Наемники на высоких равнинах

- Ой, да пошёл ты! – крик на тонкой грани с визгом раздался в сухом воздухе эхом, однозначно разнёсшись на несколько километров безликой пустыни. Орра вложила в него всю душу, но запала не потеряла: тяжело дыша, она развернулась и продолжила с гневом прожигать взглядом мужчину, еще недавно шедшего позади нее. Тот медленно сложил руки на груди. Очевидно, также находясь не в лучшем расположении духа, Кэд процедил: - Закончила истерику? Это твоими стараниями мы в сарлакковой… - Моими? Моими?! – в который раз перебила его заведенная женщина. – Это ты разбил его! – она красноречиво махнула рукой куда-то за его спину, где, как с семафорного костра, в белое небо уходил черный столб дыма. Мужчина не стал оборачиваться – он и без того прекрасно знал, что ее черный ноготь указывает на место крушения их истребителя. – Это просто груда хлама! Припадочный, рулить разучился? Всмятку! Ничего не работает! Ничего, даже криффов кондиционер! Молодец, настоящий профессионал! Держишь планку, это высокоранговая лажа! Судя по всему, синий мог стерпеть ее ор, но не покушение на собственную репутацию. Наступательно шагнув вперед, он вскинул вверх палец, будто угрожая. - Попридержи-ка коней, подруга, и громкость сбавь. Если бы ты не исполняла абсолютно небрежную стрельбу в молоко, нам бы не пришлось драпать под лазертагом на первом попавшемся ведре! То, что мы вообще в гиперпрыжок ушли - исключительно моя заслуга! Что-то не слышу похвалы моему высшему пилотажу и благодарностей за спасение. Синг развела руки в стороны и заорала: - Спасение?! Ты бредишь?! Да я предпочла бы взорваться на корабле, чем сдохнуть от жажды и голода в поганой песочнице! «Спасение» свое можешь засунуть себе куда поглубже! - Хватит орать, как оглашенная! – сорвался, наконец, дурос. - В следующий раз, так уж и быть, пристрелю тебя в критической ситуации, чтобы не мучилась! - Да такими темпами не дойдет у нас до следующего раза-то! – она рубанула ладонью в воздухе и шумно вдохнула носом, зажмурившись. Прямо посреди лба, где-то под сводом черепа, зарождалась свежая головная боль. – Все, закрой пасть свою. - Себе закрой. - Я сказала, заткнись, - она демонстративно отвернулась и бодро пошла вперед, в песчаное ничто. Глядя на ее удаляющуюся спину, он пробурчал: - Твою мамашу, тысячу раз говорил себе, что с бабой работать – себя не уважать, нет, опять… Она остановилась, как вкопанная и процедила: - Что ты там вякнул? - Что слышала. Ожидаемо, она опять развернулась и глянула не него исподлобья. Довольный ее тяжелым взглядом, он лишь самодовольно улыбнулся и горделиво поднял подбородок. Наемница указала в его сторону пальцем. - Никто не любит работать с тёлками, но наедешь на меня – и я высосу твою гнилую душонку дочиста. С наслаждением. – В подтверждение ее слов на кончике белого пальца раскрылось несколько черных пор. - Прямо здесь? Может хоть до какой-то койки дотерпишь? – безгубый рот исказила сальная ухмылочка. Паллидуванка хохотнула, то ли в возмущении, то ли в крайней степени разочарования. - Ну ты подо-о-онок, конечно. Брюки не жмут? - В самый раз. - Ах да, для пубертатного подростка. Не изменяешь себе. Очень уморительно, а главное своевременно. - Ну а что мне, беситься что ли? Это по твоей части. – Он снял с плеча какую-то песчинку и растер ее между пальцев. – Ты истеришь, я работаю. Наша классическая схема. Надо было кинуть тебя, как тогда, пользы больше было бы. Встретились бы потом через пару лет, рожи друг другу набили, да разошлись до созвона. - Еще секунда, и мордобой состоится прямо сейчас, криффов стратег. Только гляньте на этого мамкиного манипулятора, все-то у него пешки, всем-то он знает цену. Чего ж не слинял-то, а, великий тактик, если я так сплоховала? - Ну, должен же быть в твоей жизни хотя бы какой-то джентльмен. - Ты? – она маниакально рассмеялась, но концентрации на оппоненте не потеряла, моментально вновь вперив в него свои бездонные глаза. – Умоляю, ты самая большая свинья, какую я только встречала в своей жизни. Бреши кому-нибудь другому. Мне ли не знать, как быстро у тебя безостановочная сортировочка идет на чужих и своих. - Я вытащил твою тощую задницу из пекла, извинись. - Чтобы привести в еще большее, я заметила! – гаркнула Орра, вскинув руки к небу. – Мы не ищем простеньких трудностей! Нам надо, чтобы все было с размахом! Мне вот где, - она рывком указала на свою точеную шею, - твои достигаторские похождения! Свой комплекс бога при себе оставь! - Это ты мне говоришь? – прошелестел мужчина, снова закипая. - От тебя практическая ценность как от гранаты, главное слинять вовремя, пока самого не задело. Ничего не стоило сделать дело тихо, но нет, тебе надо с помпой. - Я сделала лучшее из возможного против гарнизона военных, и оправдываться перед тем, кто не смог посадить тарантас на гладкую, как яйцо, землю, лишив нас любой возможности хоть с кем-то связаться, я не собираюсь. Что с лицом? Тетя Орра задела хрупкое эго? - Я не нанимался подчищать дерьмо за неадекватной стервой. - А я не нанималась в подсосы к мужику с маленьким членом. На светлый песок опустилось молчание. Охотники, как немые изваяния, пялились друг на друга с теми лицами, какие бывают только у до крайности раздраженных людей. Со стороны казалось бы, что они и вовсе не дышали, но натренированный в подобных делах взгляд быстро заметил бы, как медленно тянулись их руки к кобурам на бедрах. Они оба словно чего-то ждали, но время тянулось чрезвычайно долго, чтобы из их взглядов неизбежно исчезала готовность к этому ожиданию. Синг только сильнее щурилась в каком-то одной ей известном неудовольствии, а Бейн лишь плотнее сжимал челюсти, отчего его и без того жуткие скулы ярче очерчивали почти прямые углы лица. Бластеры они вскинули одномоментно, как и выстрелили. Только вот с головы синего со свистом слетела шляпа, а рядом с ногой женщины взметнулся фонтан песка, оставив после себя блестящую стеклянной крошкой лунку. Помолчав пару секунд, оба убрали оружие. - Чтоб тебя, нравится портить мое имущество? – Кэд поднял с земли головной убор, на полях которого ныне красовалась еще дымящаяся овальная дыра. - Это маленькая компенсация за то, как ты меня бесишь. – Орра беззаботно выцепила носком ботинка кусок оплавившегося стекла из ямки. – Я думала, ты мне антенну собьешь. - Чрезвычайно разозлился и не подумал, прошу прощения. Исправлюсь к следующему раунду. – Он пошел к ней, надев на законное место пострадавший предмет гардероба. Поравнявшись с охотницей, синий кивнул на видимые вдали холмы. – Мысли? - Можно попробовать. Может и есть кто. – Она прицыкнула и ухмыльнулась. Правда, тут же скривившись – головная боль нанесла новый удар. – Вариантов-то… не густо. Несмотря на то, что