Глава 15
4 июня 2025 г., 09:05
***
Август в Барселоне был как раскалённый танец, где солнце заливало улицы расплавленным золотом, отражаясь в витринах Готического квартала, чьи узкие переулки дышали историей. Гитары уличных музыкантов вплетали мелодии фламенко в гул толпы, их струны звенели, как колокольчики, а запах жареных каштанов, свежих чуррос и солёного морского бриза кружился над выщербленной мостовой, словно приглашение к жизни. В кафе «Sol y Sombra» утро начиналось с привычного уюта: аромат эспрессо, шипящего в старой кофемашине, смешивался с теплым духом свежеиспеченных магдаленас, а звон фарфоровых чашек и приглушенный смех гостей сливались в мелодию, как шепот моря. На тренировочном поле FC Barcelona воздух дрожал от зноя, а зелёный газон сверкал под солнцем, как полированный изумруд, отражая жар, будто раскаленная сковорода. Пау, с футболкой, пропитанной потом, бежал очередной «суицид» — изнурительный спринт от одной линии штрафной к другой. Его бутсы глухо стучали по траве, поднимая облачка пыли, лёгкие горели, словно обожженные изнутри, а сердце колотилось, как мотор старого автомобиля. Пот стекал по вискам, смешиваясь с запахом земли, скошенной травы и едкого спортивного геля, который въедался в кожу. Ханси Флик, в тёмных очках и с планшетом в руках, стоял у бровки, его голос разрезал воздух, как клинок: — Быстрее! Показывайте характер! Сезон через неделю, не спать! Пау стиснул зубы, борясь с желанием остановиться, его мышцы дрожали при каждом рывке. Он бросил взгляд на товарищей: Гави, задыхаясь, вытирал пот со лба, оставляя грязные разводы; Педри, с лицом, красным, как спелый томат, хватал воздух ртом; Фермин рухнул на траву, бормоча: «Тренер-монстр.» Команда отрабатывала тактику: передачи под давлением, где мяч летал, как молния, защита угловых с прыжками и толчками, симуляции игры в обороне, где Пау должен был предугадывать ходы соперника, как шахматист. Он перехватил мяч, но получил тычок локтем от Ямаля, игравшего в атаке, который ухмыльнулся, подмигнув. После тренировки он рухнул на скамейку, грудь вздымалась, как кузнечные меха, бутылка воды дрожала в руке. Форт плюхнулся рядом, подтолкнув его локтем. — Эй, Кубарси, ты жив? Или уже в реанимации? — спросил он, его ухмылка сверкала, как солнце. Пау хмыкнул, вытирая лицо полотенцем, пропахшим потом и травой. — Жив, но еле-еле. А ты как? — Как зомби из «Ходячих мертвецов», — рассмеялся Эктор, и их усталый смех разнёсся над полем, смешиваясь с криками чаек, круживших над близким морем. Вечером Пау едва добирался до квартиры. Ноги гудели, будто их залили свинцом, веки слипались, а тело молило о покое. Кафе «Sol y Sombra» осталось в стороне — сил хватало только на душ, где горячая вода смывала пыль и усталость, и кровать, пахнущую свежевыстиранным бельём. Мелани, закрывая кафе, думала о Пау, её сердце сжималось от беспокойства. Она знала, как важен для него этот сезон — его первый в чемпионском амплуа, где любая ошибка могла стать роковой. Решив поддержать, она попросила Хуана приготовить каталонскую паэлью с морепродуктами: креветки, мидии и кальмары томились в золотистом рисе, пропитанном шафраном и чесноком, а аромат наполнил кухню, как обещание домашнего тепла. В пластиковый контейнер она вложила записку, написанную синими чернилами: «Для лучшего защитника. Ешь хорошо, тебе нужны силы. Я верю в тебя.» Поднимаясь по скрипучей лестнице дома, где пахло старым деревом и соседским супом, Мелани чувствовала, как сердце бьётся чаще. Шаги отзывались эхом в пустом