Забывчиво Твой

      Итоши Рин гордился тем, что был проницательным, дисциплинированным и никогда ничего не упускал из виду. Но, очевидно, даже у него случались моменты абсолютной, неоспоримой глупости.       Всё началось с одного из печально известных случайных вопросов Исаги.       — Ты будешь готовить мне мисо-суп каждое утро до конца наших дней? — спросил однажды Исаги так непринуждённо, словно спрашивал время.       Рин, который занимался в спортзале, хмыкнул.       — Конечно, — он едва обратил внимание на вопрос, слишком сосредоточенный на тренировке, чтобы анализировать слова. Он решил, что это одна из странных шуток Исаги.       Предупреждение о спойлере: этого не было.       На следующий день мир Рин накренился вокруг своей оси. Стоя посреди поля, словно победившая футбольная звезда, Исаги заявил: «Я стану Итоши!»       Рин, сидевший среди игроков, моргнул. Затем он моргнул ещё раз.       — Подожди… что? — пробормотал он, переводя взгляд на Саэ, который стоял напротив, такая же невозмутимый и самодовольный, как всегда. Ни за что. Он имеет в виду… что он женится на Саэ?       И, конечно же, Саэ, будучи абсолютным стервой, какой он всегда был, имел наглость подмигнуть ему.       Желудок Рина скрутило так, что ему это совсем не понравилось.       Прежде чем он успел спросить Исаги об этой внезапной помолвке или о том, почему он не слышал об этом раньше, Исаги исчез, покинув арену. Рин остался один, борясь со своими эмоциями и окружённый потоком «поздравлений».       — Поздравляю, Рин! Никогда не думал, что ТЫ получишь Исаги Йоичи!       — О чём ты говоришь? — пробормотал Рин.       — Не стесняйся. Нам хочется побить тебя за то, что тебе так повезло. Но, думаю, я тебя поздравляю.       Сбитый с толку и раздражённая, Рин отмахнулась от них, но позже в тот же день попал в засаду, устроенную Саэ.       — Лучший друг? — спросил Саэ спокойным тоном, с непроницаемым выражением лица.       Рин стиснул зубы. Разве недостаточно того, что Исаги выбрал его? Теперь он должен помогать организовывать эту свадьбу? И всё же его гордость не позволяла ему отказаться напрямую.       — …Хорошо, — проворчала Рин. — Если это сделает тебя счастливым.              Он не знал, что ранило его сильнее: очевидная победа Саэ или тот факт, что Исаги даже не сказал ему об этом напрямую. В течение следующих нескольких недель жизнь Рина превратилась в безумие. По какой-то причине он никогда не проверял свои сообщения и социальные сети. Он не хотел больше ничего узнавать о свадьбе Исаги.       И всё же по какой-то причине Исаги втянул его в планирование свадьбы. Рин был вынужден рассматривать цветочные композиции, дизайн тортов и варианты мест проведения свадьбы, пока Исаги мучил его вопросами вроде: «Какая твоя любимая еда?» и «Какая твоя идеальная цветовая гамма?»       — А что насчёт Саэ? — огрызнулся однажды Рин, глядя на невысокого мужчину. — Разве ты не должен спрашивать его об этом?       — Он занят, — ответил Исаги с легкой улыбкой.       Рин стиснул зубы. Конечно. Саэ был слишком важен, слишком идеален, чтобы беспокоиться о таких пустяках, как планирование собственной свадьбы.       Становилось всё хуже.       В один судьбоносный день Исаги потащила Рин в бутик.       — Зачем я здесь? — проворчал Рин, когда Исаги протянул ему смокинг.       — Тебе нужно примерить это, — сказал Исаги, заталкивая его в примерочную.       — Почему Саэ не может этого сделать?       — Его здесь нет. Просто сделай это.       Рин неохотно подчинился, сердито глядя на своё отражение в зеркале. Смокинг сидел идеально, но дело было в принципе.       Он вышел из раздевалки. — Теперь доволен?       Исаги наклонил голову, изучая Рин взглядом, от которого у него внутри всё перевернулось, и он не хотел разбираться в этом. — Да. Ты отлично выглядишь.       Лицо Рина вспыхнуло. Он выпалил: — На самом деле, Саэ понравился бы этот блестящий смокинг.       Исаги приподнял бровь, явно с подозрением. — Саэ это понравится?       — Да, — сказала Рин, делая ставку. — Просто… измени это.       Исаги сомневался, поэтому спросил: — Ты действительно готова к свадьбе?       Рин закатил глаза. — Да, конечно. Я имею в виду, я готов ко всему, что решит Саэ, потому что это действительно его дело… даже несмотря на то, что его сейчас здесь нет. Но ему ведь понравится, да? — уверенно сказал Рин, как будто он не саботировал подготовку к свадьбе.       