конфликт вроде бы сошел на «нет» после обоюдного вооруженного выпуска пара, разговор между наемниками как-то не клеился. Синг знала, что дело было явно не в словах: они стабильно крыли друг друга оскорблениями, если дело шло хоть с минимальными огрехами. Оба прекрасно понимали, что дружбы между людьми их сорта не водится в принципе, и единственное, что имело значение – готовность к союзу и доверительному партнерству. Соглашения с Бейном приносили Орре много денег и приемлемые риски, чего, по ее разумению, было более чем достаточно, чтобы терпеть его необъятное чувство собственной важности и маниакальное стремление к контролю. Кроме того, его придурочные рабочие интересы зачастую пересекались с джедаями, а отказать себе в шансе пришить пару-тройку «ведьм» она не могла. Вот и получалось, что ее слаженный гадливый кооператив с тем, кого за характер ненавидел весьма пространный круг лиц, переживал уже далеко не первую годовщину. Никто не любил Кэда Бейна, и она не была исключением. А если кто и любил, она им всем искренне сочувствовала. Теперь же он, униженный и оскорбленный, плелся впереди нее намеченным курсом и на все редкие вопросы по их снаряжению или еще чему дельному отвечал только хмыканьем в разных тональностях или краткими репликами. Она ни секунды не сомневалась, что он думает только о том, как она запорола его идеальный план, и изо всех сил пытается оправдать собственный глобальный косяк с посадкой. Иногда его спина так красноречиво дергалась, что ее так и подмывало с вертушки зарядить ему в голову, но останавливало только то, что он параноидально ждал от нее чего-нибудь подобного. В очередной раз давать этому придурку повод обидеться на весь женский род и войти в роль одинокого недопонятого альфы она желанием не горела, поскольку в этом состоянии он становился абсолютно невыносим в сравнении с его обычными манерами пафосного криминального гения. Так что, удерживая свою гарцующую ногу в состоянии мерной ходьбы, она отвлеклась на то, чтобы рассмотреть незамысловатые пейзажи вокруг. Позади них все еще продолжал чадить уже серым дымом остывающий остов корабля, и кроме этой новой достопримечательности белизне удаляющегося пустынного ландшафта нечем было похвастать. Впереди же неумолимо вырастали жидкие холмы вперемешку с не слишком высокими пиками кривой расчески скал. Что-то подсказывало женщине, что холмы были по сути своей теми же скалами, просто занесенными песком, но погоды это не делало, значит и смысла в точном определении не усматривалось. Солнца над головой она так и не заметила – белое небо с легкой желтизной, судя по всему, так туго затягивалось вуалью облаков, что местный сверхгигант подсвечивал эту вату повсеместно, без возможности хоть как-то пробиться мощным ликом на поверхность планеты. Она понятия не имела, где они находились, а навигатор на ее руке бессильно показывал отсутствие сигнала. - М-м-м, - ее визуальную экскурсию прервала вспышка мигрени такой силы, что по телу пробежалась секундная судорога. Женщина вскинула руку к холодному лбу и зажмурилась: от исчезновения вида повсеместной белизны и собственных ботинок внизу стало легче. Раньше она никогда не страдала от снежной слепоты, но Синг привыкла руководствоваться правилом «все когда-то бывает впервые». Когда приступ боли схлынул, она открыла глаза. К ее кожаным сапогам на змеящемся белом песке присоединилась еще одна пара. - Что? – прохрипел рядом с ее головой знакомый голос. - Ничего. – Она дернула бровями, словно сбрасывая с себя остатки болей, и посмотрела на спутника. Бейн задумчиво пялился в небо. Сделав неутешительный вывод, он сказал: - Должно быть, на погоду. – На ее вопросительный взгляд он кивнул на небо. – Темнеет. Что-то будет. - Ночь? – он проигнорировал ее шпильку и отвернулся. Довольная собой, наемница посмотрела ввысь. Но дурос был прав – вверху и впрямь что-то происходило. Спустя пару минут изменения стали очевиднее – температура упала и ветер усилился. Его прохлада больше не приносила удовольствия, а изрядно вымораживала щеки и жалила по ушам. Оба гостя планеты заметно ускорились в надежде найти приют под сводом куцых скал, но ухудшение климата их обгоняло: вскоре Орра почувствовала на лице редкие капли. Попасть под дождь было бы абсолютной победой в их и без того первоклассном приключении, но случилось сразу две вещи: во-первых, голова паллидуванки вновь взорвалась фейерверком мучений, а, во-вторых, прямо перед ее ногами шлепнулась чрезвычайно крупная, размером с кулак, градина. Орра уже и не знала, от чего она впала в ступор – хоть и казалось, что боль лишила ее любой способности к ходьбе, но и размер этого небесного снаряда изрядно поразил ее видавшее виды сознание. Недалеко от мутного шара льда упал еще один и покатился, облепленный белым песком как мукой, а затем еще и еще… Град все падал перед ее глазами, но как-то странно, звуки падения не совпадали с тем, что она слышала. А потом картинка резко изменилась, и все встало на свои места. - Да шевелись ты, пфасск тебя побери! – каркал у нее над ухом Кэд. Он вцепился в ее предплечье так сильно, словно от этого зависела его жизнь, и пытался заставить ее перейти на бег. Впрочем, от этого действительно могло зависеть если не жизнь, то здоровье: женщина почувствовала удар в спину такой силы, что он магическим образом заставил все ее системы работать так, как задумано природой. Сдавленно вздохнув, она, наконец, побежала. Точнее, пыталась. Марафонец рядом набрал скорости своими длинными ногами и весьма недурно маневрировал на скользящей почве, очень галантно подбрасывая ей под ноги сползающие кучи песка. Мало того, Бейн не отпускал ее руку, так еще и без конца подтягивал спутницу ближе к себе, из-за чего охотнице приходилось бежать каким-то причудливым полубоком. В голове и без этого изрядно звенело, так что в порыве злости Синг замахнулась свободной рукой с желанием дать кое-кому под дых. От стойкого желания ее отговорила хлопнувшая по лопаткам тяжелая ткань: партнер по несчастью исхитрился закрыть ее голову полой собственного пальто, удерживая этот полог на локте где-то над ней. Отложив казнь синего до лучшего времени, она сосредоточилась на скачущем беге. Скалы выросли без предупреждения, заставив наемников маневрировать между известняком, покрытым сухими колючками. Они цеплялись за одежду, но хлипких силенок местной растительности не хватало, чтобы остановить вторженцев. У увлекаемой крепким мужским плечом снайперши не было особой возможности следить за дорогой, поэтому она просто по возможности быстро переставляла ноги, доверившись мотылявшему ее туда-сюда напарнику. Кроме того, она почти ничего больше не соображала: проклятая боль колыхалась в мозгу, многократно резонировала от