Злой кухонный демон

Тарталья просто хотел работу. Даже не так, Тарталья хотел простую работу для простых денег, потому что в этом проклятом Ли Юэ внезапно столкнулся с финансовыми трудностями – все полученные от Царицы деньги ушли на дела Фатуи, как им и положено. Просить дополнительно на собственные расходы казалось чем-то несолидным, будто подлым даже, поэтому Тарталья справедливо решил, что свободного времени у него тут полно и можно найти подработку. Что-нибудь не особо сложное, с мелким заработком на основное существование, потому что много денег Тарталье в Ли Юэ не надо: Царица проспонсировала ему квартиру и договорилась о временной машине, с лёгкой угрозой приказав не раздолбать её в мясо. В Снежной Тарталья пару автомобилей за годы службы разнёс, грешен, кается. Поэтому тут надо бы поаккуратнее, чтобы не злить свою замечательную – Царицу Тарталья безгранично уважает, поэтому замечательной считает неиронично – начальницу. – На кухне помощник нужен, – Чжун Ли, владелец и управляющий одного из престижных ресторанов, принимает Тарталью радушно. Знает, чей он подчинённый и не против помочь, поэтому к нему Тарталья самым первым пошёл, не прогадав. – Ничего сложного, и зарплаты у нас неплохие даже для мелких сотрудников. – Идеально, – Тарталья белозубо улыбается, воинственно закатывая рукава, потому что от идеи воевать с овощами воодушевлён и взбудоражен. Работа намечается ровно такая, какую он и искал. – Когда приступать? – Погоди, – Чжун Ли мягко усмехается, но ведёт Тарталью в сторону кухни. – Ты хоть немного готовить умеешь? Тарталья умеет. Правда именно «хоть немного» и не более. Может приготовить несколько простых блюд, мастерски варит покупные пельмени, знаком с тонким искусством работы с морепродуктами и – если уж совсем на вершины его кулинарного мастерства смотреть – готовит отменный борщ. Именно им он решает поразить своего будущего начальника, когда Чжун Ли его приводит к мелкому гному в красивой поварской форме. Мелкого гнома зовут Сяо, и он – су-шеф в ресторане. Мелкий гном Сяо наблюдает за тем, как Тарталья ловко нарезает овощи и варит суп, потому что попросил показать, что он вообще умеет. Мелкий гном Сяо недовольно морщится, когда пробует, но под взглядом Чжун Ли смиренно вздыхает, бурча краткое «оставляй, будет овощи чистить», и Тарталья уже празднует победу, но. Гном Сяо оказывается деспотичным дьяволёнком, который орёт на весь персонал, грозится запихать им редис в задницы, постоянно всех подгоняет и не даёт бездельничать – последнее Тарталью просто убивает. Он думал, что будет торчать в телефоне, чистить иногда что-нибудь и помогать по мелочи, но не так всё просто. – Чего расселся? – ладно, насчёт криков Тарталья немного утрировал, орёт Сяо не всегда. Сначала просто ругает ледяным строгим тоном, а уже потом может взорваться, если его не послушаться вовремя или, не дай бог, начать шутить. Тарталья, к сожалению, обожает шутить. Причём не просто шутить, а похабно подкатывать так, чтобы от пошлости в ушах звенело, чтобы собеседник краснел до вида переваренного рака, чтобы бесить и злить. – Отдыхаю. Присоединяйся, Сяо, – начинает он вполне мирно. – Расслабься немного, выйди из образа фригидной суки. Можешь ко мне на коленки сесть. Можешь сразу на чле– …ещё стоит отметить, что Сяо не пренебрегает насилием. Возможно, это только Тарталья такой особенный, но он уже несколько раз от Сяо получил подзатыльники, был безжалостно ткнут под рёбра палочками для еды, избит поварёшкой, и один раз Сяо его отхуярил – именно так, слова «избил» тут будет недостаточно – палкой сырокопчёной колбасы. Сейчас он тоже прибегает к рукоприкладству, не дожидаясь окончания предложения. Хватает пустую кастрюлю рядом, швыряет её в Тарталью, и тот