Недоверие

Спайс никогда не верил в любовь с первого взгляда. Он никогда так не влюблялся. Но влюбился со второго. С того дня он помнит почти все: злость, ненависть, страх, боль. Его насмешки, её крики. То, какими маленькими были крылья в его руках, то, как она рыдала от боли. Но она не сдалась. Именно тогда был второй взгляд. Не сказать, что Бернинг Спайса мучает совесть или вина. Он не знает, что это такое. Но клятва больше не причинять ей боль звучит в голове каждый день. Несмотря на порванные крылья, изувеченное тело и уничтоженое королевство, Голден Чиз давала отпор. Несмотря на пытки и издевательства, она не смотрела на него со страхом и не просила пожалеть её. Нет, девушка светилась боевым духом, независимостью и силой, которую Спайс редко видел у своих врагов, особенно у женщин. Этим она его и покорила. Но он не покорил её. И даже сейчас, лёжа в одной кровати, которую они делят уже пол года, Чиз не спит мирно и спокойно. Её лицо нахмурено, тело напряжено, а крылья слегка трепетались за спиной. Спайс смотрел в это любимое и милое личико. Так любил улыбку на нём, радость, та даже злость и раздражение. Но не недоверие. Она никогда не поворачивается к нему спиной. Зверь заметил это относительно недавно. Сколько раз они вместе ходили, гуляли, спали, занимались чем-то, но ни разу она не поворачивалась к нему спиной. Боялась? Возможно. А как тут не бояться, когда он собственными руками уничтожил её королевство, оторвал ей драгоценные крылья и пытал. Нет, ему не стыдно. Но вспоминать, а уж тем более повторять такое Зверь Разрушения не хочет. Да, он может злиться на неё, кричать, ругаться. Но не сделает больно. Больше никогда. Он видел, как Чиз часто обнимает своих друзей, как часто проявляет заботу через прикосновения. Спайса она тоже обнимает и целует, но не так часто. Особенно не даёт коснуться крыльев. Боится. Сразу же бьёт по рукам, кричит, отлетает. Она не доверяет ему своё тело. Он доверяет ей свою душу. Если кто-то будет говорить, что Чиз хочет предать его - Зверь оторвёт ему язык. Она будет кричать и бить его - стерпит, рано или поздно успокоиться. Будет угрожать смертью - это лишь эмоции, все пройдёт. Приставит нож к сердцу - хочет поправить кончик волос. Всадит лезвие в тело - боль мимолетная, всё пройдёт. Будет терять сознание от потери крови - его Королева просто дала ему снотворное. Спайс знает - прошлое не вернуть, не исправить. Спайс не знает - простит ли она его, довериться ли. Как же он ненавидит чего-то не знать. Но если бы не доверяла хоть немного, спала бы Чиз с ним в одной кровати? Принимала бы еду с его рук? Давала б жадно целовать себя? Вряд-ли, значит немного доверяет, да? Рука с чёрными когтями нежно и аккуратно провела по смуглой щеке. Господи, как, живя в вечных песках и бурях, можно иметь такую мягкую кожу? Рука спускалась ниже, к шее. Девичье тело вздрогнуло, но рука пошла дальше. Ключица, плечо, лопатка, кры... Голден Чиз проснулась, резко откинув руку мужчины от себя. Тело дрожало, в глазах страх, непонимание. Недоверие. - Я сколько раз тебе говорила, чтобы ты не трогал их, - хриплое шипение резало сердце. Спайсу не было, что сказать. Она права - он не имеет права. Но, чёрт, как же хочеться потрогать, провести пальцами по перьям, рассчесать их, погладить. Нежно, аккуратно, бережно. - Извини, - только это вырвалось с губ. Хотя прям перед зубами был вопрос "Ты мне не доверяешь?", кусает губы, просится вырваться с языка, давит на него. Но Зверь не спросит. Не имеет права. Чиз тяжело вздохнула. Она хочет отвернуться от него, уставиться