кости и тыкалась своим желчным телом в глазные нервы. Внезапно скачки прекратились – ладонь, ранее цепко удерживавшая ее бледную руку, не просто вдруг исчезла, а отшвырнула тело куда-то вперед. Синг успела выставить руки перед собой, дабы не приземлиться на лицо, но плечо это не спасло: скос каменной стены встретил ее не слишком радушно. Прижав пальцы к горящему болью месту, она через секунду отняла их и взглянула на результат – кирпичные разводы на белых пальцах угадывались безошибочно. Это было не худшее, с чем она сталкивалась, так что, закусив ругательства на языке, она подтянула ноги ближе к себе. Очередная монструозная градина все же успела приземлиться на ее ногу, но удачно пришлась на каблук. Рядом шлепнулся темный мешок, которого страдалица с запозданием идентифицировала как Кэда. Он пытался уместить свое длинное тело в слепой зоне непогоды, потирая левое, ушибленное, плечо. Под уступом было не так уж и много полезного пространства, так что наемникам пришлось лучше сгруппироваться: они пресно переглянулись в своих лежачих позах и почти синхронно взглянули на град, все продолжавший глухо падать с сизого неба. Каждый удар льда о песок болью отдавался в голове паллидуванки, но к нему с каждым разом примешивалось что-то еще. Это странное, вакуумное эхо будто медленно отсасывало все содержимое ее черепушки, оставляя вместо него зудящее ничто. Она никогда раньше не ощущала ничего подобного, даже в худшие дни адаптации к ее биокомпу. Подумав, что механизм все же мог выйти из строя, Орра нащупала антеннку и мягко пошевелила ее пальцами. Легче не стало. Град только усиливался: пепельное небо приобретало все более темный оттенок, тучи сгущались, и вскоре у дневного света не осталось почти никаких шансов для приемлемого освещения пространства. Ледяные шары продолжали падать с неба, с хрустом разбиваясь о скалу над головами охотников. Этот беспрестанный скрежет поднимал штормовые волны игл в мозгу женщины, ухудшая ее и без того плачевное состояние. Пульсация приносила с собой головокружение, а потому она не могла уловить, как песок под ней начал медленно оседать. Вполне возможно, она даже не заметила бы дальнейшего, если бы рядом не выругался ее спутник: сползающий пласт пыли вдруг ухнул в подземный провал, увлекая за собой так неловко сидевших на нем наемников. Орра упала на каменный пол так, что воздух выбило из груди, правда, взвыла она от другого: прямо посреди ее лба словно взорвалась невероятно качественная сейсмическая бомба. Рядом с ней тоже вроде как на секунду родилась яркая вспышка, но, судя по тому, как хрипло выругался Бейн, реактивные бутсы не успели предотвратить его знакомство с дном ямы. Как только вокруг уселась бледная пыль, а звон в ушах хоть немного стих, Синг медленно перекатилась на спину. Такое простое действие далось ей с трудом – казалось, каждое мышечное усилие перерезало по одному-двум нейронам в сером веществе. Над головой блекло подсвечивалась широкая расселина, с краев которой продолжала осыпаться известняковая крошка. Ни неба, ни града больше не было – недавно защищавшая их скала теперь грозно перекрывала своим рельефным телом место их падения, будто с издевкой заглядывала внутрь. В очередной раз тяжело моргнув, снайперша прикрыла глаза. Удивительно, но вместе с темнотой пришла тишина: мозги словно окунули в холодную бакту, и это показалось ей таким необычайным подарком, что Орра невольно задержала дыхание. Боль продолжала отступать, но с валянием на полу пора было заканчивать – открыв глаза, охотница ожидаемо увидела над собой нависающую синюю физиономию. Та чуть разгладилась, разглядев признаки жизни, и приподнялась повыше. - Сломала что-нибудь? - Нет. Отодвинься от меня, извращенец. Вполне вероятно, он закатил глаза, но наверняка она знать не могла: Кэд откатился куда-то вбок и почти сразу поднялся. Под сводом раздались шаркающие шаги, а затем небольшой присвист. - Только этого не хватало. - Что на этот раз? – поднялась она на локте и, прищурившись в полумрак, обнаружила его, стоящего на отдалении. Высокий силуэт водил рукой по стене, сплошь покрытой выбитыми на бежевом камне барельефами. Рядом с его тощей фигурой удалось разглядеть парочку узких постаментов с угловатыми светлыми камнями явно рукотворного происхождения. - Опасаюсь местных жителей. – Произнес он и пошел вглубь, как выяснилось, круглого зала, где виднелся проход. – Или чего похуже. Стоит выход поискать. - Он прямо над головой, гений. - Песок в ракетах. Вставай, прогуляемся. Неодобрительно покачав головой на ненадежное оборудование компаньона, Синг, было, извернулась, дабы подняться, но в ужасе замерла, глядя на пол. - Нет… - вскинув голову на уже заворачивавшего за поворот мужчину, она тревожно шикнула. – Бейн! Надо валить отсюда! Кэд! Разумеется, он счел ниже своего достоинства останавливаться и исчез за белесой стеной, махнув на прощание полой пальто. Вскочив на ноги как ужаленная, паллидуванка бросилась следом, попутно наступив на изящную мозаику с тремя выгоревшими от времени, но безошибочно узнаваемыми фигурами. За поворотом не было ничего, кроме едва видимого серого прохода, где белая с нарастающей тревогой заметила, что этому минимальному, но достаточному освещению банально неоткуда взяться в глухой кишке коридора. Обернувшись, она встретилась лишь со сгущающимся мраком. С губ сорвалось нервное ругательство и, потеряв любые альтернативы, Орра двинулась за своим безалаберным напарником. Проход оборвался внезапно и вывел ее в очередной зал, только чуть крупнее. Это помещение сохранилось в разы лучше, скорее даже, сложно было представить, что его покинули десятилетия назад. Гравюры на стенах сохранили всю сочность краски, курильницы для масла, пусть и заметенные пылью, не потеряли ни одной стеклянной ячейки, а на каждом из предназначенных уступов покоилось по маленькой фигурке буро-зеленого цвета. Бейн по-свойски расхаживал посреди этих стен, но выглядел здесь абсолютно инородно, что Синг не удивляло. Ему тут вообще быть не полагалось. Наклонившись к зеленой скульптурке молящегося монаха так, словно он оценивал ее потенциальную стоимость на черном рынке, дурос сказал: - А я думал, в храм джедаев так просто не зайти. – Он расслабленно выпрямился и взглянул на нее с загадочной полуулыбкой. Орра предпочла отвести взгляд. Начинать разговор, которого не должно было состояться никогда, она желанием не горела. Кэд не стал ничего выжидать: он продолжил блуждание по залу и свой монолог. – Я не силен во всех этих фокусах, но пару вещиц знаю. Как, например, то, что мидихлориан на мою долю отсыпали в пределах нищенской нормы. Забавно как-то получается. - Обхохочешься. - И? – он взялся за очередную фигурку пальцами и чуть поправил ее для