едва успевает отклониться. Казалось бы, на этом акт насилия можно закончить, но Сяо – безжалостный жестокий маленький злой гном. – На голову себе её надень, – цедит он злобно, кивая на кастрюлю. – Быстро. Приходится подчиниться, иначе Сяо снова достанет колбасу, а её Тарталья теперь побаивается, у него травма. Он опасливо натягивает на голову кастрюлю, получает по ней поварёшкой, отчего дикий звон оглушает и дезориентирует на несколько секунд, а потом проклятый Сяо говорит весь следующий час ходить с кастрюлей на голове, чтобы все сразу знали, какой Тарталья безмозглый тупой моллюск. Только после этого Сяо уходит, но напоследок бухтит что-то ещё на старом лиюэйском диалекте – матерится наверняка. Замечательная работа, в общем. Лучше не найти. На этой работе Тарталья получает психологическую травму на колбасу, постоянные синяки и множество мелких порезов на пальцах – это уже не Сяо виноват, а его собственная криворукость. Но всё же уходить не спешит, потому что деньги хорошие, работа не пыльная, и… Сяо даже интересный. Наверное, Тарталья где-то внутри себя прожжённый мазохист, но ему выводить своего начальника как-то особенно нравится, потому что извращённое удовольствие от вида злого Сяо пьянит хлеще любых наркотиков. Конечно, получать постоянно пендели и унижения не очень здорово, но каким же Сяо в бешенстве становится красивым. Злые нахмуренные брови, острый пронзительный взгляд, сжатые в кулаки руки и недовольно поджатые губы – Тарталья каждой деталью упивается, художественно рисуя их в памяти, чтобы запечатлеть навечно. Никогда он не видел, чтобы люди так завораживающе ярко бесились. Да и в целом Сяо притягательно красив, когда ходит по кухне в тонкой чёрной форменной куртке с традиционным лиюэйским воротничком и в белых просторных штанах. Как будто служитель одного из многочисленных храмов, обучающийся боевым искусствам и единению с собой. Сяо красивый – убийственно красивый, и Тарталья наверняка просто потерял рассудок после того, как его столько раз били по голове, но он в Сяо понемногу влюбляется с каждым днём. Не сразу, разумеется. Сначала он недоволен, потом преисполнен обиды и ненависти, потом раззадорен их противостоянием, а потом, через месяца два работы, внезапно ловит себя на мысли, что день без доведённого до белого каления Сяо – хреновый день. Но мало того, что взаимодействия с ним каждый раз всё сильнее не хватает, так ещё и навыки в готовке растут, отчего со временем Тарталья так много не косячит. Всё-таки, он не безбожно тупой и, если его правильно пиздить колбасой, то информацию вполне запоминает. Сяо не самый плохой метод обучения выбрал, если так подумать. Однажды Тарталья намеренно портит суп, и Сяо становится странным. – Тук-тук, – говорит он сухим жёстким тоном после того, как пробует немного. Глазищами своими невозможными смотрит в упор, прямо в душу, насквозь просверливает. – Чего? Тарталья думает, что Сяо тоже наконец-то поехал крышей: у него иногда глаз так выразительно дёргался, что оставалось считать дни до того, как у бедного парня окончательно засвистит кукуха. Либо у Сяо, напротив, сегодня очень хорошее настроение, и он решил пошутить. А может он сейчас скажет на вопрос о том, кто там, что это мозги Тартальи вернулись, наконец-то он сделал что-то достойное? Вряд ли. Суп дерьмовый, Тарталья ответственно к делу подошёл, когда поставил себе задачу его испоганить. – Тук-тук, – повторяет Сяо с нажимом, намекая ответить на шутку, иначе он сейчас сорвётся и возьмётся за колбасу. – Кто там? – опасливо спрашивает Тарталья. – Курица, – спокойный ровный ответ. Тарталья недоумённо моргает, и в следующий момент Сяо знакомо сатанеет, сдёргивая с плеча мелкое полотенце – ура, сегодня без твёрдых предметов! – Потому