«Красное вино и соль»

--- Заброшенный небоскрёб на окраине города торчал, как кость из раны. Шестнадцать этажей пустоты, ржавого железа и окон, в которых больше никто не смотрел на улицы. Адам поднимался по лестнице бесшумно, с ружьём в руках. Серебряные пули. Крест на шее. На каждый случай — святая вода, нож и стальные наручники. Всё, чему его учили с детства. Всё, что, как говорили, может убить "его". В шестнадцати метрах над землёй стоял мужчина, будто сошедший с рекламного постера двадцатых годов: тёмный костюм, длинное пальто, трость. Волосы уложены, как в старом кино. И только глаза — цвета засохшей крови. — Тебе долго понадобилось, — сказал он, не оборачиваясь. — Но ты всё-таки нашёл меня. Адам вышел из тени. Прицелился. — Люцифер Морнингстар, — произнёс он сухо. — Обвиняешься в убийствах, похищениях, кровавых обрядах. Ты — вампир. Ты чудовище. Люцифер повернулся. Он улыбнулся — медленно, как будто вкусил в воздухе угрозу. — Всё верно, кроме последнего. "Чудовище" — такое субъективное слово. Я бы предпочёл — "хищник". — Неважно. Я здесь, чтобы тебя уничтожить. — А я — чтобы понять, почему ты, человек из плоти, пришёл один, ночью, без ордера, без прикрытия, в логово вампира... — Люцифер сделал шаг ближе. — Ты что, смертник? — Я охотник. Это разное. — О, несомненно. И всё же ты пахнешь страхом. И чем-то ещё… — Люцифер вдохнул. — Виной? Адам сжал курок, но не выстрелил. Что-то в голосе Люцифера было… не таким, как у остальных. Не звериным. Почти… человеческим? — Я знаю, кто ты, — продолжал Адам. — Сотни лет. Манипуляции. Кровь. Ты маскируешься под человека, но ты — зараза. — Тогда почему не стреляешь? Пауза. — Я хочу знать, зачем ты оставил след. Зачем дал себя найти. Почему ты ждал. — Потому что ты интересен, Адам. Потому что в мире, где охотники — лишь марионетки своих учителей, ты задаёшь вопросы. А знаешь, кто задаёт вопросы? — Кто? — Те, кто уже не уверен, на чьей они стороне. Щёлк. Мир сорвался. На секунду всё стало тёмным — будто сама реальность моргнула. Адам почувствовал, как ноги потеряли опору, и рухнул в темноту. Последнее, что он увидел — глаза Люцифера, спокойные, как зеркало воды. Никакого страха. Только предсказуемость. *** Он очнулся резко, как будто кто-то выкрикнул его имя прямо в ухо. Грудная клетка ходила вверх-вниз. Сердце било по рёбрам, как пойманная птица. Незнакомый потолок. Бархатная кушетка под спиной. Тишина такая плотная, что уши звенели. Он рывком сел. Комната не выглядела как подвал — она была слишком изысканной. Потолки — высокие. Полки с книгами, кресла у камина, свечи, будто горели сами по себе. Где я? Что произошло? Он вспомнил: здание. Крыша. Люцифер. Разговор… и что-то, как вспышка, как провал. Он вскочил, уже на ногах. Обошёл комнату. Проверил все стены. Никаких видимых камер. Одна дверь — массивная, тяжёлая. Замок изнутри — не открывается. Он дёрнул ручку. Ударил плечом. Глухо. Спокойно. Спокойно, мать твою. Паника — враг. Он сделал три глубоких вдоха. Затем медленно выдохнул. Пошёл вдоль стены, внимательно ощупывая каждый угол, каждую щель. Ни вентиляции. Ни форточек. Даже окна — витражи, плотные, и за ними — белый туман, будто застывшее молоко. Где чёрт побери я? Это не просто особняк. Это... ловушка. Нечеловеческая. Он опустился на корточки, проверил ковёр — ничего. Потом двинул к книжной полке. Прочёл названия на корешках. Некоторые — на латыни, греческом, мёртвых языках. Одну книгу он сдёрнул — пыль, сухая, как прах. Внутри — рисунки, схемы. Символы. Он шагнул назад, сел в кресло. Поджал губы. Ладони дрожали, он сжал их в кулаки. Нужно выбраться. Найти слабое место. Он ошибся, если думает, что я сдамся. — Ты проснулся, — сказал голос. Он не заметил, как тот вошёл. Люцифер стоял у стены, беззвучно, будто тень. В руках — фарфоровая чашка. Адам промолчал. Ни взгляда, ни движения. — Тебе снился сон? Или всё ещё продолжается? Ответа не последовало. Адам смотрел в пол. — Не бойся, — сказал Люцифер спокойно. — Ты цел. Я не причиню тебе вреда. Адам поднял голову, медленно, в упор посмотрел. Затем встал и подошёл к двери. Повернул ручку. Та не поддалась. — Она откроется, — сказал Люцифер, — когда ты будешь готов выйти. Ни слова. Ни жеста. Люцифер не стал подходить. Он поставил чашку на стол и исчез — так же, как появился: без звука... Адам смотрел в пустоту несколько секунд, пока в нём не вскипело. Он шагнул вперёд, в воздух, будто всё ещё видел его силуэт. — Эй! — голос сорвался с губ резко, грубо. — Отпусти меня. Пауза. Воздух оставался неподвижным, как зеркало. Он сжал кулаки. — Ты хочешь говорить? Хорошо. Тогда слушай: я не просил этого. Не звал тебя. Не хочу твоих комнат, твоих книжек, твоего "интереса". Я не часть твоей игры. Ответ пришёл не сразу. Он будто прошёл сквозь стены, как сквозняк, но голос был отчётлив: — Нет. Простой, мягкий отказ. Без злобы. Без нажима. Как будто его даже не нужно было объяснять. — Нет, я не хочу, и не буду. Ты… в какой-то мере интересен. И этого достаточно. Адам подошёл к стене, ударил по ней ладонью. Камень даже не дрогнул. — Я не вещь, чтобы тебя развлекать. — Я знаю, — донёсся голос снова. Он был везде. И нигде. — Именно поэтому ты остался. Вещи быстро надоедают. Люди — нет. Адам замолчал. Он чувствовал, как ярость выжигает грудь. Он хотел кричать. Хотел разбить что-то. Но только сел обратно в кресло, вперил взгляд в дверь. Он не знал, слышит ли его Люцифер сейчас. Но он знал одно: Пока я жив — я не его.