Я тебе нравлюсь, не так ли? (Новелла)

Линь Фэйжань почувствовал себя неправым, так что послушно лег под Гу Кайфэна и, стараясь выглядеть мило, внимательно посмотрел на него. — Какую бы ты ни захотел компенсацию, я сделаю это, — он обхватил горящие щеки Гу Кайфэна и со смесью смущения и удивления от такой непривычной для того эмоции добавил, — У тебя лицо так покраснело. Он впервые увидел, как Гу Кайфэн так отчаянно заливается краской. Даже когда он признавался, или когда они целовались, или когда в первый раз разделили близость, Гу Кайфэн не краснел. Вот Линь Фэйжань — да, и краснел, и смущался, но Гу Кайфэн скорее походил на сильного агрессивного дикого зверька, который мог лишь досадовать, когда не добивался быстрого прогресса, и ничуть не смущался, когда получал свое. Короче говоря, он был совершенно бесстыдный! И такое редкое смущение его было для Линь Фэйжаня странным… — Не уходи от темы. Расскажи, как собираешься вину загладить, — все еще алея щеками поспешил сменить тему Гу Кайфэн. Он понимал, что краснеть будет еще долго. Одного взгляда на послушно лежащего под ним Линь Фэйжаня хватало, чтобы вспомнить, как раньше этот прилипчивый печенюшка скалил зубы и выпускал когти, тут и там заявляя, как ему не нравится Гу Кайфэн. Тогда-то Гу Кайфэн все еще льстил себе мыслями, что слова Линь Фэйжаня расходятся с правдой. Но, конечно, его нельзя было считать совсем уж виноватым в сложившемся недоразумении. С детства чуть ли не каждый его очень любил, так что в порядке вещей было предположить, что у него появится некоторая склонность к самовлюбленности и он станет думать, что может с легкостью понравиться другому человеку. «Я же прижимал его к стене, силком целовал и заставлял называть себя мужем… Бля, бля, бля, бля, бля!» — вспомнив все, что делал раньше, Гу Кайфэн почувствовал еще большую неловкость. Кровь прилила к его щекам, и, сколько бы он ни пытался сохранить вид властный и бесстыдный, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение, румянец все дальше и дальше расползался с щек на шею. — Т-ты не смущайся так, — вид настолько стыдливо заалевшего Гу Кайфэна показался Линь Фэйжаню совершенно странным и невыносимым, так что он поспешил его успокоить. — Давай посмотрим на это с другой стороны: если бы ты тогда не понял все неправильно, то сейчас мы не были бы вместе. Так что даже хорошо, что у нас возникло недопонимание, так ведь? Гу Кайфэн: —… И все было бы хорошо, если б Линь Фэйжань вел себя так, словно ничего не случилось и промолчал. Но после его утешений Гу Кайфэн смутился лишь еще больше. — Линь Фэйжань! — гневно воскликнул Гу Кайфэн и стянул с себя только одетую одежду. — Я отведу душу только если трахну тебя сейчас! Теперь и лицо Линь Фэйжаня залилось краской. Так они смотрели друг на друга: красные и смущенные. Линь Фэйжань, прижатый Гу Кайфэном к кровати и попавший в плен, хотел было коснуться его щеки и даже протянул руку, но в последний момент отдернул. — Сбежать теперь хочешь? — спросил Гу Кайфэн. — Нет, — Линь Фэйжань слабо помахал перед ним взятой с прикроватной тумбочки упаковкой смазки. В глазах его, нежных и ярких, сквозила робость. — Только… Только ты будь чуть поласковей… Взгляд Гу Кайфэна тотчас потемнел. Словно волк, он сорвал всю недавно надетую одежду с Линь Фэйжаня. От губ он поцелуями проложил путь к его стопам. Линь Фэйжань послушно лежал, и лишь время от времени слабые волнующие стоны срывались с его губ. Видя, что Гу Кайфэн почти пришел в себя, он, не дожидаясь пока тот что-то скажет, быстренько перевернулся на живот и для храбрости обнял лежащую поблизости подушку. Теперь Гу Кайфэн смотрел на белоснежные округлые холмики его ягодиц. — Соблазняешь меня? — пейзаж перед его глазами оказался слишком прекрасен, и Гу Кайфэн не смог удержать себя от желания ощупать его руками. — …Я слышал, что делать это со спины в первый раз не так больно, — Линь Фэйжань вдруг подумал, что действовал