на луну за окном, не видеть его лицо. Но не может. Боится, не доверяет. - Тебя что-то беспокоит? Почему не спишь? - в голосе девушки не осталось прежнего презрение, скорее искренний интерес и забота. Спайс любит её голос. Хочеться вечно слушать его, истории с её уст звучат ещё лучше и интереснее, даже если Зверь их уже слышал. Рассказы о далёких землях, вечных песках, золоте и счастье. Её глаза светились, когда речь заходила о королевстве, что было всегда наполнено смехом и радостью. А после этого глаза становились мокрыми. Королевства больше нет. Нет её подданных, нет её сокровищ, нет детей, что радовались каждому дню. Он разрушил всё. Убил всех. Заставил страдать, пролить литры слез, истратить столько нервов. Его эгоизм породил желание быть любимым даже после всего, что он сделал, чтобы Королева Ничего доверилась ему, перестала бояться. Каков идиот. - Почему ты боишься меня? - какой глупый вопрос. Мужчина хотел поставить вопрос по-иному, но вырвалась эта версия. Он, сука, знает, почему. Помнит, слышит, чувствует, видит. - Я не боюсь. - Не доверяешь? - Я боюсь доверять. Голос Голден Чиз твёрдый. Она часто с ним так говорит. Спайс никогда не был против. Ничего не говорил на её возмущение, крики, оскорбления. Да, кричал в ответ, но только для защиты, а не нападения. Знает, что заслужил. Они молчали, смотря друг на друга. В глазах Зверя цветёт нежность. Со стороны, конечно, не скажешь. Но главное, что Древняя это понимает. Его спокойное выражение лица суровое, злое, нагнетающие - никто к нему даже не подходит. Но сейчас оно не такое: губы слегка поджаты, взгляд опущен, брови не нахмурены. Грустная нежность, с которой он так часто смотрел на свою Королеву. Рука потянулась к её щеке. Чиз не вздрагивала от такого. Всё же немного доверяла. Спайс подвинулся к ней ближе. - Я никогда не сделаю тебе больно, птенец. Больше никогда, - второе было сказано тише. Нет, он не чувствовал вину, ему не было стыдно. Но то, как она первое время просыпалась от кошмаров, как с криками говорила не трогать её, как со слезами уходила до сих пор стоит перед глазами. Он знает, что виноват. Девушка не сказала ничего. А что можно сказать? Лишь действовать. Губы Спайса, горячие и сухие, накрыли её, мягкие и приятные. Он не спешил, давал ей время, чтобы ответить на поцелуй, решить, что будет дальше. И Чиз ответила. Лёгкими движениями губ дала такое необходимое разрешение на дальнейшее действие. Хотя Бёрнинг Спайс привык брать без разрешение, с ней так нельзя. Не мог. Не хотел. Поцелуй стал глубже, рты не закрывались, а языки время от времени сплетались. Так нежно, но так жадно. Рука мужчины опустилась дальше, к шее. Он помнит, какой маленькой она была в его руках, когда над обрывом душил её, угрожал, издевался. Но это прошлое, больше такого не будет. Руки спустились ниже, а губы заменили их. Нежно целовал смуглую кожу, даже не кусал, а лишь аккуратно вёл языком. Первый вздох Древней пробудил ещё большее желание. Рука гладила тело, цеплялась за талию, трогала бёдра, а потом снова поднялась к груди. Совсем не сильно он сжал её и зубами спустил бинты. Почему она их носит? Это же должно быть неприятно. Спайс обязательно задаст этот вопрос, но точно не сейчас. Язык оставлял жаркий след на коже, заставлял девушку задыхаться от ощущений и желания получить больше. Губы обхватили сосок, язык ласкал, но зубами он не трогал. Да, всегда хотелось услышать вскрик, сделать её тело ещё чувствительнее. Но не сейчас. Не хочет делать больно. Спайс полностью нависал над телом своей возлюбленной. Ему всегда нравилось