Сатору навсегда

Двое мужчин медленными шагами поднимались по разваливающейся обшарпанной подъездной лестнице. Низкий и полноватый мужик в зашерканной кожанной куртке тяжело дышал и ступал громкими шагами. Он плелся следом за высоким светловолосым парнем в пиджаке, на вид больше него размера на 3. Мужчине хотелось вновь поскорее взглянуть на его обворожительное лицо, но парень шел не оглядываясь. Сатору все еще не снял солнечные очки, хотя в подъезде не было видно толком ничего. Каждый раз эти подъемы вызывали в нем чувство неизбежности. Годжо не торопился приближаться к квартире. Ускорился он лишь когда заметил краем глаза открывающуюся дверь соседки. Пока никто не успел выйти оттуда, Сатору торопливо повернул ключ в двери, и ухватив своего клиента за рукав, затащил за собой. Потому что ему не нужны лишние глаза. Потому что не нужны проблемы и пересуды. Потому что все итак знают. Звон ключа. Хлопок двери. Защелка. Пара шагов в глубь коридора и… Стоп! Что-то было не так, как обычно. Привычную полуночную тишину разрывал шум телевизора, а из зала виднелся отблеск светильника. Годжо чувствовал подступающую к горлу панику. Сзади его в плечо подталкивал незнакомец, но парню было совершенно плевать. Сатору ощущал, как ноги в тонких брюках тряслись, а глаза широко распахнулись, уже готовые выхватить неизбежное… «Не нужны лишние глаза… Не нужны…» — в сознание пробирался сковывающий страх, цепкими когтями впиваясь в судорожно разбегающиеся мысли. — Папа пришел! — торопливые легкие шаги в сторону коридора и ввергающий в леденящий ступор голос. Маленький черноволосый мальчик, лет 6, бегом пересек расстояние зала и выбежал в коридор. Увидев в прихожей на одного человека больше, ребенок застыл в недоумении. Отец учил его не говорить с незнакомцами, а сейчас какой-то огромный и пугающий дядька стоял у них дома. От волнения мальчик тяжело сглотнул и все смерял недовольным взглядом вошедшего. Годжо поспешил стереть смятение с лица и натянул улыбку. Он опустился на корточки рядом с мальчиком, вытягивая руки для объятий. — Привет, Мегуми! — Сатору старался демонстрировать спокойствие и уравновешенность, чтобы не шокировать ребенка еще больше. — А что ты тут делаешь один? — Годжо встревоженно вскинул брови. Он не знал, сколько паренек просидел здесь за закрытыми дверьми в компании лишь вечернего марафона покемонов по телеку. — Тебя же должна была забрать тетя Юки? — Она сказала, что у нее дела… — задумчиво протянул мальчик, — сказала подождать, ведь ты скоро придешь… — Мегуми все еще озирался по сторонам, — Пап, а кто это? — он указал пальцем на незнакомца. Сердце у Годжо пропустило удар. — Да-это-так-просто-по-работе-не-обращай-внимание, — невнятно пробормотал Сатору, уж точно не желая объяснять сыну все тонкости сложившейся ситуации. Он лихорадочно раздумывал, как поступить. Мысль выпроводить клиента была сейчас самой рациональной и привлекательной в его голове. Однако Годжо вновь растерялся, задумавшись о деньгах. Он ведь всегда брал оплату вперед… «Уйдет один, и слухи поползут…» — Сатору лихорадочно пытался все взвесить. «Распиздит всем, и потом вообще клиентов не сыщешь…» — он ненавидел свою ночную работу, но дорожил возможностью обеспечивать семью. — Так, пойдем-ка в зал, — Сатору поднялся, взяв ребенка за руку. Парень оглянулся и бросил быстрый взгляд на ошарашенного гостя. Ничего не говоря, Годжо потрясывающейся от внезапно накатившего волнения рукой указал на дверь спальни. — Солнышко, — обратился Сатору к ребенку, усаживаясь с ним на диван, — мне нужно немного… поработать, — на последнем слове парень запнулся, Слишком уж неправильным ему казалось происходящее, — ты… посмотри телевизор пока… часика полтора, — отец натянул улыбку, но трясущиеся уголки губ выдавали старательно сдерживаемую тревогу. Получив от сына одобрительный кивок, Сатору быстро метнулся на кухню и, протягивая Мегуми пакет с продуктами, пояснил: — Я сегодня не готовил, поэтому на ужин кое-что вредное, — и, подмигнув, он добавил, — можно даже чипсы! — О, класс! — обрадовался Мегуми. Сатору в последний раз улыбнулся и