Неназванный

Где-то за Эред-Луином, среди ледяных ущелий и забытых звёзд, жил дракон, имени которого не знали. Он был не огромен, не золотоносен, не знаменит. Он не сжигал деревни, не рушил города, не воевал. Он дышал не огнём, а паром — тихим, холодным, как дыхание зимы. Его пещера была пуста. Почти пуста. В её центре лежало яйцо. Серое, покрытое трещинами, с прожилками золы и инея. Яйцо, которое не вылупилось за сотни лет. Яйцо, в котором не было жизни — только память. Дракон называл его «Сердцем». Он не помнил, откуда оно. Может быть, его оставили. Может, оно было последним. Он только знал: пока он рядом — прошлое ещё живо. Время текло, как талая вода. Птицы сменялись молчанием. Эльфы ушли. Люди забыли. И однажды, в день, когда звёзды почти не светили, в пещеру вошёл человек. Писец. Странник. Не воин. Он искал легенды. — Ты один из них? — спросил человек. — Я остался, — ответил дракон. Они молчали долго. Потом человек заговорил: — Я ищу не пламя. Я ищу тех, кого забыли. У меня мало времени. Но я могу писать. Я могу помнить. Дракон взглянул на яйцо. — Это сердце. В нём все те, кто ушёл. Их огонь, их дыхание. Но оно не вылупится. Человек протянул руки: — Дай мне его. Я понесу его в слово. Я не дракон, но я могу быть сосудом. Дракон медлил. Он был один тысячу лет. Но одиночество — не равнозначно защите. Он отдал яйцо. Человек склонился, забрал его бережно, как дитя. И ушёл, не спрашивая имени. А дракон остался. Без Сердца. Без цели. Без легенды. И теперь, когда кто-то рассказывает о драконах, он не слышит своего имени. Он — Неназванный. Но он помнит. А где-то, среди строк, его Сердце живёт. И если ты когда-нибудь прочитаешь историю, где пламя не жжёт, а греет — возможно, ты прикоснулся к нему.