Прозреть против воли

Серебряное Древо рыдало, когда когти Зверя бешено царапали его изнутри. Ванилла слышал, как древесина кричала от боли, разрываемая сантиметр за сантиметром. Это не были звуки одной пары рук — их были тысячи, скребущих свой путь к свободе по святой земле. Как термиты, они проедали себе дорогу через печать Белой Лилии. Давились корой, отплевывались от застревающих в горле щепок, но ползли и ползли дальше. Босыми ногами Ванилла чувствовал дрожь в траве и камне. Так вот что из себя представляла сила Зверя… Треск! Финальный жалобный затихающий крик остатков магии Лилии, а за ним и последний вздох святого древа. В лицо пахнуло смрадом. Мутящий сладковатый запах гнилой черники, что томилась в белых корнях веками. В руку Ваниллы вцепились детские перепуганные пальцы. Клубника вжалась в бок Древнего в непроизвольном поиске защиты. Гниль ударила по ноздрям сильнее, и он прижал девочку покрепче к себе, ударяя посохом по земле — золотое тепло расходилось кругами по траве от места соприкосновения словно он ударил по воде. Раздалось шипение раненых змей, когда тени Зверя попытались броситься на сияющую солнцем преграду в намерении разодрать ее. Клубника схватилась за робу Ваниллы и он даже не мог услышать, как она дышала. — У них всех голубые глаза… — прошептала девочка, — как и у фей… Зияющая рана белого древа источала черную смолу. Змеи теней с голубыми глазами обвивались вокруг покореженных ветвей, выращивали пальцы на скрученных руках. Хватали ими беззащитных фей. Что начинали присоединятся к безумству с громким хохотом. Вырвавшийся на свободу Зверь устроил пир в свою честь. Древний чувствовал бесконечные атаки, врезающиеся в золотое свечение его защитной магии, но маленькое тело в его объятии не позволяло даже мысли о том, что этот щит может быть сломлен. Ванилла не позволит им попытаться схватить и ее. — Закрой глаза руками, — нежно приказал, хватаясь обеими руками за посох, — я не хочу, чтобы ты ослепла. Одежда на нем словно стала легче — полы робы вместе с широкими рукавами развивались в подобии невесомости в эпицентре магической энергии. Волосы, до этого пристававшие к щекам, тоже немного взметнулись. Разряд света вспышкой молнии прошел древку посоха словно он был громоотводом. Золотые круги на земле переросли в одну золотую волну, которая всплеском переливающегося солнца рванулась в разные стороны, подминая корчащиеся тени под себя. — …Можно мне открыть глаза? — тихо попросила Клубника, послушно прижимающая ладони к лицу. Ободряющее «да» так и не прозвучало, прерванное размеренными хлопками в ладоши. — Браво! Браво! О, это было восхитительно, какая сцена! Волк нашел отбившихся от стада овец. Ванилла резко повернулся в направлении голоса, заводя девочку себе за спину. — Я не хочу причинять тебе вред, — Древний держал нагревающийся посох на изготовке. Как только Зверь приблизится настолько, чтобы попасть в его радиус, он будет готов, чтобы отбросить его назад, — но, если понадобится, я это сделаю. — О-хо-хо! Такие храбрые слова. О, я просто сражен. И это не так просто сразить меня, кстати, ты должен быть польщен. Вот только… Цок-цок-цок. Каким-то образом болезненно знакомый повторяющийся цокот чего-то твердого о стекло многозначительно вторил словам Зверя. Ладонь Ваниллы машинально взметнулась к груди, крепко сжав камень души, резонирующий со звуком. — Да-да, маленький воришка, твоей половинки камушка уж точно не хватит, чтобы обыграть меня. Пф, понял шутку? «Твоей», ха, — Зверь барабанил по ограненному