направился к выходу, не забыв сделать телевизор погромче. Годжо сделал пару шагов по коридору. Он остановился. Нервные шаги обратно в зал. Рывок руки к пульту от телевизора. Громкость: 98. Громкость: 99. Громкость: max. Истеричный смешок. Вновь рывок руки — погладил сына по голове. Годжо снова ушел. «Он не услышит… не услышит…» — молился Сатору и надеялся, что вечерний марафон аниме займет сына хотя бы часа на полтора. Он вошел в спальню. Сейчас Годжо был благодарен судьбе за то, что когда-то установил щеколду на дверь. Косо глядя на мужчину, прислонившегося к подоконнику и нервно дергающего ногой, Сатору торопливо скинул с себя пиджак, немного задумался, а затем снял и все остальное. «Быстрее начнем быстрее закончим…» — торопливые отточенные движения уже стали привычкой. — А твой отпрыск совсем на тебя не похож! — ехидно заметил мужчина, подходя ближе. Сатору молчал. Он ненавидел разговаривать с клиентами, никогда не отвечал на вопросы о себе, ни о чем не просил, даже если было больно, но в процессе иногда кричал. Тщетно пытавшись не обращать внимания на язвительные комментарии, Годжо прошел вглубь комнаты, устало усаживаясь на матрас на полу. Он хоть и сделал ремонт в старой квартире, доставшейся ему еще от матери, но кровать в спальню так и не купил — не видел в ней смысла. Все равно перестилать постель приходилось крайне часто… — Эх, жалко пацана… — продолжал рассуждать бухой клиент, — кто ж из него вырастет с таким-то отцом. Да и… — Хватит болтать! — сквозь зубы прошипел Сатору. — Или ты мне столько денег отвалил, чтоб просто поговорить по душам? — парень высокомерно вскинул бровь. — Тц, — цыкнул мужчина, — вот же ж шлюха… — он усмехнулся, хватая огрубевший рукой снежно-белые волосы. Привычное началось вновь. Прикосновение члена к губам были тошнотворными. Казалось, что клиент вот-вот вырвет грубой рукой пару прядей волос, грубо насаживая рот парня. Дышать становилось все тяжелее, а мужчина все продолжал остервенело вдалбливаться в мокрое горло, с каждым толчком выбивая новые слезинки в уголках глаз. Все движения были властными и пронизанными скрытой злостью — то ли это месть за его острый язык, то ли просто забавляющий мужчину фетиш, так сказать, лекарство от скуки в этом забытом богом месте. Сатору не знал. Его никогда не интересовали причины, почему тот или иной клиент платил ему, чтобы он скрасил его ночь. Поначалу парню казалось, что в их сознании все просто как 2×2 — есть, куда присунуть, да и лицом, вроде, вышел. Лишь спустя несколько лет такой жизни Годжо начинал осознавать, что те, кто ходят к нему постоянно, ищут вовсе не просто физическую разрядку. В его постели они чувствовали власть, прятались от семейной рутины, пробовали то, чего всегда стеснялись и боялись — именно запретный разврат заводил их. Сам же Сатору таким не был. Чем дальше катилась его жизнь, тем больше ему хотелось спокойствия. Да только вот все никак не получалось… Размышления оборвал финальный сильный толчок, за которым последовала пустота — незнакомец вытащил из его рта. Пелена перед глазами, все как в тумане. Парень не сопротивляется, когда, неистово, теперь уже с нескрываемой агрессией, дернув его за волосы, мужчина грубо уложил его на матрас. Ощущение было до боли знакомым — каждые выходные Годжо чувствовал себя тряпичной куклой. Ведь кто станет ему платить, если он не будет послушным? Незнакомца покорность лишь распаляла. С силой сжав ягодицы голубоглазого и раздвинув их, оставляя на фарфоровой коже красные следы, он вошел, вжимая молодое тело под собой в старый, пружинистый матрас. Каждое новое движение мужчины было несдержанней и глубже. Он трахал парня резко и рьяно, упиваясь приятными ощущениями. В квартире не было тихо от слова совсем. Ночное спокойствие разрывал все еще бесцеремонно орущий телевизор, на фоне которого даже громкие хлопки и тяжелое дыхание нависшено над ним тела казались беззвучными. Однако белобрысый боялся издать хоть шорох. Его испуганное сознание утрировало каждый шумный выдох, вырывающийся из собственного грязного рта. Член, нелюбезно всунутый без всякой