что ты её не доварил, блять, скотина! Сяо хлещет его полотенцем, безжалостно пиздит, а Тарталья этому только рад. Это приятнее поварёшки и колбасы. Это напоминает то нежное любовное, что есть у отца с матерью, когда она его так же избивала полотенцем. Это не больно. Это почти эротика. Поэтому Тарталья не сдерживается, хватает Сяо за запястья и смотрит в его лицо, откровенно упиваясь видом упавших на глаза волос, красных щек и грозного взгляда. Сяо тяжело дышит, крылья носа трепещут от гнева и весь он в целом – дрожащий сексуальный комок ярости. – Я тебя сейчас поцелую, – выдаёт Тарталья внезапную мысль, потому что желание поцеловать этого злого гнома такое сильное, накатившее волной, и ему сложно противиться. …только Сяо этим не очень доволен. Бьёт по яйцам, даёт пощёчину и злобно уходит, оставляя Тарталью стонать от боли, согнувшись пополам, но даже так он умудряется восхититься. Нет, наверное, Сяо ему последние мозги выбил, потому что Тарталья от его злобы всё сильнее дуреет. Хочется его увидеть в другом состоянии, хочется, чтобы его щёки краснели не от злости, а от удовольствия, чтобы взгляд был расфокусированным и плывущим, чтобы с губ срывались не гневные ругательства, а стоны наслаждения. Тарталья картинку представляет ночами, бесстыже дрочит на выдуманный образ и с каждым новым днём наполняется решимостью попытаться Сяо нагнуть. Но не получается. Даже не потому, что Сяо не даётся, а потому что основная работа Тарталью всасывает, отнимает прорву времени, душит и выматывает. В правительстве Цисин мутят что-то неладное, приходится недели тратить на разборки, чтобы не случилось государственного переворота. Тарталье надо, чтобы Ли Юэ был таким, как сейчас, Царице это надо. Он следит за благополучием страны, дёргает за ниточки, чтобы ничего не развалилось, а на досуге работает в ресторане поварёнком, где его регулярно опускает гном Сяо. Замечательная жизнь, мать её. Но мало Тарталье рабочих проблем, так ещё и из дома прилетают плохие новости. Сестра сильно заболела, положили в больницу, бедняжка мучается сильной тошнотой и температурой. Тарталья от паники сходит с ума, почти готов сорваться в Снежную, плюнув на свой долг, но спустя две бесконечно мучительные недели выясняется, что с сестрой всё в порядке. К счастью, Тарталья оперативно среагировал, чтобы её перевели в частную клинику – удобно всё-таки работать на Царицу. Но всё равно. Произошедшее выматывает его ещё сильнее, а неловкая благодарность родителей чуть расстраивает, заставляя думать, что про него вспомнили только тогда, когда ситуация стала критической. Тарталья разбит, вымотан и раздавлен, но наконец-то выдыхает и решает сходить в ресторан в качестве клиента. Чжун Ли ему дал отпуск за свой счёт, поэтому через пару дней придётся вернуться к Сяо и его колбасам, а пока ещё можно отдохнуть и надышаться перед смертью. Правда цены Тарталья видит впервые, когда садится за столик, и его глаза ошарашенно распахиваются. Нулей пугающе много в каждой позиции. Теперь ясно, почему Сяо такой злой – каждое блюдо должно быть выполнено с филигранной точностью, дорогие продукты нельзя растрачивать впустую, а Тарталья намеренно иногда косячит, сливая впустую ингредиенты и труды других поваров. Теперь ясно, почему Сяо такой дёрганый. Теперь ясно, почему Сяо с ним так жесток – выгнать не может из-за Чжун Ли, но и пользы от Тартальи ничтожно мало. Становится как-то совестно. Секунд на десять. Потом Тарталья вспоминает колбасы с поварёшками и фыркает: даже если он много вреда нанёс, то Сяо уже за каждый промах отомстил сполна. – Ну можно мне хотя бы объедки какие-нибудь? – Тарталья решает просто выклянчить себе ужин. Цены он не потянет со своей мелкой зарплатой. – Ну, Сяо, ну пожалуйста. – Иди