стеклу пальцами… нет, когтями! Цоканье было слишком звонким, для того, чтобы быть чем-то кроме волчьих когтей, — думаешь, остальных твоих дорогих друзей спасет это расчищенное пятнышко здесь? Или ты уже настолько отчаялся, что пытаешься спасти хотя бы кого-то одного? От полного ужаса дрожащего вздоха Клубники хлебный мякиш в под коркой Ваниллы сжался. Девочка так крепко прижималась к нему, что он чувствовал трепещущее биение ее сердца. Тук-тук-тук! Так быстро и испуганно от обращенного на нее внимания Зверя. — Что ты пытаешься сказать? — Пха-ха-ха, а ты забавный! — в такт смеху зазвенели бубенчики, будто бы… Зверь тряс головой, на которой был… шутовской колпак? — Тебе не кажется, что стало слишком тихо, а? Что ты больше не слышишь фей? Помимо тех, которым я позволяю говорить, разумеется. Наверняка с ними произошло что-то ужа— Стремительный стрекот врезался в пространство между ним и Зверем. Две пары крыльев. Сдвоенное изящное и почти бесшумное приземление на траву. Скрежет стали мечей, доставаемых из ножен. — Это было ошибкой выбираться из своей клетки, Зверь, — знакомый голос. — Ох кого же я вижу! Старейшина Фей, дружище! Ну коне-е-ечно тебе надо было прилететь сюда и испортить мой спектакль. Опять. А-а-агх, ты только и делаешь, что все портишь. Он был у меня на крючке! Зверь раздраженно ворчал с досадой торговца на базаре, которому не удалось выжать из доверчивого путешественника больше монет. Так безумно обыденно. Но он был прав — он в самом деле поймал Ваниллу на крючок, потому что первое, что сорвалось с губ Древнего, заглушая чужое брюзжание, было: — Где дети? — Эвакуированы вместе с остальными. Мы пытаемся вытащить как можно больше фей, которых еще не коснулись чары. — Тогда, — Ванилла бережно подтолкнул Клубнику вперед. О, ее шаги были такими неловкими, у него заныло сердце, — прошу, заберите и ее отсюда. — Меркурий, спрячь дитя с остальными. Я и Пьюр Ванилла возьмем Зверя Обмана на себя. Древний не сдержал облегченного вздоха, когда услышал смущенное ойканье, сигнализирующее о том, что воин взял девочку на руки, и взмыл в воздух. — У-у-у, поэтично! Я, однако, давно хотел попрактиковаться в стрельбе по живым мишеням. Свист — меч феи рассек воздух в колющем ударе. Дзинь! — Бубенчики на шляпе оповестили Ваниллу о перемещении Зверя. Или хотя бы его головы. Звук не сместился сильно, значит он все еще оставался на месте. Хруста теста не было, значит Старейшина промахнулся? Зверь увернулся, сместив в сторону только тело? Не могло же быть так, что… — Целимся мне в шею, а? Никогда не меняйся, глупышка. Что с лицом, дружище, ты будто безголовое тело увидел. Еще один взмах изящного лезвия разрезал пространство. Еще раз зазвенели отдаляющиеся на этот раз бубенчики. — Хей-хей-хей! Я признаю, признаю, это не самая лучшая моя шутка — я все еще держу свою голову в руках, поэтому я не совсем безголовый. Но ты все равно хотя бы мог посмеяться! Вы уж извините меня, милая публика, столько времени наедине с самим собой временами притупляет чувство юмора. Крылья застрекотали, опуская Старейшину рядом с Ваниллой. Тихого «Он пытается нас разделить» изо рта феи было достаточно, чтобы Древний понятливо ударил посохом по земле, рисуя под ними поле защитной руны. Оно уже показало, что может как минимум задержать Зверя. Дзинь раздался с боку вместе с небрежным ударом чужих подошв о землю. — О-о-о, я вижу, мне попалась утонченная аудитория. Парой ярмарочных трюков ваши аплодисменты не завоевать, понимаю-понимаю. Дзинь-дзинь-дзинь! Бубенчики