то, как они выглядят со стороны: высокий, мускулистый, устрашающий Зверь и худая, высокая, но намного ниже него, гордая Древняя. Ему абсолютно плевать, что про них будут думать другие, важно лишь то, что обоим комфортно. И сейчас это обожаемое тело лежит под ним, извивается под его губами и касаниями, просит о большем. Такая маленькая, такая хрупкая. Нет, Чиз никогда не была слишком худой, даже наоборот: рельеф её рук завораживает как женщин, так и мужчин. Но в сравнении с собой Спайс считает её худой и хрупкой. Боится сломать, боится навредить. Поэтому сейчас просто нежно расцеловывает её, руками лезет к самым интимным частям тела. Не рвёт в порыве страсти короткие свободные шорты, а аккуратно поддевает и стаскивает к щиколоткам, окидывая их в сторону. Полностью открытая, доступная, его. Мужчина целует её груди, живот, внутреннюю сторону бёдер, подбираясь всё ближе к чувствительным местам. Чиз хнычет, пытается притянуть ближе к себе, хватает за волосы. Спайс лишь улыбается, продолжает ласкать, ждёт подходящего момента. И, когда Древняя не ожидает, резко припадает губами к клитору, нежно и медленно двигает языком, дразнит. Девушка выгибается, притягивает ближе, дёргается, но ничего сделать не может. Иногда она завидует парням: в таких ситуациях им достаточно схватить девушку за волосы и задать темп, а тут все в руках Зверя. Она любит его, даже без наверное. Не зря же позволяет целовать, обнимать, ласкать. Не хотела бы - не дала, но позволяет же. Да, боится, да, не доверяет. Чиз сложно что-то с этим сделать, даже спустя полгода. Ненависть плавно перешла в любовь, за что первое время в ней горело чувство вины. Но что остаётся делать? Чувствам же не прикажешь. Не прикажешь перестать бояться, не прикажешь перестать любить, не прикажешь забыть всё, что случилось. Не прикажешь перестать вызывать кошмары, из-за которых первое время она боялась ночи. Сейчас бывшая Королева в руках того, кто убил этот титул. Того, кто всё разрушил. Но того, кого она любит. Кому готова доверить себя, верит, что боли не получит. Да, сложно это сделать, но возможно. Язык Спайса ускорял движения, вжимаясь всё больше. Чиз тихо стонала, хватала его до безумия длинные и запутанные волосы, мечтала, чтобы он не останавливался. Как и десятки раз до этого, оргазм вновь пробил тело, Зверь это понимает по длинному громкому стону, дрожанию её ног и тому, как она бёдрами сжимает его голову. Движения стали медленными и нежными, продолжались, пока девушка сама не оттолкнула его. Вытерев губы и подбородок тыльной стороной ладони, Спайс улыбнулся. Ничего с собой не поделает, уж слишком любит это милое личико с розоватыми щеками и рассеянным взглядом. Возвращаясь к теме недоверия, Чиз даже во время секса никогда не поворачивалась спиной и не давала Зверю полный контроль. Либо она полностью контролировала всё, либо хотя бы частично. А когда пытался забрать контроль, сменить позу или попробывать что-то ещё, то либо получал по рукам, либо она полностью отстранялась. Хотя он никогда не делал ей больно, не делал что-то против её воли. Девушка просто не доверяла. Это недоверие доводит чуть ли не до слёз. Спайс наклонился к ней, нежно целуя. Она чувствовала вкус собственной смазки, но он быстро исчез. Скажешь кому-то, что страшный Зверь Разрушения с такой нежностью целует свою возлюбленную, которой принёс столько боли - не поверят. Разорвав поцелуй, он просто не знал, что делать дальше. Оба хотят продолжение, но между ними будто какая-то недосказаность. Что-то мешает сделать это так, как всегда. Рука Спайса