Особый день

Солнце Фонтейна ласково щекотало щеки Люмин, окрашивая город в золотистые тона. Весна в Кур-де-Фонтейне была особенно прекрасна: клумбы пестрели тюльпанами всех оттенков, от нежно-розовых до насыщенно-бордовых, а воздух звенел от смеха прохожих и мелодичного журчания фонтанов. Люмин, прислонившись спиной к кованым перилам у Кафе Лютес, наблюдала за этой оживленной картиной, скрестив руки на груди. Легкий ветерок играл с ее золотыми волосами. — И что же, интересно, приготовил этот неугомонный на этот раз? — пробормотала она себе под нос, саркастично приподняв бровь. Сегодня был ее день рождения, и она знала, что один навязчивый Фатуи не оставит это без внимания. Никогда не оставлял... Пока весь мир ждал от неё подвигов и свершений, порой забывая о её личных интересах, он один всегда помнил. Это, как ни странно, согревало ее сердце. Не успела она закончить мысль, как почувствовала, что кто-то обнял ее сзади. Знакомый запах морской соли, смешанный с легким оттенком экзотических специй, заставил ее закатить глаза. Этот аромат всегда напоминал ей о далеких землях и опасных приключениях, о тех моментах, когда они сражались плечом к плечу. — С днем рождения, моя леди, — прозвучал жизнерадостный голос Тартальи у нее над ухом. Его дыхание коснулось ее щеки, вызывая легкий трепет. Он отстранился и, как обычно галантно, взял ее руку в свою, поднеся ее к своим губам в старомодном жесте. Его губы были теплыми и сухими, а взгляд – искренним и полным восхищения. Затем он вручил ей букет, состоящий из самых разных цветов: от нежных васильков, напоминающих о небе Лиюэ, до ярких гладиолусов, пылающих, словно закат в Инадзуме. Люмин приняла букет, рассматривая его с подозрением. Она чувствовала, как тепло солнца отражается от ярких лепестков, но в то же время ощущала легкую настороженность. — И что это значит? Ты решил подкупить меня цветами, чтобы я забыла обо всех твоих злодеяниях? — она насмешливо фыркнула, подшучивая над ним. Но несмотря на резкость в словах, ей искренне нравились забота и внимание, которыми он ее окружал, хотя показывать этого она не собиралась, чтобы не подпитывать эго и без того самодовольного лиса. Она знала, что за маской предвестника скрывается сложная и противоречивая личность, и именно это ее и привлекало. — Ох, Люмин, как ты можешь так говорить? — предвестник притворно схватился за сердце, делая вид, что её слова его ранили. Его голубые глаза, обычно полные задора, на мгновение стали печальными. — Я просто хотел порадовать тебя в этот особенный день! — он подмигнул, и его прежняя игривость вернулась. — К тому же, я знаю, что ты любишь цветы, — конечно, ведь ему нравилось запоминать всё связанное с его прекрасной леди. — Допустим. И что еще ты запланировал? — путешественница фыркнула, но уголки ее губ предательски дрогнули в улыбке. Она не могла отрицать, что ей было любопытно, что же этот неугомонный задумал на этот раз. — О, у меня много чего запланировано! — Тарталья потер руки, его глаза задорно блеснули. — Сначала мы пойдем на представление в Оперу Эпиклез. Я достал лучшие места! Люмин удивленно вскинула брови: — Опера? Ты серьезно? Я думала, ты предложишь что-нибудь более...опасное, — она скептически посмотрела на него, ожидая подвоха. Предвестник рассмеялся, его смех, как всегда, был громким и заразительным: — Ну, я подумал, что тебе не понравится, если я вызову тебя на поединок, поэтому обратился за советом к Арлекино, — он честно признался, потирая затылок. Его лицо выражало искреннее смущение, что было довольно необычно для такого самоуверенного человека. — А после оперы... — его глаза загадочно прищурились, он выждал театральную паузу и только потом продолжил. — После оперы у меня есть сюрприз. — Сюрприз? Надеюсь, это не Фатуи, выпрыгивающие из торта, — усмехнулась