«Красное вино и соль»

*** Душ оказался просторным — как всё в доме Люцифера. Каменные стены, пол тёплый сам по себе, широкая лейка сверху, словно мягкий ливень. Адам первым шагнул внутрь, включив воду, и оглянулся через плечо, когда Люцифер всё ещё стоял у входа. — Ты что, стесняешься? — он приподнял бровь. — После ночи, где я тебя к стене прижимал с такой страстью, что даже зеркало запотело? — Я просто вспоминаю, кто ты был, когда пришёл сюда впервые, — ответил Люцифер, входя следом. Он прошёл мимо, не касаясь, но сдержанно напряжённый. — Ага. Грозный охотник. С бронёй из морали и привычкой стрелять. Теперь же — уверенный мужчина с потрясающим прессом, который отлично держит под душем своего бессмертного любовника. Люцифер вздохнул, откидывая волосы назад. Капли воды скатывались по его плечам и ключицам, спине. Взгляд Адама скользнул по этому зрелищу слишком открыто, без прикрытия. — Хватит глазеть. — Никогда, — отозвался Адам, подходя ближе. — Я мужчина с приоритетами. Он обнял Люцифера сзади, положив подбородок на его плечо, ладони — на бёдра. — И мой приоритет — ты. Мокрый. Уязвимый. Красивый, как реклама запретного греха. — Ты говоришь, будто пытаешься меня снова соблазнить. — Нет. Я просто выражаю признательность. Языком. Пальцами. Ну и... в перспективе — мылом. Он взял флакон с гелем, выдавил немного, начал намыливать руки и аккуратно, с настоящим вниманием, стал массировать плечи Люцифера. Мягко, размеренно. Пальцы скользили по коже, втирая пену, продвигаясь по лопаткам, к шее. — Ты слишком высокий, — пробормотал Люцифер, чуть пригнувшись, чтобы не чувствовать подбородок Адама у уха. — А ты слишком соблазнительный для древнего существа. Кто бы мог подумать, что тьма и вечность идут в комплекте с потрясающей задницей? — Адам! — Что? Она идеальна. Я уважаю эстетику. Люцифер попытался повернуться, но Адам не позволил, только прижал крепче, и уткнулся губами в шею. — Спокойно, я не планирую ничего пошлого. Сейчас. — Просто хочу запомнить тебя таким: расслабленным. Настоящим. Под моими руками. Он провёл пальцами ниже, по животу, но остановился, сдержав себя. Только плотнее обнял. Несколько секунд они стояли под водой в тишине. Пар окутывал, запах мыла и кожи смешивался с чем-то почти домашним. Люцифер выдохнул, облокотился на грудь Адама, позволив себе нести эту близость. — Знаешь, — сказал он, тихо, — это пугающе приятно. — Я умею быть пугающе приятным, — прошептал Адам в ответ, поцеловав его в висок. — Пошли. Я обещал кофе и завтрак. --- Завтрак Они вышли из душа, вытерлись, Адам накинул свежий халат, Люцифер — длинную рубашку и свободные брюки. Волосы у обоих всё ещё были влажными, но никто не спешил. Они выглядели... как люди, живущие вместе давно. На столе уже стояли тосты, омлет, фрукты, кофе. Дом, как всегда, чувствовал их потребности. — Ты будто прокачал личную версию заботливой магической няни, — заметил Адам, наливая кофе. — Я просто вложил в это пространство намерение. Оно отвечает взаимностью. — Как и ты, — Адам посмотрел на него поверх кружки. — После ласки и хорошего сна. Люцифер не ответил, только вздохнул, усевшись напротив. Он ел медленно, глядя в тарелку. Потом поднял глаза. — Мы... странно живём. Ты не находишь? — Очень. — И это чертовски приятно. Он потянулся, взял руку Люцифера, переплёл пальцы. — Никакой погони. Никакой войны. Только ты. И я. И кофе. И, может, позже я снова украду у тебя пару стонов. Люцифер тихо усмехнулся и не убрал руки. И в этой тишине, в солнечных лучах, запахе еды и остатках пара с кожи — они впервые действительно стали "мы". *На следующий день* Утро. Лёгкий свет пробивается через занавеси, разбивая тьму на полосу золотых бликов, которые теряются в дымке. Атмосфера тихая, почти интимная — в воздухе витает