ройся в помойке, может, найдёшь что-нибудь, – ворчит Сяо, пока тончайшим лезвием с предельной аккуратностью разделывает какую-то экзотическую рыбу. – Не мешай. – Я голодный. – А я занят и не обязан тебя кормить. – Сяо, я ведь тебя сожру. – Подавишься, – Сяо показательно клацает зубами, кидая краткий злой взгляд, а потом возвращается к готовке. Тарталью он отпихивает от себя ногой, чтобы не мешался. Приходится уйти и сесть в углу, чтобы найти в интернете ближайшие заведения с более доступными ценами, раз тут ему не рады. Неслыханная неблагодарность. Тарталья столько овощей почистил, воюет с ними каждый день – сам тот ещё овощ иногда, знает слабые места противника. Ну, по словам Сяо, который однажды Тарталью как-то изощрённо назвал протухшей кочерыжкой гнилой красной редиски в запале гнева. Тогда, кажется, у Тартальи впервые не нашлось ответа на его оскорбление, а сам Сяо фыркнул, смущённо покраснел и сбежал. Он иногда вообще очаровашка, и это даже не сарказм. – Держи, – в момент, когда уже находится неплохая фастфудная забегаловка в паре кварталов отсюда, рядом вдруг оказывается Сяо, а перед лицом Тартальи – тарелка с не особо красиво сложенной на ней едой. – Прости, что всё в куче, там просто клиент в последний момент отказался от нескольких блюд. Я думал собакам отдать, но про тебя вспомнил. – Да ты романтик, Сяо, – Тарталья с улыбкой принимает тарелку и вилку, как-то странно радуясь тому, что Сяо про него вспомнил. Да ещё и... – Ты запомнил, что я не умею палочками есть. Ну какая прелесть. – Считай благодарностью за то, что не появлялся здесь несколько недель и не мешал нашей работе, – Сяо тут же нахохливается, приняв слова Тартальи за насмешку. А он, вообще-то, всерьёз считает Сяо прелестным. – Приятного аппетита, – судя по тону, он явно хотел вначале пожелать подавиться, но всё же не стал. С каждым кусочком Тарталья становится всё более довольным и всё ближе возвращается к тому, что было до его внепланового отпуска. К своим в сторону Сяо непонятным чувствам, если точнее. Смотрит на него украдкой, любуется сосредоточенным взглядом и ловкими движениями, а ещё – представляет, как бы гармонично Сяо смотрелся в позе наездника. Наверняка бы руки протянул к шее, сжал её слегка, а потом бы поцеловал кусаче и агрессивно. Или каким бы он был, если бы лежал на спине и комкал в пальцах простыни от грубых распалённых толчков. Или на коленях, с членом во рту. Тарталья сбито вздыхает и чуть меняет положение, чтобы внезапное возбуждение не сильно мешалось. Зашёл пожрать, называется. Видимо, несколько недель вдали от Сяо привели к тому, что при встрече Тарталью огрело его слабой влюблённостью по затылку, потому что успел забыть. Забыть, какой Сяо очаровательный и жёсткий одновременно, забыть то, какой он красивый и как он восхитительными танцующими движениями порхает по кухне, успевая каждому выдать подзатыльник и дать указания. Контролировать кухню большого ресторана и каждое блюдо наверняка сложно, так Сяо ещё и за Сян Лин, главным шеф-поваром, приходится присматривать, потому что если за ней не доглядеть, то засунет в блюдо что-нибудь этакое. Эксперименты любит, да. Тарталья ест, наблюдает, мечтает и думает. За всем этим проходит где-то полчаса и ресторан закрывается, а сотрудники начинают собираться домой. Обычно Тарталья выскакивал самым первым, но сейчас вдруг становится интересно, а как Сяо выглядит, когда снимает форму. Увиденное не разочаровывает. – Ну какая киса, вы посмотрите, – Тарталья подлавливает Сяо на выходе для сотрудников, заставляя его мелко вздрогнуть и отвлечься от телефона с не самой приятной перепиской. Просто Сяо так хмурится, что сразу становится ясно – переписывается с каким-то мудилой. – Шикарно выглядишь. Ты всегда так