приближались в ритме вальяжных шагов. Зверь был у кромки преграды из золотого свечения. Пальцы сжались, посылая в посох больше энергии. Незримые искры электричеством тянулись от камня души сквозь тесто его тела к ладоням. — И все же, это так приятно видеть старых знакомых в аудитории. Но, Старейшина, где же твоя подружка? Вы же обожаете ходить под ручку! Не говори мне, что с ней что-то случилось. — Благополучие Белой Лилии не должно волновать тебя, Зверь, — кажется, это поддело что-то под имбирным панцирем феи — Ванилла слышал слова, сказанные сквозь зубы. — Но оно волнует! У меня к ней столько личных дел, о-хо-хо, вы не имеете и малейшего представления. Так что окажи услугу, королек, и скажи мне, где она. Ты можешь и дальше прятаться под чужой юбкой, ты ведь уже прячешься под юбкой ведьм. Магия Древнего ощутила снова тянущиеся к ней тени в траве. Змеи с голубыми глазами извивались у кромки золотистой руны, шипели, обжигаясь, но не могли попасть внутрь. Волк кружит вокруг овечьей отары. — Играть в молчанку это так похоже на тебя, — раздраженный тон Зверя повторял шипение змей, — Ладно! Я найду ее сам. Вздох Ваниллы прервался на судороге, которая свела горло. И это не осталось незамеченным. Древний скорее ощутил, чем услышал присутствие нового тела в относительной близости от них. Почти все феи ступали на землю с невесомой грацией бабочек, какие иногда садились на протянутую к цветам ладонь, пахнущую сладкой ванилью. Но поступь этой феи была едва ощутимой, будто ее тело ничего не весило. Будто бы оно было слишком маленьким. Будто бы оно было… детским. — Уж мои куколки точно знают, куда мне пойти. Давай-давай, скажи-ка мне на ушко, — нарочито громкий шепот голоса, который точно не принадлежал Зверю, — Что-что? Она не в своих покоях? Ау, обидно, это ведь первое место, которое я сказал обыскать. — Не смей использовать мой народ, как свои марионетки! — Слишком поздно, глупышка! Слишком поздно ты решил подать голос. Мне скучно с вами. А я ненавижу скучать. Я слышал, есть еще одно местечко, которое мне стоит проверить. Опочивальня Белой Лилии. Незрячие глаза Ваниллы в ужасе раскрылись. — Нет, остановись-! — Древний выбросил руку вперед в направлении Зверя и на секунду уже ставший знакомым звон обнадежил его — пальцы сжали ткань чужой одежды. Но потом пришло осознание. Вес не соответствовал даже приблизительному размеру Зверя. Ладонь прощупала материал, который держала. Звякнули бубенчики. В его руках был всего лишь шутовской колпак. Руна тепла вокруг них потухла, защищать их было уже не от кого. Зверь ушел. К хрустальному гробу древней героини. — Пьюр Ванилла, стой, вернись! — голос Старейшины потонул в громе и хаосе пожара, — это ловушка! Осколки некогда изящных статуй впивались в ступни, пытаясь поймать его острыми когтями синеглазых чудовищ. Остановить, затормозить, запутать полы робы в своих неестественно изогнутых конечностях. Овечка бежит вслед за волком. Горло горело от такого долгого и быстрого бега. Почти там, почти на месте. Почти рядом с её хрустальной опочивальней. Ванилла резко выкинул руку в сторону — пальцы зацепились за знакомый выступ одной из колонн. Значит, ему осталось ему двадцать шагов. Он не был уверен, что не сбился со счета в своем отчаянном преследовании. Ветви зелени хлестали в лицо. Одна тонкая ветка кнутом ужалила лицо, рассекая мягкое тесто у рта. Древнего это не волновало. Единственное, что имело значение, это голос Зверя, который раздался впереди. Двадцатый шаг. Он был вплотную к дереву, в чьих