запах свежего кофе, размытого дождём и старой древесины. Это было их первое утро в этом месте, и в нём не было ничего великого, кроме ощущения уюта, ускользающего от разговоров о грандиозном. Люцифер проснулся первым, словно не зная, как это чувствовать — быть не только вампир, но и человеком, которому не нужно больше бояться. Он лежал под одеялом, не торопясь встать, глядя на Адама, который ещё спал рядом. Сердце — давно не чуждое переживаниям, неведомым небесам, — стучало в груди, уводя в молчание. Он знал, что Адам был рядом, в этих простых, земных утренних мирах, но по какой-то причине сегодня его присутствие было... особенным. Адам не был всего лишь человеком. Он был кем-то большим. Той искоркой, которая когда-то была потеряна в мире тьмы и былых событий. И Люцифер, хоть и старался скрыть это от себя, уже не мог игнорировать — его жизнь изменилась. Не внезапно. Не резко. Но с каждым моментом, с каждым взглядам, с каждым прикосновением он всё больше ощущал, что это не просто влияние. Это что-то большее, что сложно объяснить словами. Адам потянулся, нежно вскрикнув в полусне, и его лицо появилось из-под одеяла — растрёпанные волосы, глубокие глаза, и нестерпимое притяжение, которое почти сразу заставляло сердце Люцифера биться немного быстрее. — Ты всё ещё спишь, — сказал Люцифер, его голос глубокий и немного хриплый от пробуждения. Он по-прежнему лежал на спине, но уже поворачивал голову, чтобы посмотреть на Адама. Адам лишь ворчливо потянулся и, не открывая глаз, протянул руку, в поисках того, кто был рядом. — Я не спал, — тихо ответил он. — Просто немного думал о том, что ждёт нас дальше. Люцифер улыбнулся, хотя эта улыбка была едва заметной, но она была настоящей. Он не мог об этом не думать: как Адам стал частью его жизни, частью его дня, его миром, который начинался с утра и продолжался до самой ночи. — Вечно ты говоришь загадками, — сказал Люцифер, протягивая руку и с улыбкой проводя пальцем по шее Адама. — Но не возражаю. Думай. Я подожду. Адам открыл глаза и встретился с его взглядом. Мгновение, полное тишины и значимости. Он знал, что это не просто утро. Это было нечто большее. — Я думаю, что нам нужно пойти и сделать завтрак, — сказал он, вставая с кровати. — Согреем душу. Люцифер посмотрел на него, не сразу реагируя, но затем поднялся, протянув руку, чтобы Адам не ушёл слишком далеко. — Какую душу ты собираешься согревать? Мою? Твою? Или нам обоим стоит угоститься этим кофе, что ты вечно варишь так, что даже демон начинает сомневаться в своих принципах? Адам засмеялся, повернувшись и подойдя к нему. — У каждого есть свои вкусы, Люцифер. Твоя душа, кстати, уже не горит, так что, может, стоит ей немного тепла. Люцифер фыркнул, но его губы скривились в лёгкой улыбке. Он всегда был осторожен, сдержан, но рядом с Адамом эти границы начали стираться. Он шагнул в сторону кухни, пропуская его вперёд. Адам, конечно, был хозяином утренних ритуалов. --- Время пролетело, и они сидели за столом. Это было странно и немного неестественно — уют, который они выстроили с самого утра. Стол был накрыт, и не было ни одной вещи, которая бы нарушала гармонию этого утра. Всё, от тостов до чашек с кофе, было аккуратно расставлено, и даже в воздухе витал запах свежих фруктов и меда. Люцифер сидел напротив, наблюдая, как Адам аккуратно нарезает фрукты и подаёт их с лёгкой улыбкой. — Ты слишком много заботишься обо мне, — сказал Люцифер, не отрывая взгляда. — Ты знаешь, что я не привык к такому. Адам вскинул глаза. — Привыкай, — ответил он с лёгким вызовом в голосе. — Я буду заботиться о тебе. Что бы ни случилось. Ты не один. Тебе не нужно носить свою тьму на руках. Люцифер открыл рот, чтобы возразить, но замолчал, потому что понял, что не может. Не сейчас. И, может