одеваешься? – Не всегда, – Сяо сердито поправляет тонкое пальто на плечах, кутаясь в него и скрывая узкие брюки с завышенной талией, в которые заправлена свободная рубашка из тончайшей ткани. Стесняется. На свиданку, что ли, собирался? – И это не твоё дело. – Котёнок, кис-кис-кис, иди на ручки, – певуче тянет Тарталья, отбрасывая в сторону помойки затушенный о стену окурок. С недавней нервотрёпкой он опять начал курить. – Подвезти? – уже спокойно и серьёзно, чтобы Сяо сильно не смущать, а то зашипит и сбежит. – Ты вроде без машины. Сяо мнётся с легко читаемыми во взгляде сомнениями. Закусывает губу, хмурится в раздумьях, и Тарталья так отчаянно хочет его поцеловать, что от этого почти больно. Надо сейчас аккуратно, осторожно, только бы не спугнуть. – В благодарность за вкусный ужин, ничего криминального, правда, – Тарталья обезоруживающе улыбается, включая всё своё обаяние. – Еда была очень вкусной, кстати. Я догадывался, что ты гений готовки, но это было вау, – тут он привирает, потому что еду глотал бездумно и распробовать не успел, но было точно вкусно. Очень вкусно. – Задобрить пытаешься? – ворчливо спрашивает Сяо, и Тарталья едва не смеётся в голос от того, как у него трогательно краснеют кончики ушей. А ещё губы на миг вздрагивают в улыбке, и это как нельзя лучше говорит о том, что Сяо похвалой крайне доволен. Надо будет момент запомнить. – Ладно. Похолодало, а я правда без машины. – Отлично, – торжествующую улыбку спрятать не удаётся, поэтому Тарталья спешно разворачивается и ведёт Сяо к парковке, вслушиваясь в тихие шаги позади. В машине он поначалу сидит скованно, опасливо. Недоверчивый маленький воробей, вот честно. Но это не расстраивает, потому что Сяо сухим тоном называет адрес, и Тарталья готов прямо сейчас торжественно открыть шампанское, чтобы поднять бокал за победу. Они живут совсем рядом, практически в соседних домах. Поэтому план прост: задобрить Сяо разговором, а потом ненавязчиво позвать к себе на чай. Боги, пусть он согласится. Тарталья ведь заслужил награду за прожитые на нервах недели, ему бы сейчас простого потрахаться и можно будет точно выдохнуть. – Ничего интересного не случилось, пока меня не было? – вежливо спрашивает он, пока спокойно ведёт машину по ночным улицам. – И не расскажешь, почему ты сегодня такой красивый? – На встречу собирался, но... всё внезапно отменилось, – Сяо неожиданно словоохотлив – обычно бы зубами клацнул и послал к чёрту. – И, нет, ничего интересного не было. – Совсем? Почему без меня у вас так скучно? – Потому что ты единственный человек-косяк на кухне, – Сяо вдруг резко разворачивается и слегка повышает голос. Уставший, раздражённый, поэтому слабо срывается, хотя изначально честно пытался в нормальный диалог. – Вот зачем ты именно к нам пошёл? – Потому что знаком с Чжун Ли и мне нужны деньги, – отвечает Тарталья спокойно, но в подробности не вдаётся. Впрочем, Сяо их сам откуда-то знает. – Ты меня сейчас везёшь на шикарной тачке и одеваешься в дорогие шмотки. Да и как у Фатуи может не быть денег? На это сходу ответить не получается. Сказать Сяо более подробную правду, раз основной факт ему уже известен, или всё же не стоит доверять? В целом, витиевато и без подробностей можно объяснить, тем более они с Сяо без пяти минут любовники – ну, как Тарталья думает, – а партнёру надо доверять. Поэтому он рассказывает. Про неудачно рассчитанный бюджет, про траты из собственной зарплаты, про желание занять себя чем-нибудь несложным и получать за это деньги на простое покушать и жить. А потом внезапно Тарталья сам без подсказки выдаёт про сложности на работе и в семье, не в силах остановиться. Тоже без подробностей, но всё же так открыто, как никому в Ли Юэ ещё ничего не рассказывал. – Ладно, – Сяо