Глава 1
31 мая 2025 г., 17:23
Resident minor, how do you plead?
We'll need your testimony on the stand
Solemnly swear to tell the whole truth
So help you son, now raise your right hand
Miracle Musical — The Mind Electric
— Сколько раз тебе говорила, не забывай антисептик. Если поранился — сразу брызгай. Брат поморщился, но Хэ Соль твердо держала его руку, не давая вырваться. Ссадина выглядела серьезно, немудрено, что было больно. Она осторожно стерла запекшуюся кровь проспиртованной салфеткой. — Что мне, на физре отходить и каждую царапинку пшикать? Я не ребенок. — Так веди себя соответствующе. Ток Хван вырвал руку и встал. — Я не просил со мной нянчиться. И нотаций не просил. Просто хотел у тебя салфетки взять, а ты опять начинаешь. — Лучше нотации буду читать я, чем отец. — Ты же… ты не расскажешь? Хэ Соль пожала плечами. Ей хотелось. Хотелось лелеять надежду, что взрослые могут вмешаться и разрулить все, исправить, помочь. Что бы ни происходило с Ток Хваном, с какой бы компанией он ни связался, это было неправильно. Но что, если она расскажет — и станет еще хуже? Ток Хван тот еще дурак, но не ребенок. И он имеет право разобраться с этим сам. — Не расскажу. Они молчали. Ток Хван немного помахал рукой, чтобы антисептик побыстрее высох. Раскатал рукав, скрывая ссадину. Немое «спасибо» и «не за что» повисло между ними. Когда дверь захлопнулась за братом, Хэ Соль тихо начала собирать ватные диски, бинты и антисептики в аптечку. Ему в самом деле не за что было благодарить ее. Сколько все это длилось? Три месяца, четыре? Не проходило и недели без какого-нибудь инцидента. И она. Ничего. Не сделала. На все расспросы брат отвечал молчанием или пытался сменить тему, и у нее, к ее стыду, не хватало желания, чтобы копаться в этом глубже. У нее была своя жизнь. Экзамены. Репетиции. Просто тот сериал, который она смотрела каждый вечер. И она просто… наблюдала. Звякнул таймер на телефоне. Хэ Соль поправила сумку, быстро проверила, все ли на месте. На ремешке звякнул медный значок с серым пришельцем — Хэ Соль улыбнулась и поправила его. Подруга подарила его на День Рождения вместе с ретро-постером с надписью «I WANT TO BELIEVE», висевшим сейчас в ее шкафчике. Вечерело, в школе почти никого не было, кроме учителей и должников. В такие моменты это место казалось таким спокойным. Как в фильмах про постапокалипсис, где герои находят убежище в некогда живых и людных местах. Но стоило выйти за порог школы — и гул машин и свет постепенно загорающихся фонарей нахлынули на нее, напоминая: нет, здесь еще слишком много жизни. Хэ Соль поспешила надеть наушники и направилась к метро. Занятие с репетитором прошло спокойно. У Хэ Соль не было проблем с учебой, но мама настояла на том, чтобы готовиться дополнительно. В конце концов, еще нельзя было точно сказать, куда занесет ее судьба после выпуска. Хэ Соль знала, что мама лелеяла надежду, что ее дети подадутся в Россию или хотя бы в Европу — поближе к ее родственникам. Но Хэ Соль… пока не знала. Но с мамой не спорила, даже если это означало каждую неделю ездить через весь Сеул к выбранному для нее репетитору. Музыка прекратилась. В уши ударил рингтон. Вовремя — Хэ Соль уже почти спустилась в метро. Пришлось в спешке убирать наушники и доставать телефон. Номер был незнакомый. — Алло? — Добрый вечер. Им Хэ Соль? — Да, это я. — Это регистратура региональной больницы. Мы хотим уведомить вас, что час назад в отделение неотложной помощи поступил ваш брат. Мы уже уведомили ваших родителей, если вы желаете посетить его, пожалуйста, ответьте на пару… Что-то сжалось внутри. Кто-то едва не налетел на Хэ Соль сзади, и она отскочила к стене, чтобы не