Оковы ностальгии

Ты валялась на ледяном полу, ничтожное тепло от батареи — жалкая насмешка на фоне подступающего холода. Хотя бы не жарко; медленное прожаривание было бы более подходящим адом. Связанная и прикованная? Не совсем то, что ты планировала в этом туре воссоединения. Два часа с тех пор, как Манджиро смылся, если верить этим настенным часам — кажется, целые века прогнили в этой дыре. Что тебя дернуло ползти обратно в Токио? Одиннадцать лет, и ради чего? Чтобы увидеть гротескную, извращенную пародию на твоего так называемого друга. Как всё начиналось? Ты приземлилась, поплелась обратно в свою старую квартиру, написала Мицуе в соцсетях, и… хрен там. Ни ответа, ни привета. Надо было заподозрить неладное. Потому что новость о том, что Мицуя был убит, ударила, как кирпич по голове. Об этом уже сказали его сёстры. И он был не единственный. Один за другим, призраки, которых ты пыталась воскресить, молчали. Лица, смех, общие глупости... всё пропало, поглощено землей. Дракен, Чифую, Хаккай... Не осталось никого. Ты поплелась в алкомаркет, выложила все деньги за самую дорогую бутылку виски и пришла домой около часа ночи. начала хлестать прямо из горла, огонь приятно обжигал горло. Воспоминания, как черти, полезли наружу, затягивая тебя на дно. Слишком онемевшая, чтобы замечать признаки опасности, дерьмо, которое могло бы спасти твою задницу. Дверь в спальню захлопнута, хотя ты оставила ее открытой. Твои вещи переставлены. Этот гребаный свет в гостиной, который ты точно выключила. Но кому какое дело до этого, когда твое сердце и так разрывают на части? Недостаточно пьяная, ты вышла из кухни, чтобы найти припрятанный коньяк на черный день. Виски кончилось, а прошлое никак не заткнется. Стакан выскользнул из онемевших пальцев, взорвавшись осколками, когда ты увидела его. Мужчина, сидящий спиной к тебе на диване, беззаботно листал твой старый фотоальбом. Мгновенное протрезвление пронзило тебя, и ты бесшумно отступила, не смея повернуться спиной к непрошеному гостю. — Не стоит, — прозвучал спокойный, ледяной голос, и ты узнала его. Годы прошли, но эти мучительные ноты навсегда врезались в твоё сознание. — Майки…? — выдохнула ты полушёпотом, словно это было что-то запрещённое. Фотоальбом был закрыт с тихим щелчком, и мужчина, наконец, повернулся к тебе. Это был он. На тебя смотрел твой лучший друг из детства. Искажённый временем и тьмой. Словно иссох, стал ещё более измождённым, волосы цвета вороньева крыла, как когда-то у Шиничиро, глаза – два угасших угля, в которых не осталось ни искры. Он смотрел на тебя с лёгкой, почти печальной улыбкой, и ты была готова разрыдаться, оплакивая утраченное прошлое и ужасное настоящее. Ты, как слепой котенок, бросилась к нему на шею, вцепившись мертвой хваткой, словно пытаясь привязать его к себе, как якорь, утонуть вместе. Боялась, что он ускользнет, испарится, и ты снова останешься один на один с этой проклятой реальностью...Лучше бы так и случилось, лучше бы он исчез, оставив тебя с твоей болью. Манджиро, как тень прежнего себя, обнял тебя в ответ, его руки, некогда сильные и надежные, теперь казались невесомыми, пустыми. Он нежно погладил твои волосы, словно прощался, а ты, ослепленная надеждой, не заметила зловещий отблеск в его потухших глазах. Не задалась вопросом, почему он так изменился, как, черт возьми, он тебя нашел, как проник в твою квартиру, почему из всех в живых остался только он. Дура. Вот как ты теперь называла себя – наивной, слепой дурой. Ты, дрожащими руками, достала бутылку коньяка, словно пытаясь купить его молчание, вылить в алкоголе свою боль. Начала засыпать его вопросами, пытаясь воскресить прошлое, заполнить пустоту в своей душе. Спрашивала о друзьях, о том, что произошло, о том, как все могло так разрушиться. Наливала коньяк в стаканы, словно яд, который должен был заглушить твою боль. Он молчал, слушал твои бессвязные вопросы с отрешенным видом, и все так же, как прежде, мягко улыбался. Но в этой улыбке не