Kiss Me Or…?

Всего лишь хочу рискнуть.

***

Если бы Нил узнал, что может испытать неописуемое удовольствие от секса, он бы не поверил. Он и не верил, потому что уже не раз пробовал эту идиотскую затею: позволял чужим рукам скользить по его телу, чувствовал язык на своем члене, был тем, кто отдавал и принимал, — спал с девушками и парнями, был раскован настолько, что иногда становилось стыдно, как сильно он старался получить оргазм, который так и не наступал должным образом. Он вымученно кончал, чувствуя мерзкую липкость и отвращение от поцелуев, которые ему дарили, словно подарок. Но ничего из этого, — никогда прежде, — не приносило ему удовлетворение. Он не наслаждался процессом, не изгибался в сладкой истоме от предвкушения освобождения, не кусал собственные губы в попытках сдержаться, требуя большего… Нил никогда не стонал так, чтобы голос отбивался от стен, раздирая глотку, не просил еще, ‎сильнее, ‎быстрее. Он не падал обессиленным и довольным процессом. Нил никогда не наслаждался чертовым сексом. До этого вечера.

***

Быть успешным хоккеистом не так уж и плохо, пока дело не доходит до поганых выездных банкетов. Даже общение с фанатами и командами противников, нескончаемый пиар и попытки не вмазать своим же товарищам не были настолько раздражающими, как эти сборища, где ты должен притворяться адекватным человеком и фальшиво улыбаться ненавистным тебе людям. Да, быть членом НХЛ, получать немеренные бабки и огромную поддержку — то, о чем мечтает каждый ребенок, играющий в младшей лиге и грезящий о славе. Нил и сам был таким: с горящими глазами и моторчиком в заднице. Он шел к мечте упорно и жестко, оставляя все препятствия позади, но даже и представить не мог, что самой огромной его проблемой будут не сломанные кости, сотрясения, порезы от коньков и удары об лед, а чертовы выездные банкеты. Нил и понятия не имел, что худшей частью его невероятно успешной карьеры станет элементарное общение с людьми. Он с легкостью спихивал ведение своих соцсетей на пиарщиков, терпел редкие вопросы фанатов и общение с безмозглыми интервьюерами, даже конфликты с товарищами по команде спускал на тормозах, игнорируя любые подколы, сжав зубы. Но ведь всему есть предел, верно? Как вообще возможно терпеть такое количество разговоров с людьми, когда единственное, ради чего ты пошел в спорт — игра, и не более. Он пришел ради блеска в глазах, быстрой езды по льду, звука шайбы, пролетающей над ухом, но никак не планировал становиться публичным лицом, известным во всем хоккейном мире и обязанным лишь из-за этого иметь слишком много бессмысленных связей. Этого стоило ожидать, когда становишься лучшим из лучших, когда попадаешь в сборную, но… Нил ненавидел все, что связано с публичностью. Ему нужна была игра, и всегда только она, неужели нельзя просто оставить его в покое? Неужели нельзя забыть о его существовании и вспоминать только тогда, когда пора выходить на лед? Судя по всему, нет, раз он вновь оказался здесь, на очередном выездном банкете, где обязан общаться с представителями спонсоров, другими спортсменами и прочими раздражающими личностями, которых он предпочел бы игнорировать всю свою оставшуюся жизнь. Хорошо, что хотя бы Элисон в этот раз не было. Их громкая и яркая пиарщица любила сталкивать людей лбами: выводить противников на странные — действительно странные! — диалоги друг с другом, пока они пожимают руки на камеру. Она знала, что тухлые улыбки парней, которые они посылали друг другу на самом деле означали пожелания смерти, но ее это забавляло. Элисон в принципе сама была странной. А еще она любила скандалы. И грязь. Скандалы и грязь. А еще все время говорила о том, как сложно найти хорошего парня для секса. К слову, она любила упоминать это каждый раз, когда расставалась с Сетом после ссор из-за очередной чепухи. Но это не самое важное. Важным было то, что в прицеле Элисон Нил был ее любимой жертвой. Из всех двадцати человек в их хоккейной команде именно он стал тем, кому Рейнольдс чаще всего уделяла внимание. Для нее Нил был этаким плюшевым мишкой, над которым можно издеваться и пару раз выдернуть глаз ради веселья, а после с заботой пришить обратно. Мишка-то, все-таки, и правда любимый. Собственно, именно поэтому Нил часто становился центром всех ее ебанутых идей, жертвой розыгрышей, ушами для нытья, а еще прекрасным лицом для очередного видео в соцсети, которые она с таким азартом любила продвигать. Жан, ее коллега, напротив, был более закрытым и тихим. Он нравился Нилу за свой профессионализм и, по-крайней мере, за меньшую концентрацию на нем. А еще Жан умел прикрывать свою ебучку и не мешать ему жить, что Элисон давалось примерно никогда. По этой причине, Нил был рад, что в этот раз на банкет их сопровождал именно Моро. Они неплохо ладили и даже могли бы стать друзьями, но пока Нила останавливал один нюанс — Жан неплохо общался с Элисон. Они, можно сказать, отлично ладили. И это правда казалось диким. Оба их пиарщика были такими… Разными? Нет. Да? Черт, они просто настоящие полярности, которые никак бы не могли сойтись характерами, но все же сошлись. Нил даже видел, как Жан искренне смеялся над шутками Рейнольдс, из-за чего однажды так сильно выгнул бровь, что подумал, как бы ему не зажало нерв. Впрочем, наверняка хорошее отношение Жана к Рейнольдс даже не ее заслуга, а Рене Уокер, их пресс-секретаря и персонального ангела хранителя. Без ее спокойного нрава и умения общаться с каждым человеком на этой гребаной планете, никакого контакта между этими двумя точно не было бы, не-а, — они уже сто раз бы сцапались. Нил мог говорить об этом с уверенностью, ведь такие противоположности редко складываются во что-то мирное без посторонней помощи и дополнительной спицы в колесе, помогающей всему механизму двигаться правильно. В жизни Нила было куча