Татуировка

      Эндо сел на удобный стул и в последний раз взглянул на расположившегося на кушетке перед ним Сакуру. Бирюзовые глаза выискивали малейший намек на сомнение. Они тысячу раз обговорили это. Сам Ямато не одну неделю работал над эскизом, придумывал, рисовал, перерисовывал. Снова и снова. Ему всё время казалось, что что-то не так. Чего-то не хватает или наоборот эскиз чрезмерно перегружен.       Когда Сакура сказал, что хочет татуировку в подарок на день рождения, Эндо охватит бешеный энтузиазм. Он был уверен, что его обожаемому Богу пойдет рисунок на коже. Что-то, что сделает их ещё ближе. Что-то, что они разделят на двоих. Тогда он засыпал его миллионом вопросов о том что именно он хочет, где, какого размера, цветную или просто чёрную? Но, Харука, казалось не собирался облегчать ему задачу. Он сказал, что это всё не имеет значения. Он просто хочет что-то такое, что символизировало бы их. Вместе. И на этом моменте Эндо кончился, как человек на ближайшие несколько часов. Осталась только лужица расплавленного счастья.       А когда он всё же собрал себя в кучу и начал мыслить не только ванильно-розовыми соплями, то наконец осознал какую задачку задал ему гетерохромик. Придумать что-то что было бы отображением их самих… Он погряз в этом. Если бы не «нежные» пинки Такииши, о которых слёзно умолял Умэмия, он бы забыл о том, что нужно есть и пить. А иногда не плохо бы ещё и спать.       Отвлекался он только на время встреч с гетерохромиком, о которых сообщала напоминалка, заботливо настроенная в его телефоне. Если бы он пропустил хоть одну, Ямато сам бы себе не простил.       Только в эти моменты он переставал думать об эскизе. Присутствие рядом Сакуры вообще качественно выбивало из головы все посторонние мысли. Он снова превращался в разумное существо. Ну, на сколько это вообще возможно в его случае и при наличии рядом этого невозможного парня.       А когда возвращался домой, снова запирался в комнате, обложившись ворохом бумаг. Не слышал довольно громкие проклятия Такииши, в очередной раз обнаружившего, что холодильник девственно пуст или вещи так и не покинули корзину для грязного белья. Не обращал внимания на раздражители в виде телефона, если это был кто-то кроме Сакуры. Да, отдельная мелодия была тут удивительно к месту.       Но вот, спустя время, он всё же получил то, что хотел. Не идеально, по собственному мнению, но уже хоть что-то. Он начал сомневаться примерно в тот момент, когда показывал рисунок Харуке. Но всё это бесследно испарилось, когда он увидел, как загорелись от восторга гетерохромные глаза. Появилось чувство, что весь его труд не был напрасным. Сакуре нравилось. По-настоящему нравилось.       Они договорились, что татуировка будет парной. И Эндо уже получил свой рисунок на кожу. Буквально только что сам встал с кушетки. Не первая татуировка в его жизни, но самая важная. И Сакура был рядом во время всего процесса. Сидел рядом в специально притащенном кресле, внимательно наблюдая и задавая вопросы. Уточнял не больно ли брюнету, когда на коже появилась кровь.       А Ямато только глупо улыбался, заверяя, что совсем не больно. И это было правдой. Он не чувствовал даже того, как иголки входят в кожу. Смотрел на своего парня и тонул в переживании, отражавшемся в гетерохромных глазах. Что-то на столько новое и упоительное. О нём никогда не переживали раньше. Такииши не одаривал такой милостью. Мог спокойно уйти развлекаться, пока заболевший Эндо метался в лихорадке. Спокойно смотрел на полученные травмы.       С появлением в его жизни Сакуры всё поменялось кардинально. Парень не просто говорил о каких-то чувствах, он их проявлял. Да, пусть немного неуклюже и с огромной горой стеснения. Но искренне. Просто потому, что не мог по-другому. Эндо давно понял, что у человека по имени Харука Сакура есть только два режима поведения. Или полностью закрытая крепость, огороженная высоченной стеной с пушками на ней, не подпускающая к себе до полного уничтожения, или открытая книга, позволяющая читать всё, что творится на душе.       