Глава 4
12 июля 2025 г., 10:10
I never had nobody and no road home
I wanna be somebody to someone
Somebody to you
BANNERS — Someone To You
— Смотри, ты шустрый. Используй это, окружай меня. Представь, что я тупой амбал. «Давай, Джун Те, неси мне все мобилы, какие сможешь достать!» Ну, нападай! — В-вот так? — Да, почти. Быстрее только, а так даже до самого тормознутого доходит, что ты щас ударишь. А надо быстро. Ать-два, врезал — и там уже либо бить остальных, либо наутек. — Я н-не хочу наутек. Хочу дальше бить. — Молодец, герой. Но это потом обсудим. Давай еще раз, только быстрее. С одной стороны, потом сразу с другой. Тренировка была бы куда эффективнее, если бы они не прерывались каждые пять минут на мемы и перекусы. Как ни парадоксально, тренер из Хён Така был куда более мягкий, чем друг. — Может, присоединишься? Будете спарринговать под руководством этого дурилы. — Спасибо, обойдусь, — тихо отозвался Ши Ын. — Ну как знаешь. Хотя я удивлен, как ты еще одним своим суровым видом весь Союз не распугал. Я бы к тебе на их месте не лез. Ши Ын не ответил. И вот опять… этот взгляд. Как у приютского щеночка. Такого всего… побитого жизнью. — Слушай, мы друзья? — спросил Ху Мин, расслабляясь и делая глубокий вдох. — Почему ты спрашиваешь? — Ответь просто. — Да… наверное, — Ши Ын отвел от него взгляд и посмотрел через всю улицу, мимо тренирующихся пацанов. — Не уверен, что вообще это должно значить — «друзья». Глупое слово. Зачем вообще выбирать какой-то ярлык? — Ну… не знаю. Мне нравится называть людей друзьями. Дружище, дружбан, френд, амиго, братишка, брателло… согласись, прикольно. Зачем от этого отказываться? Ши Ын опять помолчал. Потер костяшки пальцев, все еще покрасневшие и разбитые, словно вспоминая какой-то старый удар. — С друзьями нужно быть честными. Ты… всегда честен с ним? — он качнул головой, явно подразумевая Хён Така. Ху Мин поджал губы. — Может, не всегда. Но я не хочу ломать из этого драму, чел. Я хочу с ним тусить. И с тобой, Великий-и-Могучий, и с малышом Джун Те. Разве этого не достаточно? Ши Ын отвел взгляд. Он не ответил, но ответ будто бы и подразумевался. Нет, не достаточно. Это не дружба. Но… друзья ему не жилетка. Если его что-то тревожит, он скорее расскажет это… ну, кому-нибудь. Стенке. Экшн-фигурке в спальне. Потом, если уж приспичит, и им. А так — чего тревожить понапрасну? Он прав? Конечно, прав. И спорить тут не о чем. А может, и не прав. Но спорить все равно не о чем — потому что он не для этого сюда пришел. — А еще с друзьями можно чипсами делиться. Будешь? Ши Ын глянул на него, помолчал. Открыл было рот, словно хотел продолжить начатую тему, что-то возразить, но передумал — видимо, его лимит слов на день подходил к концу. Потребуется перезагрузка. — Буду.✸✸✸
Когда Хэ Соль доводилось играть во что-то, где есть возможность выбора класса, она почти выбирала плута или ассасина — кого-нибудь скрытного, кто может слиться с тенью, подкрасться к врагу и без единого колебания нанести удар — единственный и смертельный. Это было захватывающе и так поэтично. Но следить за человеком в реальности было совсем другим делом. Следуя за Ха Ёном после уроков, она дважды чуть не вышла на проезжую часть в неположенном месте, трижды врезалась в случайных прохожих и просто несчетное число раз паниковала, когда парень останавливался и смотрел по сторонам. И все-таки ей удалось остаться незаметной. Место, куда они пришли, казалось довольно безобидным при свете дня. Обычный жилой район, застроенный бетонными многоэтажками, между которыми теснились стоянки и продуктовые магазины. Среди них неоновая вывеска бильярда явно выделялась, но не слишком. Хэ Соль остановилась чуть поодаль — вокруг входа было довольно оживленно. Но она точно видела, что Ха Ён зашел туда, по пути дав «пять» нескольким парням. Он здесь явно не впервые. И Хэ Соль готова была поспорить, что он не из тех, кто проводит свободное время, гоняя шары и играя в автоматы. От гудка телефона она вздрогнула. Хорошо, что додумалась поставить на вибрацию. — Хэ Соль, ты скоро? Тебя Ю Джин потеряла. — Еще же час до тренировки. — Да, но мы же поставили пораньше, потому что у нее запись к врачу. У тебя двадцать минут, ты далеко? Хэ Соль мысленно выругалась. Сколько вообще отсюда до их студии? Она даже понятия не имеет, какие автобусы отсюда ходят. — Начинайте без меня, если что. Скоро буду. Она глянула на бильярд. Ничего, на сегодня достаточно — она получила, что хотела. Оставаться здесь все равно было бессмысленно. Со стороны бильярда донесся свист. Хэ Соль не повернулась — не стоит показывать, что она обратила на них внимание. Сами отстанут. Она поспешно двинулась в сторону ближайшего магазина — лучше уж стоять там, где есть камеры, чем пытаться сориентироваться посреди улицы. Заказать такси? Она и так в последнее время много себе позволяла. Может, не идти уж тогда? Извинится перед девочками, угостит чем-нибудь при возможности… черт, и почему они поменяли время именно сегодня? Пальцы быстро стучали по клавишам, вбивая адрес. Хэ Соль уменьшила карту в навигаторе. Надо же, ей повезло. Семь остановок до их студии, и есть маршрут без пересадок. К началу не успеет, но и не опоздает. Уже на ходу она поставила метку на карте, чтобы не потерять место. Она обязательно вернется сюда — а пока можно подумать, что делать дальше.✸✸✸
… И каждый раз ноги приводили его сюда. Как бы весело ему ни было. Как бы он ни планировал «о вот щас приду да как завалюююююсь спать часов на во… не, на все десять», иногда он просто оказывался здесь. Под козырьком круглосуточного магазина, в каких-то пяти минутах от неоновых вывесок бильярда и никогда не выветривающегося запаха курева вокруг него. Кого-то из прохожих он узнавал. Кого-то видел впервые — кто-то из них, судя по виду, едва в среднюю школу пошел. Хотя на мелкотню редко полагались всерьез, слишком они были ненадежными. Ими было легче манипулировать, но и к родителям они были привязаны сильнее — и выше были риски, что кто-то взболтнет лишнего и начнет неприятную историю. И все равно… были. Были и мелкие. Ху Мин думал об этом как о… системе Шерлока. Когда у всего из себя крутого героя, занятого его геройскими делами, всегда есть кучка миньонов, которые следят за движем вокруг. На самом деле круто. Но… не когда эти самые миньоны курят в подворотнях и думают, что это делает их крутыми. Зачем он вообще сюда приходил? Может, стоит доктору какому-нибудь показаться? Вдруг это нервный тик или типа… Он не собирался пока идти туда. Правда. Ху Мин вздохнул и, повернувшись, спустился в магазин. Тащить на себе ничего не хотелось, поэтому взял просто банку газировки и батончик. На голодный желудок бродить еще грустнее. — Спасибо, хорошего вечера, аджосси! — он улыбнулся пожилому кассиру. — Спасибо, спасибо. Ну вот, хоть кто-то из порядочных людей прошел, гора с плеч, — покачал головой тот. — Такие тут ребята ходят, невольно страх за ваше поколение появляется… вы берегите себя, молодой человек. — Вы тоже! — Ху Мин сунул батончик в карман и, прежде чем разговор успел развернуться, вышел. Уж что-что, а вопросы поколений он сейчас был не в настроении, хоть и видно было, что деду хочется выговориться. Но Ху Мин на такое не подписывался. «Пш-ш-шк» банки с газировкой вполне тянул на звание лучшего звука на свете — по крайней мере за сегодня. От пузырьков на глаза почти сразу выступили слезы. Ху Мин припомнил дорогу — и пошел налево, так, чтобы по дуге обогнуть бильярд. Шел, убеждая себя, что все окей, что у него отличное настроение. Напевал про себя песню из рекламы этой самой газировки. Даже