под конец рассказа и поездки уже не выглядит сильно недовольным. Смотрит без того жуткого осуждения, и его желания убивать Тарталья не чувствует. – Постарайся больше не переводить дорогие продукты. Я знаю, что одну рыбу-фугу ты специально уронил в неочищенный фритюр. – Ты просто слишком сексуально злишься, – Тарталья обаятельно улыбается, паркуя машину возле нужного дома. Правда только сейчас запоздало вспоминает про план. Так заболтался, что напрочь о нём забыл. – Сяо. – Что? – напряжённо спрашивает Сяо, но покорно остаётся в машине, так и не открыв дверцу. Смотрит с ожиданием, но по его взгляду так и читается: «сейчас трахаться позовёшь, да?». Поэтому смысла ходить вокруг да около вообще нет. – Я живу тут рядом, – наверное, режим тупых подкатов лучше пока выключить и поговорить с Сяо на языке спокойной серьёзности. А ещё попытаться его поразить. Поэтому Тарталья прокашливается и говорит сбито на чужом языке. – Ты мне так нравишься, что я с ума схожу. Сяо ошарашенно хлопает глазами, и Тарталья собой гордится – он в одни выходные потратил часы, чтобы назубок эту фразу выучить и понять сложное лиюэйское произношение. Вот настолько он влюблён. Сяо из него действительно выбил все мозги и заставил только о себе одном думать, это полный кошмар. Возможно, они просто потрахаются и разойдутся, но даже так голод будет утолён. Тарталья на многое не рассчитывает и не обманывается – Сяо к нему любовью так сразу точно не воспылает, да и собственные чувства больше намешаны из похоти и восхищения, чем из светлой чистой любви. – Не знаю, что ты хотел сказать, но сказал, что гуси под луной красиво моются, – говорит Сяо тихо. – Но я приятно удивлен тем, что ты пытался выучить мой родной язык. – Я хотел сказать, что ты мне нравишься, – со вздохом говорит Тарталья, потому что какие ещё, на хрен, гуси? Он вновь заводит машину, замечая, что Сяо убрал руки от дверцы и сложил их на коленях, а это явное согласие. – Я тебя хуярю колбасой и называю тупым куском конины, – напоминает он хмуро. – Как я тебе понравился? Ты совсем конченный? – Так, конечно, ты меня столько по голове бил, – на самом деле, едва ли все эти удары вообще были болезненными. А может сейчас на эйфории Тарталья забыл, как искал обезболивающее по всему ресторану. – Совсем свихнулся. Сяо хмыкает, ничего не отвечая и молча глядя в окно. Так же молча выходит из машины, молча едет с Тартальей в лифте, устало откинув голову назад и оперевшись спиной о стену. Молча заходит в квартиру и молча оглядывается, пока Тарталья закрывается ненадолго в ванной и думает, а что вообще дальше делать. Чай предложить? Алкоголь? Сразу поцеловать? Обычно ему как будто бы попроще с таким, но Сяо вообще непонятный. Неизвестно, что ему понравится, а за что побьёт. – В такой шикарной квартире живёшь, а работаешь помощником повара, – Сяо наконец разбирается со своим желанием любопытно обнюхать углы и подходит к стойке-столешнице, которая отделяет кухню от просторной комнаты. От бокала вина он, к счастью, не отказывается. – Я уже объяснил, почему так, – что-то язвить вообще желания нет, так бы Тарталья отшутился. Но Сяо на него впервые смотрит спокойно и заинтересованно, видя не тупого огузка, мешающего работе, а кого-то более развитого. Наверное, сейчас в глазах Сяо Тарталья по развитию где-то на уровне собаки. Почётно. – Нравится? – про вино. – Неплохо, – Сяо делает мелкий глоток, ставит бокал обратно на стойку и стягивает вдруг с плеч пальто, бросая его на высокий стул. – Сойдёт. Это он говорит уже тихо, интимно и томно, когда приближается к Тарталье вплотную и запускает руки ему в волосы, чтобы наклонить для поцелуя. Вот же гном. Но целуется Сяо не так, как Тарталья ожидал, а куда лучше. Всё ещё кусаче, но не