Добро пожаловать в Темнодольск!

       - Как, говоришь, твоего друга зовут? — спросили из темноты.         Температурное марево отказывалось выпускать Сашу из своих жарких душных объятий, и он лениво подумал сделать вид, будто спит и не слышит. Но машину тряхнуло, Саша чугунным затылком приложился к жесткому подголовнику и ругнулся вслух, а потом еще раз — сообразив, что выдал себя с потрохами и притвориться спящим не получится.         - Коля. — Он разлепил глаза и поморщился от резанувшего их света: машина неслась навстречу ядовитому, ненатурально алому закату. — Николай.         - Угу, — подбодрили с водительского места. — А фамилия? Есть у меня знакомый Николай, но вряд ли твой.         - М-м-м… — протянул Саша, щурясь.         И то верно, не самое редкое имя, Николаев везде пруд пруди, даже в маленьком захолустном городишке.         - Фамилия… Фамилия… — он потер горячий лоб такой же неприятно горячей влажной рукой и признался: — Забыл.         Признание вылетело легко и встревожило на удивление слабо. Забыл и забыл, случается. Видно, температура скакнула до небес, мозг разварился в гуляш — тут себя бы помнить... Или того, кто сидит за рулем, например… Кажется, Павел. Да, точно, Павел.        Довольный своей маленькой победой, Саша — в тщетной попытке увильнуть от пронзительных закатных лучей — скосил глаза к окну и дернулся:        - Собака!        Раздался глухой тошнотворный стук. Черт… Cнова зажмурившись, Саша обмяк в кресле: похоже, город был ему не рад, и это они до, собственно, города не добрались. И что теперь делать? Наверное, здесь есть ветеринарка, хоть и вряд ли круглосуточная… Или еще не так поздно? Закат ведь… Саша заставил себя вспомнить: разбухшее, похожее на перезрелый томат солнце тяжело висело, чиркая линию пустынного горизонта, когда он закидывал сумку в багажник, и с той минуты не просело ни на йоту ниже. Сколько они уже едут?          - Останови, — пробормотал Саша, снова потирая лоб. — Надо посмотреть, вдруг она живая.        Павел начал чуть слышно напевать под нос.         - Тормози, — повторил Саша ноющим тоном, от которого самому сделалось противно. — Там собака.          - Там пакет, — мягко поправил Павел. — Большой черный мусорный пакет. Дорога плохая, трясет, они часто выпадают, когда мусор вывозят. Что внутри, колесами раскатывает, а пакеты ветром гоняет, они и летают — туда-сюда, туда-сюда.         - Пакет? — Саша недоверчиво посмотрел в зеркало заднего вида.         Они должны были отъехать слишком далеко, чтобы что-то рассмотреть, но Саша успел увидеть, как огромная лохматая черная псина трусит к обочине, торопясь присоединиться к стае таких же черных сородичей. То есть, нет, конечно — как обрывки большого черного мусорного пакета относит к придорожным кустам, в чьих голых ветвях хлопают на ветру такие же разлохмаченные черные пакеты.         - Пакет, — покорно согласился Саша, опять закрывая глаза. — Что-то я совсем…        - …расхворался, — с искренним сожалением подхватил Павел. — Терпи, уже скоро. Радио включить, или голова болит?        Саша с мычанием дернул плечом, что можно было воспринять и как «да», и как «нет»: голова действительно болела, горячо и нудно, отдавая тяжестью в правый висок, но вдруг под музыку удастся уснуть? Или хотя бы отвлечься, если Павел окажется любителем чего-нибудь отвратительно бодрого…         Вместо музыки из динамиков зазвучал мужской голос.        