почти подтанцовывал. Может, поэтому и не сразу заметил девушку, стоявшую на пути. Она неподвижно стояла, замерев перед обклеенной бумажками стеной. Обычно так стоят в музее перед какой-нибудь замысловатой картиной, которая стоит как маленькое государство. И потому она тоже не заметила его. Ху Мин на ходу повернулся к стене, на которую она так пристально смотрела. С виду — обычный кусок бетона, обклеенный бумажками. Пятно из белых квадратных листочков расплылось на два метра в высоту и примерно столько же в ширину. Но не было стандартных объявлений о поиске работников или рекламных афишек. На самом деле, если приглядеться, все листочки были одного формата. Билеты в кино. Какие-то старые, на показы аж десятилетней давности, чудом не истершиеся и не выцветшие со временем, какие-то — совсем новые, на то, что еще крутили в кино. И этих бумажных билетиков были здесь сотни. Ху Мин полностью остановился и встал рядом с девушкой. Она глянула на него, смущенно, но, видимо, не сочла за угрозу — и вернулась взглядом к приклеенным билетам. За тот короткий момент, что их взгляды пересеклись, Ху Мин успел запечатлеть в памяти ее лицо. Она была… определенно красавицей. Судя по всему, не местная — или просто смешанной крови. Какие-то иностранные черты в лице точно были, но так сразу не скажешь, какие именно. Черт, а что если она не говорит по-корейски? Стоит ему заговорить сразу на английском? Или это будет грубо? Может, вообще не отвлекать? Но черт, она милая, хотелось бы… — Завораживает, да? — нарушила тишину она. У Ху Мина отлегло от сердца. Он отхлебнул газировки, надеясь, что это замаскирует его смущение. — Да, интересно выглядит. Кто бы это ни наклеил, он явно был кинофилом. — А я думаю, это не он наклеил. Ну, не тот, кто ходил. — Почему? Она подошла к стене и ткнула в самый центр. Ху Мин тоже подошел. Билет, судя по всему, на какую-то историческую драму. — Не использованный. Показ послезавтра. И все равно висит здесь. — Халява, бери. — Да нет, я не об этом. До Ху Мина дошло слишком поздно, чтобы можно было притвориться, что он сразу все понял. И все равно он постарался сделать умное лицо. — И кто, думаешь, это все расклеил? Его друг? Или там, жена? — Или муж, — пожала плечами незнакомка. — Это могла быть и женщина. И какой-то фильм для нее оказался последним. И на следующий она так и не попала. — Так даже интереснее, что мы не знаем. Типа, бывает ведь, что тебе нравится что-то, а потом ты узнаешь, что автор — ублюдок, пинающий щенят по утрам. А так — ничего не знаем. Девушка улыбнулась и активно закивала. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не сказала — просто повернулась обратно к стене, поправив воротник пальто. Для пальто, по правде говоря, сегодня было жарковато, да и одежка была явно слишком хороша для такого места. Ху Мин прочистил горло. Искусство было не его сильной стороной, и продолжать речь об этом ему не особо хотелось. Пришлось выкручиваться. Он перенес вес на одну ногу и сказал: — Эй, классный значок. Мы с другом проходили, игра крышесносная. Девушка нахмурилась, не поняв сперва, о чем он. Ху Мин указал на ее сумку. На ремешок был прицеплен значок с персонажем из одной метроидвании, сыграть в которую его когда-то подбил Хён Так. — Там же главный герой типа рыцарь. Ну, я так и не понял, почему его зовут рыцарем. Вроде, потому что он пытается уничтожить эту… желтую чуму, бу-у-у, — он вытянул руки и что-то прохрипел, пародируя врагов из той игры, но вышло больше похоже на стереотипного зомби. Она хихикнула. — Да, поэтому рыцарь. Он классный. Резкий грохот заставил их обоих дернуться. За грохотом последовал пьяный смех нескольких голосов. — Вот ты кншн дебил! — Усё, этому товарищу… не наливаем! — Истребитель ебать! Хуже всего было то, что голоса приближались. И вот