подъезде, а свет тусклой лампы отбрасывал длинные тени. Она постучала, и Пау открыл, волосы влажные после душа, глаза устало блестели. Увидев Мелани, он улыбнулся, и усталость будто отступила, как тень под солнцем. — Мелани? Привет! Это что? — спросил он, глядя на контейнер, от которого исходил тёплый аромат. — Ужин для тебя, — ответила она, теребя край кардигана, её щёки порозовели. — Ты так устаёшь на тренировках, я не могу допустить, чтобы ты пропустил ужин. Ты же еще не ел? — Нет! Нет еще… — промямлил парень Пау пригласил её войти, и они сели за маленький стол в его квартире, где окно выходило на шумную улицу, а огни Барселоны мерцали, как звёзды. Он открыл контейнер, и аромат паэльи — креветок, шафрана, чеснока — заполнил комнату, смешиваясь с запахом его геля для душа. Пау попробовал блюдо, закрыв глаза от удовольствия. — Мелани, это невероятно, — сказал он, его голос дрогнул от искренности. — Спасибо. Это… больше, чем еда. Это забота. Мелани улыбнулась, чувствуя тепло в груди. — Я просто хочу, чтобы ты был в форме. Ты так много работаешь. Пау посмотрел на неё, его глаза сияли благодарностью. — Ты не представляешь, как это важно. Знать, что кто-то думает обо мне… Это даёт силы. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь звоном вилки и далёким гулом города. Мелани чувствовала, как между ними растёт невидимая связь, сплетённая из заботы и тепла. Она хотела спросить о его тренировках: — Расскажи, как тренировки? Не слишком выматывают? Пау вздохнул, откидываясь на спинку стула, его пальцы теребили край салфетки. — Тяжело. Флик требует полной отдачи. Каждый день — как марафон. Но я знаю, это нужно, чтобы быть готовым к сезону. Мы должны быть готовы к напряженному и долгому сезону. — Ты справишься, — сказала Мелани уверенно, её голос был мягким, как морской бриз. — Я видела, как ты играешь, хоть и на тренировке. Ты очень талантлив. — Спасибо, — ответил Пау, его улыбка стала шире. — А как у тебя дела? Кафе? — Всегда суета, — рассмеялась она, поправляя прядь волос. — Но я люблю это. Это мой мир. — Твой мир прекрасен, — сказал Пау, глядя на неё с теплотой. — И я рад быть его частью. Мелани покраснела, но не отвела взгляд. В этот момент они почувствовали, что их отношения — нечто большее, чем дружба, но ни один не решился сказать это вслух. Они просто наслаждались моментом. На следующий день Мелани принесла завтрак — тёплые круассаны, хрустящие, с масляным ароматом, и кофе в термосе, оставив у двери с запиской: «Для чемпиона. Сил тебе!» Пау, найдя пакет, улыбнулся, вдыхая запах кофе, который напомнил ему о тихих утрах в кафе, и почувствовал, как её поддержка придаёт ему энергии.***
В один из теплых вечеров, после закрытия кафе, Мелани и Ромео сидели на террасе, где деревянные стулья поскрипывали под их весом. Барселона дышала теплом: фонари отбрасывали золотые лужи света на тротуар, где-то вдали звучала гитара, выводя мелодию Сарсаны, а запах жасмина плыл в воздухе, смешиваясь с ароматом моря. Ромео раскрыл ноутбук, его пальцы бегали по клавишам, открывая сайты Университета Барселоны и Помпеу Фабра, где фотографии кампусов сияли, как обещание будущего. — Я думаю о языках, — сказал он тихо, но глаза блестели, как звёзды над городом. — Английский, немецкий, может, французский. Чтобы путешествовать, работать за границей, видеть мир. Но не сейчас — я не хочу уезжать. Барселона — мой дом. Мелани кивнула, чувствуя гордость, смешанную с лёгкой грустью, как морская пена на берегу. — Это потрясающе, Ромео. Мы найдём тебе лучшую