Следующий принц/The next prince

В западном саду дворца стояла приятная погода. Пышная зелень контрастировала с яркими цветами настурций, создавая живописный пейзаж. Но эта красота нисколько не улучшала настроение принца. Рачата был напряжён. Его и без того суровое лицо казалось ещё более грозным, потому что он занимался неотложной проблемой. Сивакорн молча стоял рядом. В руке у Рачаты была папка с досье на лучших фехтовальщиков страны, отобранных и подготовленных к предстоящему соревнованию за право стать будущим королём. — Я отобрал этих десятерых, Ваше Высочество. Они действительно сильны. Если юный кхун Рамиль кого-то из них выберет, я сразу всё улажу, — сообщил правая рука Рачаты, который работал эффективно, но ещё не обладал хитростью своего господина. — Нанимай всех десятерых. — Но бюджет соревнования… — Это отдельный вопрос, — спокойно отрезал он. Рачата не стал давать дополнительных объяснений, но Сивакорн все понял достаточно хорошо. В состязании, где на кону стояла судьба их народа и доминирование семьи, честность не была так важна, как победа. — Да, Ваше Высочество, — ответил Сивакорн. Он отлично понял, что должен делать. — Семья Пучонгписут не имеет права проиграть. Понимаешь, о чём я, Сивакорн? Узнай, кого выставят Давичметха и Ассавадеватин. Если мы сможем вмешаться в подготовку их кандидатов, победа будет у нас в руках. — Да, Ваше Высочество. — Мы должны сделать всё, чтобы обеспечить победу Рамиля, — его взгляд был решителен, вопрос имел первостепенное значение. — Позаботься, чтобы он не узнал того, чего знать не должен, — добавил он с особым нажимом, заметив, как его любимый сын без сопровождения идёт к ним. — Принц Рамиль, — объявил камердинер. Сивакорн поклонился молодому человеку. Рамиль подошёл и сел напротив отца, тихо вздохнув. — Как прошло собрание? — Если честно, довольно скучно. Король приказал готовиться к соревнованию, ничего сверх ожидаемого. Единственное, на что стоит обратить внимание, это изменение правил в нынешнем году, — Рамиль, как обычно, закинул ногу на ногу и скрестил руки. Рачата понаблюдал за его поведением и только затем задал следующий вопрос. — Что-то говорили о доступе во дворец? — Да. До конца соревнований всем семьям дозволено входить и выходить из дворца в исключительном порядке. — Понятно… — Кстати, отец, зачем вы меня позвали? Мужчина кивнул Сивакорну, и тот собрал все документы и передал их молодому принцу. — Это сведения о лучших фехтовальщиках страны. Если кто-то из них заинтересует тебя, я всё устрою. — Спасибо, отец… Мне нужно немного времени, чтобы всё обдумать, и потом я дам вам ответ, — Рамиль взял папку без особого интереса, всё ещё занятый личными раздражающими мыслями. За весь день он видел только то, что его злило, от нового наследника до чьей-то откровенно тёплой близости с представителем семьи соперников. — Ты выглядишь недовольным. Что-то тревожит тебя, сын? Молодой человек на секунду замер от вопроса отца, а затем отмахнулся. — Просто мелочи, отец. — Правда? Если это мелочи, не позволяй им тебя задеть. -… — Помни, отныне самое важное в твоей жизни, это соревнование.