из-за поворота показались четверо. Все мужчины, двоим где-то под тридцать, еще двоим — скорее под пятьдесят. Хотя алкоголь творит с людьми страшное, может, это все вообще студенты. Черт их знает. Ху Мину особо интересно не было. Девушка напряглась, невольно отступая к стене. Не помогло — их уже заметили. — О, детишки! Дарова! — громогласно поприветствовал их один из тех, что постарше. — А чего так поздно? Комендантский час! — Да нет у нас ткго, заткнись, — буркнул один из младших. — Гуляют ваще кда хотят. Туды, сюды… — Ребят, мелочи не найдется? — Не найдется, — отрезал Ху Мин, не слишком дерзко, но и не спеша отступать. — Ну перевести можете, делов-то. Честным рабочим конец недели отметить… С каждым словом их «переговорщик» приближался. И походка у него была гораздо ровнее, чем его речь. — Не найдется. Идите своей дорогой. — А что эт твоя дама так застеснялась? Мы, между прочим, тут по-доброму… — Я к вам тоже по доброму, — пожал плечами Ху Мин, не трогаясь с места. — Идите отсюда, мужики. Один из тех, что помладше, уже тоже был рядом — и вдруг резко потянулся, хватая девушку за плечо. Она дернулась и довольно легко вырвалась, но была слишком близко к стене — и когда тот начал наступать, оказалась в ловушке. Вся пьяная праздность будто слетела прочь. Все трое, что еще держались на расстоянии, рванули в их сторону. Ху Мин нацелился сперва на переговорщика — и как следует пнул. Повернулся, вставая спиной к стене. Алкаш схватил девушку за запястье, но она изо всех сил врезала ему в шею, чуть ниже кадыка — и он с хрипом выпустил, оседая на землю. У девушки в руках были зажаты острым концом вперед ключи. — Не переборщи! — крикнул Ху Мин. — Или хочешь разбираться с полицией? Тот, которого он пнул, уже успел прийти в себя. Ху Мин швырнул ему в лицо почти пустую банку и, пользуясь тем, что тот отвлекся, еще раз ударил — на этот раз в солнечное сплетение. В последний момент уловил движение сбоку — но было поздно, в челюсть прилетел удар от еще одного. Все бы ничего, если бы не врезал туда же, куда ему попали совсем недавно. Больно, сука. Девушка размахнулась, явно собираясь ударить ублюдка сумкой, но четвертый схватил за ремешок и дернул, и она едва не потеряла равновесие. А четвертый рванул бежать, явно решив, что товарищи ему не особо-то нужны — но она помчалась за ним и поставила подножку. Тот рухнул, но что дальше — Ху Мин видеть не мог. На нем еще были двое. Один удар, другой. Ему едва не прилетело в бок, но в этот раз он успел собраться. Мужики явно были не бойцы — да и опьянение наверняка играло роль. Движения были беспорядочными и окупались разве что яростью нападавших. Но они были крепкими, и выдерживали удары даже в самые болезненные точки. Терпение. Не дергаться. Брать слаженностью движений, а не силой. Хотя и силой бы желательно. Где там незнакомка?.. Не кричала — значит, наверное, в порядке. Первым свалился тридцатилетний. За ним, покачиваясь, старший. Ху Мин обернулся. Девушка была метрах в пяти от него, внешне невредимая, хоть ее прическа и растрепалась. Тот, что напал на нее первым, еще валялся — и Ху Мин не упустил возможности пнуть его как следует, чтобы не думал вставать. Другой еще стоял, причем спиной к Ху Мину. Судя по дрожащей позе, он тоже успел получить свое — и ключами в кулаке, и по старинке, коленом в самое сокровенное. — Мужик, ты лучше сдавайся. Белый флаг и все такое. Ху Мин постарался говорить так нагло, как только мог. Мужик обернулся, оценивая обстановку. — Берега попутал, — пробормотал он. — Я это… пойду. Добрый вечер. — Добрый-добрый. Ху Мин подошел, хмурясь и раздвигая плечи, как кот, вздымающий шерсть, чтобы казаться больше. Но этого вполне хватило — мужик повернулся и засеменил прочь, оглянувшись лишь пару раз. Стоило ему скрыться за поворотом, Ху Мин