одному ему видимой ровности. – Не подмывает душу облегчить? - О чем? До чего ты и так самостоятельно допер? – вспылив, рявкнула она. - Ну, когда сам рассказываешь такие важные вещи, можно избежать желания пристрелить того, кто тебя рассекретил, нет? К тому же, об этом и так слушок ходил, так что… - Ладно, было дело, признаю, только заткнись. – Оборвала его Синг и прошла к стенке. На ней красовалась весьма минималистичная картина паломничества фигур в капюшонах к какому-то зданию. Что-то подсказывало ей, что героям гравюры завтра в обед исполнялось десять тысяч лет, но она все равно скривилась от отвращения к их бледным одинаковым образам. - Ну и как оно? - Давно щляпу с башни не сбивали? – снова вспыхнувший гнев женщины был встречен крайне скучающим выражением лица с ноткой какой-то жалости. Это выражение родительского превосходства над капризничающим ребенком моментально сбило с нее всю злость. Орра вздохнула и привалилась спиной к стене, пнув какой-то одинокий камушек. – Что «оно»? - Хождение в балахоне с важным видом вершителя судеб. - П-ф-ф, - женщина сложила руки на груди. – Я в робе таскалась не дольше, чем ты обычно в тюрьмах чалишься. Кэд нахмурился: - …ты бросила еще малявкой? Откуда тогда бредни про навыки? - Чт… - его замешательство передалось и наемнице, но она поспешила внести ясность. – Я почти и не была юнлингом. Если ты об этом. - Честь имею с вундеркиндом, получается, - чрезвычайно торжественное лицо выражало очевидную насмешку, но Синг веселья не поддержала. Отвернувшись в сторону, она прогудела: - Может, будь я юнлингом дольше, была бы до сих пор с этими тварями. – Рядом перестали хмыкать. Сложно было представить, чтобы Бейн действительно решил выслушать чье-то нытье, да и Орра не слишком-то привыкла болтать о себе окружающим, но в данных чрезвычайных обстоятельствах ее прорвало. – Я не росла в этом всем. Джедайском. Я родилась на помойке, одной из многих, где ничего нет, кроме грязного спайса и дешевой черной работы. Не мне тебе рассказывать, сам знаешь, как это бывает. Собеседник полу утвердительно промычал что-то нечленораздельное, но она его особо не слушала: в памяти вновь всплыли смазанные остатки портрета ее матери, с вечно горящим животным взглядом и воспаленными от дурмана глазами. Ее надсадный кашель и полоумные дикие крики, что вынуждали бежать из дома на прокопченные вонючие улицы, где нечего делать крохотной девочке непонятного рода и племени, уродке без прошлого и будущего. В разы лучше она помнила свист первого удара плетью в подворотне. Один тонкий звук отрезал все то немногое, что у нее было: мать-наркоманку, пыльную койку и маленькую жестяную тарелочку, с трудом отнятую у других оборванцев на заднем дворе какой-то кантины. Хлыст начал другую жизнь, полную тяжкой работы для своры пиратов. Она делала все, что только можно было повесить на девчонку: стирала тряпье, варила баланду и драила, драила, драила… А когда им совсем прижимало, сломя голову бегала гонцом, лазала в форточки, крала, подслушивала как могла, ведь тогда кроме пинков и ударов хлыста был шанс получить в награду пару корок хлеба или чего посытнее. Они никогда не спрашивали ее имени, и она никогда не называла его, хранила для себя одной, надеясь, что когда-нибудь сможет вновь сказать его вслух. Она не могла позволить им украсть у нее еще и это. Последнее, что по-настоящему ей принадлежало. Она ненавидела их. Свою мать, за то, что не искала. Эту проклятую планету за то, что была клоакой на краю галактики. Себя, жизнь. О, как она ненавидела… Разве мог из нее получиться джедай? Неудивительно, что они… - …бросили меня. – Тонкие губы исторгли это как яд, против ее воли. Белая словно проснулась и с каким-то удивлением уставилась на своего напарника. Тот молчал всего мгновение, прежде чем махнуть рукой и констатировать: - А, классика. – Он пошел дальше исследовать комнату, словно она не сказала ему абсолютно ничего стоящего. Удивительно, но ее это задело. - Они кинули меня! Всем своим вонючим орденом! Не хватило смелости сказать мне, что я не гожусь, так что решили пришить, чтобы потом не пришлось возиться с проблемой! – она просто не могла, да и не хотела останавливаться. Чужая спина, равнодушная к ее крикам, только больше распаляла. Первый раз за многие годы что-то внутри действительно хотело, чтобы ее послушали. А этот урод игнорировал ее, не проявлял ни капли уважения, он просто… Под низким сводом зала выстрел был таким громогласным, что тонкие стекла курильниц зазвенели, завибрировав в своих медных оправах. Кэд не ожидал ничего подобного и отпрыгнул от фонтана песка справа от себя как чрезвычайно огромная ящерица, напуганная упавшим камнем. По привычке удержав на голове отлетевшую «визитку имиджа», он развернулся на каблуках и засипел, правда, голос почти сразу налился бешенством: - Ты что, полоумная, офонарела совсем?! - А ты меня не слушаешь! – она в сердцах сунула бластер обратно в кобуру. - Да пошла ты в сарлакково гузно! Я тебе что, бесплатный психолог?! - Да ты сам спросил! - Это не значит, что я собирался слушать твое нытье! Неудивительно, что тебя выперли! Ненормальная! – он продолжал описывать ее темперамент, находя все новые и новые слова, но ее это уже не трогало. Орра подошла к постаменту со статуэткой и подняла ее: позеленевший от времени рыцарь с поднятым вверх клинком показался ей необычайно тяжелым для своих габаритов. - На кой они взяли меня, если я всегда такая была? Видимо, мужчина понял, что его спутница опять вошла в состояние обостренной рефлексии, и решил сделать единственно мудрый выбор: медленно вдохнув, Бейн с деланной заинтересованностью предположил: - Джедаи. Хлебом не корми, дай сломанное починить. - Нет. – Она со стуком поставила артефакт на место. – Мне там нравилось. Знаю, дико звучит, но мне правда нравилось там. Мне дали дом, дали спокойствие. Я была зверенышем, но это был тихий угол, где мне было хорошо. Нужно было много времени, чтобы меня исправить, да, но дурацкое обучение длится годами. А они сдались. Никто не хотел со мной возиться. Удобно учить только сахарных детишек, которые жизни за пределами храма не видели. А такие, как я, портят статистику. – В груди колыхнулась злость. – Все, чему они учат, все их кредо, принятие и остальная мишура – все ложь. Все видели, что я такое, и все промолчали, сделав вид, что все хорошо. Зачем мне дали надежду? Она глянула на мужчину, не особо рассчитывая на какое-то понимание, и не обманулась: Бейн смотрел на нее так, словно видел впервые, либо считал, что Синг в прямом эфире сходила с ума. Он на секунду прикрыл глаза, будто пытался осмыслить услышанное, а затем вскинул руки, словно держал невидимую коробку. С этим нелегким грузом, судя по всему, вороха