слишком уж активно, так что, прикусив губу, он уткнулся лицом в подушку. Гу Кайфэн взглянул на свои руки. Длинные тонкие пальцы его всегда выглядели хорошо, но особенную красоту им сейчас придавала проглядывающая меж них нежная мягкая кожа, взбугрившаяся от того, как он прижимал к ней ладони. Словно замешивая тесто, Гу Кайфэн принялся разминать упругие холмики, водя одной рукой против часовой стрелки, а другой — по. И некоторая вещичка, спрятанная меж них, следом за движениями меняла форму: когда холмики расходились, она чуть раскрывалась, когда сходились — сжималась обратно. Хозяин всего этого богатства послушно лежал на кровати, лишь иногда в нетерпении извиваясь тонкой талией. Стоило ему заметить эти неосознанные движения, как он замирал, думая, что по такому поведению можно решить, будто он из кожи вон лезет, чтобы соблазнить. Но потом эта же сцена повторялась снова, пока Линь Фэйжань наконец осторожно не взглянул на Гу Кайфэна. — Когда ты начнешь?.. — спросил он, покрепче прижимая к себе подушку. — Волнуешься? — тихо улыбнулся Гу Кайфэн. — Может, перед началом стоит закрыть глаза на десять секунд? — щеки Линь Фэйжаня горели огнем и, словно боясь высказать свое мнение, он прошептал, — Просто если вдруг посреди процесса появится призрак… Гу Кайфэн согласно закрыл глаза, но руки его продолжили двигаться. Пару раз он стиснул ягодицы Линь Фэйжаня, а затем аккуратно шлепнул по ним. — Тогда призраки не смогут войти? — Нет, смогут, — беспомощно ответил Линь Фэйжань. — Просто мы их не увидим. — Бля, вот ты так сказал, и я вдруг вспомнил. А в общежитии за нами тоже призраки целыми днями наблюдают? — Гу Кайфэну как раз пришло в голову, что Линь Фэйжань упоминал о том, что в их комнате тусуется шестнадцать призраков. Вспомнив, чего только они не вытворяли там, бесстыдный Гу вдруг подумал, что возвращаться в общежитие будет слишком уж неловко! — Нет. Те, что были в нашей комнате, давно ушли. Пусть они и, конечно, до своего ухода повидали всякого, Линь Фэйжань решил не смущать несчастного Гу Кайфэна еще больше и оставить эту смущающую тайну только в своей памяти. К тому же по-настоящему убийственные вещи, с которыми предстояло смириться, ждали Гу Кайфэна впереди. Например, те горящие ненавистью призраки предков в его доме… Гу Кайфэн вздохнул с облегчением. Десять секунд прошли, и передача энергий между ним и Линь Фэйжанем прекратилась. — Ты почувствовал что-нибудь за эти десять секунд? — полюбопытствовал Линь Фэйжань. — Ага, — Гу Кайфэн взял смазку, лежавшую рядом с ним, и отвинтил крышку. — Мне будто теплее стало. «Что ж, на дедушкин блокнот определенно стоило полагаться», — с облегчением вздохнул Линь Фэйжань. Секунду назад он вдруг забеспокоился о том, что ему делать, если взгляд Инь и Ян вдруг не закроется. Гу Кайфэн с силой сжал флакон со смазкой, и чуть розоватая вязкая жидкость закапала на холмик, под действием силы тяжести скатываясь в ложбинку. Совсем скоро простынь под Линь Фэйжанем промокла, а кожа его, гладкая и упругая, оказалась омыта соблазнительного цвета жидкостью, поблескивая в свете настенных ламп. Подушечка большого пальца Гу Кайфэна легла на розоватую кожу, а затем злобно потерла ее. — Т-ты столько фильмов видел, так что все умеешь, да?.. — стоило только Линь Фэйжаню ощутить касание, как он выгнул спину, словно разозленная кошка, но тут же поспешил подавить этот порыв и лечь обратно. — Да, — просто ответил Гу Кайфэн. Пальцы его скользили по особенно гладкой от смазки коже, и, когда он соединял их и разводил, слышалось влажное хлюпанье. Вдруг прохладные пальцы исчезли, и к коже Линь Фэйжаня притронулось что-то обжигающе горячее. — Стой! — испуганно вздрогнул Линь Фэйжань и попытался сбежать от прикосновения. — Сначала надо использовать пальцы. Как можно делать вот так сразу? Даже я, смотревший не так много, и то знаю! Гу Кайфэн шаловливо хихикнул и шепотом уточнил: — Что делать вот так сразу? Линь Фэйжань тихо