Сатору навсегда

Зашерканный гадкий подъезд, который его раздражал, в котором Сатору обычно подмечал каждую новую трещину в старых тонких стенах, сейчас слился в единую неразборчивую картину. Поднимаясь на 3 этаж, он не оборачивался, лишь одной рукой нервно перебирал ключи, а другой все сильнее сжимал пальцы Гето, чтобы не сбежал, чтобы успокоиться. Ключи звенели в руке, громко поворачиваясь в замке. Сатору слегка нервно обернулся и одарил Сугуру натянутой улыбкой. По дороге до его дома Годжо выпил еще 2 бутылки пива. Опьянения толком и не чувствовал, но грудь больше не разрывало волнением, лишь иногда распирало от предвкушения. «Ну наконец-то пришли…» («Зачем?») Годжо никогда так не радовался своим «полночным гостям», и сразу же подтянул Гето ближе к себе, переводя взгляд, все еще стремившийся оставаться отстраненным, на его глаза. Взгляд был недолгим, («Кто это?») … простое мгновение, вскоре вновь обернувшееся долгим и глубоким поцелуем. Годжо впился в тонкие мягкие губы, схватился рукой за нежные волосы, другой стягивая куртку с широких плеч. Вскоре собственная ладонь коснулась крепких мышц на груди, а желание прижаться к нему вплотную все нарастало. Пошатываясь и попутно избавляясь от такой ненужной ему сейчас одежды, Сатору утаскивал Сугуру за собой в спальню, стараясь не разорвать поцелуй, не потерять ни мгновения рядом с ним. Едва заметно блестит струйка слюны, тянется от одних губ к другим. Грудь Сатору вздымается все сильнее, каждый раз когда его рука касается шеи, слегка сжимая, вдавливая в поцелуй еще настойчивее, когда пальцы, бегающие по его телу, приятно ощупывающие каждый сантиметр, касаются чувствительных бусинок-сосков, заставляя вздрагивать и нетерпеливо стонать прямо ему в рот, когда собственная рука тянется к вставшему члену, когда терпеть уже невозможно… Уже голый по пояс, с брюками, расстегнутыми наполовину, Сатору опускается на колени. Бросает затуманенный взгляд на высокого парня перед собой, в каждом движении которого, точно также как и в собственных, стучит, клокочет, рвется наружу желание. Он что-то говорит, но Годжо не слышит. Чувствует лишь, как сильно ему хочется почувствовать больше. Думает об этом, стягивая штаны с Сугуру. Непростительно громкий и неприличный вздох срывается с раскрасневшихся губ, когда тонкие пальцы прикасаются к разгоряченной плоти, и Годжо тоже стонет, наблюдая за этим с колен. Длинным движением Сатору языком скользнул по возбужденному члену Гето. Глядя в глаза, не отрываясь ни на секунду, потому что… не стоит смотреть им в глаза … хотел наконец увидеть, то, что всегда было далеким и забытым. Крепкая рука аккуратно толкнула затылок, и Годжо взял глубже. Впервые подчинение не вызывало боли. Не хотелось истошно кричать и разорвать самого себя на части… Взгляд метнулся к приоткрытому окну. Свет не горел ни в одной из комнат, поэтому луна за тонким слоем колышущихся штор казалась еще более яркой. «Они так похожи…» — Годжо вновь посмотрел на партнера, сравнивая его с луной. Однако слишком уж эфемерным и нереальным был ее свет сегодня вечером…

***

Гето чувствовал, как мозги медленно плавятся от вида у собственных ног. Длинным и плавным движением Сатору в последний раз провел языком по члену Гето, проходясь до самой головки и медленно откинул голову назад, словно послушно подставляя шею под чью-то его руку. Сугуру не нужно было повторное приглашение, поэтому рука метнулась к обвитой венами шее, сжимая, выдавливая томный вздох. Он наклонился и притянул парня у своих ног в поцелуй, сначала небрежно прикусив его губу, а затем нежно и чувственно проводя своим языком по его. Ослабляя хватку на