было тепла, лишь ледяное спокойствие, предвещающее бурю. — Многое изменилось, — наконец произнес он, пожав плечами, словно речь шла о погоде, а не о рухнувших жизнях. Его взгляд был пуст, направлен куда-то в сторону, мимо тебя, в бездну. Ты выпила первую стопку, словно пытаясь залить ею страх, нарастающий в твоей груди. — Ты должен мне все рассказать! — сказала ты, словно моля о милосердии, а он лишь усмехнулся, играя с тобой, как кошка с мышкой. — О, у нас будет предостаточно времени, чтобы я смог рассказать тебе абсолютно всё. — Надеюсь… Я останусь в Токио на три недели, а потом у меня снова самолет, — сообщила ты, словно зачитывала смертный приговор. — Нет, — тихо, почти нежно ответил Манджиро, и в этом слове не было места для сомнений, лишь ледяная решимость. — Что нет? — спросила ты, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Ты останешься в Токио, — произнес Майки все так же спокойно, словно констатировал факт. Словно ты – вещь, которую можно перемещать по его желанию. В этот момент тебя пронзило осознание, словно удар током. Что-то неладное, что-то, что ты должна была заметить раньше, но слепая вера ослепила тебя. Почему он здесь, в такое позднее время? Откуда он узнал о твоем возвращении? И почему, черт возьми, у тебя так кружится голова? Словно кто-то медленно выкачивает из тебя жизнь. — Майки…? — успела прошептать ты, чувствуя, как мир вокруг тебя расплывается, словно ты падаешь в бездонную пропасть, где нет надежды на спасение. Последнее, что ты увидела, была его мягкая, печальная улыбка. Улыбка палача. И вот, ты валяешься на этом проклятом полу, прикованная к ржавой батарее, как скот на бойне, в ожидании его.. Манджиро… или окончательного приговора. В этой ледяной тюрьме времени у тебя достаточно, чтобы перебирать в памяти обрывки прошлого, словно грязное белье. Как все могло пойти по наклонной? Где ты свернула не туда? Что, черт возьми, произошло с вашим миром? И самый главный вопрос, который не дает тебе покоя: какая мерзость ждет тебя впереди? Ты лихорадочно перебираешь в голове события последних дней, словно ищешь кнопку "перемотка назад", чтобы исправить свои ошибки. Возвращение в Токио – глупая, импульсивная затея, продиктованная отчаянием и пьяной ностальгией. Тебе следовало остаться вдали от этого проклятого места, похоронить прошлое и жить дальше. Но ты, как мотылек на пламя, полетела на свет, который в итоге тебя испепелил. Ностальгия – вот твой главный враг. Тебе казалось, что время лечит, что можно вернуться в прошлое и найти там утешение. Но прошлое – это кладбище, полное призраков, которые только и ждут, чтобы затащить тебя в могилу. Что же произошло? Вопрос, на который нет простого ответа. Возможно, это проклятие, которое висит над вашим поколением, неспособным вырваться из цепких объятий прошлого. Возможно, это расплата за грехи, совершенные в молодости, когда вы играли с огнем, не думая о последствиях. Или, может быть, просто судьба – злая, безжалостная сука, которой нравится наблюдать за вашими страданиями. Но самый страшный вопрос – что будет дальше? Какую игру приготовил для тебя Манджиро? Он ведь не просто так оставил тебя здесь, прикованной к этой гребаной батарее. В его голове зреет какой-то план, зловещий и изощренный, и ты, словно марионетка, должна сыграть в нем свою роль. Возможно, он хочет тебя убить. Быстрая, безболезненная смерть – это было бы даже милосердно с его стороны. Но теперь ты понимаешь Манджиро слишком хорошо. Теперь это не тот человек , которого ты знала когда-то давно. И чем дольше ты лежишь здесь, в темноте и холоде, тем сильнее тебя охватывает отчаяние. Ты начинаешь понимать, что надежды на спасение нет. Ты обречена. И единственное, что тебе остается – это ждать. Ждать своего приговора. Ждать, когда Манджиро вернется, чтобы забрать твою душу. И когда этот момент наступит, ты будешь готова. Готова принять свою судьбу, какой бы ужасной она ни была. Готова встретить Майки лицом к лицу. Звук лязгающих