***

Тучи низко ползли по небу. С тех пор как Кханин ступил во дворец, он часто подолгу смотрел вверх, обдумывая всё, что видел над собой. Отчасти потому, что это помогало снять напряжение, а отчасти потому, что ему было не с кем поговорить. Так вот, значит, как будет между нами? Вот так… Кханин не стал ждать ответа Чарана, подавленная злость неожиданно прорвалась. Он был настолько раздражён, что даже Чакри колебался, подходить ли к нему. Звук далёкого грома предвещал бурю. Кханин сидел на балконе, пока первая капля дождя не ударила в землю. — Промокнешь, если будешь дальше там сидеть, — властный голос за спиной отвлёк его от созерцания. У Тхарина был спокойный, но неразгаданный взгляд. Кханин поднялся с скамейки и по традиции поклонился отцу, опустив глаза. Впервые они оставались один на один. Ни слова не прозвучало, воздух между ними был неловким. Прошло время, прежде чем Тхарин нарушил молчание. — Тебе тяжело жить во дворце? — мягкий тон чуть разрядил напряжение. Кханин встретил его взгляд. Он не собирался спорить, он понимал, что Тхарин тоже только приспосабливается. Вины в случившемся на нём не было, но Кханин не знал, с чего начать. — Я… эм… Ваше Высочество… — Говори со мной как обычно, — ободрил его Тхарин, заметив его замешательство. Кханин кивнул и уже проще ответил. — Я вырос свободным… К этому месту ещё не привык. — Я… прости, что не был рядом. Я даже не знал, что ты существуешь. Раскаяние Тхарина было искренним. Кханин увидел в его глазах уязвимость, переплетённую с болью и тревогой. — Это не ваша вина. Я вас не виню. Ну… может быть, вначале чуть-чуть, когда узнал правду о себе. Я не мог это принять и думал, что соревнование просто глупость… -… — Простите, — выдохнул он. Всё, что копилось внутри, вырвалось, как водопад. Осознав, насколько прямо он выразился, Кханин замолчал, но Тхарин сделал знак продолжать. — Говори. — Я думал, ко мне это вообще не относится. Но после того ужина я передумал. Это было в первую ночь по приезде в Эммали. Усилия Тхипокбовона и Татданай спрятать его, безумная смелость некоторых людей, всё это заставило его понять, что он не имеет права предавать эти усилия. В результате он оказался здесь один, хоть у него никого и не осталось. И всё же нашёлся человек, который сумел поступить с ним жестоко. Этот человек… Он зарёкся больше никогда не произносить его имени, даже про себя. Юноша мысленно проклинал того, кто уже почти неделю избегал его. Он был и зол, и в то же время слишком привязан к собственному слову, чтобы отступить. — Я сказал, что буду участвовать. Значит, сдержу обещание. Он опустил глаза, давая Тхарину понять, насколько твёрдо настроен. — Если ты не хочешь… — У вас отец-сын беседа? Появление Тхипокбовона прервало Тхарина. Старик добродушно улыбался, держа большую коробку мраморного шоколадного кекса. — Тхарин, ты всё ещё сердишься на меня? — настойчиво спросил Тхипокбовон, стараясь сгладить обстановку, ведь сын так и не произнёс ни слова. — Ты должен понимать меня лучше всех. Всё, что я делал, было для нашей семьи… для безопасности Кханина. -… — Нин… Ты понимаешь? Всё, что я сделал, было ради твоей безопасности. Теперь, когда ты вышел на свет, ни одно из этих насекомых не сможет к тебе подобраться, — повернулся он к внуку, когда Тхарин не ответил. — Да, — тихо отозвался Кханин. Он не мог этого отрицать, он понимал чувства взрослых и не мог по-настоящему злиться ни на кого. Каждый действовал по долгу и по личным причинам. — Как глава страны и глава семьи, возможно, я поступил чересчур по-своему. Но как дед я лишь хотел, чтобы у Ассавадеватин появился шанс быть снова вместе, — глубокий властный голос оставался твёрдым. И всё же Тхарин ясно видел боль в глазах отца. Это явное чувство разрушило крепость гнева, в которой он заперся. Кханин понял, что слова Тхипокбовона правда. Если бы не его спешные и решительные действия, Кханин Ассавадеватин вообще не имел бы шанса стоять здесь и дышать. — Я не откажусь от решения участвовать в соревновании. Но выигрывать или проигрывать я хочу честно.