схватил девушку за рукав и потянул прочь: — Давай-ка двигать отсюда, а? Она не спорила, но рукав выдернула — и сама пошла рядом. Они шли быстрым шагом квартала два, пока наконец не показался относительно оживленный и хорошо освещенный перекресток. Тогда наконец остановились. — Ну, нам повезло, — выдохнул Ху Мин. — Спасибо, — выпалила девушка. — Я… черт, мне после этих гадов помыться хочется. Не знаю, что бы было, не окажись ты рядом. — Да ну, фигня. — Больно челюсть? — Заживет, даже синяка не будет — останусь таким же красавчиком. Хотя уверен, ты бы и сама им жару задала. Хорошо уделала того, который руки распускал. Но все же… лучше одна по таким местам не ходи, всякие шастают. — Понимаю, — кивнула она. Лицо у нее было обеспокоенное. Она распустила волосы, поскольку ее, видимо, пытались дернуть за хвост, и вся прическа растрепалась. Ху Мину… не очень нравилась эта обеспокоенность. То, как она смотрела на обклеенную стену, было куда приятнее. — Блин, да ты вообще была как этот самый рыцарь. Или дрифтер, знаешь, из игры, которая про того путешественника с лазерным мечом… короче, прям круть. — Ты мне льстишь. — Да ни в жизнь! — Ху Мин развел руками. Тут он не врал, он и впрямь был впечатлен. — А знаешь, победителям полагается приз. Аллергий ни на что нет? — Зачем спрашиваешь? Ху Мин полез в карман и вытащил батончик. Протянул ей, напевая триумфальную мелодию из «Марио». Она опять улыбнулась — как когда он упомянул ее значок, смущенно, но искренне. — Спасибо, правда. Я… — она замялась, ее взгляд немного забегал, но она протянула руку. — Им Хэ Соль. — Пак Ху Мин, к вашим услугам, — он улыбнулся и пожал руку, карикатурно сильно ее тряхнув. — Итак, уважаемая Им Хэ Соль, продолжим наш разговор об искусстве? — Мне, пожалуй, пора домой, — покачала головой Хэ Соль. Ху Мин попробовал это имя еще раз. Красивое. — Тут остановка рядом. — О, окей. Ну… могу я тогда хотя бы проводить? Она помедлила, но кивнула. Обеспокоенность вернулась на ее лицо, теперь смешанная с усталостью. Ху Мин видел такую усталость — и это было состояние не из тех, что проходят после хорошего сна. Ее что-то мучило. Они без спешки, молча дошли до остановки. Так же молча ждали автобус, то и дело поглядывая на табло. Молчание было немного неловким, но нарушать его было страшновато — не хотелось давить излишней болтовней. Уж что, а забалтывать людей Ху Мин умеет. Его иногда бывает слишком много. Он об этом прекрасно знает. Табло обновилось — автобус подъедет через минуту. Ну вот, она сейчас уедет, и это маленькое приключение останется лишь в их памяти. Может, поехать с ней, проводить до дома? Да нет, подумает, что какой-то маньяк. Ей четырех на сегодня хватило. После такого едва ли захочешь давать кому-то свой номер. Да черт возьми, что он ломается? Будто в первый раз у девушки номер просит. Взял, воздуха набрал, улыбнулся и сказал: — Обменяемся номерами? Ну, если вдруг захочешь еще походить, поискать таинственный стрит-арт. Надо же, и правда сказал. Она повернулась и вдруг улыбнулась, чуть прищурившись: — Да, почему бы и нет.✸✸✸
Хэ Соль была… измотана. Вернувшись домой вечером, она запихнула зип-пакет от Ха Ёна так глубоко в шкаф, как только можно было. На всякий случай накрыла зимними вещами сверху. Ей даже видеть не хотелось этот чертов пакет с двумя скрепленными резинкой пачками лекарств. Потом придумает, что с ним делать. Но какой бы усталой она ни была, рухнув на кровать вечером, утро встретило её еще до рассвета. Она открыла глаза, уставившись в темный потолок. Флуоресцентные наклейки в виде звезд и лун, наклеенные еще в детстве, погасли, выпустив весь накопленный вчера свет. Она потянулась к телефону — без двадцати шесть. Вот почему такое происходит в воскресенье, когда никому не придет в голову ее будить? На экране