подобных примеров, да что уж, он и сам для себя стал таким примером. Например, со своим сокомандником Эндрю Миньярдом он именно в таких натянутых отношениях. Не сказать, что они недолюбливали друг друга или даже ненавидели, но между ними явно ощущалось напряжение, которого не было ни у кого другого в их команде. Хотя некоторые парни ему откровенно не нравились за свой характер, да и некоторые были и правда теми еще мудаками, никто из них не ввязывался друг с другом в перепалки. Нил и Эндрю, конечно же, тоже, но взаимное отторжение все-таки присутствовало. Честно говоря, обычно это Нил был тем, кто затевал переполох или тем, кому кто-то не нравился. Он спорил, дерзил, ругался так, что люди начинали плакать, но в этот раз, не полюбили именно его. Не то, чтобы Джостен так уж хотел дружить или общаться с Эндрю, но неприязни у него к нему не было, чего о Миньярде сказать нельзя. С первых дней попадания Нила в сборную два года тому назад, их звезда, их главный козырь — знаменитый вратарь Филадельфии Флайерз Эндрю Миньярд, — всем своим видом показал, что Нил Джостен не его колоды карта. С завидной регулярностью Эндрю оказывал ему внимание, но не то, о котором можно было бы мечтать. К раздражению всей команды, появление Нила стало камнем преткновения и поводом для лишних ссор, в которых сами виновники не участвовали. И в этом и была сама причина. Эндрю просто-напросто игнорировал Нила Джостена так, словно его никогда и не существовало. Ну хорошо, это уж слишком громко сказано, Миньярд обращал на него внимание, даже недовольно буравил взглядом, но что касается разговоров, общих сборов и обсуждения тактик игры — Нила для него не было. Он не звал его по имени, на льду обращался к нему через третьего человека, словно Нила там и вовсе не было, а когда Нил сам говорил ему пару слов — исключительно насчет игры, — Эндрю делал вид, что перед ним пустое место. Первое время Нила это раздражало и даже бесило, он пару раз чуть не сорвался на крик, но все же останавливал себя и, послушно подчиняясь своему внутреннему голосу разума, игнорировал вратаря в ответ. Со временем он привык к этому, и они продолжали делать вид, что не знают друг друга и вообще не понимают, кто перед ними. Элисон время от времени говорила с ним на эту тему, но Нил из раза в раз махал рукой, морщился или просто закатывал глаза. А что ему сказать-то? Да черт бы их всех побрал, он не против с ним общаться, наоборот, по мнению Нила, Миньярд был самым подходящим собеседником для разговора и точно не тем, кто его бы бесил, но увы, этому союзу не суждено случиться. Некоторые люди противоположны друг другу и никогда не смогут найти общий язык. Им нечего предложить друг другу, и ничего этого не исправит и не изменит. Разве что ангел-хранитель в лице Рене Уокер, которая, кстати говоря, с Эндрю была в очень даже хороших отношениях, что Нилу казалось максимально странным. Но поскольку Джостен в гробу видал не то что общаться, а в глаза смотреть Уокер (она его пугала), то никакого более-менее спокойного контакта ему с Эндрю не светит. Оно и понятно, если Нил не может в дружбу с той, с кем держал связь Миньярд, то и с ним самим, очевидно, ничего хорошего не выйдет. Все-таки то, с кем ты дружишь многое о тебе говорит.

***

Нил тысячу раз проклял себя за то, что обрадовался сопровождению Жана на этот долбаный банкет. Он что-то совсем не думал, что Моро когда-нибудь опустится до уровня Элисон или поддастся на ее хитрые и злобные подшучивания. Джостен не верил — совсем! — что Жан мог так его подставить. Они ведь почти были друзьями, — за что?! Неужели между ним и Элисон, Жан выбрал Элисон! Вероятно, так оно и было. Лукавое лицо Жана Моро явно говорило об этом, когда их взгляды пересеклись через весь зал. Нил страдальчески опустил глаза на счастливо щебечущую напротив Мариссу, и понял, что подобного предательства он не забудет никогда. Нет, хуже, он пожалуется помешанному капитану их команды, Кевину Дэю, который возлагает на Нила такие же надежды, как и на своего любимчика (Кев никогда этого не признает) Миньярда. Правило Дэя для успешной карьеры — никаких отношений. Он даже сам к себе строг, не позволяя сойтись с Теей, в которую влюблен хренову тысячу лет, а если узнает, что Нил или Эндрю, но в особенности Нил, ввязывается во что-то типа отношений, то начнет орать как сумасшедший. Правда, будущая месть Жану никак не утихомирила страдания Нила в эту конкретную секунду. Жан прекрасно знал, что Марисса, одна из менеджеров команды по контенту, положила на Нила глаз. Она то и дело приходила на их тренировки, чтобы заснять несколько коротких видео для TikTok или сфотографировать для Instagram, а потом оставалась, чтобы пялиться на него на льду или успеть переброситься парой слов, пока он пьет воду. Так глупо… Ему не хотелось обижать Мариссу. Она наверняка классная, но совсем не для него. Нет… Не так. Это он не для нее. Марисса симпатичная, энергичная и жизнерадостная. В ней были свет и смелость, которых не так уж много в других людях, но увы, Нил ничего к ней не чувствовал. Он вообще ни к кому ничего не чувствовал. Его никто не интересовал, не возбуждал и не вызывал тянущего чувства в животе, которое наверняка ощущалось как что-то жаркое, но в то же время приятное. Особенное покалывание, которое нельзя спутать ни с чем другим, и о котором точно мечтала большая часть планеты. Наверняка и Марисса мечтала об этом чувстве, об особенном человеке рядом, и надеялась, что этим человеком станет Нил. О том, что Марисса безбожно влюблена в Нила сначала знала только Элисон, но из-за нее, конечно же, об этом узнал и Жан. Нилу было бы на это плевать, ведь только Элисон Рейнольдс портила ему жизнь до пара из ушей, но когда Моро аккуратно подвел к нему девушку с неловкой улыбкой прося составить ей компанию для танца — тут-то