***

Обычно по воскресеньям Кханин любил целый день проводить в постели. Он валялся на мягком матрасе, смотрел документалки и перескакивал с одной программы на другую, пока отец не звал его завтракать. Эта выходная рутина длилась так долго, что стала привычкой. Он никогда не думал, что всё может измениться. Кханин рассчитывал прожить так всю жизнь, но внезапно она сделала резкий поворот. Поворот, который перенёс его из одной страны в другую и превратил из обычного человека в наследника королевской крови. Теперь, сидел ли он, лежал или шёл, всегда находился кто-то, кто заботился о нём. Сам он почти ничего не делал. Кому-то такая жизнь показалась бы мечтой, но для Кханина это было скорее минусом, он потерял контроль над собственной судьбой. Всё должно было идти по расписанию, составленному кем-то ещё. Как и сегодня. Это должно было быть тихое воскресенье после сумасшедшей недели. Вместо этого ему пришлось проснуться рано и сидеть в своём кабинете, слушая, как Чакри рассказывает историю Эммали от прошлого до настоящего, включая подробности о каждой семье. То, что Кханин услышал от своего «экспромт-учителя», мало отличалось от того, что он читал в интернете. Например, основные экспортные товары каждой семьи и то, как они ведут дела, набор сведений, который превращался в цифры и графу «продукция». Информация, которую Чакри особенно настаивал запомнить, относилась к торговле, поскольку король, дед Кханина, был экономистом, и дворецкий получил приказ как можно плотнее набить голову наследника этими знаниями. Так, владения Ассавадеватин располагались на северном нагорье. В прошлом их основным занятием было коневодство, но теперь главным экспортом стало золото. Вторым по значимости направлением были финансы и банковское дело, особенно инвестиционные банки, потому что большинство жителей Северных земель были богаты. Территория Ассавадеватин была одной из самых богатых в стране и заслужила прозвище «Золотой конь Эммали». Пучонгписут находились на востоке. Когда-то они выращивали фрукты и были одним из важнейших сельскохозяйственных районов страны. Однако экспорт был невелик, местность кишела ядовитыми животными, что делало её опасной. Со временем там обнаружили месторождения алмазов. С тех пор Пучонгписут сменили сельское хозяйство на добычу, обработку и продажу алмазов, а затем, за счёт возросших доходов, начали использовать яд тех самых животных в благих целях. Так операции в больницах стали их вторым важнейшим направлением. В регионе появилось множество химических лабораторий и развитая система здравоохранения, и его экономика стала второй по силе в стране. Что касается Давичметха, их земли лежали на западе. Раньше они экспортировали древесину, поскольку владели большей частью лесных массивов, затем нашли прииски драгоценных камней, что позволило удержать экономику на плаву. Позже лидеры Давичметха сделали ставку на проблемный сектор, транспорт, превратив свой регион в транспортный хаб мирового уровня с приоритетом на авиацию. Наконец, Минанагарин на юге. В прошлом они жили за счёт рыболовства, скотоводства и сельского хозяйства. Земли были плодородны, и регион славился продовольствием. Но позже они столкнулись с трудностями при экспорте, что снизило стоимость их продукции. Тогда они решили заняться выращиванием жемчуга. Жемчуг стал их главным экспортным продуктом, а еда второстепенным. Это была лишь базовая информация, но даже её оказалось слишком много для головы Кханина. В итоге юноша окончательно притупел, и Чакри закончил урок по Эммали тем, что загрузил множество файлов на планшет и предложил читать их «в свободное время». Кханин хотел спросить, о каком таком свободном времени речь, если его расписание забито под завязку. И, честно говоря, он сомневался, что Чакри на полном серьёзе считает эти файлы лёгким чтением «для души», от одного вида бесконечных строк текстов веки отяжелели. — Это ещё не всё? И что это? Только не говори… Я всё это должен выучить? — в панике спросил он после урока и тут увидел, как Чакри вручает ему ещё одну стопку документов. — Всё, Ваше Высочество. — К какому сроку, Чакри? — Кханин