шее, Сугуру поцелуями спускался вниз по бледной фарфоровой коже груди, коленом уперевшись в матрас лежащий на полу, раздвигая ноги Годжо еще шире. Наслаждался нарастающей страстной мелодией из поцелуев и вздохов. Еще одна вспышка возбуждения блеснула в сознании, и теперь он уже прижимал белобрысого парня к себе, нависая над ним сверху, пока тот вертелся и извивался под ним. Сатору прогибался и стонал безбожно, когда Гето настойчиво вылизывал его шею, хватая сильными руками талию, оставляя на ребрах все они оставляют эти блядские синяки!!! легкие красные отметины возбужденных прикосновений пальцев. Сугуру впустил громкий стон в его рот. С каждым мгновением крышу сносило все больше, особенно когда Сатору сам так настойчиво вжимал его в себя. Быстро избавившись от стянутых наполовину брюк, Гето принялся спускаться все ниже, дорожкой из поцелуев уже приблизившись непростительно близко к паху распростертого на постели Годжо. Сатору скользнул взглядом по крепкой спине меж своих ног, мышцы которой так красиво напрягались. Так идеально… Гето, удобно устроившись головой на внутренней части бедра Годжо, стянул с парня одежду и осторожно, словно заигрывая, провел пальцем по всей длине его члена, размазал прозрачную смазку. Сатору вздрогнул, больше не от ощущений а от вида уверенных, слегка насмешливых глаз между своих ног. Еще мгновение, и он почувствовал теплый и мягкий рот партнера. Сугуру делал ему приятно, обводя языком по кругу, чередуя с глубокими, резкими, слегка грубоватыми толчками. Сатору позволил себе прикоснуться — собрал в кулак копну распущенных блестящих волос Гето, притягивая его к себе глубже. Сейчас он мог лишь закатив глаза что-то неразборчиво стонать во мраке своей спальни. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой… Парень вскрикнул громче, когда почувствовал, как по капающей с члена слюне палец Сугуру скользнул внутрь. Растерянно закивал, когда встретился с затуманенным взглядом Гето, без слов говоря ему, что тот может продолжить. Стонал все громче и бесстыднее, когда Сугуру растягивал его, постепенно ускоряя темп и добавляя пальцы. Сатору оперся на локти, чуть поднимая корпус. Сугуру, выпустив пульсирующий член Годжо изо рта, тоже слегка приподнялся, потянувшись к лицу партнера. Все еще двигая двумя пальцами внутри, он целовал его, заставляя белобрысого извиваться и откровенно вскрикивать каждый раз, когда пальцы касались самой чувствительной точки. — Я хочу тебя… — пронеслось в накалившемся воздухе прямо над ухом Годжо, когда Гето отстранился от поцелуя, все еще держась крепкой рукой за его лицо, нежно поглаживая щеку большим пальцем. Мурашки нетерпения разбежались по телу, когда Сугуру вытащил из него пальцы. Желание почувствовать его нарастало, поэтому Сатору, подтянув к себе распростертые ноги, и продолжая жадно и мокро целовать губы Гето, с нажимом надавил ему на грудь, теперь уже укладывая темноволосого на спину. Годжо нетерпеливо вскарабкался на него, выпрямив спину, смеряя Сугуру сверху вниз затуманенным взглядом и торопливым движением раскатывая по его члену презерватив. Ноги слегка потрясывались, но он, медленно разъезжаясь коленями по застиранной постели, опускался на мокрый пульсирующий член своего сегодняшнего партнера. Тяжело и надрывно вздохнул, когда почувствовал Сугуру внутри себя. Постепенно начинал двигаться. Легкая боль от растяжения настойчиво перемешивалась с наслаждением, когда Годжо, напрягая, наверное, каждую мышцу, насаживался на Гето. Сугуру наблюдал за ним завороженно. Не знал, может ли сейчас прикоснуться к нему, не спугнет ли такой смелый и раскрепощенный образ своими собственными руками. Лишь