Нил все и понял. Предателем среди своих, вот кем был Жан. Нил уже представлял, как его недо-друг глупо ухмылялся и, высовывая язык, исподтишка фотографировал «милую» парочку, чтобы после отправить мучительнице Рейнольдс, а потом вместе с ней злорадно смеяться. Или хуже! Жан начнет уговаривать Нила пойти с Мариссой на свидание, чем Элисон уже активно занималась несколько месяцев подряд. Нет уж, на такое Моро не способен. Хотя… кто теперь знает. — Мы так отлично проводим время, — улыбнулась Бейкер. — Раньше нам никогда не удавалось вот так общаться. Нил скривил губы в улыбке, пытаясь сделать вид, что согласен с ее наблюдением, которое полностью было ложью. Они не общались, это Марисса говорила, а он кивал, ну, может пару раз хмыкнул или сказал что-то вроде «угу», но беседой это назвать сложно. — Знаешь, — она склонила голову к плечу, обнажая нежную на вид шею, — мы с тобой могли бы как-нибудь встретиться и… В момент, когда глаза Нила уже начали расширяться, а рот плотно сжался от неизбежности неловкого отказа, который непременно ждал девушку, их прервали. Он резко выдохнул. — Не уступишь мне своего кавалера? Миньярд появился из ниоткуда и сказанное им Нил даже не сразу понял. Он отпустил руку Мариссы и они развернулись с вопросительным выражением в лицах. Эндрю усмехнулся: — Кажется, тебя искала Рене, — обратился он к девушке, — поспеши, там явно что-то важное. — Нил бросил взгляд на Мариссу, а затем снова посмотрел на вратаря, который впервые смотрел на него прямо и заинтересованно. С блеском в глазах. — Я развлеку Джостена, пока тебя не будет. Марисса непонятливо заморгала и не успела опомниться, как Эндрю перехватил у нее Нила. Взял его руку и даже потянулся к талии, явно желая продолжить прерванный танец. — Плыви давай, рыбка — Эндрю подарил ей лукавую усмешку, — не волнуйся, — театрально произнес он, — я не дам ему заскучать. Еще пару мгновений Марисса стояла в оцепенении, но когда Нил извиняюще улыбнулся, она отмерла и, словно что-то вспомнив, мигом поспешила к своему боссу. Что ж, впервые Нил был рад, что Рене Уокер встала у него на пути. И не рад одновременно, ведь теперь вместо Мариссы, ему нужно бороться уже с другим монстром, и это намного хуже.

***

— Что за хрень? — Нил повернулся к Эндрю. Он не знал, какое у него было выражение лица, но оно явно вызвало у вратаря смешинки. Миньярд дернул бровями и незаметно для самого Нила слегка прошелся вниз по его талии. — Тебя явно нужно было спасать, — заключил он. — И ты вызвался добровольцем? Эндрю театрально ахнул: — Люблю помогать людям, — Нил усмехнулся. Миньярд? Помогать людям? Да конечно. Не смешите. — Да конечно, — у Нила всегда так: что в уме, то и на языке. Но Миньярд лишь цокнул: — Совсем в меня не веришь, — а затем приблизился чуть ближе, направляя Нила дальше по огромному центру зала, где несколько их сокомандников уже оборачивались на их танцующие силуэты и поднимали брови не в удивлении, а в полнейшем шоке. — Да я и сам себе теперь не верю. У меня галлюцинации? Что тебе нужно? — Я же сказал: развлеку тебя, пока твоя подружка пошла по делам к нашему ангелочку, — Эндрю бросил короткий взгляд куда-то Нилу за спину, кивая, а затем вновь посмотрел на него. Легкомысленно и открыто. Дерзко и с вызовом. Вау… Хорошо. Что здесь, блять, происходит? — Это шутка? Ты меня два года игнорировал. — Ой, ты обиделся? Как жаль, ну ничего, мы все наверстаем. Нил остановился, оглянулся по сторонам, пытаясь понять, не Жан ли снова устроил ему подставу, но увидев, что другие (и Моро в том числе) удивлены ровно так же, как и он, уставился на Миньярда. — Ты что, больной? Эндрю закатил глаза, словно Нил сказал какую-то огромную глупость. А это не глупость, между прочим! Веские причины для беспокойства, если уж говорить на чистоту. — Успокойся, просто потанцуй со мной. Поболтай. Можем выпить. Может быть, у Эндрю Миньярда обнаружили рак? И он таким образом пытается загладить все свои грехи? Может, у него сотрясение, и он не в себе? У него точно какая-то болезнь или проблемы с головой, потому что иначе объяснить причину резкой перемены невозможно. Не дождавшись, пока Нил осознает происходящее, Эндрю схватил его за запястье и потащил к бару. — Пойдем выпьем. Нил молчал, недоверчиво косясь на вратаря, пока они ожидали свои напитки. — Закончил? — Что? — Пялиться на меня. — Как я могу на тебя не пялиться, когда ты два года притворялся, будто меня не существует, а теперь делаешь вид, будто мы сто лет как друзья. Крыша едет? Эндрю усмехнулся, упер кулак в подбородок и повернулся к нему лицом. Взгляд Миньярда был гипнотическим. Свет огней отражался где-то в самой их глубине, и его глаза были направлены только на него и никого больше. Он заинтересовано рассматривал лицо Нила, лишь ненадолго отвлекся, когда им принесли напитки, но только чтобы поднять бокал, словно собирался чокнуться. Нил не стал идти ему на уступку, просто отпил и вновь уперся в него взглядом, ожидая ответа. — Забей и забудь, я просто, — он покачал бокал в воздухе, словно пытался размешать что-то внутри, и скривил губы, — неважно. Наш ангелочек не хочет, чтобы в команде были терки, сам понимаешь. Так что… — Так это из-за Рене? Эндрю пожал плечами: — Что-то типа того. В любом случае, какая разница? Я больше не буду вести себя как мудак, а ты можешь выдохнуть. Все счастливы, разве нет? — Черт, — Нил дернул уголком губ, почему-то ему хотелось улыбаться, — ну ты и придурок, — и выпил все залпом. — Тебе что, нравится Уокер? Ты поэтому решил ее умаслить и притвориться, что я тебя не бешу? — Бесишь? Ты? — Миньярд сверкнул зубами и с интересом сжал пальцы на своем подбородке, словно готовился слушать увлекательную историю. — А что? Тебе это важно? Чтобы ты меня не бесил? И тут Нил понял, что вечер будет куда более интересным, чем он предполагал.