Сперва Саша воспринимал лишь тон, ритм и модуляции: побулькивающий на медленном огне мозг не желал разбирать слова, однако слушать сам голос оказалось на физическом уровне приятно. Он был не то чтобы убаюкивающий и не особо ровный: ведущий запинался, иногда начинал частить, сбиваясь на скороговорку, тон то опускался до вкрадчивого полушепота, то взлетал в экзальтации, но Сашиным организмом этот звуковой раздражитель по непонятной причине воспринимался более чем благосклонно, даже дурнота на время отпускала. Мало-помалу в сознание проскользнуло слово, затем другое, короткая фраза — а те постепенно, на манер сбегающих по стеклу капель, слились в единое целое.         - Отличная новость: в детском саду «Ромашка» после длительного ремонта открылся бассейн, — вещал диктор.         Похоже, он испытывал по этому поводу горячую радость — или же талантливо ее имитировал.        - Напомню, что жителям города, не достигшим 18 лет, вход в новый детский бассейн строго запрещен! Также спонсор, без которого у нас не было бы нового чудесного бассейна — ферма по разведению пираний «Байт» — настоятельно просит перед посещением бассейна воздержаться от курения, употребления алкоголя и прочих веществ, способных навредить организму пира… хм, организму. Не забудьте подготовить резиновую шапочку, сменную обувь, полотенце, завещание и медицинскую справку. Гражданам с ИМТ свыше 30 предоставляется пятидесятипроцентная скидка!         Если бы Сашин мозг уже не кипел от жара, то непременно бы свистел и терял крышечку, как забытый на плите старый чайник. А так Саша просто слушал дальше.          - В городской мэрии вы можете принять участие в голосовании по поводу названия обновленного бассейна, — бодро продолжал ведущий. — Как вы, наверное, помните, до закрытия он назывался «Крошка-дельфин», однако наш уважаемый спонсор выдвинул предложение переименовать его в «Пираньюшку». По-моему, звучит очень мило и оригинально, а как считаете вы? Приходите в городскую мэрию и отдавайте свой голос! Мэрия обещает его вернуть. Скоро. Когда-нибудь. А пока вы дожидаетесь возвращения своего голоса, сыграйте в молчанку или посетите бесплатные курсы жестовой речи при нашей городской библиотеке!         Ведущий сделал короткую паузу.        - Я бы сказал, что это все новости к этому часу, но мне сообщили, что еще одна свежая новость прямо сейчас приближается к нашему городу на «Ладе» цвета капри **** года выпуска, номерной знак *******. Впрочем, эту новость мы, пожалуй, оставим на завтра, дабы иметь веский повод пережить грядущую ночь, договорились?        Саша лениво попытался вспомнить номер машины, в которую сел на слишком долгом закате, но даже марка и цвет благополучно выскользнули из памяти, не говоря уж о цифрах и буквах.        - На этом, дорогие слушатели, — голос резко замедлился, обретая вкрадчиво-медовые нотки, — мы заканчиваем вещание. Сладких снов, Темнодольск, я надеюсь, все смогут увидеть утро.        Повисла тишина. Когда сделалось ясно, что программа окончательно и бесповоротно закончилась, Саша, морщась, поерзал в кресле, пытаясь удобнее пристроить ломящие кости: с пропажей отвлекающего фактора мерзкое самочувствие ударило с новой силой.        - Интересный у вас стендап передают, — пробормотал он в пространство.         За рулем хмыкнули.        - Это городские новости.        Саша хотел не поверить, но не успел: его всё-таки сморила тяжёлая болезненная дрема.

***

       На рассвете в Сашин сон пробились совершенно жуткие, нечеловеческие, леденящие душу вопли. Даже в полусознании он отчетливо понимал, что никакое живое существо, а уж тем более человек, подобные звуки издавать не способно, и еще понимал, что орут где-то далеко, на улице. А потому решил, что происходящее отношения к нему не имеет, накрыл свинцовую голову подушкой и провалился обратно в бредовые сновидения, где раз за разом находил Колю, но все не того и не такого: то со щупальцами, то с третьим глазом во лбу — и шел искать дальше, через обрушенные подъездные лестницы, дырявые мосты и лифты с десятками перепутанных кнопок… Фу, дрянь какая.