высвечивалось непрочитанные с вечера сообщения. «Тон Ха: Почему не отвечаешь? Я видел, ты была в сети» «Тон Ха: Эй, что за игнор?» «Тон Ха: Напиши как прочитаешь» Писать ему сейчас не хотелось. Даже открывать сообщение было как-то тревожно. Пусть думает, что она телефон забыла в сумке или что-то вроде того. Наверное, стоит поделиться вчерашней историей. Так ведь должно быть в отношениях — честность и все дела. Но сейчас… писать ему совсем не хотелось. Может, ближе к вечеру. Она перевернулась на бок и обняла скомканное одеяло, но сон не шел. Хэ Соль еще раз проверила телефон — прошло семь минут. Ну что же, раз проснулась — стоит извлекать из этого пользу. Хэ Соль перекатилась и села, протерла глаза и натянула пижамные штаны. Разумеется, дома все еще спали. Хэ Соль прошла по коридору. — Мяу! — Тсс, — Хэ Соль подняла Бинсу на руки и провела по густой длинной шерсти. — Пойдем кушать, пойдем. Чайник включить было нельзя, микроволновку тоже. Хэ Соль как можно тише достала сковороду. Яичница? Или, может, блинчики? Определенно блинчики. Но сперва накормить главного члена семьи. Пока Бинсу хрустела сухим кормом, Хэ Соль выгребла из холодильника все нужные продукты и принялась замешивать тесто. Не хотелось даже включать музыку в наушниках. Треск разбиваемого яйца и тихий «плюм» желтка об дно миски, шуршание пакета с мукой, глухой стук деревянной ложки о стенки миски — все это ощущалось таким весомым и успокаивающим. Лучше всякого ASMR. В конце концов, она была жива и здорова. Может быть, повернись все иначе — и она провела бы утро в отделении полиции или в больнице. А может, и дома, просто подавленная тем, что стала жертвой ограбления. Если бы не тот парень, она бы наверняка не стояла и не готовила завтрак для семьи. Первым на запах блинчиков пришла мама. На тарелке к тому моменту лежали три неровных, чуть недожаренных и рваных блина. — Хозяйничаешь? — улыбнулась она. — Пахнет здорово. — Доброе утро, — Хэ Соль отошла чуть в сторону. — Признайся, ты колдунья? Как они у тебя не рвутся? — Добавь муки немного, и дай постоять чуток. Ты молодец. Ладно, я умываться и к тебе. Пока мама была в ванной, на кухню перебрался заспанный папа. — Ты чего так рано подскочила? — Выспалась, наверное. Блинчик? — Нет, спасибо. У нас еще суп оставался. Да и сама понимаешь, простые углеводы… мне лучше поберечь желудок, — он улыбнулся, похлопав себя по животу. — Значит, все углеводы наши, — пожала плечами Хэ Соль. — Тогда… — У тебя подгорает, осторожнее. Хэ Соль пискнула и отвлеклась, чтобы перевернуть блин. Возможно, папа и был прав. Родители не молодели, и все больше внимания начинали уделять тому, что у них на тарелках. Хэ Соль тоже в целом питалась сбалансированно, но иногда позволяла себе что-то из тех продуктов, которые в телепрограммах о здоровье называют чуть ли не ядом — и за это иногда было неловко. Но не сейчас. Сейчас ей и так хватало, о чем переживать. Не стоит брать слишком много на… свою тарелку, так в Америке говорят? Вот и каламбур. В конце концов блины лежали небольшой стопочкой на тарелке. Лишь тогда из своей берлоги выполз Ток Хван. — Ну, какие планы на сегодня? — спросила мама, ставя на стол свою кружку с кофе. — Спать, — незамедлительно отозвался Ток Хван. — Спать, — со смехом подтвердил папа. — Ладно, папе можно, — махнула на папу она. — А ты и так целыми днями спишь. Могли бы выбраться куда-нибудь. — Или просто посмотреть фильм вместе, — предложила альтернативу Хэ Соль. Ей тоже не очень хотелось куда-то сегодня выходить. — Давайте потом решим. И разговор затих за стуком посуды. Немного неловкая, но привычная, родная. Хэ Соль была дома. Живая.
Примечания:
Как уже многие догадались, мать героини - из России, поэтому Хэ Соль и делает блинчики на завтрак. Извините, если кто-то читает голодным :D