Но тогда для Исаги это было правдоподобно. Рин имел репутацию человека, очень привязанного к семье, благодаря своим постоянным разговорам об Итоши Саэ.       — Если Сае это нравится, тогда ладно.       Несмотря на раздражение, Рин с головой погрузился в планирование свадьбы с той же интенсивностью, с какой обычно смотрит футбольные матчи.       Если Саэ и Исаги собирались быть счастливы вместе, Рин решил, что, по крайней мере, сделает жизнь Саэ невыносимой. Он саботировал каждое решение, например, выбирал жирную еду, которую Саэ ненавидел, выбирал яркую, раздражающую цветовую гамму и настаивал на громкой, хаотичной музыке. Он даже потребовал выпустить сов вместо голубей, потому что «они интереснее».       А ещё была свадебная пригласительная открытка. Даже не спрашивайте. Он намеренно выбрал самое уродливое сочетание цвета и шрифта, какое только можно себе представить, — зелёный Comic Sans. И всё же по какой-то причине он не мог заставить себя прочитать дальше слова «Итоши», не испытывая тошноты.       Кроме того, поскольку Исаги так сильно любил футбол, Рин устроила свадьбу в футбольной тематике. Исаги это понравилось, хотя их родители и беспокоились.       Но независимо от того, сколько хаоса внес Рин, Исаги оставалась невозмутимой.       — Ты действительно хорош в этом, — сказал однажды Исаги, ухмыляясь.       — Заткнись, — пробормотал Рин. Но в глубине души он был доволен. Исаги полагался на него, доверял ему больше, чем Саэ. Это было глупо, но он чувствовал себя… особенным. И всё же что-то не давало Рину покоя. Шли недели, и он всё меньше думал о том, чтобы сорвать свадьбу, и всё больше — о том, почему всё это так сильно его беспокоит.       Почему САЭ?       Почему не я?       День свадьбы наступил как гром среди ясного неба, и Рин оказалась в эпицентре событий. Все критиковали свадьбу в футбольной тематике («Это что, свадьба или выставка «blue lock»?), разноцветные воздушные шары и безвкусные приглашения. Даже основным блюдом был сырой осьминог и картофель фри. Бачира Мегуру был мальчиком с цветами. Всё было испорчено, но Рин чувствовала себя довольным.       И всё же он стоял у алтаря, идеально одетый в свой нелепый блестящий смокинг. Саэ, конечно же, стояла рядом с ним, выглядя безупречно в гораздо более красивом смокинге. Рин стиснул зубы, кипя от злости из-за того, что всё это было унизительно.       Священник начал говорить, но Рин не слышал ни слова. В его голове бушевал вихрь эмоций, которые он не мог назвать. В конце концов, он больше не мог этого выносить.       — ВОЗРАЖЕНИЕ! — крикнул Рин, и его голос прорезал церемонию, как нож.       Из толпы вырвались вздохи. Все взгляды обратились к нему.       — Ты не должна быть с моим никчёмным братом! — закричал Рин, тяжело дыша. — Ты должна быть со мной! Отмени свадьбу и выходи за меня! Или я убью здесь всех и превращу это место в поле боя!       Начался хаос. Гости в шоке перешёптывались. Кто-то освистывал его. Даже бывший парень Исаги, Михаэль Кайзер, появился из ниоткуда, чтобы бросить в него помидоры. Саэ застонал, бормоча что-то о «братьях-идиотах, жаждущих внимания».              Исаги тем временем направился к Рин с выражением лица, которое было чем-то средним между раздражением и удивлением.       — Рин, — сказал он спокойным тоном, несмотря на царивший хаос.       — Что? — рявкнул Рин, покраснев от смущения и ярости. Исаги вздохнул и схватил Рин за запястье. — Прекрати устраивать сцену. Ты же жених.       Рин моргнул. — О чём ты говоришь?       — Смотрите, — Исаги указал ему за спину.       Рин обернулся. У него отвисла челюсть.       Там, над алтарём, висел плакат с надписью: «Поздравляем, Исаги Йоичи и Итоши Рин!»       Рин уставился на него, ничего не соображая. Он прокрутил в голове последние несколько недель, каждый разговор, каждую примерку смокинга, каждый вопрос о его любимой еде и цветах.       — Ты идиот, — пробормотал Рин, его лицо горело.       — Ты же сказала «да», помнишь? — поддразнил Исаги, ухмыляясь. — А теперь давай. Все ждут.       Рин позволил подвести себя к алтарю, всё ещё пребывая в замешательстве. Его рот был разинут. Он пробормотал что-то себе под нос о «тёплом супе мисо», но в глубине души не мог перестать пускать слюни.       В кои-то веки Рин не возражал против того, чтобы ничего не замечать, если это означало быть с Исаги.