агрессивно, а как-то по-кошачьи игриво, практически мягко. Сяо довольно улыбается прямо в поцелуй, когда Тарталья кладёт руки ему на шею и щёки, чтобы любовно огладить. Сяо мягкой поступью шагает назад, утягивая за собой к кровати. Сяо, оказывается, очень интригующий и соблазнительный, когда не рычит и не сквернословит, и Тарталья пленён ещё больше. – Ты просто отыгрываешься за неудавшееся свидание, да? – он решается на вопрос, произнося его шёпотом прямо Сяо в рот, потому что прервать бесконечно приятный поцелуй – наказание похуже смерти. – Ты просто сбрасываешь стресс после хреновых недель? – отзывается Сяо ему в тон, но потом вдруг отстраняется и облизывает Тарталью сытым взглядом. А потом буквально облизывает – ведёт языком от подбородка к нижней губе, чтобы всосать ту и слабо прикусить. – Не скажу, что ты мне нравишься, но... я заинтересован. Что ж, это большее, на что Тарталья мог рассчитывать, поэтому он ничуть не обижается. Хватает Сяо за талию и рывком притягивает ближе к себе, чтобы поцеловать жарче и раскованнее. Лезет языком ему в рот. Лезет руками ему под одежду. Лезет коленом ему между ног и со слабым нажимом давит на пах, вынуждая Сяо дрогнуть и вытянуться на носочках в попытке уйти от яркого прикосновения. Сяо происходящее точно нравится. Уже возбуждён. От одежды избавляются как-то хаотично и сбито: брюки Сяо оказываются почему-то на ветках большого раскидистого фикуса рядом с кроватью, и Тарталья его мысленно жалеет, потому что поливать забывает, так ещё и кидается тут всякими тряпками. Зато рубашка Сяо оказывается аккуратно отброшена на край кровати, а вот Тарталья подобным похвастаться не может – его брюки вообще где-то на полу, а простая чёрная футболка каким-то образом залетает Сяо под спину. С другой стороны, будет красиво, если он в итоге прямо на эту футболку кончит. А Сяо точно кончит. Возможно, не один раз. Он в какой-то момент больше не пытается держаться и быть соблазнительным, словно понимает наконец, что Тарталья его хочет любым, поэтому метаться начинает активнее, стонет более открыто и честно, не заглушая себя для большей томности. Вероятно, за этим стоят какие-то проблемы с неопытностью и упрёками от других партнёров, но Тарталья много не думает – Тарталья с удовольствием слушает стоны Сяо, позволяет ему цепляться до красных полос за свои плечи, влажно расцеловывает его шею, а рукой мягко проминает пах через ткань белья, вызывая слабый скулёж. Водит рукой по твёрдо стоящему члену, сжимает его и массирует, чтобы распалить посильнее. Сяо отзывчивый. Казалось бы, чёрствая злая собака на работе, но в постели внезапно подвижный и активный, почти не зажимается и не давит реакции на ласку. Стонет, бормочет проклятия, шумно дышит, а ещё постоянно тянется целоваться, и в какой-то момент у Тартальи саднят губы от обилия кусачих поцелуев. – А ты на свидание шёл, зная, чего хочешь, – голос был бы спокойным и будничным, если бы не охрип так от творящегося грехопадения. Сяо уже немного подготовлен, и от этого Тарталье в голове последние клеммы срывает. Сексуальный мелкий чёрт, это просто невозможно. – Да, только в чатах знакомств сидят пидорасы одни, – недовольно ворчит Сяо, прерываясь на шумный вздох от проникновения в него пары смазанных пальцев. Тарталья его утешающе целует в голое бедро, слабо прикусывая. – Ты удачно подвернулся под руку. – Вот как. У тебя перепихон сорвался и ты меня нагло используешь? – Зато я честный. Тарталью с этой важной невозмутимости пробивает на смешок, за что Сяо его тут же дёргает за волосы, а потом вовсе склоняет головой к паху с очевидным намёком. Вообще-то Тарталье больше интересно, чтобы Сяо ему отсосал, но и так можно. Тем более от ощущения жаркого рта на своём члене Сяо напрягается