надеялся на снисхождение, но, похоже, удача была не на его стороне. — Всё… сегодня, Ваше Высочество, — ответил тот с ангельской улыбкой. — Я только что получил приказ выдать вам все сведения о фехтовальщиках из владений Ассавадеватин. -… — Чтобы вы выбрали, кто войдёт в команду, Ваше Высочество. Вам предстоит соревноваться командой. — Это безумие… Может, мне просто сойти с ума и всё? Хоть жизнь не будет такой хаотичной, — пробормотал он, осев на стуле и выглядя полностью раздавленным. Что это вообще за издевательство? Слишком многому нужно научиться за крошечный срок, и это не считая того, о чём дед говорил днём раньше. С утра Чакри забрасывал его информацией о стране, а теперь ещё почти пятьдесят спортсменов, надо изучить их всех и подготовиться к завтрашнему отбору. — Не сдавайтесь, Ваше Высочество, у вас впереди ещё много дел. — Что ещё? — У вас ещё не было уроков танцев, верно? — Нет. — Тогда и это нужно сделать сегодня. Завтра я начну обучать вас этикету на официальных приёмах, и если вы не умеете танцевать, придётся добавить и танцы в расписание. На дебюте наследника вы должны будете вести всех. Кханин нахмурился, выслушав объяснение. Ах да, дебют… Он полностью забыл о приёме, который король упоминал, когда принёс ему торт после их короткого разговора с отцом. Дед говорил о торжестве в честь официального наследника Ассавадеватин, которое должно состояться через три дня. А через три месяца после дебюта ему предстояло выйти на состязания за корону. Кханин вздохнул, не зная, что сказать. Он посмотрел на Чакри, который старательно избегал его взгляда, и почувствовал, как внутри закипает злость. Это переходило все границы. У него человеческий мозг, а не жёсткий диск. Нельзя просто загрузить туда такие объёмы и ждать моментальной отдачи. А ещё была особая конкурсная «льгота», о которой говорил король на встрече наследников, ради «справедливости» по отношению к тем, кто не получил преимущество. Поскольку соревноваться будут три команды, одна из них по жребию сразу попадёт в финал, минуя первый круг. Были и другие детали, от которых болела голова. Частично раздражение объяснялось тем, что его заставляли браться за всё сразу, не давая ни подготовиться, ни передохнуть. Другой причиной был человек, который продолжал сердить его уже почти неделю. Этот человек… Он сам втянул меня в эту войну. Разве он не говорил, что сможет его защитить? Что его долг заботиться об Ассавадеватин и быть им верным? Разве не говорил, «Если ты важен для Ассавадеватин, значит, ты важен и для меня»? И быть наследником недостаточно важно?! — Эм… Ваше Высочество выглядит очень напряжённым. Может, освежающий фруктовый чай со льдом? Я понимаю, что учить нужно многое, но это нельзя откладывать, — знакомый голос дворецкого, поставившего перед ним стакан персикового чая, вырвал Кханина из мрачных размышлений… вернее, из бесконечной мысленной брани в чей-то адрес. — Что значит «нельзя откладывать»? — переспросил Кханин слова Чакри, глядя на его натянутую улыбку, и сузил глаза, давая понять, что хочет услышать подробности. — Правила командного соревнования в этом году особенные, Ваше Высочество. Большинство сильнейших фехтовальщиков, не закреплённых за конкретными городами, уже забронированы, — дворецкий протянул ему планшет, показывая информацию о фаворитах. Кханин следил глазами за пухлым пальцем Чакри, указывавшим на лицо спортсмена, некогда входившего в состав национальной сборной. Он прекрасно помнил его, однажды в Лондоне он поставил на этого фехтовальщика, и та победа дорого обошлась Полу, который рискнул поставить против. — Значит, в этом соревновании можно нанимать и иностранных фехтовальщиков? А бюджет? Он же выйдет за рамки выделенных средств. И что скажут клубы? На собрании он узнал, что каждой команде выделят десять миллионов, взятые из личного состояния нынешнего короля. Каждый мог использовать эти деньги, как считал нужным, для формирования команды, а тот, кто потратит меньше остальных, получит дополнительные очки. При этом существовало правило, строго запрещающее использовать личные средства, иначе результаты