специальность. Он показал фото: лондонский Биг-Бен в тумане, парижские кафе с красными маркизами, берлинские граффити, яркие, как мечты. — Представляешь, я в Лондоне, пью чай, или в Париже, ем круассаны? — сказал он, и его голос дрожал от азарта, как ветер перед штормом. Мелани рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь волос. — Только не забудь присылать мне открытки. Они листали сайты, и Мелани чувствовала, как их связь укрепляется, словно старый мост, выдерживающий шторма. Мысль о том, что Ромео однажды уедет, сжимала сердце, но она знала: пока он здесь, она будет его опорой, как Барселона — опорой для них обоих.***
За несколько дней до первого матча Пау получил сообщение от клуба: «Вам выделено четыре билета на открытие сезона на Камп Ноу». Он сидел на балконе, потягивая холодную воду, и смотрел, как солнце садится за крыши, окрашивая небо в оранжево-розовый, словно акварель. Его сердце ёкнуло — он сразу понял, с кем хочет разделить этот день. Позвонив матери, он услышал её голос, тёплый, как домашний уют. — Пау, мы так гордимся! — сказала Глория, её улыбка чувствовалась даже через трубку. — Конечно, приедем. — Мам, это первый матч сезона, — сказал Пау, его голос дрожал от волнения. — Я хочу, чтобы вы с папой были там. И… я позвал Мелани с Ромео. Женщина рассмеялась, её смех звенел, как колокольчики. — Мелани, да? Наконец-то я с ней встречусь. Она особенная, правда? Пау смутился, чувствуя, как щёки теплеют. — Да, мам. Она… она мне очень дорога. — Тогда мы с Робертом с нетерпением ждём знакомства, — ответила Глория. — И, Пау, ты будешь лучшим на поле. Я знаю. Пау улыбнулся, её слова придавали сил, как утренний кофе. — Спасибо, мам. До встречи. Чуть позже в кафе он нашёл Мелани и Ромео за стойкой, где пахло ванилью и свежей выпечкой, а свет ламп отражался в стеклянных витринах. — У меня сюрприз, — сказал он, показывая билеты, слегка помятые в кармане. — Первый матч сезона. Хочу, чтобы вы с Ромео были там. Мы играем поздно, поэтому Мелани не нужно закрывать кафе раньше. И мои родители тоже приедут. Ромео подпрыгнул, едва не уронив стопку салфеток. — Камп Ноу? Серьезно? Я согласен! Мелани улыбнулась, но в её глазах мелькнула неуверенность, как тень облака в ясный день. — Пау, это потрясающе. Мы будем.***
Позже, сидя в своей квартире, Пау подключился к видеозвонку с Гави, Форт и Фермин. Их лица заполнили экран: Гави жевал яблоко, его волосы были растрёпаны, как после тренировки; Форт поправлял наушники, за ним виднелся вид с его балкона; Фермин развалился на диване, держа геймпад, на экране которого мелькала игра. — Ну что готовы надрать всем задницы? — спросил Гави, ухмыляясь. — Мы должны доказать всем, что прошлый сезон — это не случайность Пау кивнул, улыбаясь. — Да, мы обязаны забрать Лигу Чемпионов. Хочу выложиться на все сто. Форт прищурился, его глаза блестели. — Первый матч сезона, трибуны будут реветь. — Но это нормально. Главное — сосредоточиться. Фермин подмигнул. — И не забудь, Мелани будет смотреть. Надо показать себя романтическим героем, а не просто защитником! Гави рассмеялся, чуть не подавившись яблоком. — О, да! Пау Кубарси, звезда поля и сердец! Не подведи её, брат. Пау покраснел, но рассмеялся. — Да, она будет там, с Ромео и моими родителями. — Ух, семейный сбор, — сказал Форт, поправляя наушники. — Тогда тем более нельзя подвести. Но ты справишься, мы в тебя верим. — И если что, мы прикроем, — добавил Фермин. — Но без ошибок, а то Гави и Ямаль будут дразнить тебя до конца сезона. Их дружеский смех разрядил напряжение, и Пау почувствовал, как поддержка друзей придаёт ему уверенности, словно теплый ветер Барселоны.***