мыслей, он спросил: - С чего тебя так проперло? Просто оставь уже, это было в прошлой жизни. – Вопрос был резонным, но с его тоном это больше походило на внушение крайне рациональной идеи человеку в истерике. Снайперша взъелась на него в ту же секунду. - Если бы ты, шальной, не поперся вглубь храма, из которого теперь пфасск знает, как выйти, ничего бы и не было! Сам виноват. Его раздраженный вздох прокатился по помещению как сухой комок колючек. Вопрос с выходом из храма, судя по всему, подстегнул его деятельный разум к хоть какому-то действию – дурос подошел к намертво запаянной плите, очертаниями отдаленно похожей на дверь, и начал свою немудреную инспекцию. Откуда-то из-за его сгорбленной спины донеслось: - Так если ты говоришь, что тебя кинули, в чем обман? Или кто-то все-таки взялся? - Ты же, помнится, не бесплатный психолог. - Так тут делать-то больше нечего, а ты хоть трещишь, как космоопера по головизору. Я уже понял, что тебе прямо неймется, чтоб послушали. Хмыкнув, Синг вспомнила тот самый день, когда последний раз получила удар хлыстом. Заматывая рассадненную руку задубевшей от крови тряпицей, она мечтала, чтобы в гнезде пиратов случился пожар, мор, облава, что угодно, что принесло бы всем смерть. А затем пришла она. Едва завидев ее на пороге их старого цеха, где скрывались «хозяева», Орра знала, что она пришла за ней. Темная фигура и грациозная поступь, она была прекрасна, но в этой грации и изяществе было что-то такое, чего крохотная девочка никогда не видела. В ней была мощь, в ней была сила. Женщина была непреклонна и сразу заявила свое право – ее лицо скрывал глубокий капюшон, но Синг могла поклясться, что сквозь тень на нее смотрели глаза, что нашли бы ее на краю червоточины. Незнакомка протянула грязному засаленному главарю звенящий мешочек, и он впервые взглянул на малышку так, как смотрел только на одну вещь – наживу. Он вновь перевел взор на гостью и взвесил в руке кошель. Но плашки золота посыпались на пол кратким дождем. Гораздо короче, чем он желал. И женщину взяли в кольцо. Это было последним, что сделала банда в своей жалкой жизни. Черная тень скинула кокон плаща, и в ту же секунду воздух раскалился от жара ее клинка. Он гудел так громко, словно жаждал испить их крови, и хозяйка утоляла его голод. Ее шествие было похоже на вихрь, что нес смерть всем, кто посмел восстать против ее воли. Она была жестока, она не знала пощады, не успокоилась, пока все они не были истреблены. Стоя посреди усеянного телами цеха, эта женщина укротила свой меч – с утробным урчанием он уснул, исчезая в недрах чернильной рукояти. На Орру воззрились глаза, голубые, в обрамлении белых локонов, такие ослепительно чистые, что никак не вязалось с ее убийственным танцем. Незнакомка подошла к ней и опустилась на колени. - Все кончилось, дитя. Не страшись. Им был дан шанс поступить так, как подобает, и подарить своим сердцам хоть немного света. Но тщетно – их души давно канули во тьму. Красивая, как ангел в мрачных одеждах, она погладила лицо девочки, и ее ладонь, мягкая и теплая, заставила ту зареветь так, как она никогда раньше не могла. Орра боялась, что вызовет гнев, но спасительница лишь кротко улыбнулась и поднялась. Она протянула ребенку руку, приглашая за собой, и маленькая белая кроха с длинными пальчиками схватилась за нее с силой, достойной воина. Икая от слез, девочка не думала ни секунды: - Меня… зовут… Орра… Подумав о чем-то своем, женщина в черном повела за собой ребенка. Так Орра Синг… - …пришла в Храм джедаев. - Всех перерезала? Слабо верится, - прокряхтел со стороны замурованной двери синий и рыкнул. – Да чтоб тебя, отъезжай уже. - Она всегда была другой. Стояла в стороне от мастеров и магистров. Я слышала, что они все не слишком одобряли почти все, что она делала. – На очередное недовольное бурчание издалека охотница с раздражением выпалила. – Да что там у тебя?! - Ваши волшебные двери не открываются подручными методами. Так что будь так любезна, сделай какой-нибудь фокус. - Я не практиковалась годами. - А я никогда. Вот и делай выводы. – Он отошел от разрисованного камня и демонстративно сунул отмычку обратно в нарукавник. – Вперед. Уже при первом взгляде на дверь Орра поняла, что он и не смог бы ее отворить: воздух вокруг нее будто рябил от жара и двигался волнами, подчиняясь собственной воле. Проведя рукой по теплому, словно нагретому невозможным здесь солнцем известняку, она вдруг слабо почувствовала прохладу: крохотная деталь на гравюре обожгла ее как свежая ледышка. Не слишком задумываясь, она плавно вдавила часть орнамента. С характерным скрежетом тот уехал внутрь толщи стены. Дверь не заставила себя ждать, повторив тот же маневр. - Заткнись. – Отрезала она, не глядя на спутника. - Я молчал. - Нет, ты уже рот открыл. - Дар предвидения, - театрально протянул Кэд, за что тут же выхватил кулаком в плечо. Этого вполне хватило, чтобы он, пусть и с гадкой улыбочкой, но молча протиснулся в свежий проход следом за спутницей. По первому взгляду новая крипта была гораздо скромнее предыдущей и отличалась какими-то спартанскими условиями, но разглядеть ее хорошенько помешала досадная неожиданность: крякнув то ли от боли, то ли от возмущения, Бейн отлетел на добрую пару метров в сторону. Отправивший его в полет дройд-охранник чрезвычайно древней модели прокрутил в руке что-то, похожее не плазменный жезл и неумолимо двинулся окончить начатое. - Бейн! – в принципе, призвать напарника к действию было всем, что она могла сделать. Выяснилось, что стражи поодиночке не ходят. С трудом увернувшись от хорошо запрограммированного на уничтожение непростых интервентов удара, женщина выхватила бластер, но тот быстро отправился в дальний угол комнаты. В углу у входа Кэд чудом выгнулся с траектории раскаленного жезла и попытался сделать что-то похожее не перекат. Зашипела прожженная ткань, но он все же сорвался с пола к стене. И только сейчас Синг заметила, что там висело весьма много всего крайне полезного. Без лишних слов он метнул ей что-то похожее на оружие дройдов. Конечно, она бы предпочла свою пушку, но синий был слишком занят неудачным отбитием атак противника, чтобы ее искать. Жезл был тонким, не слишком тяжелым и, успешно отразив пару выпадов дройда, паллидуванка с неуместной для своей ненависти радостью осознала, что руки помнят еще много разных приемов. Счастье немного сбавил болезненный удар в корпус, но, спустя время страж выхватил точный финт по стальной голове, выронив оружие. Орра не стала ждать, пока тот оклемается: раскаленный сердечник жезла вонзился в искрящую линзу. Ликование от нелегкой, но победы, прервал звук падения: Бейн справлялся не так хорошо. Гидравлические поршни железных рук неумолимо давили вниз, опуская