***

Двери лифта закрылись. Нил медленно отступил и облокотился о стенку лифта. Голова откинулась назад, а ладони вцепились в поручень. Что-то было не так, и Нил чувствовал это в пространстве между ним и Эндрю, стоящим совсем рядом. Они провели несколько часов вместе. На баре, потом балконе, потом снова на баре, вышли в сад, и снова в бар… Разговаривать с Миньярдом было так легко. Нилу не казалось, что все эти два года они игнорировали и почти никак друг с другом не контактировали. Все шло так гладко, что даже страшно. Глупые шутки, слишком жесткий черный юмор, обсуждение всего на свете вплоть до зомби-апокалипсиса. Это точно были они? Эндрю насмехался над одержимостью Нила игрой, сравнивал его с Кевином, а Нил закатывал глаза и отбивался, давая понять, что кое-кто, вообще-то, любимчик Дэя и тренера в придачу. Нил больше не докапывался о причинах резкой смены настроения Эндрю, о том, почему он вдруг решил вести себя иначе по отношению к нему. Очевидно, Рене и правда приложила руку. Кто знает, может она действительно ему нравится. Важным было другое, важным было то, что за каких-то несколько часов Нил достиг с Эндрю такого уровня понимания, которого не сразу смог достичь с Мэттом. И в отличие от Жана, с Эндрю Нил точно мог знать, что они очень даже могут подружиться. Сто процентов! Никто еще так идеально не входил на орбиту Нила Джостена, как это в считанные часы сделал Эндрю Миньярд. И это было странно. Слишком странно. Он следил за расчетливым взглядом Миньярда, изучал наклон его головы и буквально кончиками пальцев ощущал напряжение, парящее в воздухе. Холодный металл поручня удерживал его в реальности, но глаза напротив разбивали весь самоконтроль, словно Нила вводили в какой-то блядский гипноз. Джостен сглотнул: — Что? Эндрю покачал головой, а затем сократил расстояние, плотно прижимаясь к груди Нила. Горячее дыхание обожгло кожу, а чужие теплые пальцы скользнули по подбородку, заставляя встретиться взглядами. Нил даже не успел моргнуть, как губы грубо прижались к его, не оставляя выбора. Он инстинктивно откинулся назад, но стенка лифта не давала отступить ни на сантиметр. Все, что Нил мог — принять этот поцелуй, пока мир сузился до жара в груди и стука сердца. Осознав, что попался в какую-то изощренную ловушку, Джостен открыл глаза и разорвал поцелуй, отталкивая Эндрю от себя. — Какого хуя? — рявкнул, тут же прижав пальцы к губам. Боже, он только что поцеловал Эндрю Миньярда. Нет! Это Эндрю Миньярд только что поцеловал его. Это Эндрю Миньярд, человек, который совсем недавно только и делал, что игнорировал его, раздражался на любое действие Нила и снисходительно подначивает по любому идиотскому поводу просто взял, зажал Нила в лифте и поцеловал… Поцеловал так, как Нила никогда еще не целовали. В глазах Миньярда не было ни капли сожаления. Он был такой напыщенный и такой чертовски довольный, что без толики стыда облизал губы и дернул бровью, словно бросая Нилу очередной вызов. …И Нил не удержался. Ему казалось, что если он снова не прижмется своими губами к его губам, то уже больше никогда не приблизится к тому чувству, за которым гонялся не один год, и это чувство — наслаждение. Настоящее, реальное, неконтролируемое наслаждение. В этот раз Нил был тем, кто сделал первый шаг. Он налетел на Эндрю, заставляя удариться о двери лифта, и вцепился в его воротник, не давая Миньярду вырваться. Нил уже целовался раньше, множество раз, но так? Никогда. Жаркое, влажное скольжение языков, губы, двигающиеся слишком торопливо, грубо и даже больно. У Нила закружилась голова, они двигались так интенсивно и резко, что Эндрю пришлось крепко обхватить лицо Нила, заставляя успокоиться, но не прекращая ненасытно кусать его губы и зацеловывать так, что тормоза отлетали к чертовой матери. Лифт замедлился и покачнулся. Эндрю резко оторвался от него, и двери раскрылись за его спиной. Он сделал шаг назад, оставляя Нила разгоряченным и испуганным от того, как легко, оказывается, его могут завести простые поцелуи. — Ты идешь? Нил взглянул на электронное табло — это этаж Эндрю. Нила поселили в номере выше, и Миньярд совершенно точно об этом знал. Не успев подумать, что он, черт возьми, вытворяет, Нил выскочил из лифта, пока двери не успели захлопнуться. Взглянув на раскрасневшиеся щеки Нила, на лице Эндрю мелькнуло непонятное, особенное выражение. Вратарь потянул его за рукав, заставляя следовать за собой.