мешаться. — Что с ним? — спросила она, не слушая. Голос девушки из регистратуры показался ей таким равнодушным, что захотелось закричать. Хотя конечно, это была не ее вина. — Его состояние стабильно, не беспокойтесь. У него вывихнуто плечо, рентген также показал серьезные трещины двух ребер и еще несколько повреждений разной тяжести. Состояние не критичное, но потребуется восстановление. Мне записать вас на прием? — Да. Да, конечно. Я… я буду через полчаса. Спасибо. На метро до больницы было ехать около часа, и она решила взять такси. Не лучшее решение — ехали через пробки, и в лучшем случае Хэ Соль сэкономила десять минут, а отдать пришлось порядочно. Когда она добралась до больницы, ей казалось, что всю дорогу ее грудь сжимали, одно за другим, стальные обручи. Она пыталась дозвониться до брата, но он, вполне ожидаемо, трубку не брал. Уже в коридоре больницы ее встретила мама. — Хэ Соль! Мамины руки дрожали, когда она обнимала ее. — Как он? — Ворчит, как всегда, — попыталась отшутиться мама. — И все молчит. Приезжала полиция, пыталась узнать, кто его избил. Он говорит, что не помнит. Упрямец. — Есть в кого, — улыбнулась Хэ Соль, но взгляд ее был прикован к двери палаты. — Можно? Только… я одна пойду. Мама кивнула. В палате было прохладно и пахло спиртом. Ток Хван лежал плашмя, но кое-как держал одной рукой — другая была в повязке — телефон. Он сделал вид, что не заметил Хэ Соль, даже не посмотрел на нее. Молчание. На этот раз, как ни странно, не такое напряженное. Теперь Хэ Соль знала, что разговора не избежать. — Ну? Чем на этот раз оправдаешься? Прилетело мячом на физре, на лестнице споткнулся? Давай, слушаю. — Не помню я, кто это был. Отстань. — Врешь. — Вру, и что? Хэ Соль чувствовала, как начинают пылать щеки. Ток Хван был наглецом и той еще занозой — и не стеснялся этого. И знал, что как бы она ни строила из себя типичную старшую сестру, по-настоящему выбранить его она не сможет. Хэ Соль вздохнула и села на стул рядом. — Родителям можешь не говорить, я тебя не заставляю. Но мне-то скажи. Пожалуйста. Ток Хван вздохнул, отложил телефон и сел, хоть и не без труда. По крайней мере звук, который он издал, вышел очень болезненным. — Я сам виноват. Наговорил фигни о Бэк Джине, ну мне и… того. — Бэк Джине? — Он у нас главный. Я сам его почти не видел, но о нем такое рассказывают… вот только он сидит там в своей башне из слоновой кости, пока мы работаем. Все больше требует. Ну я и психанул… — Погоди-погоди. Работаем? Кем? Ток Хван посмотрел на нее почти с жалостью. — Ты и впрямь не слышала про Союз? «Союз» — что-то в памяти откликалось. То ли девочки на репетициях обсуждали это, то ли просто кто-перешептывался в коридорах. Хэ Соль никогда особо не интересовалась, что там происходит в мужских школах. — Какая-то… банда? Брат закатил глаза. — Круче. И больше. Мы там… реальные деньги делаем. Ну, я пока не особо, но… зато там компания. Самые крутые парни со всех школ района. А еще не бьют. Хэ Соль смерила его скептическим взглядом. Он быстро исправился: — Почти. Без дела не бьют. Мы там тренируемся, удары оттачиваем, прямо как в бойцовском клубе. Они классные, правда. — И все-таки ты сейчас в больнице. За то, что нахамил какому-то бандиту. — Этого больше не повторится. — А если повторится? — Хэ Соль старалась не поднимать голос, но бесполезно, гнев распирал ее и рвался наружу. — Ты маму видел? Она в последний раз так тряслась на бабушкиных похоронах. Ток Хван молчал, отведя взгляд. — Уходи оттуда. Тебе это не нужно. — Не уйду. — Если дело в карманных, просто попроси, папа не откажет… — Не уйду. Из Союза не уходят просто так. Что-то дрогнуло в голосе Ток Хвана. Это было не просто