всем телом, красиво стонет и в беспорядочном порыве шире раздвигает ноги, словно так сможет получить больше. Просто прекрасен. Пре-кра-сен. Прелюдия и растяжка надолго не затягиваются, потому что у Тартальи от возбуждения звенит в ушах и в яйцах. С подготовкой он откровенно филонит и приступает к главному, когда Сяо кажется достаточно открытым. Презерватив – на член, перевёрнутый Сяо – на локти и колени, руки – на его талию. И – блядские святые боги – как же в нём горячо и тесно. Как же хорошо, как же хочется... – Можешь не нежничать, – выдыхает Сяо со стоном, и Тарталья приходит от него в восхищённый восторг, потому что для сдержанных медленных толчков требуется адская выдержка. Но раз можно не нежничать... Тогда Тарталья возьмёт от этой ночи всё. *** Сяо кончил дважды: в первый раз не сдержался в самом начале, и пришлось дать ему передышку, прежде чем продолжить брать его уже в другой позе. Похоже, у кого-то секса не было довольно давно, оттого и ходил злой такой, но Тарталья эту мысль благоразумно не озвучил. Вместо этого шептал сбитые комплименты, заставляя хныкать и смущаться, а потом трахнул Сяо в обычной позе лицом к лицу, откровенно наслаждаясь открывшимся видом и ещё более откровенно – тугой теснотой сяовской крепкой задницы, которую оказалось слишком приятно сжимать в руках на грани оргазма. Пришлось Сяо доводить до его второго рукой, но Тарталья не жалуется. Тарталья сыт, доволен, на душе у него мирный штиль, а по его квартире ходит шикарный парень с голыми ногами и в накинутой навыворот чёрной футболке – той самой, на которой они только что самозабвенно трахались и которую Сяо всё-таки испачкал, когда его довели до первого оргазма. По квартире он совершает второй любопытный обход, на этот раз подольше задерживаясь в разных местах, чтобы их изучить. Заглядывает бесцеремонно в холодильник, и Тарталья слышит его осуждающее «мда-а». Сяо забавный. На кошака похож, которого в новый дом принесли, и он тычется в каждый угол, аккуратно его обнюхивая. А напоследок – про смущение Сяо явно после второго оргазма забыл – доливает себе вина в бокал и подходит к огромному окну во всю стену, чтобы осмотреть ночной город. Выглядит при этом чертовски красивым. Растрёпанный немного, с ярким красным засосом на шее, со следами укусов на бёдрах и в одной футболке. Тарталья восхищённо вздыхает и поднимается с кровати, чтобы приблизиться с неясными пока целями. Может, поцелует. Может, трахнет ещё раз прямо возле окна, заставив упереться ладонями в стекло. – Останешься на ночь? – но в итоге Тарталья решает, что настало время тупых вопросов. Времени где-то часа два ночи, завтра выходной у них обоих, а идти сейчас на улицу стремновато и опасно. Сяо явно проще остаться. Поэтому он спокойно кивает, делая глоток вина и чуть растягивая губы в умиротворённой улыбке. Ну какой же... Нет, Тарталья тут одним разом точно не сможет ограничиться. Да даже одной ночи не хватит, поэтому он Сяо теперь будет дятлом долбить, но добьётся согласия на отношения. Хоть какие-нибудь отношения: хоть секс без обязательств, хоть серьёзные со свадьбой и детьми. А пока что Тарталья просто тянет загребущую наглую руку Сяо под футболку, чтобы широко огладить по точёной горячей спине и скользнуть пальцами в ложбинку между голых ягодиц. Там всё ещё влажно и скользко от смазки. Можно толкнуться внутрь, выбив этим из Сяо судорожный вздох. – Хочешь, я возьму тебя прямо перед окном? – шепчет Тарталья Сяо на ухо тоном демона-искусителя, пока медленно и размеренно толкается в него пальцами. Он ожидает, что его оттолкнут. Скажут, что хватит на сегодня. Отстранятся и уйдут. Но нет. Сяо ставит бокал на небольшой стеллаж между двух огромных окон и чуть поворачивает голову для поцелуя. – Хочу.