***

— Будешь что-то? — спросил Эндрю, открывая мини-бар и рассматривая содержимое. — А нам уже не хватит? — А ты что, пьян? Нил прикусил губу. Хотя они большую часть мероприятия торчали у бара, выпили не так уж и много, поэтому он не чувствовал опьянения. Впрочем, он никогда особо его не чувствовал и никогда не был тем, кого до ужаса разносит от алкоголя. Его максимум: чуть более разгоряченные щеки, неуправляемый на разного рода ругательства язык и раскованность, которая временами показывает себя в полную силу. — Нет, — наконец ответил Нил, — но… Ты уверен, что не пожалеешь об этом? Не хотелось бы, чтобы они напились, а после даже в глаза друг другу не смогли посмотреть. Эндрю, на его взгляд, не выглядел убитым в хлам, даже наоборот. Странно, что даже выпив с Нилом на пару — и впервые поговорив с ним как нормальный человек, — его глаза были такие ясные, что складывалось впечатление, что Миньярд будто бы даже трезвеет от алкоголя. Хотя, может, это все игры его воображения? Эндрю впервые не сдерживал себя, смотрел на него прямо и открыто, высказывался красноречиво и без подтекста, делал, что хотел и как хотел. — О, Нил, я никогда и ни о чем не жалею. Так что, будешь? Выбора у тебя немного: виски, водка, бурбон. Нил скорчил гримасу. Он не любил слишком терпкие напитки, но сейчас ему явно нужно было выпить что-то покрепче. — Пусть будет виски. — Отличный выбор, вице-капитан. Пока Эндрю наполнял им бокалы, Нил отошел к окну и взглянул на ночной Вашингтон. Днем, когда они прилетели, он не смог оценить город, его вырубило моментально, но сейчас... Вид был просто невероятный, несмотря на подступающие холода, листья красовались на деревьях, а глубокое темно-синее небо еще не начало превращаться в тучное слякотное нечто, убивающее настроение постоянной непогодой. Эндрю подошел незаметно, тихо, словно призрак, и передал ему бокал с виски. От первого глотка Нил поморщился, чем заслужил от вратаря тихий смешок и долгий взгляд, заставивший опустить глаза и задуматься, что он вообще творит. Нил прикусил губу и вновь оглянулся, поймав в отражении окна самого себя. Что он тут делает? На кой хер он ответил на поцелуй? Зачем пошел за Эндрю в его номер и теперь притворяется, будто все так и должно быть? Он сумасшедший? Совсем на голову отбитый? — Почему ты меня поцеловал? — не выдержал он собственных мыслей и повернулся к Эндрю. Уголок губ Миньярда дернулся: — Потому что захотел. Нил не поверил в это ни на секунду. Он вообще до этого думал, что Эндрю положил глаз на Рене, а сейчас оказывается... — Ты меня ненавидишь, — возразил Нил. — Ненавижу? Считаешь? Ненависть — очень сильное чувство, Джостен. Думаешь, я стал бы тратить его на тебя? — Иногда ты тратишь на меня слишком много сил, не желая дать и капли внимания, уверен, тебе не сложно потратить немного своей ненависти, учитывая… как часто ты пытался доебаться до меня одним только взглядом. — Доебаться, — усмехнулся Миньярд, — хм... А что насчет тебя? Могу поспорить, что раньше ты не испытывал желания засунуть свой язык мне в глотку. До этой ночи. — Ты сделал это первый. — А ты решил продолжить. Нил покачал головой, решив заглушить низкий, слишком приятный голос Эндрю шумом в ушах после еще одного глотка спиртного. — Я был не в себе. — Вот как, — брови Эндрю поползли вверх. — Значит, ты будешь против, если я сделаю это снова? Рука Нила дрогнула, Эндрю ничего не стоило это заметить. Он забрал из его рук виски, поставил оба бокала на журнальный столик, и оказался перед ним — слишком близко и слишком соблазнительно. Нил сглотнул: — Я… — Ты оттолкнешь меня, — Эндрю приблизился к его уху, — если я начну снимать с тебя одежду? Стяну с тебя белье… Ты оттолкнешь меня? Оттолкнешь, когда я начну целовать твою шею? Возьму твой член… — Заткнись, — сердце зашлось в бешеном ритме, а пальцы предательски дрогнули. Вот же сука… Сука! Ебаный мудак! Он опустил взгляд на губы Эндрю, чем тут же заслужил усмешку и даже не заметил, как его уже притянули к себе за ремень и с вызовом в глазах ожидали ответа. — Скажи мне нет. И Нил хотел, он хотел сказать это проклятое «‎нет», но живот предательски стянуло узлом жгучего, мучительного желания. Он выдохнул, чувствуя, как кровь поднимается по венам и весь тот алкоголь, который он выпил, возможно впервые действует мощнее, чем он думал, опаляя такой смелостью и похотью, что ему хочется… Безумно хочется поддаться на эту тупую провокацию. Блять, его пытаются соблазнить. Соблазнить! И кто? Эндрю — будь он проклят — Миньярд. И боже мой, у него охренеть как хорошо получается это делать. Рот раскрылся, чтобы сказать пару ласковых, да так, чтобы Миньярд навсегда запомнил, каким ублюдком может быть такой человек как он, Нил Джостен, но не вышло. Не получилось. Нил не мог послать Эндрю, не мог ударить его или еще чего похуже. Нил хотел его. До дрожи на кончиках пальцев, до пересушенных губ, до нервного дыхания, он хотел Эндрю всем своим существом, и не мог упустить такую возможность. Гребаный слабак, подумал Нил, и поцеловал его. Первый. Обхватил лицо Эндрю и прижал к себе, мучительно впиваясь в губы. От силы поцелуя все внутри сжалось, а дальше — все как в тумане. Они терзали друг друга, как бешеные, вгрызались в губы, цеплялись за одежду, — сносили все на своем пути. Бокалы с грохотом повалились с журнального столика, разбиваясь и разливая виски по ковру, а пиджаки и ботинки летели в разные стороны, как перья из подушки. Пуговицы от рубашки Нила покатились по полу, когда Эндрю навалился