое тело действительно слишком чувствительно, может, мне вообще остановиться, я бы не хотел, чтобы твое тело болело.. Одна лишь мысль о том, что Джордан оставит его пустым, когда он так хорошо себя чувствует, повергает Габриэля в панику. — Эй, нет! Я сделаю это... Только не останавливайся... — умоляет он, и его рука тут же скользит к его груди, ощупывая и разминая его набухшие груди. — Хороший мальчик, — шепчет Джордан ему на ухо. — Сосредоточься на этом, дразни, как я делаю это ртом. Габриэль сжимает свои жесткие соски между пальцами, подстраиваясь под ритм члена Джордана, бьющегося о его простату. Его стоны растворяются в прерывистых, икающих всхлипах. — Мне не кажется, что тебе больно — совсем наоборот, — насмехается Джордан, хриплым от торжества голосом. — Зачем лгать? Ты подаешь ужасный пример нашему ребенку. — Это слишком интенсивно... Это пугает меня... — Габриэль всхлипывает, но не перестает крепко сжиматься вокруг члена Джордана, пульсируя неистовыми волнами. Несколько минут спустя, в четвертый раз за ночь, он кончает с криком, пальцы скручивают сосок на грани боли, в то время как член Джордана по-прежнему не проявляет к нему жалости. Рассвет наступает и находит их изнуренными на простынях, Габриэль лежит на боку, а Джордан обнимает его сзади, руки покоятся на его округлом животе. — Все было нормально? Это не слишком для тебя? — спрашивает Джордан. — Это было именно то, что мне было нужно, — успокаивает его Габриэль, его голос хриплый, он кладет свои руки на руки Джордана. — А сейчас мой ребенок чувствует себя таким спокойным. Когда его отец делает меня счастливым, он, кажется, успокаивается. Джордан нежно улыбается и еще крепче прижимается к телу мужа. — Тогда я не могу дождаться, чтобы снова сделать тебя радостным, — говорит он, но Габриэль не отвечает, уже захваченный сном. Удовлетворенный и благодарный за то, что происходило в его жизни, и за то, что еще должно было произойти, Джордан тоже закрывает глаза. Он знает, что в ближайшие месяцы тело Габриэля изменится еще больше, а вместе с ним и его потребности в постели, и он не может дождаться, чтобы открыть для себя тысячу способов удовлетворить их вместе.