Кладбище

      Для Дейва понятие субботник знакомо. После революции у них были уборки улиц и в целом всех земель внутри Империи. Помимо гильз, отброшенных в пылу сражения оружия и зарытых мин с активными ловушками нужно было убрать последствия самой революции. Тела. Огромное множество мертвых тел, которые ожидали своего часа, когда их найдут и похоронят. Нужно было успеть до начала активного процесса разложения, чтобы предотвратить начало эпидемии. Трупный яд не лучшая составляющая воздуха. Это была больно тяжёлая работа. Убитыми были не только взрослые, но и подростки с детьми. Крохотные мертвые фигурки прятались самых укромных уголках, чтобы боль, ужас и смерть не нашли их. Но Смерть находила всех.       Поэтому единый дух товарищества во время субботников в конце всегда сменялся скорбью. Тела убитых находили везде. Некоторые были совсем свежие, а некоторые уже подверглись глубоким стадиям разложения или были растасканы животными. Искареженные взрывами, соженные, с потерянными конечностями и обезображенные временем трупы и по сей день стоят перед глазами. Потому что потом Лололошка должен был провести опознание и церемонию прощания. Многих повстанцев он знал по имени и в лицо, поэтому отвечал за первичный этап определения личности убитых. Сияние не хотело травмировать людей ещё больше, поэтому взяли на себя эту ношу. Жители страны были благодарны за это. Принять смерть члена семьи было проще, если ты не видел изломанное тело и не отвечал утвердительно, что это твой близкий. Не подтвержал смерть.       Но сейчас Лололошка не понимал почему университет решил устроить субботник на кладбище в качестве какой-то акции. Но снова смотреть на надгробия и кресты было не так тяжело. Это лишь незнакомцы, которые умерли много лет назад. Не его люди, за которых он несет ответственность, а безликие сточки имени на холодном камне. К смерти он привык, она не вызывала эмоций.       Да и все не так уж и плохо. Он убирался на отведенной территории вместе с Диланом, который упражнялся в черном юморе: – Как называется будка сторожа на кладбище? Живой уголок, – Лололошка фыркает в ответ на шутку. Хорошая, ему понравилась. – Чел, как же хорошо, что я могу спокойно шутить с тобой. – Тоже самое, – он согласно кивает, наклоняясь к очередной могиле, чтобы убрать немного конфет. Если убираться, то полностью. – У девочки, которая живет у кладбища всегда были под рукой сладости, – усмехается Дилан. Только тихого веселого фырканья в ответ не слышит. Лололошка молчит и не движется абсолютно, лицо омрачила горечь. – Ло? Все хорошо? – ... мы воровали еду с могил, – Дейв сжимает метлу до побелевших пальцев. Это больная тема. Когда было совсем тяжело им приходилось осквернять могилы в качестве крайних мер. Они старались избегать этого, но когда во рту не было ни крошки в течении трех-четырех дней мораль проигрывает физиологии. Истощенные и раненные нуждаются в еде, энергии и отдыхе. Но особенно в еде. Ради выживания приходится идти на такой тяжелый шаг. – Это были отчаянные времена. – Ло, прости... Я не знал, – Дилан в жесте поддержки сжимает чужое плечо. – Не стоило такого говорить. – Не извиняйся, – Дейв насильно расслабляет напряженное тело. – Ты же действительно этого не знал. – Окей. Тогда закончим шутки про кладбище на этом моменте. – Шути дальше, мне нравится твое чувство юмора, – он устало улыбается. Чернуха шуток напоминает про дом. Иронично, однако. – Да и мы потом замаливали это перед Аллой и Террой. За каждую оскверненную могилу. И вернули украденное в двойном объеме. – Это... это грустно, Ло, – Дилан не находит слов поддержки. – Хуже было на субботниках, – Дейв мгновенно сожалеет о сказанном. Слишком расслабился в присутствии Дилана. Слишком доверяет. Опасно. Неправильно. Запретно. – Субботниках? После восстания? – Да. Нужно было предотвратить появление эпидемии, – он мрачнеет, вновь вспоминая прошлое. Внезапно рука на плече сменяется объятием. Всего одной рукой его приобнимают, но это ощущается как самый сильный жест поддержки. – Отпросись с субботника, – Дилан отпускает друга. – Не стоит тебе дальше вспоминать прошлое. – Думаешь? – Уверен. Иди, Ло, – он толкает того в плечо, а после обходит и слабо толкает уже в спину. – Давай-давай. Я сам поговорю с Дженной. – Спасибо, Дилан... – Лололошка медленно бредет прочь с кладбища.       Прочь от воспоминаний.