на него и прижал спиной к стеклу панорамного окна. О боже, Нил надеялся, что в такой поздний час все дети давно спят и никто не увидит, как его безжалостно раздевают и оголяют у всех на виду. Когда Эндрю сдернул с него рубашку до локтей и впился зубами в шею, Нил просто понадеялся, что его не трахнут прямо здесь, у окна, где любой может наблюдать фильм для взрослых в прямом эфире. — Блядский боже, — Нил откинулся и почувствовал лопатками холод от стекла. Он пытался отдышаться: — Ты… Ты хочешь трахнуть меня? Эндрю оторвался от кожи у самого подбородка и приблизился к губам, как хищник, как его самый большой кошмар и самое яркое наслаждение. Нил прикусил губу, когда рука Эндрю скользнула вниз по пояснице и проскользнула под брюки прямо к его заднице, крепко сжимая. — Я сделаю то, что ты хочешь, — прошептал Эндрю, и у Нила мурашки побежали по всему гребаному телу. — Тогда я хочу, чтобы ты трахнул меня, — потому что именно этого он и правда хотел. Судя по тому, с какой силой Эндрю вцепился в его рот, такой расклад его вполне устраивал. Он позволил Миньярду полностью снять с него рубашку и отдернуть от окна. Не разрывая поцелуя, Эндрю повел его к кровати. Мгновенье, и он уже рухнул спиной в мягкие простыни широкой как целый мир кровати. Прохладная ткань под спиной контрастировала с огнем, растекающимся по коже. Нил попытался подняться на локтях, но его тут же придавили, заставив почувствовать, как матрас прогибается под их сплетенными телами. Нил простонал. Кажется, это был первый раз, когда он был готов подчиниться, принять в себя всю ту страсть, что ему хотели отдать. — Разденься, — пробормотал Нил между поцелуями, — и раздень меня. Эндрю послушался, расстегивая ширинку и медленно стягивая все ненужное кроме боксеров. Блять, это какой-то ебаный ад. Никто еще не раздевал Нила настолько сексуально, как это делал гребаный Миньярд. Когда вратарь снова оказался над ним, Нил вцепился в его рубашку и дрожащими пальцами пытался стянуть с него темную ткань, в попытках коснуться разгоряченной кожи и упругих мышц. — Ты раньше спал с парнями? — спросил Эндрю, не упуская возможности оставить на шее Нила новые следы и болезненные укусы. — Ты знаешь, что мне нужно тебя подготовить? Нил остановился, облизывая пересохшие губы. — Я знаю… И да, я спал с парнями, — он взглянул в темные, мутные глаза Эндрю, смотрящие с таким желанием и жаром, и чуть не застонал от собственного нетерпения. — Последний раз, конечно, был уже относительно давно, но… Я иногда пробую… всякое. — Всякое? — Не заставляй меня говорить это вслух, — он сглотнул. — Я просто хочу понять, что мне нравится. У меня было разное, и с другими людьми, и с самим собой. Пока мне не особо нравится что-то, скорее даже я вообще ничего не чувствую. Но… если ты думаешь о подготовке, то тебе не придется долго стараться, чтобы… растянуть меня. — Если тебе не нравится секс, зачем… — Мне не не нравится секс, — прервал его Нил, надеясь не спугнуть и упустить момент, — я лишь не чувствую наслаждения от процесса, просто… Это кажется обычными механическими движениями и все. Но сейчас… Сейчас я правда хочу этого так, как никогда прежде. И блять, у меня живот сводит от одного твоего взгляда, а когда ты меня целуешь… Мне кажется, этих причин достаточно, чтобы объяснить, почему я не против, чтобы ты меня трахнул. И черт, каждое его слово было правдой. Он действительно впервые в жизни чувствовал такое безумное возбуждение, что пальцы на ногах подгибались от каждого прикосновения кожи к коже. Он никогда прежде не жаждал чертового секса так сильно, как в эту долбанную секунду, никогда не хотел, чтобы его втрахивали в кровать, сминали задницу в попытках оставить след жаркой ночи, притягивали к себе за шею, желая вылизать каждый сантиметр… Запах Эндрю обволакивал, а вкус его губ отпечатывался на языке. Нил хотел его, так сильно хотел, что не мог лежать спокойно и отвечал на каждое действие, малейшее столкновение тел. — Нам кое-что понадобится, — пробормотал Эндрю, не переставая ласкать Нила самыми что ни на есть запрещенными приемами. — Такие вещи принято хранить в прикроватном ящике, — усмехнулся Нил, сжимая светлые локоны Эндрю и стараясь задержать его на себе чуть дольше, просто чтобы снова почувствовать его запах, вкус… Увидеть жгучее желание в его глазах. — Кто знал, что ты окажешься в моей кровати, — Эндрю прикусил ему нижнюю губу, чтобы отвлечь, а затем оттолкнулся от матраса и отправился в ту часть номера, где, вероятно, была ванная. От перевозбуждения руки и ноги тряслись, а пресс сжался так сильно, что, Нил клянется, если Миньярд не вернется и не накроет его своим сильным, крепким телом, у него начнется приступ. Ждать долго не пришлось, и – слава всем проклятым богам! — одежды на Эндрю уже не было, а это означало, что руки Нила могут свободно пройтись по его телу, обхватить мускулистые плечи и прижать к себе так крепко, что дышать станет непременно трудно. Миньярд отбросил смазку и презервативы в сторону и принялся изучать тело Нила с особой тщательностью: язык скользил по коже, влажно терзая соски и заставляя Нила становиться еще чувствительнее, чем он уже был, а губы выцеловывали каждый сантиметр и каждый шрам на животе и ребрах… Пальцы обхватили резинку черных боксеров и медленно стянули их. Нилу захотелось кричать, настолько сладкой была пытка, но все, что он действительно мог — раздвинуть ноги и позволить чужому языку скользить по своим бедрам, а губам целовать пах, пока он сжимает волосы Эндрю почти