День матча превратил Барселону в бурлящий котёл сине-гранатовых флагов. Улицы вокруг Камп Ноу гудели: фанаты с раскрашенными лицами размахивали шарфами, продавцы выкрикивали цены на значки и футболки, запах жареных сосисок, пива и сладкой ваты витал в воздухе, смешиваясь с солёным дыханием моря. Люди шли в толпе, их шаги сливались с ритмом города, где барабаны фанатов задавали пульс. Мелани решила надеть кофту Пау, которую хранила с того дождливого дня, когда он укрыл её. Мягкая ткань уже не пахла им, но все равно это придавало ей уверенности, словно он держал её за руку. Внутри Камп Ноу атмосфера была электрической, как перед грозой. Девяносто тысяч голосов сливались в оглушительный хор, прожектора заливали поле светом, от которого газон казался нереально зелёным, а трибуны дрожали от криков и топота. Мелани и Ромео заняли места в VIP-зоне, где мягкие кресла контрастировали с неистовой энергией стадиона. Вскоре к ним подошли Глория и Роберт, и Мелани сразу узнала их: в выразительных глазах Глории и крепком подбородке Роберта угадывались черты Пау. — Вы, наверное, Мелани, — сказала Глория, её голос был мягким, как каталонский закат, а улыбка излучала тепло. — Пау рассказывал о вас, хоть и пытался скрывать. — Всё хорошее, надеюсь, — ответила Мелани, смущённо улыбнувшись, теребя рукав кофты. Роберт, крепкий мужчина с заразительным смехом, пожал руку Ромео. — А ты Ромео? Сын говорил, ты иногда играешь с ним во дворе. Ромео пожал плечами, чуть усмехнувшись. — Бывает. Пау правда круто играет. Глория рассмеялась, её глаза сияли. — Он в детстве разбил мою фарфоровую вазу, гоняя мяч в гостиной. Но извинялся с такой хитрой улыбкой, что я не могла сердиться. Мелани улыбнулась, чувствуя, как Пау становится ближе через эти истории, словно его детство оживало в словах матери. Ей было интересно слушать истории от родителей Пау. В раздевалке FC Barcelona пахло спортивным гелем, потом и адреналином. Лампы отбрасывали резкий свет на шкафчики, где висели формы, а гул голосов игроков смешивался с шорохом бутс по кафелю. Пау, завязывая шнурки, чувствовал, как сердце бьётся быстрее, будто перед прыжком в море. Ханси Флик стоял в центре, его голос был спокойным, но твёрдым, как сталь: — Сегодня вы играете не только за клуб, но за город, за фанатов, за себя. Играйте умно, играйте сердцем. Вы все знаете! Пау кивнул, но мысли кружились. Он представлял Мелани, Ромео, родителей на трибунах. «Я не могу их подвести,» — подумал он, сжимая кулаки. Он закрыл глаза, вспоминая улыбку Мелани, её записку в контейнере с паэльей, и почувствовал, как страх отступает, сменяясь решимостью. Матч начался, и стадион взорвался, как вулкан. Пау, в центре защиты, был как скала: перехватывал мячи, отдавал пасы, точные, как лазер. Его форма с номером «2» блестела под прожекторами, волосы, слипшиеся от пота, падали на лоб. Мелани, сидя на трибуне, была поражена, увидев его на поле. Это был не тот мягкий, улыбчивый парень, который ел её паэлью за маленьким столом. На поле он был серьёзен, почти суров, его глаза горели сосредоточенностью, а движения были резкими, как у хищника. Когда он сделал ключевой отбор, вырвав мяч у нападающего, толпа взревела, как морской шторм. Мелани вскочила, её голос тонул в хоре, а сердце колотилось, как барабан. Но затем Пау допустил ошибку, пропустив нападающего, и трибуны ахнули, как один организм. Мелани сжала кулаки, её ногти впились в