Он испытал на себе оба варианта. И не нужно говорить, какой ему нравился больше. А важнее всего было то, что таким открытым гетерохромик был только с ним. И Эндо открывался на встречу. Учился дышать полной грудью, не скрывая своего иногда появляющегося недовольства или ревности. Сакура освободил его от оков, в которые он сам, добровольно себя поместил. Не обязательно быть всегда правильным и уступчивым. Его мнение вполне может не совпадать с мнением Харуки и это нормально.       Смешно сказать, парень, который сам ничего не знал об отношениях между людьми, учил его таким простым и интуитивно понятным вещам. Они менялись вместе и это было завораживающе.       А теперь эта татуировка. В сознании Ямато она почти приравнивалась к обручальным кольцам, которые они никогда не смогут носить. Но, так даже лучше. Это более искренне. Это навсегда.       Наносить рисунок на тело Сакуры будет сам Ямато. Он договорился. Просто не мог позволить кому-то другому прикоснуться к нему. Подступно боялся, что мастер напортачит. Хотя знал его уже не первый год и спокойно доверял ему собственное тело. А вот Харуку не смог.       И теперь смотрел на доверчиво лежащего перед ним парня с некоторым трепетом. Его доверие – самый ценный дар, который гетерохромик может преподнести кому-либо. И Эндо до дрожи в пальцах боялся это доверие не оправдать.       Отвесив себе мысленный подзатыльник, Ямато принялся за работу. Всё вокруг перестало существовать. Тихий шелест голосов других посетителей, жужжание машинок, всё отошло куда-то далеко. Начинался его собственный маленький ритуал.       Первым делом он тщательно очистил кожу антисептиком, избавляясь от любых загрязнений. Мягкий спонжик скользил по идеальной бледной коже, которая совсем скоро окраситься рисунком. Единственное о чём он жалел в этот момент – это наличие латексных перчаток на руках. Хотелось прикасаться к ней на прямую. Но, он сможет удовлетворить это желание позже. Безопасность превыше всего.       Закончив с обработкой, он взял уже приготовленный эскиз. Бумага с трансфером плотно прижалась к коже, и через мгновение на ней отпечатался бледный контур будущей татуировке. Отложив её в сторону, Эндо ещё раз пробежался взглядом по отпечатку, проверяя его. В его голове четко отпечатались все линии, каждый изгиб рисунка. Он знал его наизусть, как свои пять пальцев. И теперь перепроверял отпечаток. Перестраховка никогда не помешает. Особенно, когда дело касается тела Сакуры.       Но, всё было точно. Хотелось бы сказать идеально, но Ямато всё ещё не был уверен в этом слове. Хотя, Сакура утверждал, что да.       Эндо взял машинку, ощущая легкую дрожь в руках. Он знал, что справится, что сделает всё идеально. Опять это проклятое слово... Но волнение никуда не девалось. Возможно от того, что понимал, что сейчас причинит ему боль? Сделает то, что поклялся никогда больше не делать?       — Ямато, — тихий голос Сакуры ввинтился в сознание криком.       — М?       — Давай уже. Честное слово, ты к нашему первому сексу так тщательно не готовился, как сейчас.       На это Эндо лишь хмыкнул. Знал бы Сакура как он тогда готовился, сейчас бы не говорил такой чуши. Но да, лучше ему этого не знать. А то убежит, подвывая подальше от этого помешанного.       Ямато ещё раз убедился, что Сакура удобно лежит и не испытывает дискомфорта, и приступил. Первое касание иглы к коже, как первый поцелуй. Первая линия, проведённая по контуру, отозвалась легкой вибрацией в его пальцах. Сакура не дергался, не вздрагивал. Только внимательно смотрел на брюнета своими разноцветными глазами, в которых плещется непонятное Ямато доверие и… ожидание? Он не уверен, но что-то подобное угадывается.       