длинную рукоять орудия к шее инородца. Тот, разумеется, пытался сопротивляться, но органические силы подходили к критическому лимиту и постепенно сдавались машине. Окрыленная успешной практикой боевых искусств, Орра вскинула руку, концентрируясь на страже. Но ничего не произошло. Женщина в раздражении на себя оскалилась. «Конечно, дура». От ее первого взмаха дройд успел отскочить. Это было обидно, но не критично: главное, что он отвалил от ее бестолкового компаньона. Правда, через пару минут борьбы она поняла, что второй бой дается ей хуже: донельзя вымотанная, она едва успевала уклоняться от стабильных сильных взмахов чужого оружия. Очередная подсечка, наконец, отправила ее на пол. Убрав лицо с пути кипящей пики, она нашарила рукой кое-что новое – жезл сраженного ею дройда удачно оказался в зоне досягаемости. Скрещение металла со звоном остановило добивающий удар сверху. Вложив остатки сил, она отпихнула машину и сделала вялый кувырок назад, чтобы выиграть еще хоть немного дистанции. Прокрутив жезлы, Орра рвано выдохнула ртом. Но обнадежилась – джар’кай всегда давался ей на удивление недурно. Возможно, программы стража были устаревшими, но он плохо справлялся с отражением двух «клинков» разом. Выполнив импровизированную связку в ужасающе небрежной технике, Синг наконец всадила оба жезла в грудную пластину робота. Его замкнуло, и посыпавшиеся из дергающейся конструкции искры так раззадорили ее, что женщина оскалилась и приподняла над собой пусть и железное, но тело проигравшего. Груда металла упала на каменный пол тренировочного, как теперь понимала наемница, зала с грохотом. Почувствовав слабость в ногах, она присела на корточки. - Я хочу пару уроков, - валявшийся недалеко мужчина чуть поднял руку вверх и махнул. – Против Кеноби покатит. - Кеноби магистр, мечтай. С такими только в грязную. Как и он сам. - Так тебя та черная баба учила? – вдруг резко перевел тему стрелок. Орра запнулась, поскольку уже хотела сказать еще одну колкость в сторону известного джедая, и посмотрела не Бейна. Тот терпеливо ждал ответа и на ее молчание только изогнул бровь. - Да. Темная женщина. - А имя у «темной женщины» было? Или королевам драмы не полагается? Орра сморщилась, будто съела что-то крайне мерзкое. - Ан’я Куро. Она была дурная на всю голову. Фанатичка. Говорила всем, что все неправильно понимают кодекс, что джедаю нужно отречься вообще от всего. Даже по имени себя запретила звать. Только Темной женщиной. Совет вечно с ней цапался, говорили, что она жестокая и ходит по краю. - Странно, что ее саму не выперли. Она ответила не сразу. Внимательно взглянула на искореженных ею дройдов. Их вид вновь колыхнул ее память. - Старый маразматик за нее впрягался. Всегда. Это он сказал, что она будет моим мастером. Потому что она «исправляла» проблемных. Тех, в ком «тьма». Прямо как тогда, десятки лет назад, она отчетливо услышала жалобный голос: «Все, Орра! Хватит… - ...я проиграл! Прекрати, пожалуйста! – маленький мальчик лежал на полу, боязливо закрыв лицо руками. Тренировочный меч давно был выбит из его рук, но стоящую над ним девочку это не волновало. Пятилетка брезгливо сбила своей палкой один из его локтей, вынудив посмотреть на себя. - А мне все равно. Я выиграла, а ты бы уже умер. – В глазах мальчишки блеснули слезы, и девочка только улыбнулась. – Ну давай. - Юнлинги. – Голос мастера Шаак-Ти раздался как гром над детскими головами. Лицо женщины, как и всегда, почти ничего не выражало, но на этот раз уголки ее пухлых губ будто опустились вниз в какой-то печали. Потупившись, Орра отскочила на шаг и, как полагается, положила мечик на пол. - Прости меня, Амир. – Она затеребила свободный рукав халата и поджала губы. Протянув обе ладошки к мальчику, она помогла ему встать. – Я плохо поступила. – Такие же плаксивые, как у парнишки, глаза поднялись к лицу тогруты. – Я наказана? - Ты наказываешь себя сама. – Рыжая рука погладила круглую голову. – Уроки не проходят даром, юнлинг. Понимание ведет к свету. Иди и помни. Белая девочка медленно отошла к краю детской арены, уселась на пол у лавочек и словно спряталась в коленки. Думая о чем-то своем, она не замечала направленных на нее взглядов со стороны. - Сильна тьма в девочке. Чужой чувствует себя. – Почтенный старец, чей авторитет никогда не ставился под сомнение, бросил это словно бы в воздух, но закончил более определенно. – Как ты когда-то. Это было не пространным рассуждением, и стоявший рядом поспешил ответить: - Помнится, я просто был старше, чем полагается. – Чуть улыбнулся Мунди. - Взрослый был, да. Упрямый от того. – Привычно хохотнул магистр Йода, но при взгляде на девочку вновь посерьезнел. – Был. Но не злорадный. Нужна тут другая рука. Выражение лица Ки-Ади изменилось. Он с сомнением посмотрел вниз, на собеседника. - Магистр, юнлинг еще слишком маленькая. Она же ее сломает. - Согнет. Подобно ветви свежей на дереве. Рискнуть надо, иначе угаснуть может свет. Бывший падаван магистра Йоды снова взглянул на маленькую бледную кроху и склонил голову. - Как будет угодно. Я поговорю с мастером. - Не откажет она. Долгом своим считает. «Не отказала», - наемница болезненно зажмурилась. Она все еще ненавидела ее. За всю строгость, равнодушный взгляд и бессонные ночи в библиотеке. За то, как она заставила ее тренироваться целый день без секунды передышки просто за то, что падаван вызнала у старших мастеров ее настоящее имя и позволила себе однажды назвать ее так, пусть и с почтением. За то, что А’ня Куро, которой Орра доверила свое имя как спасительнице, пыталась уничтожить его. - Когда я стала ее падаваном, она заявила, что будет учить меня по своему пути. Будто я была так плоха, что только радикальные методы способны мне помочь. Она дала мне дурацкую кличку, как какой-то собаке, и отказывалась обращаться иначе. Следила, чтобы другие поступали так же. Каждый раз приходилось говорить, что мое имя больше не принадлежит мне. А все смотрели на меня так, будто сочувствовали. Жалели. Она сделала меня слабой в глазах других. Потирая плечо, Кэд сел. - Ну, хоть драться научила нормально. - Она не учила. Мне пришлось учиться. Иначе я бы умерла. – По его взгляду было ясно, что он не верил этому, так что она пояснила. – Я не драматизирую. В лазарете у меня была своя койка, ясно? Я ломала руки и ноги постоянно. Она вывозила меня на дикие планеты и выкидывала посреди ничего, чтобы я шла к месту встречи пешком часами, имея только меч и флягу воды. Я слышала, кто-то хотел просить Йоду отдать меня ему. Но тот не позволил. - Почему не убила ее? Раз плюнуть же было, без конца рядом вертелась. - Я… - она замолчала. «Почему не убила?» - вопрос повис в воздухе, оседая на ее плечи пылью воспоминаний. – Я… не хотела. Тогда не