ключей врезается в тишину, словно нож в масло. Поворот ручки, тихие, крадущиеся шаги, как у хищника, подбирающегося к своей добыче. Вот и все. Конец твоего заточения, начало нового кошмара. Ты затаила дыхание, вцепившись пальцами в грязный пол, и неотрывно смотрела на дверь. И вот он входит. Высокий и худой, как смерть с косой, с той же самой мягкой улыбкой, которая теперь вызывает лишь приступ тошноты. В его глазах по-прежнему зияет бездонная пустота. — Надеюсь, не сильно скучала? Только встретились, а я снова уже пропал, — произносит он спокойным, ровным тоном. В его голосе нет ни капли раскаяния, лишь ледяная отстраненность, которая заставляет кровь стыть в жилах. Он включает свет, безжалостно вырывая тебя из спасительной тьмы, и медленно подходит ближе — Извини, этого больше не повторится, — добавляет он, и ты понимаешь, что он имеет в виду совсем не то, что говорит. Это не обещание, а угроза. Его пальцы, холодные и мягкие, прикасаются к твоей щеке. Нежное движение, которое должно было бы вызвать тепло и любовь, теперь вызывает лишь ужас. Его глаза изучают тебя, оценивают ущерб. В них нет ни сочувствия, ни жалости, лишь холодный, расчетливый интерес. — Я принес тебе поесть, — говорит он, забывая, что ты прикована к батарее и не можешь пошевелиться. — И кое-что еще… Он отходит к двери и возвращается с подносом, на котором стоит тарелка с едой и шприц. Ты смотришь на шприц с ужасом, понимая, что он собирается сделать. — Не волнуйся, это всего лишь витамины, — говорит он, усмехаясь, и ты понимаешь, что он лжет. Это не витамины, а яд. Или что-то еще хуже. Ты пытаешься сопротивляться, кричать, но твой голос хриплый и слабый. Ты – пленница в его руках, и у тебя нет шансов на спасение. Он подходит ближе и прижимает тебя к батарее. Ты чувствуешь, как холодный металл впивается в твою кожу. Он берет твою руку и начинает искать вену. Ты закрываешь глаза, ожидая неизбежного. — Не бойся, — шепчет он — Всё будет хорошо. Игла пронзает твою кожу, и ты чувствуешь, как в твою кровь вливается что-то чужеродное, отвратительное. Ты чувствуешь, как твое тело слабеет. — Чшшш, — шепчет он, будто убаюкивает младенца, но в его голосе нет ни капли нежности, лишь маниакальное спокойствие. Он осторожно расстегивает наручники, освобождая твои запястья, но ты не чувствуешь облегчения, лишь ледяной ужас сковывает твое тело. — Я просто заберу тебя отсюда и перевезу к себе, хорошо? — тихо спрашивает он. Манджиро оставляет лёгкий поцелуй на твоем лбу, и ты чувствуешь, как его безумие проникает в твою душу. — Теперь мы точно будем с тобой вместе, — шепчет он, и ты понимаешь, что это не обещание, а проклятие. — И ты не покинешь меня снова… никогда. В его глазах, некогда полных света и надежды, сейчас бушует темный шторм, Черный Импульс, который поглотил его душу. Ты видишь в них безумие, отчаяние и болезненную одержимость тобой, той девочкой из детства, которую он идеализировал и боготворил, и которой ты больше никогда не сможешь стать. Он поднимает тебя на руки, словно невесту, и несет к выходу. Твое тело слабеет, сопротивление бесполезно. Он выносит тебя на улицу, и ты чувствуешь, как холодный воздух обжигает твою кожу. — Все будет хорошо, — шепчет он, но его слова звучат как злая насмешка. — Я позабочусь о тебе. Я буду защищать тебя от всего мира. Ты будешь в безопасности со мной. Он сажает тебя в машину, и ты чувствуешь, как она трогается с места, унося тебя в неизвестность. Ты смотришь в окно, но видишь лишь темноту, лишь отражение своего ужаса в его безумных глазах. Он построит для тебя золотую клетку, окружит тебя роскошью и богатством, но ты будешь одинока, как никогда. Ты будешь жить в страхе, ожидая его следующего приступа безумия, его следующего проявления одержимости. Вы станете друг для друга вечным напоминанием о своих утратах. Он будет любить тебя, но его любовь будет болезненной и удушающей, как цепи, сковывающие твою душу. И ты будешь жить в этом кошмаре до конца дней.. Твоих или его?