Люмин, представляя себе эту абсурдную картину. Тарталья на мгновение замер, его лицо выразило искреннее замешательство. — Тебе такое не нравится? — Тарталья растерялся, его обычно уверенный тон дрогнул. — Тогда я должен внести некоторые коррективы... — затем он рассмеялся, увидев ее реакцию. — Шучу. — Очень смешно, — путешественница закатила глаза, но в ее голосе звучала не злость, а скорее легкая ирония. Она не могла не улыбнуться его нелепой серьезности. Она взяла его под руку, чувствуя тепло его кожи сквозь ткань перчатки. — Пойдём уже. Тарталья расцвел в улыбке, его глаза засияли еще ярче: — Как скажешь, моя леди, — он галантно поклонился, и они направились в сторону величественного здания Оперы Эпиклез.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Представление оказалось на удивление интересным. Бархатный занавес, расшитый золотыми нитями, взмыл вверх, открывая сцену, залитую мягким, почти неземным светом. Люмин, хоть и пыталась сохранить стоическое выражение лица, тщательно скрывая свои эмоции за маской невозмутимости, не могла не признать, что голос певицы действительно завораживал. Каждый звук, казалось, проникал в самую душу, вызывая легкую дрожь и заставляя забыть о суете внешнего мира. Тарталья, сидящий рядом, то и дело бросал на нее взгляды, его лазурные глаза изучали ее реакцию, убеждаясь, что ей нравится. Он жаждал увидеть хоть малейший намек на удовольствие в ее золотых глазах, словно это было его личной победой. После оперы, когда последние аккорды растаяли в воздухе, предвестник повел свою леди по узким улочкам Фонтейна, освещенным мягким светом фонарей, отбрасывающих причудливые тени на мокрые от недавнего дождя мостовые. Атмосфера была пропитана ароматом свежей выпечки и легким бризом, доносящимся с моря. Они прошли мимо лавок, заваленных диковинными вещицами и яркими сувенирами, в которых Тарталья покупал всё, на что его пассия обращала свой интерес, будь то изящная фарфоровая статуэтка или шелковый платок, игнорируя ее ворчания о расточительстве. Он только улыбался и отвечал: "Просто так. В дополнение к основному подарку. " Наконец, они остановились у небольшого причала, где покачивалась на волнах украшенная гирляндами лодка, словно светлячок, мерцающий в ночи. Отражение огней в темной воде создавало иллюзию звездного неба под ногами. — Сюрприз, — взойдя на палубу, Тарталья протянул руку. — Мы поплывем по каналам Фонтейна. Я заказал ужин на лодке, с видом на ночной город. — Ты... ты действительно постарался, — слегка смутившись, признала Люмин и положила ладонь поверх его. Ее кожа была прохладной и гладкой. — Всё для тебя, моя дорогая леди, — ответил Предвестник, подмигнув. В его взгляде читалась искренняя нежность и безграничная преданность. Когда они оба удобно устроились на мягких подушках, а лодка плавно отчалила, скользя по темной воде, Тарталья достал из кармана небольшую коробочку. — И это еще не все, — сказал он, открывая упаковку. Внутри, на бархатной подложке, лежал изящный кулон в виде звезды, сделанный из аквамарина. Камень, ограненный с безупречной точностью, переливался всеми оттенками синего, напоминая глубины океана. — Он напоминает мне о тебе. — Тарталья... — Люмин замерла, глядя на кулон. Её дыхание перехватило от неожиданности и нежности, захлестнувшей ее. Тарталья приблизился, его пальцы коснулись ее кожи, вызывая легкий трепет. Он бережно расстегнул застежку кулона и надел его на ее шею. Холодный металл коснулся ее кожи, а затем согрелся от ее тепла. — С днем рождения, Люмин. Я надеюсь, этот день был для тебя особенным. — Я тебя люблю. — под наплывом эмоций тихо призналась путешественница и сразу же отвела взгляд. — Что? Повтори ещё раз! — Нет, — она с улыбкой фыркнула, рассматривая город. — Ты и так всё слышал. День действительно удался.