до скрипа. В какой-то момент Нил уже даже не заметил, что метается в простынях: — Ты издеваешься надо мной? — рявкнул он, когда первый палец вошел в него и заставил заткнуться. Он выгнулся, и скольжение повторилось… Смазки было достаточно, чтобы Нил не чувствовал дискомфорта, а Миньярд был слишком умел, чтобы не причинять ему боли, и тогда суматоха превратилась в одни сплошные стоны и вздохи. Нил даже ругаться уже больше не мог, он пытался дышать, но пальцы входили так глубоко и так правильно, что ноги сводило, а член болел от нетерпения. — Я, блять, больше не могу, — Нил прерывисто вздохнул и еле разлепил глаза, всматриваясь в голодные глаза Миньярда. — Ты меня до смерти решил довести? — Рано, — отбил Эндрю, а затем замедлился, изменяя угол и сильнее сжимая его бедра. Боль на коже отвлекала, и Нил подумал, что на утро наверняка останутся следы от пальцев, впрочем, когда все закончится, он уже весь будет как рождественская елка. — Тогда, — ахнул Джостен, отталкивая Эндрю и его проворные руки от себя. Он встал на колени и повернулся к нему спиной, надеясь хотя бы так снизить градус возбуждения. — Давай так. Эндрю обхватил его сначала за талию, а затем скользнул поперек живота, удерживая на месте. Поцелуй коснулся плеча, затем шеи, и когда Нил повернул лицо и закинул руку Эндрю за голову, крепко сжимая волосы, их губы наконец встретились. Они боролись, жадно дрались за первенство, и слишком влажно скользили языками, заставляя мир переворачиваться с ног на голову. Свободная ладонь Эндрю вновь скользнула между ягодиц Нила, а палец дразняще обвел кольцо мышц. Черт, Нил и не думал, что может быть еще мучительнее, еще невыносимее, но вместе с тем так приятно, жарко и хорошо, что глаза сами закрывались от переизбытка чувств. Кажется, он сам себя загнал в ловушку… Не выдержав, Нил упал на локти и вжался лицом в подушку, прикусывая ее до скрипа зубов. Нетерпение уже было просто невозможным, и он начал подмахивать задницей в такт движениям Эндрю: глубже, быстрее, сильнее… Именно так, как никогда не думал, что будет хотеть. Когда Джостен в очередной раз сжал в кулаках постельное белье, ткань дала трещину, а пальцы Эндрю исчезли. Нил подумал, что вот теперь ему окончательно снесет башню. — Да блять! Черт, черт… — Дыши, — отозвался Эндрю. — Спокойнее. — Сука, сам будь спокойнее! Я сейчас сдохну. Ты можешь… Боже, — шипение, стон, прерывистый вздох, — можешь просто… М-м-м, бля! Исправить все смог звук упаковки презерватива, пальцы Эндрю на его заднице и член, который вошел сильно, глубоко и так правильно, что спина Нила выгнулась, а лицо наконец оторвалось от подушки. Нил никогда прежде не просил своих партнеров быть быстрее, резче, интенсивнее. Он не ругался и не восторгался, вообще не выказывал никаких особенных чувств, кроме едва заметного разочарования. Он вообще ничего не хотел, но все бывает впервые, верно? Потому что в этот раз он хотел. И просил, еще как. Голова запрокинулась, а стоны были такими громкими, что отбивались от стен. Джостен может поклясться, соседи будут проклинать Эндрю на утро, но боже, как же ему насрать. Ему абсолютно плевать, потому что Миньярд трахает его так хорошо, что Нил вполне может уверовать. Он чувствовал, как Эндрю раздвигает его ягодицы, сжимает их крепко и сильно, и входит так чувствительно и жарко, что ноги отнимаются. Нил снова упал на подушки, но в этот раз вскинул голову и встретился с собственным отражением в окне — увидел свой поплывший взгляд, спутанные волосы и приоткрытый в наслаждении рот. Наслаждение? Да, оно самое. Впервые в жизни. Наслаждение от процесса: поцелуев, укусов, члена в заднице, рук на теле, языка на коже. Черт, так вот какой может быть секс? Глаза метнулись на Эндрю: он смотрел в спину Нила — на его волосы, шею, задницу. Проводил пальцами по каждому позвонку, каждой косточке. Он сдавленно выдохнул и выглядел таким чертовски притягательным и сексуальным, что Нилу захотелось запечатлеть под сетчаткой тот момент, когда контроль покинет эти красивые глаза. — Блять, — простонал Миньярд, и тогда Нил решил добить его. Он облизнул губы, в попытках прийти в чувство, томно выдохнул и прикрыл глаза. Двигался резче, импульсивнее, качая бедрами и сжимая Эндрю в себе, ожидая, когда ритм перейдет в бешеный. Миньярда не хватило надолго, он перевернул Нила полубоком, оставляя лежать на одних лопатках лицом к себе и придерживая ноги в коленях чуть в стороне. Они встретились в болезненном поцелуе, и Нил потерял связь с реальностью. — Эндрю. Эндрю, твою мать, я сейчас кончу. Подступающее освобождение стягивало живот и напрягало мышцы, а Эндрю продолжал глубоко и резко входить в него, подталкивая к краю, еще быстрее, еще нетерпеливее. И стоило оргазму обрушиться на Джостена, как он крепко сжал волосы склонившегося к нему Эндрю, — голова запрокинулась, а рот раскрылся в немом стоне. Как только сознание прояснилось, Нил попытался вдохнуть, но он так запыхался, что сил не было. Поняв, что Эндрю все еще в нем, что он не кончил и двигается медленнее, желая выйти, Нил надавил на его задницу ногами, снова соединения их вместе. — Я хочу… — Еще немного, и тебе станет больно, — прохрипел Миньярд, слабо протестуя. — Тогда поторопись, пока мне еще не больно. Не дав шанса на отговорки, Нил поцеловал его, медленно и влажно, позволил его сильным рукам перекинуть свою ногу и широко развести колени. Эндрю простонал: тихо, почти незаметно, и оторвался от его губ, вжимаясь в шею Нила и хватая ртом воздух. Джостен прикрыл