отблески далеких уличных фонарей, слабо бивших в окно, освещали его вздымающуюся грудь. На торчащих ключицах расцвели алые пятна. Сугуру не любил оставлять засосы, но с ним все было по-новому. Его нравилось кусать, сжимать, хватать, душить. Его было приятно марать. Собственные чувства превратились в неразличимый ком, в котором неистово мешалось желание прижать его к себе, обнять так, что будет слышен треск костей, и позволить ему так и дальше смотреть на Сугуру сверху вниз, медленно насаживаясь на его член, ощущая его все глубже, крича все откровеннее. Гето ухмыльнулся, не разрывая поцелуй, когда тонкие длинные пальцы сомкнулись на его запястьях, вжимая в постель. Так дерзко и дико. — А я думал ты будешь стесняться… — свободной рукой Сугуру дернул Годжо за предплечье, притянув его корпус вплотную к себе. Он не ответил, а лишь впился в Сугуру губами, прикрыв глаза и насаживаясь глубже. Гето сжимал его талию, все глубже притягивая к себе, удерживая его бедра на месте и уже самостоятельно двигаясь внутри него, ускоряя темп. От сильных пальцев на торчащих ребрах оставались отметины, что не могло не распалять еще больше. Сатору стонал совершенно бесстыдно, запрокинув голову, глядя в пустоту потолка. Сколько бесчисленных раз он смотрел туда?.. Не знал, но всегда, когда он отводил взгляд от своего очередного партнера, ему было плохо и больно, всегда хотелось кричать от отчаяния. Но не сейчас. Теперь Годжо хотелось, чтобы комнату разрывали лишь его бесчисленные рваные стоны и собственные крики о том, как им хорошо вместе. Ему хотелось двигать бедрами все быстрее и нетерпеливее. Только они вдвоем… и неяркий свет луны и фонарей в зашторенном потертой зановнской окне… Годжо ощутил, как крепкие руки, скользнув по спине, ухватились за него сильнее, останавливая и приподнимая. Он вопросительно метнулся взглядом к Гето. — Хочу сверху, — пояснил он, укладывая белобрысого парня на спину и целуя вновь и вновь. Язык скользит по шее, на которой разгорячено пульсирует вена, и прикусывает ее. Трясущиеся пальцы вцепились в черные волосы, почти вырывая. Руки лихорадочно мечутся. Потому что Сатору не знает, за что схватиться, какую часть его идеального тела сжать покрепче. Выпутавшись из волос, он провел руками по крепкой спине, сжал, впиваясь ногтями со всей силы. Парень пронзительно и пылко чувствовал, как Гето ускоряет темп от каждого его прикосновения к нему. Уже откровенно царапал его спину. Громко и несдержанно выкрикивал его имя, когда он лизал, тер и покусывал раскрасневшиеся соски. Сугуру чуть отстранился, приподняв корпус. С нежностью и страстью вперемешку, он скользнул рукой по влажной коже на внутренней части бедра. Не выходя из него, Гето закинул ногу Годжо себе на плечо, так притягивая его бедра вплотную, насаживая глубже. Сатору вздрогнул и застонал с новой силой от пойманного украдкой взгляда затуманенных раскосых глаз под выразительными черными ресницами. Сатору ощутил, что на пределе. Второй ногой, которую Гето не удерживал на своем крепком плече, он оперся ногами на грудь, по которой быстро стекали капельки пота, сильнее вжимая себя в тело, успевшее стать очень близким за сегодняшний вечер. Сугуру без конца всматривался в полуприкрытые глаза, спрятанные под белоснежными пучками ресниц. Он не помнил, когда ему последний раз было так хорошо. Никакой неловкости и пустых действий. Только страсть повисла между ними, плавя пространство. Словно так все и должно было быть. Сугуру по большей части не думал ни о чем, кроме извивающегося под собой тела, только одна мысль, теплившаяся словно тусклый огонек на задворках сознания, иногда все же не давала ему