Снег и кровь

      Пара серых остекленевших глаз уставилась на лужу, а потом перевела взгляд на тощего, как скелет, солдата. Старый изможденный мужчина в помятом, рваном мундире, потерявшим свой благородный зеленый цвет, как кот, лакал воду с земли и хихикал. До Герундия доходили лишь обрывки фраз. Пьющий солдат лежал на земле и бормотал, изредка прерываясь на жадное причмокивание. Герундий плохо понимал, что тот говорил. Эти слова казались ему чем-то диковинным и давно забытым. — Тепло, — хрипел солдат, поедая снег, где раньше была разлита им же вода — тут так тепло. Я специально. Теперь я один здесь выживу. А вы останетесь. Тут останетесь. Тепло. Тут будете.       Был уже съеден снег, но он продолжил попытки искать “тепло” в замерзшей черной земле. Он скулил, выл, перебивая это смехом, но как крот продолжал рыть. На него никто не       обращал внимания. Уже пытались найти в земле хоть что-нибудь, но так как кроме камней и гнилой травы ничего найдено не было, решили оставить эту затею.       Герундий хотел призвать к порядку. Есть в свободном от службы время? Это запрещено. Он хотел это произнести вслух, но горло не дало произнести не звука. Надо было предположить, что поедание снега скажется на здоровье. Но больное горло и кашель были лишь меньшей проблемой. Ему не давал покоя смрад гнилой плоти, сопровождающийся , вытекающей жёлтой жидкостью из рук и ног боевых товарищей, и запах мороженого мяса. Страшно было представить, что твориться в их телах, и как долго они смогут здесь прожить.       Порядок – единственное, что удерживало его на плаву. Думать, что кто-то высокий, значимый внезапно появится, как галлюцинация от нехватки сна, и наградит. А чем наградит? Герундию было уже все равно. Он же соблюдает порядок. Подумать только, профос Герундий Алексеевич сохраняет порядок в глухом заснеженном лесу, где деревья трясутся и ломаются по ночам от ветра.       Слыхал я, что какие-либо лоси зимой мох жрут-с, — как в полутьме раздался голос около Герундия – скоро и у нас видать рога вырастут.       Герундий потрогал голову, испугавшись либо, что у него вырастут рога, либо что он превратиться лося. Под кивером, на его счастье ничего необычного не было. Мужчина захотел улыбнуться, но почему-то губы не послушались его.       Мы ели орехи, но белками же не стали-с, – возразил голос подальше.       Герундий не успел откашляться , чтобы прервать разговоры на службе, как голоса стихли, стоило упомянуть белок и орехи. Их гнезда были разорены на вторую неделю проживания в лесу. А ходить без цели в одиночку – прямой путь на тот свет. Несколько однополчан не выдержав голода отправились на поиски еды и не вернулись. Их пропажа волновала товарищей меньше, чем скудеющие с каждым днем запасы.       Герундий, когда его отправляли искать запасы, несколько раз принимал мундиры однополчан за нетронутые снегом лужайки. Приходилось зарывать их в снег, чтобы их по телам не нашли французы, а фиолетовые лица с кровавыми ранами появлялись перед глазами сразу, как только смыкались веки.       Дрема слетела, как только он услышал звук перезарядки оружия. Французы? А может пришли наши? Но почему тогда они не приходят сейчас на помощь? Он огляделся. Полусидящий солдат заряжал штык. Зачем он это делает, спросил себя Герундий.       Голод заглушил мысли о французах и оружии, и Герундий пошарил в кармане и положил немного мха в рот. Повезло однажды наткнуться во время “охоты” на зайца, жующего что-то с дерева. Сразу выступила слюна, а живот заурчал так, что мужчина неосознанно подумал, не услышит ли его враг. Зверь был настолько поглощен своими делами, что не заметил человека со штыком. Да и если бы увидел, что бы он сделал? Мужчина, белый от холода, напоминающий скелет, в грязном мундире, висевшим на нем, как на палке, опирающийся на штык, как на костыль, точно не выглядел опасно. Как только заяц наелся, то сразу убежал. Герундий соскоблил с дерева весь мох и кору. На два дня должно хватить. А за еду вне службы он сам себя потом накажет.       Герундий вздрогнул от выстрела, а холодный мох прилип к горлу. Что ж, еще одно нарушение порядка. В его голове был лишь один вопрос: как он накажет труп, если тот уже мёртв?