соревнования аннулировались. Кханин сам состоял в фехтовальном клубе, который считался профессиональной командой. Большинство фехтовальщиков, выступавших на национальных и международных турнирах, часто получали спонсорство для участия в европейских соревнованиях и заработка для клуба. Поэтому он понимал значимость «покупки» спортсменов. Если фехтовальщика выкупают, он становится фрилансером и несёт полную ответственность за собственное содержание, если покупатель не гарантирует ему фиксированный доход. Но в рамках этого временного командного турнира, скорее всего, другие семьи, бронирующие сильных фехтовальщиков, будут оформлять их как «аренду» по краткосрочному контракту, а не выкуп. Как неизвестный наследник, он был в худшем положении, чем остальные семьи. С другой стороны, у него была возможность заранее узнать планы других команд, а это было не так уж сложно. — Десять миллионов ин, выделенные королём, могут быть использованы, когда каждый город займётся отбором фехтовальщиков, Ваше Высочество. Но обычно никто не выкупает спортсменов полностью, это требовало бы гарантировать им годовой доход и могло бы стать лишней тратой бюджета, — пояснил Чакри. -… — Если смотреть на прошлые турниры, клубы обычно отдают фехтовальщиков только временно, на период соревнования, — подтвердил он догадку Кханина. — Значит, формально спортсмены всё равно остаются за своими клубами, даже если города подписывают с ними временный контракт? — Именно так. — А если выкупить весь клуб? — Так никто не делает. Это считают неоправданным риском в борьбе за трон, Ваше Высочество. Это означало бы взять на себя ответственность за целый фехтовальный клуб, а не только за выбранных участников, — глаза дворецкого расширились. По его реакции было видно, что он уже понял, Кханин всерьёз рассматривает вариант покупки всего клуба. Его это не слишком удивило, вопрос и так явно намекал на подобный ход. — Значит, нам стоит избегать покупки и спортсменов, и клуба, чтобы не урезать бюджет и не лишаться возможности подписать остальных. По сути, нам нужно только временно арендовать фехтовальщиков именно для этого турнира. Я верно понял? — Да, Ваше Высочество. Кханин слегка кивнул. Убедившись, что наследник всё понял, Чакри заметно выдохнул и словно ожил, очевидно, ему стало легче от мысли, что его кхун не собирается спускать весь бюджет на один клуб. Его внимательное отношение к людям подсказывало Кханину, что советы Чакри искренни. Явная тревога, с которой тот смотрел на него, когда казалось, что Кханин склоняется к неправильному решению, была настоящей. Может быть, именно Чакри и мог дать ему ту опору, которую он ищет, вместо того, кто только избегал его. — А если убедить кого-то другого выкупить целый клуб? — с этой мыслью Кханин решил продолжить проверку и посмотреть на реакцию Чакри. — Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — Что будет, если мы убедим другие семьи купить весь клуб? — Ну… — Чакри на некоторое время замолчал, лицо его стало сосредоточенным. Толстые пальцы поправили круглые очки на переносице, он явно переживал из-за того, что собирался сказать. Кханин же продолжал смотреть на него спокойно и невозмутимо. Дворецкий сглотнул. — Такая команда… команда, которая выкупит клуб целиком, останется с меньшим количеством свободных средств, потому что ей придётся обеспечивать доход клуба. Это поставит её в невыгодное положение по сравнению с теми, у кого большая часть средств останется нетронутой. Но купить клуб не так-то просто, Ваше Высочество. Клуб должен собрать собрание, обсудить условия, сильные клубы редко соглашаются просто так продать контрольный пакет. — Я хочу знать, какие есть преимущества у покупки, — сразу же спросил Кханин, выслушав всё. Глаза молодого дворецкого снова округлились, но вскоре он взял себя в руки и дал полный ответ. — Преимущества есть, Ваше Высочество. Если клуб выкуплен целиком, другие города уже не смогут подписывать этих фехтовальщиков. При аренде контракт временный, спортсмен формально всё ещё принадлежит клубу, и без согласия того нельзя подписать его на другое соревнование. В итоге у