подготовки, больно скользил внутри, но он терпел. Мерзкие и навязчивые губы то и дело впивались в нежную кожу на груди, но он терпел. Терпел, вгрызаясь в руку, чтобы хоть на пару мгновений унять раздирающую боль внизу. Собственная ладонь зажимала рот, зубы со всей силы впивались в нее, оставляя алые следы. Сатору не издал ни звука, даже когда клиент, желая вывести его на хоть какое-то взаимодействие, чертовски сильно припечатал хлопком свою ладонь к его заднице, мгновенно вырисовывая заметный синяк. — Обычно ты поактивнее, — слух улавливал скользкий шепот прямо в собственное ухо. Сейчас клиент брал его сзади. Мужчина силой задрал голову Годжо на себя, вновь почти вырывая несчастные волосы, — Чего не стонешь? — Я… ну… — еле слышное бормотание далось Сатору невероятно тяжело, — не при ребенке же… От собственных слов внутри будто что-то надломилось, а на душе стало как небывало хреново. Кажется, более жгучего стыда Сатору ранее не ощущал. Совесть за то, что он делает в эту самую секунду, пока сын сидит за стенкой, изматывала его, выжигая этот позор пламенем на сердце. — Прошу вас, — Годжо взмолился впервые, впервые за много лет бессонных ночей, проведенных в объятьях грязных незнакомцев, — будьте тоже слегка потише. — Еще чего! — раздался демонстративно громкий ответ. — Будет еще какая-то шалава мне указывать! — снова выбивающий искры из глаз удар, но теперь пощечина. Даже сквозь тихие всхлипы парня, который думал, что уже привык ко всему, мужчина продолжил разъяренно и бездушно лупить его, пока липко не кончил внутрь. Торопливое натягивание брюк. Тяжелое кряхтящее дыхание. Хлопок входной двери. Все они уходили одинаково. Сатору уставился в потолок стеклянными глазами. Веки дергались от напряжения, а Годжо все торопился унять дрожь, вероломно захватившую каждый сантиметр его тела. «Нельзя, чтоб Мегуми пришел» — Сатору пытался встать. «Нельзя, чтобы увидел…» — разыгравшаяся фантазия уже рисовала забегающего в спальню ребенка, придумывала вопросы, на которые он не мог и не хотел отвечать. Сатору натянул старый махровый халат на липкое тело. Тот, под которым вечно прятал пестрые пятна засосов, рассыпанные по всему телу. Нужно было срочно прикрыться. «Все равно все стирать…» — думал он впопыхах снимая мокрое и пропитавшееся потом и спермой постельное белье. Все скинул в угол комнаты. Потом уберет. Ведь если сейчас сын зайдет, то будет на один неудобный вопрос меньше. А ему вопросы не нужны… Суматошными и нервными шагами Годжо направился в зал навстречу все еще громко работающему телевизору. Парень растерянно остановился посреди комнаты. Уголки рта поддела улыбка, когда он взглянул на Мегуми, мирно спящего на диване в кучке разбросанных упаковок от сладостей. Сатору осторожно выключил телевизор. Сразу повисла леденящая тишина, которая поглощала, казалось, скользко хватала за плечи и затягивала в пучину раздумий. Годжо осторожно, стараясь слишком не шуметь собрал фантики и накрыл мальчика пледом. Дел у молодого отца было много, и он медленными уставшими шагами поплелся в душ, прихватив с собой грязное постельное. Там он просидел почти до рассвета, прислушиваясь к равномерному шуму воды, размеренно стекающей из душевой лейки, а затем утекающей сквозь пальцы. Невольно задумывался и о своей жизни в таком ключе, но быстро запирал эти мысли на замок. Последний растерянный взгляд на самого себя в зеркало снова колко отозвался стыдом в сердце. Сатору поспешил покинуть ванную. Хоть уже светало, но он не пренебрегал уборкой — успел разложить и погладить вещи, помыть испачканную еще со вечера посуду и привести спальню в порядок после бурной ночи. Постель в машинке уже достиралась, и он торопливо развешивал ее на тонких веревках на балконе. Запах кондиционера смешивался с прохладным рассветным ветром. Можно было даже представить, что на душе сейчас не противно. Годжо еще немного постоял на балконе, глядя в разбавленную туманной дымкой синеву рассветного неба, и вскоре направился спать. «Эх… 2 часа спать осталось» — грустно выдохнул он, заводя будильник и устраиваясь поудобней на незастеленном матрасе.