хмыкнул, но ничего не сказал. — Расскажи же, что там делать вот так сразу нельзя? — видя, что Линь Фэйжань ни в какую не желает говорить, Гу Кайфэн изобразил вселенскую тоску. — Жань-Жань, ты ранишь мое сердце. Стоило ему только это сказать, как Линь Фэйжань быстро поменял свое мнение и, изо всех сил борясь со смущением, выдавил: — Нельзя вот так сразу вставлять… — Не волнуйся, я с самого начала не собирался доходить до этого, — Гу Кайфэн совершенно довольно стиснул в ладонях ягодицы Линь Фэйжаня и, словно замешивая тесто, плотно прижал их друг к другу так, что меж ними оказалась лишь влажная узкая дорожка. Следом нечто горячее нырнуло туда, и Гу Кайфэн двинул бедрами. Кожа терялась о кожу с совершенно пошлыми хлюпающими звуками, от которых краснело лицо и сердце ускоряло стук. Прошло некоторое время, и Гу Кайфэн отпустил сжатую в порыве страсти руку Линь Фэйжаня. Из-за того, что он немного переборщил с силой, на коже остались алеющие отпечатки пальцев. — Сокровище мое, сожми покрепче бедра, — тихо попросил Гу Кайфэн, похлопав Линь Фэйжаня по попе. Тот послушно сжал ноги. Хоть они и не были такими длинными, как у Гу Кайфэна, но это ничуть не делало их хуже. Стройные и ладные, они были не только бледными, но и волосы имели очень светлые. По одним ногам Линь Фэйжаня можно было бы принять за девушку. Гу Кайфэн просунул ладонь между его ног, оглаживая бедра, а затем прижался к Линь Фэйжаню всем телом и игриво прикусил его за ухо. — Используем и это место. От резких толчков матрас заскрипел. Гу Кайфэн, прекрасная зная, что нравится Линь Фэйжаню, облизывал мочку его уха, щекоча дыханием покрасневшие ключицы, а некоторые вещички, давно уже затвердевшие, неспеша перебирал пальцами. Все тело Линь Фэйжаня словно огнем горело, а между бедер член Гу Кайфэна то и дело терся о его чувствительные места, возбуждая до крайности. Ну и сам Линь Фэйжань, все еще чувствуя вину перед Гу Кайфэном, позволял ему делать все, что хочется, потакая и через смущение шепча пошлости. Липкий печенюшка совсем растаял и превратился в липкую жижицу*! *Если переводить не пословно, то здесь «липкая жижица» может быть и словосочетанием, переводимым как «глупый, бестолковый, озадаченный, сбитый с толку». В этот момент Гу Кайфэн чувствовал себя совершенно счастливым и радостным и даже начал ненароком подумывать, что хорошо, что с ним случилось такое недоразумение… Вскоре действо завершилось, и они привели себя в порядок. В десять часов утра они вошли в отель и с тех пор прошло три часа. — Поедим дома или зайдем здесь в какой-нибудь ресторан? — спросил Гу Кайфэн после того, как они вышли из парадных дверей отеля. — Давай лучше дома, — ответил Линь Фэйжань, припомнив, что рядом с домом Гу Кайфэна хороших ресторанов не было. Гу Кайфэн кивнул. Не заботясь о взглядах прохожих, он взял Линь Фэйжаня за руку, позволяя на себя опереться. — Дорога скользкая, и я боюсь, что ты упадешь, — серьезно пояснил он. Линь Фэйжань покрепче ухватился за его руку, и шаги его сразу стали плавней. У них с Гу Кайфэном больше не было секретов друг от друга, и от одного этого факта сердце Линь Фэйжаня готово было петь. Сугробы по обе стороны от тротуара разом превратились в кучки зефира со вкусом молока*, и сладость их вместе с воздухом проникла в каждый уголок улицы. *К слову, такой реально существует. Например, на таобао за 100 грамм обещают содрать всего 7.5 юаней, то есть 82.5 рубля. — Попа и бедра не болят от того, как я терся? — вдруг спросил Гу Кайфэн. — …Нет. — Ах, да, я тут кое-что вспомнил, — Гу Кайфэн коснулся пальцами тыльной стороны руки Линь Фэйжаня. — Если призраки есть в школе и отеле, то есть ли они и у меня дома? Ты их видел там когда-нибудь? Линь Фэйжань сочувственно посмотрел на него и печально кивнул. — Но ты не бойся. Там только твои родственники, — попытался утешить он. Автору есть, что сказать: Линь Фэйжань: Неловкости, выпавшие на долю мужа, еще не закончились :)