быть, вообще не мог бы. Он открыл свою чашку с кофе и медленно, не спеша, сделал глоток, ощущая, как горячий напиток согревает его изнутри. — Я привык быть один, — наконец сказал он, потягивая кофе. — Но с тобой... мне не нужно скрывать этого. Адам, выслушав его, не сказал ничего. Просто наклонился и поцеловал его в лоб. — И не будешь. Мы вместе. Они сидели так долго, наслаждаясь этим уютом. Утро без масок, без требовательных дум и мрачных планов, без той тени, что когда-то висела над каждым шагом Люцифера. Только двое, в доме, наполненном тишиной и кофе. Маленькое, но важное начало. ... День клонился к закату. Сад расцветал в мягком янтарном свете — лучи солнца просачивались сквозь витиеватые кроны деревьев, ложились пятнами на траву, цеплялись за лепестки алых роз и сирени. Воздух был тёплым, будто с примесью ванили и позднего лета. Всё дышало покоем. Всё звучало тишиной. Они сидели на скамейке, у фонтана. Люцифер — с книгой на коленях, одной ногой чуть качая воздух. Адам — развалившись рядом, плечом прижимаясь, будто так и надо. Его глаза блестели от света, в уголках — вечно живая, хитрая ухмылка, от которой Люцифер ещё не научился защищаться. — Ты опять на меня уставился, — сказал Люцифер, не отрываясь от страницы. — Угу, — подтвердил Адам, не пряча взгляда. — Знаешь, ты отлично подходишь для наблюдений. Грациозный. Умный. И сегодня — в этой белой рубашке, слегка расстёгнутой… я бы сказал, вызывающе целомудренной. — Целомудренной? — Да. Она как раз такая: намекает на грех, но делает вид, что всё случайно. А ты в ней — как поцелуй перед исповедью. Люцифер покачал головой, пытаясь скрыть, как уголки его губ слегка дрогнули. — Ты неисправим. — И ты всё ещё рядом, — Адам придвинулся ближе. — Значит, либо я не настолько ужасен, либо тебе нравится, как я тебя разлагаю. — Мне нравится, как ты меня… сбиваешь с мыслей, — признался Люцифер, закрывая книгу. Он посмотрел на него, открыто, без защиты. — С тобой я не чувствую вечность как наказание. Адам медленно наклонился. Его губы коснулись губ Люцифера осторожно, будто в первый раз. Легко, но с глубиной, с теплом, которое прорастает под кожей. Поцелуй был не жаждой. Не страстью. А — принадлежностью. Они отстранились. Адам улыбнулся: — Мне нравится, когда ты честный. Когда ты — просто ты. Без мрака, пафоса и клыков. Люцифер вздохнул. — Мне с тобой не хочется быть кем-то другим. Адам потянулся и ещё раз поцеловал его. На этот раз дольше. Медленнее. С нажимом. С ладонью на затылке, чтобы держать ближе. После поцелуя они остались так — лбами соприкасаясь, дыша в унисон. — Можно я признаюсь? — прошептал Адам. — Конечно. — Иногда я просыпаюсь среди ночи, смотрю на тебя и думаю: “Вот чёрт, я же с самим Люцифером в одной постели. И, похоже, он ещё и влюблён в меня”. — И что ты чувствуешь? — Удовлетворение. Гордость. И дикое желание целовать тебя до тех пор, пока ты не забудешь, как произносится слово “самообладание”. Люцифер рассмеялся — тихо, по-настоящему. Адам обнял его, прижав ближе. Они молчали. Сад шелестел листьями, в воздухе висел запах лаванды и солнца. Мир замедлился. — Ты счастлив? — спросил Люцифер. — До неприличия, — ответил Адам. — И, кстати, о неприличии… Он отстранился чуть-чуть, но держал его за руку. Глаза блестели — как всегда, перед особенно дерзкой репликой. — Если бы ты был грехом, Люци... Ты был бы тем, после которого не хочется раскаиваться. А если честно — я бы согрешил тобой в каждой из семи комнат. По два раза. Без перерыва. С выездом на пикник. Люцифер застыл, и на его лице одновременно появилось всё: и замешательство, и раздражение, и смущение, и… восторг. — Адам… — Шшш, — Адам наклонился и прошептал: — Расслабься, любимый вампир. У нас впереди вся вечность. Я просто разогреваюсь.