ладони, сердце замерло. «Это не тот Пау, которого я знаю» — подумала она, но тут он поднял взгляд на VIP-трибуну. Их глаза встретились, и его лицо озарила улыбка — тёплая, знакомая, как солнечный луч. Мелани почувствовала, как её сердце оттаяло, и она крикнула ещё громче, когда Пау заблокировал следующий удар, вызвав взрыв аплодисментов. Ромео снимал видео на телефон, крича поддерживающие кричалки и слова, обзывающие судью. Так и закончился первый тайм. В перерыве Мелани встретила Берту, Аниту и Наталию у стойки с напитками, где пахло лимонадом и попкорном, а гул толпы смешивался с обрывками фанатских песен. Они обняли её, как старую подругу, их браслеты звенели, а смех перекрывал шум. — Мелани, ты в кофте Пау! — воскликнула Берта, хитро прищурившись. — Это что-то значит, да? — Просто холодно, — отшутилась Мелани, но щёки вспыхнули, как закатное небо. Анита рассмеялась, поправляя солнцезащитные очки. — Холодно, конечно. Но ты сияешь, как на Коста-Браве, признавайся! Наталия добавила: — Ребята сегодня молодцы! Мы за них болеем. Разговор перетёк к детям, матчам, жизни в Барселоне. Мелани чувствовала себя частью их мира, как будто всегда была рядом с этими женщинами, чьи истории сплетались, как узоры Гауди. Тем временем Ромео увёл Гаэля к ларьку с хот-догами, где шипел гриль, а продавец в сине-гранатовой кепке ловко заворачивал булки в бумагу. Запах горчицы, кетчупа и жареного лука витал в воздухе, смешиваясь с гулом толпы. Ромео, достав из кармана мелочь, купил два хот-дога. Гаэль, с пятном кетчупа на щеке, заявил: — Ты крутой, Ромео! Ромео рассмеялся, вытирая его щеку салфеткой. — Я повелитель хот-догов. Держи ровнее, а то всё на футболку! Гаэль визжал от восторга, прыгая вокруг него. Мелани, заметив их издалека, улыбнулась, чувствуя тепло: её брат становился не просто старшим, но и другом для ребенка. Во втором тайме Пау чувствовал, как усталость сковывает ноги, а концентрация ускользает, как песок сквозь пальцы. Каждый пас, каждый рывок требовал усилий, будто он бежал против ветра. Толпа ревела, мяч летал по полю, а соперники давили, как шторм. Он знал, что все смотрят на него, и это одновременно вдохновляло и пугало. «Не могу оплошать,» — повторял он, стиснув зубы. Его мышцы горели, пот заливал глаза, но он продолжал, перехватывая мячи, отдавая пасы. Когда нападающий прорвался к воротам, Пау бросился вперёд, перехватывая мяч в последний момент, и трибуны взорвались. Он бросил взгляд на VIP-трибуну, где Мелани хлопала, её глаза сияли, и это дало ему сил. К концу матча, когда Барселона вырвала победу, Пау рухнул на колени, чувствуя, как облегчение смешивается с усталостью, а рёв толпы обволакивал его, как море.***
После матча Пау быстро написал Мелани и родителям: «Ждите у машины, хочу отвезти вас в ресторан». Пау вышел из раздевалки, всё ещё ощущая лёгкую дрожь в мышцах после напряжённого матча. Коридор Камп Ноу был пуст, лишь отдалённые крики фанатов эхом доносились снаружи. Он поправил спортивную куртку, перекинул сумку через плечо и толкнул дверь, ведущую к парковке. Там, у машины, его ждали Мелани, Ромео и его родители. Их силуэты выделялись на фоне мягкого света фонарей, а за их спинами Барселона сияла огнями. Увидев их улыбающиеся лица, Пау почувствовал, как усталость отступает, сменяясь радостью. Он ускорил шаг. Глория первая бросилась к нему, обнимая его так крепко, что он ощутил её тепло сквозь ткань. — Сынок, ты был великолепен, — сказала она, её голос дрожал от гордости. — Спасибо, мам. Без вас я бы не справился, — ответил Пау, улыбаясь. Роберт подошёл следом, хлопнув его по спине.