фехтовальщика остаются только два пути, уйти во фриланс или отказаться от временного соглашения. — Вот это мне и нужно. — Что вы имеете в виду, Ваше Высочество?.. — Прежде чем повторить, мне нужно быть уверенным, насколько я могу тебе доверять, Чакри. Разговор между принцем и дворецким оборвался. Они долго смотрели друг другу в глаза, пока Кханин не решил раскрыть часть своих мыслей. — Честно говоря, я уже не знаю, кому верить. Раньше был человек… но он отдалился. Если я собираюсь доверить весь план кому-то, кого едва знаю, мне нужно понимать, насколько этот человек надёжен. -… — Если я не смогу доверять тебе, я отступлю, забуду обо всём и буду сражаться один. Но если мне можно довериться… Скажи что-нибудь, Чакри. Сейчас. Раз уж он обнажил меч, он ожидал ответной реакции, любой, которая развеяла бы мрачные подозрения. Кханин искренне хотел понять, стоит ли держать этого человека рядом или лучше оттолкнуть. Лучше избежать предательства заранее, чем потом лежать в собственной крови на поле боя, преданный тем, кто был рядом. Это разрушило бы его окончательно. Напряжение в комнате стало почти ощутимым, воздух словно сдавило, пока, наконец, Чакри не заговорил, глядя преданными глазами и постепенно развеивая настороженность Кханина. — Ваше Высочество… Я единственный сын в семье дворецких. Моя мать очень стара и страдает эпилепсией. Есть тётя-старушка и сестра, которая учится в университете. Кханин внимательно слушал, выпрямившись и положив руки на колени, так он показывал уважение к его скромности. — В этой стране те, кто живут далеко от солнца, мёрзнут, а те, кто слишком близко, греются. А люди вроде меня… Мы настолько близко, что получаем и свет, и тепло, но если солнце станет слишком горячим, я буду первым, кто сгорит. -… — Если моему господину хорошо, его хвалят и он успешен, моя семья и я будем жить в достатке. Но если кхун окажется в беде, в одиночестве и под осуждением, я паду вместе с ним. Если я однажды берусь служить кому-то, я верен ему до конца. -… — И сейчас у меня один-единственный господин, вы. Этого достаточно, чтобы успокоить вас, Ваше Высочество?

***

После того, как Чакри прошёл испытание на доверие, Кханин решил сбежать от душной дневной жары и устроился в уголке зимнего сада, который находился в гостиной правого крыла дворца. Он бездумно смотрел на многоярусную этажерку с пирожными, но только тяжело вздыхал. Аппетита не было, да и настроение есть тоже. Даже несмотря на то, что он теперь мог доверять Чакри, тугой узел в груди не развязался. Кханин чувствовал, будто чёрная дыра вытянула из него все силы, и телесные, и душевные. Дворецкий всё понимал и предложил найти тихое место, чтобы тот мог выпить чаю и немного расслабиться за десертом. Разумеется, он не стал отказываться, учёба успела ему надоесть. По пути он случайно столкнулся с единственной наследницей семьи Давичметха. Тогда Кханин и узнал, что всем родственникам королевского рода, включая Пучонгписут, разрешено свободно входить и выходить из дворца, без прежних ограничений. Лёгкий аромат ромашки нисколько не прояснял мысли Кханина. В голове всё ещё путались десятки разных мыслей. Когда он столкнулся с кузиной, та пригласила его почитать вместе в библиотеке левого крыла дворца. Но Кханин отказался, голова была слишком забита, чтобы воспринимать новые книги, и у него ещё оставалось достаточно того, что нужно было выучить. К счастью, Эва не была навязчивым человеком, только мягко улыбнулась и распрощалась. — Ваше Высочество не любит сладкое? — озабоченно спросил Чакри, видя, что тот так и не притронулся ни к одному из аппетитных десертов. — Не очень хочется. — А это, Ваше Высочество? Официантка только что принесла, — продолжил он. Кханин уже собирался отказаться, но, увидев, на что указывает Чакри, передумал. Апельсиновый торт… «В следующий раз возьми апельсиновое». «Что?» «Я люблю апельсиновое мороженое больше, чем кофейное». «Запомню, Ваше Высочество». Будничное воспоминание о тех днях, когда он был просто Кханином, всплыло само собой. Не успел он опомниться, как тонкая рука уже потянулась за тортом, который ему подал