Эндо старается дышать ровно, концентрируясь только на работе. Каждая линия должна быть идеальной. Хотя, как он уже убедился, идеала не существует. Разумеется, если это слово не относится к самому Харуке. Но стремиться к нему нужно. Особенно в данном случае. Машинка послушно скользит по коже, оставляя за собой тонкий след чернил. Рисунок начинает обретать форму, проявляясь из хаоса линий в нечто цельное и осмысленное.       Ему то и дело приходиться проходиться по коже мягкой салфеткой, стирая кое-где проступившие капельки крови и избыток чернил. Сакура лежит неподвижно, лишь изредка слегка поджимает губы, когда игла проходит по особенно чувствительным участкам кожи. Ямато ловит каждый его вздох, каждое движение, стараясь предугадать дискомфорт и вовремя ослабить давление. Он понимает, знает по себе, что это не безболезненный процесс. Но наконец понимает, что всякая боль ощущается человеком по-разному. И та, что испытывает сейчас Сакура — правильная. Она — это часть ритуала. И, наконец отпускает себя.       Время теряет свою власть. Существуют только он, Сакура и татуировка. Ямато полностью погружен в процесс, забывая обо всём на свете. Он видит только кожу под иглой, чувствует легкое напряжение в руках и слышит тихое, ровное дыхание Сакуры. Больше ничего не существует.       Закончив с контуром, Ямато переключился на тени. Это более кропотливая работа, требующая особой внимательности и точности. Нужно создать глубину и объем, передать игру света и тени. Он меняет иглы, регулирует интенсивность подачи чернил и осторожно начинает заполнять отдельные участки рисунка, создавая плавные переходы от светлого к темному.       Переплетение линий, символы, понятные только им двоим. Эндо вкладывал в каждое движение частичку своей души. Эта татуировка – не просто рисунок, а обещание быть рядом, несмотря ни на что.       Час за часом, линия за линией. В воздухе витал запах краски и антисептика. В какой-то момент Сакура тихо зашипел, но так и не позволил себе пошевелиться. Ямато тут же остановился, обеспокоенно глядя на него.       — Всё в порядке? Больно?       — Немного, — признался Харука, — но ты не останавливайся. Уже почти закончил, да?       — Почти, — улыбнулся Эндо. Он снова принялся за работу, стараясь быть ещё более аккуратным и нежным.       Наконец, когда последние штрихи были завершены, Ямато отложил машинку и выдохнул с облегчением. Он откинулся на спинку стула, любуясь своей работой. На бледной коже Сакуры красовался сложный узор, идеально повторяющий его собственную татуировку. Эндо чувствует приятную усталость. Татуировка выглядит именно так, как он и задумывал.       Сакура все ещё лежал неподвижно, но теперь в его глазах читалось нетерпение.       — Ну, показывай! — не выдержал он, приподнимаясь на локтях.       Ямато помог ему встать и подвёл к зеркалу. Встал чуть сбоку, чтобы его татуировка тоже оказалась видна и обвил талию парня рукой, прижимаясь ближе к его спине. Гетерохромные глаза расширились от восторга.       На бледной коже, возле самого сердца красовался сложный, замысловатый рисунок. Переплетающиеся ветви сакуры, обвивающие рукоять катаны. Цветы нежно-розовые, а сталь клинка темная, почти черная. На его клинке затейливая гравировка. Символы, понятные только им двоим. Их общее прошлое, переплетённое с настоящим, и надежда на будущее.       — Это… потрясающе, — прошептал Сакура, не отрывая взгляда от отражения.       Ямато сильнее прижал его к себе, чувствуя, как чужая грудь вздымается от волнения. Он знал, что Сакура не любит проявлять свои эмоции на людях, но сейчас не мог сдержаться. Глаза гетерохромика сияли. И этого было достаточно, чтобы сделать Ямато счастливым. Он прикоснулся губами к виску Харуки, оставляя легкий, невесомый поцелуй.       — Я рад, что тебе нравится, — прошептал он ему на ухо. — Я старался.       — Спасибо, — тихо произнёс Харука. — Это лучший подарок, который я когда-либо получал.       Они смотрят друг на друга в зеркале, видя в отражении не только свои лица, но и их общее будущее. Будущее, скрепленное чернилами на коже. Навсегда.