— Молодец, парень. Сегодня ты показал себя, — сказал он с широкой улыбкой. — Пап, это только начало, — отозвался Пау, чувствуя прилив сил от похвалы. Мелани стояла чуть в стороне, теребя край его кофты, которую она надела. Её нежная улыбка заставила его сердце биться быстрее. Он шагнул к ней, и она обняла его, её руки были тёплыми.— Ты был невероятен, — прошептала она.— Спасибо, что пришла, — ответил Пау, заглянув в её блестящие глаза. Ромео закатил глаза, но улыбнулся.— Ладно, герой, ты крут, но я голоден. Поехали уже! Все рассмеялись, и Пау кивнул.— Поехали, я обещал ресторан. Они сели в машину: Роберт устроился впереди, а Глория, Мелани и Ромео — сзади. По дороге к ресторану город проплывал за окнами: огни улиц, силуэты пальм, шум Барселоны. В салоне было тепло, разговоры текли легко. — Тот перехват в конце матча — это было что-то! — начал Роберт. — Я сам испугался, но знал, что надо действовать, — ответил Пау, глядя на дорогу. — А когда ты посмотрел на трибуну, я почувствовала, что ты видишь нас, — добавила Мелани тихо. — Конечно, видел. Вы давали мне силы, — сказал он, взглянув на неё через зеркало. Глория улыбнулась.— Мы так переживали, но ты справился. — Теперь пора отпраздновать, — подытожил Ромео. — Надеюсь, там будет паэлья. — Будет всё, что захочешь, — пообещал Пау, и машина свернула к ресторану.***
Группа людей зашла в «La Mar Salada», чувствуя, как солёный морской бриз с порта смешивается с тёплым ароматом чеснока и трав, что витал в воздухе. Ресторан, уютно устроившийся у кромки воды, был словно вырван из старой открытки Барселоны: деревянные балки под потолком, белые скатерти, мягкий свет свечей, отбрасывающий золотые отблески на стены с потёртыми фотографиями рыбаков и моря. За окнами покачивались яхты, их мачты рисовали тёмные силуэты на фоне огней города, а тихий плеск волн вплетался в гул голосов внутри. Это место было живым, настоящим, как сама Барселона после заката. Рафинья не соврал, когда советовал этот ресторан: здесь было что-то особенное, какая-то магия, сплетённая из запахов свежих морепродуктов и каталонского вина. Пау оглядел зал — семьи, пары, смех, звяканье бокалов — и его взгляд остановился на столе у окна. Он предложил расположиться там. Пау сел рядом с Мелани, и её близость тут же окутала его, как солнечный луч в прохладный вечер. Она смотрела на него с улыбкой, чуть теребя край салфетки, и её щёки порозовели в тёплом свете. Ромео, сидевший напротив, жевал кусок хлеба. — Спасибо, что вы все здесь, — сказал Пау, его голос был мягким, но в нём дрожали эмоции. — Этот день… он особенный. И без вас он был бы не таким. Официант в белой рубашке принёс меню, и они принялись заказывать. Сначала тапас: пататас бравас с острым соусом, от которого по языку растекался жар, кальмары в хрустящем кляре, такие нежные внутри, что таяли во рту, и креветки в чесночном масле, их аромат поднимался над столом, как приглашение к празднику. А затем — паэлья с лобстером, огромное блюдо с золотистым рисом, блестящим от оливкового масла, и красными клешнями, выглядывающими из-под шафрановых нитей. Всё это было как кусочек Каталонии на столе, тёплый и щедрый. Глория подняла бокал с белым вином, её взгляд был мягким, но полным силы. — За Пау, — сказала она, и её голос чуть дрогнул. — За твою победу и за то, что мы все вместе. Бокалы звякнули, и Ромео, потягивая лимонад, вдруг спросил: — Пау, а как ты не боишься на поле? Я бы там, наверное, умер от страха. Парень