Послеобеденный чай

— Моя задача как горничной позаботиться о желаниях своего господина. Кируми стояла прямо, сложив руки вместе. Удивительная девушка: все ее движения были плавными, легкими без лишних жестов и какой-либо показухи, но в нужное время быстрыми и точными, чтобы выполнить работу в срок. Также по всем правилам делового этикета, ее слова, мелодично и спокойно звучавшие и всегда успокаивающие других в какой-либо ситуации они не находились, как послеобеденный чай или молоко перед сном, были выверены и идеальны. Так же как и само ее поведение. Элегантны. По другому не описать. Тоджо Кируми, несмотря на большое количество обязанностей, возложенных ей на плечи другими учениками и ей самой же, была полна энергии, которую со всей страстью и преданностью направляла на помощь другим, бескорыстно, иногда даже во вред себе. Человек, кто может и желает служить другим, кто чувствует радость от этого дела и всецело отдается ему, кто знает зачем ему жить. Вот кем она была. И всем тем, чем не был он, Хоши Рема. Не вините его за глупые мысли. Он не мог не восхищаться. И не мог не чувствовать глухую печаль в душе, на подкорке сознания сравнивая себя с ней, и лишь снова испытывая разочарование. Совсем непохожи. Он был самим воплощением усталости и потерянности. Движения медленные, но тяжелые, такие же, как и слова, громоздко исходившие из него в те немногие минуты, когда он присоединялся к разговору, а не отсиживался в стороне. Будто цепь на ноге все еще была, твердо приковывая его к земле, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, чтобы он точно не смог уйти, наоборот с каждым его усилием подняться, та тянет все ниже, в самый ад, прямо в горящий котел, предназначенный только для него. Он сам уже не пытается, и потому не понимает чужих стараний. Почему эта девушка, Тоджо, так настойчиво остается рядом в надежде уговорить его выпить вместе хотя бы чашечку чая? С каких пор так взыграл комплекс спасателя? Особенно в таком месте. Это немного льстит. Это немного согревает. Кируми наблюдала за ним, за его уставшими глазами, направленными на дверь, со смесью беспокойства и жалости. Не той, что выражают репортеры, в очередной раз сетуя на пропавший талант, загубленный росток, которому предстояло светлое и великое будущее, забывая о нем как личности, не беря в расчет. Гнилые новостные статьи, как считает сам Рема, но чертовски популярные, копали под него глубже, будто его собственноручно выкопанной ямы было недостаточно. Нет, эта жалость была другой. Она смотрит на него, именно на него, Хоши Рему – человека, который успел повидал так много за свою недолгую жизнь, что сам начал забывать сколько же ему на деле. И если к первому он привык, изредка еще чувствуя глухую вину, то ли перед миром и его надеждой на него, то ли перед собой, потерявшем шанс на что-то лучшее. То ко второму он не знает как относится. Это... Ново. Он посмотрел на нее как-то смиренно, уже понимая, что в этот раз не сможет убежать. Кируми нежно улыбнулась, встречая его взгляд своим, расслабленным, чуть прищуренным, и добавила к своему предыдущему высказыванию: — Даже если сам он, пока не догадывается о своих "желаниях". Рема тихо вздохнул и поправил спадающую на лицо шапку, признавая поражение. — Ха, не думаю, что понимаю это... — ваши попытки, — но я не настолько самоуверен, чтобы проигнорировать замечание Абсолютной горничной. Девушка одобрительно хмыкнула, только и дожидаясь его позволения, слега склонила голову и вышла за дверь, как он понимает, чтобы заварить чай. Не прошло минуты, как Рема услышал звук шагов, направляющихся снова в его комнату на этот раз вместе с каким-то резковатым скрежетом, напоминающем движение колес. Не слишком ли быстро? Только он задумался об этом, как из-за двери появила-лся... Стол-поднос, а за ним и Кируми. Хорошо, думает Рема, рассматривая гору угощений на нем, его еще можно удивить. Чего там только не было: от простого песочного печенья и эклеров с кремом до пирожных, выглядящих настолько сочно, даже с такого расстояния. Тут и пудинг был. Только вот обычный, не рисовый, который он не раз ел во время своего заключения. Но он не жалуется, пудинг от Кируми выглядел намного лучше, да и был десертом, а не подобием завтрака. И конечно, самое главное – чай, приятный аромат которого заполнил всю комнату. Но почему-то всего в одном экземпляре. Когда она успела это все приготовить? Потому что он не думает, что Монокума мог бы оставить им такой подарок. — Прощу прощения, за все время нашего пребывания здесь, Вы ни разу не высказали пожеланий на завтрак в отличии от остальных. Так что, к большому сочувствию, я не знаю Ваших предпочтений касаемо еды и любимого вида заваривания чая. — Кируми горестно выдохнула. На ее лице проступило искреннее сожаление, — И по некоторым причинам я не хотела заставлять Вас долго ждать, поэтому приготовила все заранее. Надеюсь, это не испортит впечатление от чаепития и в следующий раз, когда я зайду, у меня уже будет информация касаемо Ваших предпочтений.       Следующий раз, да? Рема не отрывает глаз от единственной чашки чая, хмыкая своим мыслям. — Хорошо, и в "следующий раз" давайте выпьем чай вместе. Кируми удивленно посмотрела на Рему, не ожидавшая таких слов, особенно от него. — Это ваша просьба? — Можно считать и так. Девушка роняет маленький смешок, сразу прикрывая его ладонью. — Тогда я буду рада исполнить ее.