«Запах серы»

... Прошло три дня. Больничные стены остались позади, сонные медсёстры — тоже, и теперь всё было… по-настоящему. Адам шагнул через порог отеля медленно, рука Люцифера под локтем, а в руках — переноска, в которой спали два самых ценных куска его жизни. Камаэль. Камиэль. Тихие. Маленькие. С закрытыми глазами и звуками, похожими на вздохи птиц. --- Комната для малышей ждала. Те же кроватки. Шарики. Одеяла. И рядом — кресло, куда Адам сел почти с благоговейным трепетом, когда впервые уложил каждого из них на место. — Кажется… всё, — прошептал он. Люцифер поправил одеяло одному, затем другому. — Пока да. Адам выдохнул. — Мне срочно нужна… кухня. Чай. Может, кофе. Может, вся пачка кофеина. — Печенье? — Обязательно. --- Они сидели на кухне. Свет был мягкий. Кружки тёплые. В воздухе пахло чаем, корицей и впервые за долгое время — тишиной. Адам сидел, опершись лбом о ладонь. — Хух… — Они даже особо не плачут. — Это законно? Люцифер усмехнулся. — Наверное, но это ненадолго. И как по команде — первый крик. Резкий. Высокий. Адам поднял голову. — …нет. Второй крик — второй голос. Хриплее, но громче. Камиэль. Следом за братом. Адам закрыл глаза. — Я… — Я только отпустил плечи. Люцифер встал. — Добро пожаловать в родительство. — Отдыхать теперь будем… по три минуты. Между криками. — Ты идёшь? — Конечно. Ты же еще не умеешь их успокаивать без паники. Адам фыркнул. Поднялся. Поставил кружку. — А я надеялся, что мы хотя бы день продержимся в покое. — Милый. — Мы держались тридцать шесть минут. — Это и есть рекорд. Они вышли из кухни. Плач усиливался. Но в нём — не было ужаса. Была жизнь. Адам зашёл в комнату, наклонился над одной из кроваток. Взял младенца на руки. Кожа к коже. Тепло. Вес. Пульс. — Ш-ш-ш… — Я с тобой. — Не бойся. — Не надо кричать. Второй малыш тоже оказался в руках. И когда оба прижались — к груди, к плечу — плач пошёл на спад. Словно им было нужно только одно: быть рядом. Адам посмотрел на Люцифера. — Твоё дежурство через час. — Принято. — С печеньем. — Без вопросов. Они стояли. С двумя крошечными воплями у сердца... ––– Плач не стихал, пока они не оказались на руках. Адам осторожно прижал Камаэля к груди, а Люцифер держал Камиэля чуть выше, у плеча. Тепло кожи. Тонкое, учащённое дыхание. Судорожные, но маленькие движения ладошек. — Вот так… — шептал Адам. — Ш-ш-ш… — Мы тут. — Всё хорошо. Камаэль чуть вздрогнул, ещё пару раз всхлипнул, и замер. Уткнувшись в грудь. Пальчики сжались в ткани футболки. Камиэль дернул ножкой, и Люцифер мягко покачал. — Ты не один, малыш. — Не надо звать громче — мы слышим. Они стояли так. Долго. Пока крики не стали сначала всхлипами, потом дыханием, потом — тишиной. А потом — медленно — они пошли в гостиную. Сели на диван. Адам — справа. Люцифер — слева. И посередине — ничего, кроме детей, которых они держали как хрупкие сосуды. Адам откинулся, запрокинул голову. — Я никогда не думал, что просто сидеть на диване с ребёнком — — будет чувствоваться как… подвиг. Люцифер хмыкнул. — Учитывая, что этот подвиг ты совершаешь в трениках и с заляпанной футболкой — ты теперь официально герой всех времён. Адам посмотрел на него устало. — У меня где-то был сарказмометр. Он сдох, как только мы переехали домой. — Ага. Как и наш сон. — И позвоночник. — И колени. Они оба вздохнули. Дети спали. На руках. Расслабленные. Маленькие. Доверяющие. Адам посмотрел вниз. Камаэль издал почти неслышный звук, и одной ручкой нащупал край его пальцев. Сжал. Мелко, но точно. У Адама подкосилось что-то внутри. — Ты видишь это? — прошептал он. Люцифер кивнул. — Он знает, кто ты. — А Камиэль? — Он уже наполовину слился со мной. Смотри. — Он чуть наклонился. Камиэль повернул голову. Лоб — в шею Люцифера. Дыхание — ровное. — Чёрт, — выдохнул Адам. — Они нас запомнили. — Они нас выбрали. — Мы их родили. — Мы их держим. Пауза. — И мы не уронили. Ещё. Адам хмыкнул. Сквозь