Подружиться за 7 дней

И вот я стою среди незнакомых мне людей, окружённая шумом, вспышками камер и чужими голосами, надеясь на лучшее. Здесь так много лиц, так много историй — но я всё равно чувствую себя одинокой. Как будто весь этот блеск и суета — не для меня. Зовут меня Полина, работаю журналисткой в Швейцарии, и в этом году меня пригласили на Евровидение: брать интервью, ловить яркие моменты, писать тексты. Но всё пошло немного иначе. Мне всё сильнее начинали нравиться некоторые участники. В этих ребятах было что-то настоящее — искренние глаза представителей Чехии, немного хулиганская улыбка парня из Норвегии, харизма австралийца и, конечно, тот из Австрии.. Когда я брала интервью у JJ, я неожиданно почувствовала, насколько легко и естественно проходит наш разговор. Обычно я держу фокус, контролирую ход интервью, замечаю каждую деталь — но здесь всё текло как-то само собой. Не было ни напряжения, ни пауз, которые нужно спасать, — только спокойный, живой диалог. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне действительно комфортно, почти как будто я не на работе, а просто общаюсь с хорошим знакомым. Несколько раз наши взгляды встречались и как будто задерживались чуть дольше, чем нужно. Эти секунды казались наполненными чем-то невидимым, тёплым, почти личным. Я ловила себя на том, что забываю вопросы, сбиваюсь, улыбаюсь чаще обычного. Это было странно… но приятно. Я закрыла диктофон, поблагодарила JJ за интервью и вышла в коридор. Голова была ясная, настроение — неожиданно спокойное. Хотелось просто выдохнуть. Я направилась в комнату отдыха, туда, где всегда пахло кофе, дешевым дезодорантом и чужими разговорами. Там, как и всегда, было шумно. Кто-то болтал у окна, кто-то судорожно что-то набирал на ноутбуке. И, конечно, Эмма — в эпицентре внимания. У неё эта врождённая способность быть “всем подружкой”. Наигранные "зайки", "котики", "о боже, как тебе идёт этот пиджак!" — всё в одном флаконе. Завидев меня, тут же включила «режим подружки». — Полиииинушка, ну что? Удалось у JJ вытащить хоть что-то интересное? Или опять по-сухому, по-своему? — Интервью было нормальным, — ответила я без улыбки, проходя к кофемашине. — Честный разговор. Без выжимок. — Ой, ну ты же знаешь, тут без капли драмы никто и не кликнет. Ты как в том году с Йостом — тоже пыталась быть «объективной». А он, между прочим, мог дойти до финала. Если бы его не выкинули так позорно. Я медленно поставила чашку под струю и повернулась к ней. — В прошлом году такого артиста, как Йост, дисквалифицировали именно из-за таких, как ты, — сказала я чётко. — Которые копаются в личном, выдирают из контекста, выдумывают, лишь бы заголовок громче. Ты раздула тогда ту статью до уровня скандала — и потом еще делала вид, что "просто работа". Эмма усмехнулась, но её взгляд стал жестче. — Полина, ну не начинай. Я просто делаю свою работу. Мы все тут за одним — за интересом. — Нет, — перебила я. — Я здесь, чтобы рассказывать истории, а не ломать людей. Так что не вертись у меня под ногами. И отстань. Просто. Отстань. На несколько секунд повисло напряжение. Кто-то из коллег замолчал, услышав тон. Эмма натянуто улыбнулась и отвернулась, демонстративно уткнувшись в телефон. Я сделала глоток горячего кофе. Горький, как и всё, что только что произошло. Но внутри было легче. Потому что я, наконец, сказала то, что давно должна была сказать. Всё чаще ловлю себя на мысли: а что я вообще здесь делаю? Я люблю свою профессию. Люблю рассказывать истории. Но не так, как делают это они. Не ценой лицемерия. Не ради заголовка. Просто быть собой…