веки, короткие ногти вонзились в спину Эндрю и грубо процарапали дорожки вниз к пояснице. Конец был близок, и Нил знал это: чувствовал в хаотичных движениях, в дыхании на своей ключице и в том, как сильно зубы вонзились в его кожу, когда толчки стали прерывистыми, а член в его заднице медленно терял твердость. Блять... И что это было? Нил почувствовал себя актером чересчур жаркого и интенсивного порно-фильма, но кругом не было камер, а он сам в действительности просто-напросто получил тот самый спектр удовольствия от гребаного секса, к которому никогда ранее не мог приблизиться; от секса, который он до этого даже не признавал чем-то интересным. Однако теперь он здесь: лежал в этом проклятом номере, полностью вытраханный, уставший, получивший самый лучший в его жизни оргазм и накрытый тяжелым широким телом человека, которого всегда старался не замечать. — Пиздец, — заключил Нил, пялясь в потолок тускло освещенного номера. — Пиздец, — согласился Миньярд, приподнявшись на локтях и взглянув на опухшие губы Нила. — Сейчас может быть больно. Джостен кивнул и прикусил губу, когда Эндрю наконец вышел из него и оставил задницу в покое. Нил поморщился, а затем выдохнул, чувствуя, как в пояснице слегка тянет после бурного и уж очень нетипичного для него секса. Эндрю лег рядом, подмяв под себя простыни, и повернул голову к Нилу, который уже смотрел на него, склонив голову на подушке. Их взгляды долго скользили по лицам друг друга, но дыхание окончательно восстановилось лишь пару мгновений назад. Нил хмыкнул, поворачиваясь к нему всем телом, и укладывая ладонь под голову, а Эндрю внимательно, но молча следил за каждым его действием и взмахом ресниц. — Ты что, секс-монстр или типа того? — улыбнулся Нил. — Типа того, — тупо ответил Эндрю, буравя шрамы на щеке, скулы и глаза Джостена. — А ты, смотрю, очень любишь пиздеть. И врать. — Я тебе не врал, — удивился Нил. — Ты говорил, что тебе не особо нравится трахаться, — Миньярд опустил взгляд на его рот и провел большим пальцем по нижней губе. — Что-то я не заметил такого. — Я не так сказал. То есть... Не нравится... Точнее, обычно не нравится, — Нил прикусил его за кончик, а затем медленно обвел языком вокруг пальца, прежде чем выпустил его изо рта и усмехнулся. — Но ты, кажется, что-то сломал во мне. — Шокирован? — До жути, — Нил закинул на него сначала ногу, а затем перекатился и сел на Эндрю полностью, упираясь ладонями в живот. — В чем секрет? Опыт? — По твоему, я трахаюсь со всеми подряд? — Эндрю этот вопрос развеселил, он обхватил бедра Нила и провел руками вверх-вниз. — Кто знает, может быть, ты факбой? Миньярд выгнул бровь: — Факбой? — Ну да. Ходишь, соблазняешь людей… Ну, или, ты, типа, специально выводишь всех из себя, чтобы потом устроить себе марафон секса из ненависти с любым, кого сможешь завести? Эндрю усмехнулся, надавил пальцем в место чуть выше пупка, заставив руки Нила подкоситься и нагнуться к нему ближе. — Думаешь, у нас был секс из ненависти? — пробормотал он, когда их носы столкнулись. — Возможно и нет, но… В любом случае, завести кого угодно у тебя явно получается лучше всего. — Итак, твоя оценка десять из десяти? Нил рассмеялся: — М-м-м, а тебе не жирно будет? — и поцеловал его. — Не-а, — Эндрю прикусил Нила за подбородок. — В самый раз. — Обойдешься. И тогда время остановилось. Нил понял это по кривой усмешке на губах Эндрю, по взгляду — внимательному и осязаемому. Волна жара пробежалась по рукам, а к горлу подступил комок. Странный, пронзительный укол дернул за веревочки в самое сердце, и Нил почувствовал непонятную и совсем незнакомую ноющую боль. Словно что-то внутри него — что-то слишком чувствительное и хрупкое, — вдруг потревожили. Чувство, которому он не мог дать определения, росло и давило на ребра. Нилу хотелось закрыть глаза и погрузиться в очередной поцелуй, услышать ровное дыхание Эндрю и почувствовать, как он крепко сжимает его в своих руках — не отпускает, а приближает. Нил выпутался из его объятий, сел на край кровати и хмуро уставился на ковер. Да что с ним такое? Это всего лишь секс. — Мне пора, — пробормотал он, тут же хватая разбросанные по номеру вещи. Нил надел боксеры и уже принялся за брюки, когда Эндрю устроился у изголовья, скрестил руки на груди и подозрительно сощурился. — Ты можешь остаться здесь. Нил покачал головой и взглянул на часы. Почти четыре утра. — Не стоит, — он прикусил губу, поднимая с пола пиджак и встряхивая его в воздухе, ожидая случайно наткнуться на осколки от разбившихся бокалов. — К тому же, если кто-то увидит, что я рано утром выхожу из твоего номера… — Ты жалеешь? — Конечно, нет, — Джостен выдохнул и задержался, пихая ладони в карманы брюк и пытаясь принять самый непринужденный вид. — Но нам нельзя таким заниматься. — Кто сказал? Нил закатил глаза: — Ты знаешь, почему нам нельзя. — Не знаю. Посвятишь? — Эндрю выгнул бровь и ждал ответа. Действительно ждал. — Все это плохо скажется на нашей карьере. — Тебе что, Кевин мозги промыл? — Мне важна игра, Миньярд. Мне больше ничего не нужно. Хоккей для меня самое важное. Разве для тебя все не так? — Нет, — категорично отозвался тот. — Хоккей мне нахуй не сдался. Нил покачал головой, не веря в услышанное: — Бред, — и развернулся, чтобы покинуть номер, где предавался похоти с человеком, с которым раньше едва имел что-то общее. — Нил, — окликнул его Миньярд, — я не привык проигрывать. Заруби себе это на носу. ‎Знать бы еще, какие игры ты имеешь в виду, подумал Джостен, и вышел из номера.

***