покоя. «Он особенный» — таким наивным Гето не чувствовал себя никогда. Разница была в том, что все кто давал ему до этого, были в, так сказать, «экстремальных обстоятельствах.» И не потому что он извращенец, а потому что все было слишком обыденно. Все ради того, чтобы было хоть немного погорячее. В туалете клуба, прижимая партнеров к трясущейся от битов стене, на работе, морозя жопу под шумным офисным кондиционером, в кино на последнем ряду, когда от начала тупой комедии не прошло и 15 минут — но все равно было скучно. А с ним все как-то спокойно, они вроде уже и сходили на свидание, и все по взаимному согласию. Но все еще как-то дико и страстно. «Может, он мне на самом деле нравится?..» Ощущая трепет дрожащих ног, Сугуру кончал. Кончал, глядя на трясущегося под ним парня. Он, тяжело дыша, медленно, почти что нежно, проводил рукой по члену Сатору, продолжая глубоко трахать его пальцами. Внутри все было мокро и липко от смазки, но все это лишь больше заводило обоих. — Ты просто ахуенный, — шептал нежный голос прямо в ухо Годжо, отчего мурашки с новой силой россыпью пробежались по телу. — Сугуру… я… агх… — он не успел сказать, ведь Гето вновь, кусая нижнюю губу, мокро и страстно поцеловал его. Сатору в последний раз взглянул в такие глубокие, любимые глаза, и тоже кончил. А в голове все заслала одна единственная мысль: «Я люблю тебя. Люблю! ЛЮБЛЮ!» «вот бы поцеловать его… еще хоть раз…»

***

Неловкое молчание все тянулось в теперь уже совершенно безмолвной комнате, в которой повисла предрассветная дымка. Сугуру не привык заводить тот самый неловкий и бессмысленный разговор после секса первым. Всегда терпеливо выслушивал речи партнеров про то «как мне было с тобой хорошо», или «давай как-нибудь повторим», или, чего еще хуже «а мы теперь вместе?». Однако, к своему стыду, он безумно хотел сам выпалить все эти ненавистные дурацкие вопросы. — Не хочешь пойти в душ вместе? — тихо произнес он, однако голос прозвучал оглушительно в такой сокровенно безмолвной атмосфере. Тишина, возмущенно пошатнувшись, быстро поглотила его вопрос. Никакого ответа не следовало минуты 3. Сугуру нервничал, но не поворачивался на парня, неподвижно лежащего рядом. «Ну и какого хрена он молчит?!» — внутри начинала закипать обида. На душе вдруг стало как-то тяжело. «Мне что, одному это надо?!» — Сатору! — Сугуру рывком развернулся и… Взгляд встретил безмятежно спавшего парня, который неловко и наивно уткнулся в подушку. Веки слегка подрагивали, а тяжелое дыхание часто срывалось с приоткрытых губ. Все раздражение и неловкость вмиг унялись, и Сугуру лишь снисходительно улыбнулся. Потянувшись за одеялом, отброшенным ими в угол кровати, он осторожно, чтобы не разбудить, накрыл Сатору, отчего тот недовольно поморщился, но не проснулся. Сам Гето тоже устроился рядом, повернувшись к прохладной стене. Рывок. Он вновь повернулся к Сатору. На белоснежную щеку упал короткий и нежный поцелуй, а теплая рука Сугуру, аккуратно проскользнув под одеяло, скользнула по талии и чуть сжала. Хотелось прижать его к себе вновь… Однако мысли все время гнала с неведомой скоростью тревожность. Самым правильным и привычным вариантом для него было сейчас уйти, ведь буквально через 2 недели он исчезнет из его жизни. Но Гето не хотел. И боялся себе в этом признаться. Уснуть у Сугуру так толком и не получилось до самого утра. Он пару раз сходил на балкон покурить, покрутился по комнате, собрав разбросанную одежду и бросив несколько долгих взглядов на Сатору, который, кстати, спал как убитый, и сходил в душ. «Да уж… Я просто хотел интрижку на 1 вечер, а теперь загоняюсь еще больше…» — постоянно думал он.