Чакри. Сладко-кислый вкус заставил его снова подумать о том самом человеке. Он прикусил губу, нахлынувшие чувства были неприятными. Кханин ненавидел, что не может до конца понять этот тяжёлый груз в груди. В конце концов он отложил тарелку с тортом и сделал глоток чая, пытаясь смыть вкус навязчивых эмоций. Он больше не хотел думать о том, кто так его злил. Хватит. Он поискал, на чём бы сосредоточить внимание, и стал бесцельно озираться, пока не заметил двух людей, вошедших в соседнюю комнату. Это было похоже на комнату отдыха, в центре стоял бильярдный стол, а в одном из углов, возле арочного окна, небольшой столик с шахматной доской. Рамиль ввёл туда кого-то ещё. Он был одет не так парадно, как на вчерашнем собрании, но выглядел по-прежнему безупречно. Принц даже не взглянул в сторону комнаты, где сидел Кханин, он просто проводил высокого светлокожего юношу к шахматному столику. Выточенный нос и аккуратные губы делали незнакомца привлекательным. Кханин некоторое время наблюдал за ними, затем позвал дворецкого. — Чакри. — Чем могу служить, Ваше Высочество? — Кто это с Рамилем? — спросил он, не сводя взгляда с вошедшего. — Это Патай Ронави, единственный сын министра обороны, Ваше Высочество. — Не член королевской семьи? — вполголоса переспросил он. Человек по имени Патай излучал ту же благородную ауру, которую Кханин ощутил, когда впервые встретил Чарана. Однако сильнее всего его озадачило поведение Рамиля рядом с сыном министра обороны. Почему такой гордый человек позволяет кому-то ниже рангом сидеть с ним за одним столом и выглядит при этом таким близким? — Нет, Ваше Высочество. — Тогда почему они так близки? — Кхун Патай занимает должность Первого камердинера принца Рамиля, Ваше Высочество. — Первого камердинера? Как ты? — Кханин приподнял бровь, переводя взгляд на по-прежнему спокойного дворецкого. — Нет, Ваше Высочество. Эта должность назначается самим принцем. Тот, кого выбирают, получает статус почти равный королевскому. Объяснение Чакри частично развеяло его недоумение, но не до конца. Странно… — И в чём обязанности Первого камердинера? — вопрос был невинным, но нерешительность Чакри сразу показалась подозрительной. — Ну… вопрос непростой, Ваше Высочество. — Объясни. Под нажимом Кханина дворецкий не смог уклониться. Он подошёл ближе и чуть наклонился, чтобы никто посторонний не услышал. — Первый камердинер, ближайший слуга принца, Ваше Высочество. Но у семьи Пучонгписут есть одна особая традиция, не похожая ни на одну другую. — В каком смысле особая? — Каждый раз, когда принц совершает ошибку, наказание вместо него получает близкий слуга, Ваше Высочество. Новая информация удивила Кханина, и он тихо пробормотал. — Странно. Почему наказывать того, кто ничего не сделал? Чакри лишь опустил голову, ничего не добавив, сохраняя привычную выдержанную дистанцию. — Только ли в наказаниях заключается роль близкого слуги? — Есть и другие обязанности, Ваше Высочество. В основном исполнять все приказы принца, который обладает абсолютной властью над их жизнью. В голове у Кханина мелькнула мысль, и его глаза зажглись новым интересом. — Принц обладает абсолютной властью над его жизнью? — Да, Ваше Высочество. — И принц сам может выбрать этого человека? — Да, Ваше Высочество. Улыбаясь, Кханин начал выстраивать план. Лицо того, кто уже почти неделю был источником его раздражения, всплыло особенно ясно. Решение не вспоминать о нём и не думать о нём больше ни о чём не заботясь изменилось. Если у Рамиля есть Первый камердинер, почему не может быть и у него? Чаран Пхитхакдхева. Зачем позволять такому жестокому человеку убегать от него? Он сам бы рад не быть так вовлечённым, но мысль всё время возвращалась… «Простите, что потревожил Ваше Высочество. Я проделал весь этот путь только ради вас». «Вам придётся терпеть меня, хотите вы этого или нет, даже если я невыносим. Я буду приходить каждый день, пока не верну вас, Ваше Высочество». Теперь настала его очередь сделать ход. Его нельзя было обвинить в бессердечии. Даже если ты не хочешь, даже если тебе будет неприятно, тебе придётся терпеть. Посмотрим, кто окажется настойчивее!