дыхание. Устало, счастливо. — Слушай, Люци. — М? — Если бы ты мне год назад сказал, что я буду сидеть с тобой на диване, в ночи, с ребёнком на руках, в пижаме и с кругами под глазами… — Ты бы назвал меня идиотом? — Я бы назвал тебя долбанутым. (Он посмотрел на Камаэля.) — Но сейчас я бы даже не стал спорить. Люцифер посмотрел на него. — Мы двое. — Они — двое. — Баланс. — …хаос. — И это — наше. И в эту ночь, на этом диване, в этой усталости и тепле, Адам и Люцифер впервые по-настоящему поняли: они — семья. Не по роли. А по выбору. --- Это началось с ночи. А потом — стало системой. Плач. Снова. Второй час ночи. Адам сидел на краю кровати. Футболка наизнанку. Один носок. В глазах — смерть. В руках — Камаэль, с лицом "я не успокоюсь, пока не расплавлю вам нервы." Люцифер в дверях детской. На руках — Камиэль. Плачет по-другому, но тоже без остановки. — Он ел? — Ел. — Пеленка? — Чистая. — Газы? — Да блин, я не знаю. Он… просто кричит. — Он что, плачет из-за того, что брат плачет? — А может, из-за того, что я дышу. --- Следующей ночью — та же история. Потом ещё. Они менялись. Иногда по очереди, иногда оба — как зомби с пеленками. Укачивали. Шептали. Бродили по коридору. Бессонные. Побитые. Любящие. Но выжатые. --- А потом… Однажды утром — часов в 5 — Адам бросил всё. Он просто плюхнулся в кровать с Камаэлем, прижал к себе и… заснул. Сразу. Через десять минут Люцифер появился в дверях с Камиэлем на руках. Остановился. Посмотрел. И тоже лёг. Справа от Адама. Камиэля — себе на грудь. --- Они впервые проспали пять часов подряд. --- Следующей ночью — намеренно. Детей не укачивали. Не клали обратно в люльки. Сразу в постель. Между ними. Одеяло чуть отогнуто. Подушки убраны в сторону. Они лежали — вчетвером. А дети… не плакали. Совсем. Камаэль держал пальцы Адама. Камиэль дышал в шею Люциферу. И всё, что было в этом моменте — тишина. И дыхание. --- — Нам будут говорить, что так нельзя, — прошептал Адам, глядя в потолок. — Пусть говорят. — Я готов слушать лекции в обмен на хотя бы три часа сна. — Они спят с нами. — Значит, мы живы. Адам повернулся. Коснулся руки Люцифера. — Спасибо, что ты здесь. — Я никуда не уйду. — Даже если кто-то из них опять пукнет и испугает сам себя. Они оба засмеялись тихо. Дети спали. Мир держался. На двоих родителях. И двух тёплых телах, прижатых к ним. --- Утро было необычно спокойным. Солнце мягко стекало по шторам. В комнате — только дыхание. И лёгкий смех. Адам сидел на кровати, согнувшись вперёд, перед ним — Камаэль, раскинувший ручки и с лёгким “гу-гу” у губ. Справа от него — Люцифер. Держал Камиэля, который жевал край одеяла и смотрел на мир, как будто собирался завоевать его телепатией. Оба младенца были уже в подгузниках и бодиках, но перед ними — лежали два аккуратно сложенных комбинезона. Ручная вязка. Светлая шерсть. Капюшоны с крошечными рожками, мягкими, как плюш. Чарли вязала их три дня. — Она сказала, что “если вы не наденете их — я обижусь и сделаю ещё двенадцать,” — сказал Адам, поднимая один комбинезон. Он покачал головой. — Клянусь, она за эти месяцы стала как тётя, которая дарит только шерсть и любовь. Люцифер усмехнулся, аккуратно убирая прядь волос со лба сына. — Это её стиль. Мягко, мило… и с угрозами. — М-м… как ты. — Лесть не поможет, если ты не будешь держать голову малыша, когда я надеваю капюшон. — Есть, командир. Они аккуратно нарядили детей. Сначала Камаэля. Он фыркнул, закатил губки, как будто хотел что-то сказать, но не смог — и вместо этого выпустил очень содержательный пузырик слюны. Потом — Камиэля. Тот тихо гукнул, когда капюшон с рожками оказался на голове. А потом… улыбнулся. Чуть. Едва. Но точно — в лицо Люцифера. Адам замирает. — Ты видел? — …Да. — Это был настоящий взгляд. — На меня. — И — улыбка. Они оба посмотрели вниз. Два малыша. Два капюшона. Четыре крошечных рожка. И — два пары ярко-красных глаз. Точь-в-точь, как у Люцифера. Адам