рассмеялся, отрезая кусок кальмара, и вилка легонько звякнула о тарелку. — Бывает, что боюсь. Но когда знаешь, что за тебя болеют… — он посмотрел на Мелани, их взгляды пересеклись, и в её глазах мелькнула искра, — это даёт силы. Также я играю бок о бок со своими опытными товарищами. Они всегда готовы поддержать меня. И я тоже буду защищать их. Мелани улыбнулась, опустив взгляд к тарелке, но её пальцы чуть сильнее сжали салфетку. — Ты был невероятен, — тихо сказала она. — Я даже не думала, что ты можешь быть таким… собранным на поле. Глория кивнула, её голос стал мягким, как шёлк. — Он всегда был таким. В детстве мог часами гонять мяч во дворе, пока не отработает удар. Но дома… дома он наш мягкий мальчик. Все рассмеялись, и этот смех разлился по столу, как вино по бокалам, тёплый и искренний. Мелани чувствовала, как их истории обволакивают её, словно Барселона своими узкими улочками и шумом моря. Разговор закружился вокруг жизни в Барселоне, планов, мечтаний, которые в этом уютном уголке казались ближе, чем когда-либо. Мелани украдкой смотрела на Пау — на его улыбку, на то, как он рассказывал о тренировках, — и думала, как он стал для них всех связующим звеном, как мост через море. Её сердце билось быстрее от мысли, что их дружба перерастает в нечто большее, и это пугало, но и манило, как огни порта в ночи. Пау поймал её взгляд и повернулся к ней, его голос стал тише, почти интимным. — Ты сегодня была моим талисманом, — сказал он, и его рука накрыла её ладонь на столе, тёплая и чуть шершавая. — Когда я увидел тебя на трибуне, всё стало проще. Она сжала его пальцы в ответ, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Я буду болеть за тебя, Пау, — прошептала она, и её слова повисли в воздухе, как обещание. Их взгляды сплелись, и на миг весь мир сузился до этого стола, до их рук, до тихого дыхания моря за окном. Они знали, что впереди их ждут испытания, но здесь, под звёздами Барселоны, они были вместе, и это было важнее всего. После ужина Пау проводил родителей до такси. Глория и Роберт обняли его на прощание и уехали, их машина растворилась в огнях Барселоны. Пау же повез Мелани и Ромео домой. Дорога была не столь долгой. Около получаса, но за это время все очень устали. Поэтому в машине стояла тишина, которая обволакивала их, словно погружая в сон. Когда они приехали к дому, то Пау повернулся к Мелани и Ромео, которые ждали, пока он припаркуется. — Ну что, проказник, готов домой? — спросил он Ромео, который зевал. — Да, я уже сплю, — ответил тот, потирая глаза. Мелани рассмеялась.— Иди, я скоро приду. Ромео помахал рукой и скрылся в подъезде. Пау и Мелани остались одни. Ночной воздух был прохладным, фонари отбрасывали мягкий свет, а звёзды сияли над городом. Пау взял её за руку, чувствуя тепло её пальцев. — Сегодня было как мечта, — сказал он тихо. — Ты в моей кофте… это так много значит. — Я надела её, чтобы быть ближе к тебе, — ответила Мелани, её глаза блестели. Он шагнул ближе. — Мелани, я влюбляюсь в тебя. Это пугает, но я не хочу скрывать. — Я тоже, Пау, — прошептала она. — И мне тоже страшно. Но я хочу попробовать. Он поцеловал её в лоб, и они обнялись под звёздами Барселоны, чувствуя тепло друг друга. Где-то вдали звучала гитара, а город шептал свои мелодии. Ромео крикнул из окна: — Эй, вы там заснули? Они рассмеялись. — Пойдём, пока он не начал ворчать, — сказал Пау. Мелани кивнула, и они вошли в подъезд, их шаги звенели в тишине. Пау знал, что завтра будет новый день, но сегодня они были вместе, и это было главным.