упрямство — он явно знал что-то еще. Что бы то ни было, Хэ Соль не думала, что ей хотелось знать. — Это мое дело. Я сам с этим разберусь. Просто… не мешайся. То, что ты старше, не значит, что ты можешь лезть в мою жизнь. Во рту у Хэ Соль было горько. Она встала. — Как знаешь. Поправляйся. И… не проси потом помочь с уроками, которые ты пропустил. Она вышла, распрямив плечи. Постаралась улыбнуться маме. Было уже поздно, но им стоило дождаться отца — тогда уж вместе они поедут домой. Прошедшая мимо медсестра передала, что Ток Хвану придется остаться в стационаре еще по крайней мере на два дня, а там уж посмотрят по его состоянию. И все время, что они ждали, Хэ Соль гуглила. Конечно, глупо было надеяться, что по поиску «Союз» ей по первой же ссылке выйдет то, что нужно. Малы были шансы, что она вообще что-то найдет. Но ей нужно было от чего-то оттолкнуться, за что-то зацепиться. Не лезть в его жизнь? Без проблем. Но Хэ Соль должна знать, во что она не лезет. И узнает.✸✸✸
— Еще немного — и я сам превращусь в цыпленка. — Сам виноват, не жалуйся. Не довел бы до отстранения от занятий — не пришлось бы работать. Давай живее, подгорает. Ху Мин спешно перевернул курицу и тут же метнулся к нарезочной доске — пора было добавлять болгарский перец, а он еще и наполовину не был готов. — Не жалуюсь я. Просто, может, стоило бы меню разнообразить? Не знаю там, салатиков добавить? — Не учи ученого. У меня тут устоявшаяся база посетителей, их все устраивает. Не доволен — катись отсюда и ищи работу. Ху Мин удержался от вздоха. Всегда так. Стоило ему хоть попытаться пошутить, как отец все это оборачивал в повод для ссоры. Не не того напал: Ху Мин был мастером в избегании конфликтов. Ему не в баскетболисты нужно было идти, а в… а кому нужно уклоняться? Есть ли отдельные сборные по игре в вышибалы? Можно подумать, он был виноват в том, что его отстранили. Когда очередная порция истекающих маслом жареных крылышек отправилась в общую кучу, Ху Мин объявил: — Я на пять минут! — Куда ты так часто выходишь? — Намаз читать. И, сопровождаемый возмущенным вскриком отца, он сбросил фартук и вышел на холодную улицу. В такие моменты он немножко жалел, что не курит — было бы чем заняться. А так ему оставалось пялиться на тусклые желтые фонари и переполненные мусорные баки в глухом тупике, на который выходила их задняя дверь. Раньше было интереснее. Раньше у него была великая задача — на каждом перерыве вынести в пакете что-нибудь вкусненькое. Немного жареной картошки или коробочку соуса. Нести нужно было побыстрее, пока не остыло, к забору-сетке в конце тупика. А взамен ему доставались яблочная жвачка, самодельные йо-йо и оригами из старых тетрадных листов. Такова была сделка — всегда честный обмен. Но ценнее, конечно, были не эти маленькие дары, а то, что говорил их приносивший. Они могли проболтать десять минут, даже если шел снег, а Ху Мин был в одних тапочках. А потом отец кричал, куда это он запропастился. Но все это было чертовски давно. Да и что грустить? Тем более, сейчас ему за отлынивание от работы достается гораздо сильнее. И от этого зависят его карманные. Так что… пять минут, не больше. Резкий звонкий «бум». Ху Мин инстинктивно дернулся в сторону звука. У тупика. Достаточно далеко — значит, скорее всего, за оградой. — Эй? Че как? — прикрикнул Ху Мин, чисто для проверки. Ему никто не ответил. Зато раздался еще один «бум», словно били по мусорному баку. Черт. На улице было холодно, и сейчас Ху Мин чертовски хорошо это чувствовал. Но от этого и сердце билось быстрее, а это хорошо. Кровь приливает к голове, и все такое. Он оказался прав — суета была за забором. Разглядеть хоть что-то было