хотела. Меня бесило все, что она со мной делала, но она была моим мастером. Я чувствовала, что с ней становилась сильнее, пусть и на нашем одиноком пути. Да, все меня жалели, но они не знали, что я справлялась с ее драконовскими испытаниями. Там, где другие бы пали, я вставала и шла вперед. - Наштах, меч. – Строгое лицо мастера живо встало перед глазами. Будучи девочкой-падаваном, Синг тогда в замешательстве подняла на нее глаза. - Но мастер… Вы сказали, я должна буду туда спуститься, - темная яма не пугала ее. Ее беспокоил огромный зверь, расхаживавший там как король в своих угодьях. Но Темная женщина была непреклонна. Ее протянутая ладонь не шелохнулась. - Меч. Покорная девушка сняла с пояса рукоять и вложила ее в руку учителя. Ее верное орудие скрылось под черной накидкой джедая. Полные, красивые губы женщины жестко приказали: - Теперь иди. Да пребудет с тобой Сила. Это кредо каждый раз звучало из ее уст как какая-то едкая издевка на грани со злой шуткой. Глупо было надеяться на то, что она передумает, но девочка медлила и вновь посмотрела на гороподобную зверюгу под склоном. Зелено-розовая шкура толщиной с обшивку истребителя ходила ходуном на мощных мышцах, а хвост рассекал воздух со свистом. Животное злилось, и Орра, она же «Наштах», его понимала – ей бы тоже не понравилось, если бы кто-то скинул к ее порогу пару гранат. - Учитель… - Что есть страх? – оборвала ее фигура из недр своего капюшона. Бороться было бессмысленно, и падаван ответила. - Маленькая смерть, что ведет к смерти большей. Темная женщина не ответила, не издала ни звука. Да и не нужно ей было ничего говорить, ведь ее падаван с дрожью начала спуск вниз. - Завалила скика в восемь лет? Поверил, ну и бредятина. – Бейн, наконец, поднялся на ноги. - Нет, конечно. У меня не было ничего, не камнями ж мне его закидывать было. – Фыркнула женщина и повторила действие за товарищем. – Я его успокоила вроде как, и вернулась к ней. - К самому лучшему мастеру, я понял, - его язвительный тон вконец доконал рассказчицу. Орра помотала головой, и воспоминания о беловолосой наставнице вновь растаяли, оказавшись там, где им полагалось быть – в темных углах ее памяти. Злобно насупив брови, Синг лаконично закончила: - Да, а через год она меня продала очередной шайке пиратов. – Она протолкнулась в темный проход мимо охотника. - Серьезно? Но она не ответила. Воспоминаний о предательстве, которое до сих пор наполняло ее мятежную душу первородным бешенством, ей было довольно. Паллидуванка сделала пару стремительных шагов вперед, но вдруг остановилась: ей показалось, что уходя от вопросов, она убегала от самой себя. Вздохнув, она бросила: - Серьезно. - Ты продолжала тренироваться? - Недолго. Я надеялась, что за мной придут другие мастера. Кто не поверил бы ей. Но никто не пришел. После я бросила заниматься каждый день, не хотела быть одной из них. Поэтому и не вернулась. Пираты проявляли ко мне больше участия, чем корова Куро годами. - Я бы продолжал. - Что? – она обернулась. Бейн шел на отдалении, и его черный силуэт на фоне тусклого света в проходе потерял какие-либо черты в темном тоннеле. - Это преимущество, как-никак. Да и вообще, даже если бы мне не нравилось обучение, я бы доучился. Джедаем, конечно, был бы отстойным. - Не был бы. - Ох, ну спасибо, - он театрально махнул рукой, будто бы комплимент попал в самое сердце, но Орра серьезно сказала. - Ты не был бы джедаем. Никогда. Для тебя же и лучше, что ты не чувствуешь эту муть. Это не было преувеличением. Синг всегда знала, что обидеть мужчину – абсолютно плевое дело, чем она обычно умело пользовалась, но то, насколько легко было сделать это с дуросом, просто поражало ее воображение. Бейн обижался практически на, ну, все. Одно неловкое слово в его сторону, в иных ситуациях даже один взгляд – и бедняга тут же становился его кровным врагом на всю оставшуюся жизнь. Этот мужчина абсолютно каждый выпад в свой адрес воспринимал как унижение его достоинства, а любое несоответствие поведения окружающих с его личными загадочными представлениями – как предательство. Одно время она искренне пыталась понять, каким именно кодексом моральных норм он руководствуется, но далеко в этом не продвинулась, а вскоре и вовсе забросила это абсолютно неблагодарное дело. Ей хватало того, что она безошибочно определила сразу: Кэд был крайне гнилой фигурой, которую интересовала исключительно собственная выгода и удовольствие. Плюс он был поразительно хорош в том, чем занимался. За ним словно не стояло абсолютно никакой личной драмы, направившей по преступному пути. Орра прожила достаточно долго, но громкие слова о «прирожденном убийце» приобретали хоть какой-то вес только в отношении этого мужчины. Он просто такой родился. Сеять беды - все, что он умел. А такие кадры всегда шли по дороге, прямо противоположной Храму джедаев. У дуроса не было ни единого шанса стать пусть и жестким, как Винду, но «поборником справедливости» потому, что он знал только ту справедливость, что касалась напрямую его интересов. Не хотелось наемнице этого признавать, но судьбы лордов ситхов она для него не желала. В своем юношестве Орра просидела в стенах храма достаточно, чтобы знать – адепты тьмы никогда ничем хорошим не заканчивали. И дело было не в пресловутой победе добра над злом, света над тьмой и другой ереси, нет. В конце концов, кому, как не ей было знать, что тьма могла победить, она побеждала и довольно часто. Но у ситхов не было ничего. Даже имей они все на свете, они были лишены чувства насыщения, спокойствия, неуемная жажда толкала их к краю, за которым все находили лишь смерть. Да, становились притчей на сотни лет вперед, но, по ее убеждению, ситхи были ничем не лучше джедаев: если рыцари связали себя догмами, которые могли не соблюдать по своим мерзким прихотям, то темные лорды не были свободны ни дня своей жизни, как узники низменных желаний, мотыльки, летящие на огонь. Бейн постоянно искал «халтурку», его естественное агрегатное состояние побуждало его работать, чтобы получать деньги. Могло казаться, что кредиты были единственной вещью, которая имела в его жизни весомое значение. Но на самом деле на первом месте у него всегда стояло уважение к себе. Он сам был центром собственной жизни, и он работал как вол, чтобы всегда обеспечивать себе любимому высокую репутацию, фанфары и чего бы там еще не хотела его простая как дважды два душонка нарцисса. Но он знал, когда стоило залечь на дно или отступить, ведь как и многие другие в этой галактике, он был смертен и слаб против очень и очень многих. Будь в его владении Сила, он бы потерял этот остаток разума – могущество сделало бы свое дело, приведя к неизбежному падению. Алчность и самолюбие взяли бы верх, и она в этом