ложиться ей на плечо и легонько толкает, будто хочет перевернуть. Он ждёт удара по руке, пощёчину, удара в пах, крика, всего, что угодно. Но не ожидал, что она перевернётся. Крылья получили полную свободу и немного трепыхались, расправлялись после того, как девушка долго лежала на них. Зверя охватывает странное чувство. Будто перед ним что-то очень запретное, незаконное, опасное. Он боится касаться. Пока что не время. Пока что он лишь приподнимает её низ, ставя на колени и прогибая в пояснице. Господи, какая же у неё чудесная талия. Руки гладят бока, ягодицы, бёдра. Прекрасная, идеальная, хрупкая. Доверяющая. Спайс немного поднимает таз и приспускает низ, доставая давно умоляющий об касаниях член. Выравнивает головку с входом и осторожно входит, медленно и нежно. Чиз немного вздрагивает, выгибаясь немного больше. Не больно, абсолютно, но как-то по-новому. Возможно, она зря ему не доверяла? Возможно, она потеряла столько прекрасных ощущений? Уже поздно жалеть. Член двигался всё дальше, новый угол оказался намного приятнее других. Древняя резко резко выдохнула, когда орган дошёл до конца. Спайс остановился. Какая же прекрасная её спина. Мышцы видны и проработаны, но в то же время она была такой нежной. Рука сама полезла в затылку девушки, а дальше опустилась ниже. Пересчитал все шейные позвонки, немного грудных, пока не дошёл до места, с которого растут крылья. Когда пальцы пошли дальше, Чиз вздрогнула. Точно не от возбуждения, Зверь знал. Это было от страха. Он слышал тихий всхлып, заглушённый подушкой. Ему стыдно. Это его вина. Рука пошла дальше, поднималась вверх по крылу. Насколько же оно было нежным, хрупким, а перья такими мягкими. Но Спайс убрал руку, он и так много себе позволил. Начал двигать бёдрами, толкая член во влажное тепло. Темп ускорялся, но медленно. Зверь не собирался дико и грубо трахать её, нет, не сегодня точно. Движения хоть и были быстрыми, но нежными. Новый угол проникновения посылал разряды через тело Чиз, заставлял глушить стоны подушкой. Она была пропитана слезами страха. Но ведь чтобы побороть его, нужно столкнуться с ним, так ведь говорят? Именно поэтому девушка позволила касаться своих крыльев, несмотря на слёзы и страх. И, как он и обещал, больно не было. Значит зря она боялась? Но он сам виноват в этом. Движения теряли ритм и в последний момент Спайс вытащил член и кончил ей на спину. Тяжело дыша, он полез к прикроватной тумбе, где именно для таких случаев лежат салфетки. Чиз пыталась как можно быстрее перевернуться и спрятать спину, но сильная рука, которая легла на поясницу, не дала этого сделать. Девушка начала хныкать и возмущаться, но Зверь отпустил только когда убедился, что она чистая. Крылья сразу схлопнулись, а Чиз буквально через секунду лежала на спине. Смотрела немного зло, с красными от слёз глазами. Гордость не даст признаться, что ей было приятнее, чем раньше. Но недоверия в глазах не было. Именно это заставило Спайса улыбнуться. Искренне, нежно, открывая верхний ряд зубов. Чиз смотрела с непониманием, а потом резко вскрикнула, когда мужчина вцепился в неё убийсвенными объятиями. - Ты же меня задушишь! - она била его по спине, но Зверю было абсолютно плевать. Он просто радовался, как ребёнок. Был бы хвост - размахивал бы ним. - Ты мне доверяешь! Ты же доверяешь? - сложно было понять, это больше вопрос или утверждение. Спайс поднял голову и вжался губами в её в коротком, но сильным поцелуем, от чего у Чиз даже голова закружилась. Она вздохнула, будто перед ней надоедливый ребёнок. Но на губах была слабая улыбка. - Доверяю.