корнях Белая Лилия забылась сном без сновидений. Спина прижалась к стволу, прислушиваясь. — Нашёл тебя… — Зверь звучал по-другому. Вкрадчивый тон отдавал незнакомой Ванилле формой нежности. С торжеством путешественника, что нашёл сокровище после ста лет скитаний. Четыре глухих стука о стекло. Во рту пересохло. Зверь пауком вспрыгнул на крышку её гроба. Треск проходящих по хрустальной глади расколов. Паучьи когти дразняще царапали стекло, пробивая его насквозь. Зашуршали манжеты сюртука, натянулись нитки в швах чужой одежды, скрипнул изящный постамент под сместившейся тяжестью. Он наклонялся к ней вплотную, опираясь на бортики её опочивальни… — Не прикасайся к ней! Ванилла чувствовал в ладонях золотое тепло, передаваемое им посоху. Овечка пытается отогнать волка от раненой сторожевой собаки. Неприятный хруст выпрямляемой спины. Щелчок каблуков, приземляющихся на землю. — Так-так-так, — шагов не было, но голос все равно стремительно приближался. Зверь умел летать? — Что же это за глупышка у нас тут? Маленький воришка, снова ты? Грань личного пространства была разрезана ножницами. Ванилла ощутил длинные пальцы, тянущиеся к его волосам и перехватил чужое запястье в секунде от прикосновения. Зверь взвизгнул, как будто это обожгло его каленым металлом и вывернулся из хватки. Расстояние между ними увеличилось. — Я не давал тебе разрешения трогать меня, фальшивка! — визг на высоких октавах. — Отойди от Лилии, — повторил Ванилла, потому что голос Зверя все еще исходил из того же направления, в котором находился гроб. — О-хо-хо? Обращаемся к ней по имени? Вы были знакомы, фальшивка? Ванилла уловил взмах манжет и, не теряя ни секунды, выпустил заряд тёплого золота из посоха по земле, под ногами Зверя. Магия врезалась в помятую траву и распалась. Увернулся. Он бросился к гробу. Под пальцами оказалось неровно вырезанная дыра в стекле. Ладонь ударилась о мягкое дно, надеясь ощутить там знакомую текстуру имбирной корочки. Но в опочивальне уже никого не было. — Ох, ты что же слепой? Она здесь! — Зверь расхохотался за спиной. Посох крутанулся в воздухе, целясь по источнику голоса. — Оу, оу, осторожнее, ты чуть не подпортил её миленькое личико! Что же это такое, ты… в самом деле слепой? Ванилла не ответил, но Зверю было достаточно пустого взгляда не двигающихся разноцветных глаз. — Нет. Нет-нет-нет! Так не пойдет! — почему он слышал в чужом голосе расстроенное возмущение? — ты ведь даже не можешь увидеть, какая она хорошенькая прямо сейчас! Зашуршало платье - Ванилла прекрасно помнил этот немного грубоватый звук ткани трущейся друг о друга, когда Лилия ускоряла шаг, задумавшись о чем то. Что-то опустилось и протащилось по траве. Сдвоенный звук. Похоже на.... ноги, безвольно волочащиейся по земле вслед за Зверем, который держал верхнюю часть тела в руках, кружа её в танце. — Тихая и покорная, такой она мне нравится куда больше. И тебе тоже она такой понравится, поверь мне. Мурашки отвращения прошли по спине Ваниллы. Он приложил пальцы ко рту, вдыхая между ними золотое свечение. Замах и-- Его рука была оплетена чем-то. Заклинание сорвалось с руки от резкой смены направления и влетело в ближайший древесный корень. Руки обхватили его лицо. Слишком мягкие для того, чтобы быть руками Зверя. Знакомая текстура бинтов. Слабая, отсутствующая хватка, как будто… Кто-то взял ладони Лилии в свои и приложил их к щекам Древнего. — Что если я сделаю тебе подарок, фальшивка? Темнота перед глазами вдруг больно взорвалась яркими цветами и Ванилла закричал.