не сомневалась. Да, они получили бы великого ситха, возможно, величайшего в летописях на многие тысячи лет, истребителя миров, но жизнь его была бы ничтожно короткой. В своих размышлениях она не заметила, как черный тоннель расступился, выведя незваных гостей в новый атриум, довольно-таки светлый. В потолке, на высоте пятнадцати метров находилась круглая дыра, по сути своей служившая окном – ее идеальная ровная форма безошибочно выдавала авторство храмовых строителей. Дойдя до середины комнаты, где все стены были утыканы проходами, как дженозийскими норами, Орра вновь скорчилась от боли: давно позабытая подруга-мигрень нанесла новый удар. Но на этот раз в голове взорвался сонм голосов, словно она вдруг оказалась в полдень на базарной площади. Бледный лоб превратился в поле дюн, когда она сморщилась, чтобы подавить этот гомон. Выходило не очень, но громкость хоть немного снизилась. - Это не просто головная боль, я прав? Слишком уж все сегодня сходится. – Через пелену слез и шум в ушах она взглянула на напарника. Кэд стоял, сложив руки на груди, и с чего-то злился. Синг прошипела: - Какая тебе вообще разница? - Очевидно, если бы ты послушала голоса в голове, как это делают все твои так ненавидимые друзья, мы бы уже давным-давно отсюда вышли. - Да с чего бы это? - Никогда не поверю, что ваша обожаемая Сила, которая всегда «пребудет с вами», позволила бы тебе помереть в руинах ее же святилища. – Он, как деспотичный учитель, произнес. – Соберись, тряпка, и… - «Ваша обожаемая Сила»? – она отступила от него на шаг и с героическим усилием выпрямилась. Нимбом вокруг ее головы пульсировала агония, но на мгновение ее перекрыла обида. Не то, чтобы она высоко ценила мнение синего, но то, как он ненавязчиво провел между ними невидимую черту, ей крайне не понравилось. Она рассказывала о себе не для того, чтобы в конце ее с легкой руки определили в лагерь самых ненавистных ей существ в галактике. К ее удивлению, Бейн сдулся. Бессмысленно коснулся полей шляпы. - Просто завязывай отрицать очевидное. Плевать мне, что там у тебя было, я тебя тогда не знал. Я знаю тебя сейчас. Все. Я тебе не друг и не какой-то родственник. Мне абсолютно не интересно ничего из твоих страданий по поводу прошлого. Оно прошло. Меня волнует, что у тебя все это время были средства, чтобы вытащить меня отсюда, а ты ломаешь комедию, вместо того, чтобы это сделать. Используй ее. – С небольшой задержкой он закончил. – Нет выхода – нет навара, Орра. И я не хочу умирать в джедайском храме, это даже звучит позорно. Он отвернулся от нее и отошел к стене. Привалившись к ней, мужчина опустил шляпу пониже и замолчал, оставив свою коллегу посреди комнаты в круге света. Очевидно, он понадеялся, что в тишине у Синг все получится гораздо быстрее, но на деле выходило иначе. Женщина продолжала стоять и сдерживать волну, пытавшуюся захлестнуть ее сознание. Были времена, когда она активно пользовалась Силой даже после того, как попала к пиратам, когда стала наемницей. Но последнюю пару лет она сдерживала ее, старалась отказаться от дара в угоду более простым и осязаемым способам. Ей казалось, что если она позволит голосам звучать в ней свободно, они предъявят ей цену за слабость и отказ от того, чем она была по сути своей. Но Бейн был прав: десятки выходов в стенах не позволили бы им обрести свободу. И Орра ослабила разум. Теплая волна, как вода на согретом тропическим солнцем пляже, прошла сквозь все ее тело. Концентрация Силы в этом зале с круглым окном была сильна, тянулась сквозь крышу вместе со светом и рассыпалась на миллионы светящихся нитей. Нити уходили в проходы, но лишь одна из них была достаточно сильной, чтобы вести туда, откуда все началось. Нить звала ее, опутывала ее запястье и нежно тащила за собой, приглашала присоединиться к последнему шагу. - Пошли. – Она знала, что он идет сзади, слышала эти характерные шаги, а потому не оглядывалась и уходила за светом все дальше в темноту одной из нор. Проход словно все время забирал вправо, и Орра подумала, что он вновь приведет ее в зал с окном, словно она что-то сделала не так и ей придется исправлять работу над ошибками. Но вскоре она вышла в пыльную комнату и узнала ее. Скорее, даже приметила место, куда упала, свалившись в провал. Ее весьма порадовало это событие, но, глянув наверх, она напряглась и медленно потянулась к кобуре на бедре. Из расселины, любезно отправившей ее с Бейном в храм джедаев, вниз свисала нога. Она мерно раскачивалась вперед-назад, словно ее хозяин от абсолютного безделья не знал, чем себя занять. Женщина сделала шаг вперед, но под ногой предательски прошуршал щебень. Сапог перестал раскачиваться, и над ямой нависла темная тень. Незнакомец наклонился вниз и голосом Кэда Бейна спросил: - Орра? Снайперша застыла на месте на долю секунды и тут же повернулась назад. За ней никого не было. Сделав два легких шага назад, она заглянула в поворот, откуда пришла. Там незыблемо стояла древняя стена в живописных гравюрах. На песке под ногами же она нашла лишь одну пару следов. Женщина покинула нишу, и, все еще держа в руке бластер, без какой-либо уверенности ответила: - Кэд? В пролом же язвительно донеслось: - Кого-то еще ждешь? Давай живее. – Вниз опустился трос. Его стальной кончик звонко стукнулся о каменный пол. - Как… Как ты… - вопросы выскочили быстрее, чем она смогла их сдержать, сообразив, что более глупого вопроса для той, кто прошла через святилище, трудно было бы вообразить. К счастью, Бейн его таковым не счел. - Как-как, отрубился. Очнулся, тебя нет. Справедливо подумал, что слиняла без меня, потому что там деться некуда, так что выбрался и прогулялся по округе, «дождик», к слову, закончился. – Вещал он откуда-то сверху, вытягивая ее длинную тушку на лебедке. – Выяснилось, тут недалече радиоточка, так что нас подберет твой приятель-трандошанин. - Ты мог улететь. – Констатировала Синг, когда, наконец, увидела не черный образ на белом фоне, а своего недавнего напарника в цветном виде. Кэд все еще удерживал трос лебедки, не позволяя ему елозить по острым краям трещины. Видимо, уличив на ее лице оттенки удивления его добросовестными партнерскими качествами, он постно отметил: - Я ведь и отпустить могу. - Да, будь добр, - с улыбкой ответила наемница, зацепившись своими жилистыми ручонками за край разлома. Подождав, пока она выберется наружу, дурос напоследок заглянул в катакомбы. - И где тебя носило? - Волнуешься? – бледная женщина едко ухмыльнулась. Синий смерил ее крайне невпечатленным взглядом и просто пошел вперед. Подумав, что теперь он будет подозревать ее во всех грехах, Орра солгала. – Там была дверь с самозапором. Пришлось прогуляться по кругу. - И как экскурсия? - Пыль да старье. Очень содержательно.