трудно. Их было четверо или пятеро. Один — прижатый спиной к стене. В темно-зеленой школьной форме — ого, богатенький, значит. Остальных разглядеть было труднее. — Вам помочь, ребята? — окликнул их Ху Мин, небрежно сунув руки в карманы. — Хотите курочки? Все глаза — на него. И на секунду, одну крохотную секунду Ху Мин почувствовал себя так, словно пришел в приют, где на него из клетки смотрели перепуганные и готовые в любой момент наброситься бродяги. Ничего, и не таких видали. — Катись отсюда, — произнес один из задир. — Я? Я тут работаю, чувак, куда я уйду? — Я сказал, съебись. — Грубо. Я к вам по-хорошему, а вы ругаться, — Ху Мин подпер рукой подбородок, словно задумался. — Как насчет того: вы катитесь отсюда, а я жду ровно минуту, прежде чем вызову полицию? Нагло было, очень нагло с его стороны. Но в этом был весь Ху Мин. Он был очарователен, его улыбка могла горы сокрушать. Ну, не только улыбка. Но он надеялся, что до этого не дойдет. Парниша в зеленой форме, по-видимому, особым интеллектом не отличался. Ему бы помалкивать и тихо ждать, пока разрулят, но нет — он решил, что раз уж противники отвлеклись, можно перейти в атаку. Дурак. Зарядил стоявшему ближе всех в челюсть — удар вышел неплохой, но за ним последовал ответ. Что-то хрустнуло. Ауч. Парниша повалился на землю, все еще в сознании, но, видимо, сдаваясь. Вот всегда так. Ху Мин вздохнул и, подойдя к ограде, отогнул край — проволока давно уже отошла от основной части, так что пролезть там было легче легкого. Мигнул одинокий фонарь — единственный на той стороне. — Я дал вам минуту, ребята. Минута заканчивается. Один из них, тот, которого ударил парниша, кинулся в его сторону, но вдруг затормозил. — Чтоб меня, это ж Пак Ху. Из Энчжана. — Угадал! — Ху Мин хлопнул в ладоши. — Рад, что вы слышали обо мне. — Я думал, ты сдох. — О да, я призрак. Хочешь проверить, умеют ли призраки надирать задницы всяким придуркам? Группа была в смятении. И Ху Мин почти мог чувствовать, как рассыпается их боевой дух. Видно, новички — задора у них так же много, как мало уверенности. — Десять секунд. Идет? — Пошли, ребят, — произнес один из них. Остальные запротестовали, но их движения говорили сами за себя. Ху Мин улыбнулся им. — Рад, что мы договорились. Заглядывайте за курочкой. Как Ху Мин и говорил, он был мастером в избегании конфликтов. Но иногда они просто сами находили его. Он выждал секунд тридцать, прежде чем достать телефон. Убедился, что задиры действительно ушли, а не решили дождаться, когда он отвлечется. Парниша в зеленой форме лежал на земле и не двигался. Судя по всему, отключился. — Скорая помощь, что у вас случилось? — Здравствуйте, тут человека избили, он без сознания. Адрес… У него уточнили проезд, его имя и всякие детали. Все это время парниша на земле не шевелился, но Ху Мин заметил, как он слегка приоткрывает глаз и поглядывает на него. Ху Мин сел рядом с ним на корточки. Парень был из старшей школы, но лицо у него было круглое, совсем детское. Не повезло парню с таким лицом. Ху Мин едва ли мог сделать много. И он был совсем не в настроении для нотаций и советов, тем более что вряд ли его будут слушать. Поэтому он просто потрепал парня по плечу — тому, что выглядело нормально, а не так словно по нему проехались на байке, — и спросил: — Воды хочешь? — Отстань, — с булькающим звуком, словно в горле у парня была кровь, ответил тот. Черт, видно, ему все-таки досталось серьезно. Оставалось надеяться, что скорая не заплутает в их переулочках. Ху Мин улыбнулся. Ничего, он не обижался. Хотя… от простого «спасибо» он бы не отказался. А еще лучше — от «я так больше не буду». Но это было бы уже… слишком обнадеживаще.