выдохнул. — Боже. — Они… — Это ты. — Два раза. Люцифер смотрел молча. А потом чуть улыбнулся, погладив крошечную ручку, что сжалась на его пальце. — Может. — Но у тебя нет выбора. — Ты теперь в доме с тремя Люциферами. Адам скривился. — Я осознал. — И если у них будет твой сарказм, я подам документы на отшельничество. Они рассмеялись. Дети захлопали ручками — и один из них пукает. Громко. Серьёзно. Адам медленно повернулся к Люциферу. — Это был ты? — …Нет. — Но я бы гордился. — Господи. Они оба сидели, смотрели на этих крошечных существ — в мягкой шерсти, с рожками на головах, с глазами, в которых отражалась вся бесконечная цепочка их ошибок, битв, упрямства… и любви. --- Дверь в комнату приоткрылась медленно. Чарли, как всегда, не шумела — но Адам и Люцифер даже не сразу заметили её, потому что были целиком во внимании к детям. Малыши лежали на кровати, всё в тех же вязанных комбинезонах. С капюшонами. С маленькими рожками. Камаэль держал кулачок у рта. Камиэль вертел головой, как будто всё ещё пытался понять, куда он попал. Люцифер держал одного из них, Адам — второго. И оба смотрели на них так, будто в этом мире не существовало ничего важнее. — …вы… — …вы… — ВЫ В НИХ!!! Голос Чарли сорвался на визг. Адам дёрнулся. Люцифер моргнул. — Чарли? Она уже стояла в дверях. Телефон — в руках. Глаза — как будто сейчас выльются через край. — Это… — Это МОИ комбинезоны! — Они НА НИХ! — Они НАСТОЯЩИЕ! Она подбежала к кровати. Опустилась на колени. Смотрела — и смеялась, и всхлипывала одновременно. — Я… я знаю, это глупо, — но я просто… — они… боже, они такие маленькие! — И они в этих рожках! — И у них щёчки как у булочек! Она сделала первый кадр. Щелчок. Потом второй. — Адам, подними ему капюшон чуть-чуть, да, вот так! Щелчок. — Люци, не моргай, у тебя лицо как будто ты сейчас снова будешь отцом! — Я только что отмыл какашку с плеча, дай мне прийти в себя. — Идеально! Щелчок. Камаэль фыркнул. Камиэль потянулся. Оба выглядели, как крошечные сказочные существа, в мягких шерстяных облаках. — Я… я знала, что они будут милыми, Голос Чарли дрогнул. Глаза заблестели. Она всё ещё сидела на коленях у кровати, телефон дрожал в руке, а взгляд был прикован к крошечным рожкам, к тонким пальчикам, к щёчкам, что розовели, и глазам, слишком ярким для этого мира. Она сглотнула. — А можно… — Я… можно… подержать их? Адам с удивлением посмотрел на неё. — Конечно. Он чуть приподнялся, подхватил одного — Камаэля — и осторожно передал ей на руки. Люцифер понял без слов. Плавным движением вложил ей второго — Камиэля. Тот потянулся к её запястью, будто знал — это она. Чарли замерла. Оба малыша — у неё на руках. Мягкие, тёплые, с чуть приоткрытыми губами. Дышали легко. Спокойно. Доверяли. Чарли осторожно опустилась на край кровати. Прижала малышей к груди. Пальцы дрожали. Губы — тоже. — Они… — Боже, они такие лёгкие. — Как будто держу облако. — Нет… два. — Два маленьких, дышащих облака. Один из них тихо хрюкнул. Другой повёл ножкой. А она засмеялась — тихо, в голос, с придушенным всхлипом. — Вы… — Вы маленькие демоны… — И я вас уже люблю. Она склонилась. Поцеловала в лоб каждого. Слёзы капнули на капюшоны с рожками. Она их вытерла рукой, как будто боялась оставить след. Адам наблюдал молча. У него сжалось что-то в груди. Он впервые увидел Чарли не просто как "дочь Люцифера", не как "миссия с крыльями", а как ту, кто сейчас держит его сыновей, и держит — как сокровище. Люцифер смотрел иначе. Мягко. Глубоко. И где-то в уголках глаз — гордость. — Они… — Они слушают меня, — прошептала Чарли. — Один сжал мне палец. — Второй шевелит губами, как будто… узнаёт голос. Она выдохнула. — Это… — Это лучший день моей жизни. Адам кивнул. — А ведь я думал, что тебе понравится просто фото. — Фото — это пыль. — А они — дышат. — И теперь я не уйду. Они смеялись. Плакали. Сидели — втроём, впятером, и этот момент был — вечным. ---