рассвет.

ветер легонько колышет зелёную траву. ладони чувствуют, как острые концы их щекочут. небо сейчас темное, бескрайнее. облака, должно быть, сероватые в тусклом свете уходящей луны, медленно ползут по этому воздушному океану. в детстве я верил, что они мягкие, если их потрогать. и что на них можно полежать, и они провалятся подо мной, затягивая в себя, прямо как матрас в старой маминой комнате. жаль, что это не так. мне бы хотелось оказаться там, наверху. весь мир бы был как на ладони. даже если бы я не смог увидеть. но будь у меня возможность, я бы не отправился туда. я не один. а он боится высоты, да и расставаться не хочется. трава подле меня примятая. левое плечо соприкасается с чужим. я в майке, поэтому чувствую. он, кажется, тоже. надеюсь, в красной. ему бы точно пошёл этот цвет. кожа теплая, даже горячая. не помню, чтобы он вообще когда-либо был холодным. двигаюсь ближе, забавы ради и ощущения росы на пальцах провожу ими по маленькому зелёному лесу под рукой. колюче. ожидаемо сталкиваюсь с его пальцами, но руку не убираю. замираю на месте. он берёт мою ладонь, сухую и прохладную, в свою, мягкую и мозолистую, — он много работает по дому, — и крепко сжимает. я знаю, что он никогда не уйдёт. он здесь, рядом. всегда был, есть и будет. однако он продолжает заявлять о своём присутствии всеми возможными способами. теперь и плечом прижимается ближе. я улыбаюсь. сначала я думал, что это будет раздражать. кому понравится такая навязчивость? всем людям хочется свободы, я не исключение. но с ним всё иначе. с ним приятно. с ним свобода есть везде. всегда. даже если жара будет невыносимой, даже если холод заставит обернуться в несколько слоёв одежды, разделяя, мы всё равно доберёмся друг до друга, сядем рядом и не отлипнем. как сейчас. правой рукой провожу по траве. нащупываю много цветков. стебли тонкие, листья мягкие. отрываю. — это ромашка. конечно он всё замечает. иначе быть не может. моя ладонь выскальзывать из его. тепло теряется, однако не уходит полностью. он будто отдаёт его частичку каждому, к кому прикасается. не знаю, как его сердца хватает на весь народ. глупо и опрометчиво, но просто он такой: добрый, отзывчивый, не видящий, что люди, забрав, не вернут. а они всегда забирают. потому что они жадные. они его не знают, не видят, не чувствуют. а он отдаёт, отдаёт, отдаёт.. быть может, он даже знает, что к нему ничего не вернётся, и всё равно продолжает. мне остаётся лишь сохранять это тепло — никому не скажу, но мне он всегда отдаёт чуточку больше — в своих ладонях, чтобы возвращать ему. иначе так же, как и я, замёрзнет. этого нельзя допустить. мою дорогу некому будет освещать. беру ромашку в обе руки и начинаю отрывать по листку. — любит, не любит, любит.. наслышался от девчонок. я с ними не возился ни разу, но он всегда тащил к ним. говорил, что это интересно и весело. и я верил. не в гадание на ромашке, конечно. отрываю последний листок. любит. иногда я могу противоречить себе. но это мысли, с них никто не спросит. — ты меня любишь, ты знал? смеется. высоко, нежно. будто ручей у ног пробегает, слегка задевая босые ступни. вот так он смеётся. мне нравится слышать его смех. потому что в этот момент мир замирает, и только его голос разносится лёгким ветром. потому что я воображаю его улыбку по тому, как он мне описывал: широкую, с ровным рядом зубов. не знаю, похоже ли. но она всё равно красивая. он прижимается ближе. улыбаюсь. — конечно знал. укладываю голову на его плечо, стряхивая с шорт лепестки ромашки. бывает ведь так, что осознание чего-то приходит внезапно и неожиданно, словно стукает по голове тяжелой палкой и напоминает о том, что это всё ещё реальная жизнь, а не мир снов и мечтаний. вот и ко мне оно пришло. когда-то эта идиллия закончится. возможно, нам даже придётся разойтись. не хочу этого. и думать об этом тоже не хочу. только интересно становится, как он рассудит. — как считаешь, сколько нам ещё осталось? вопрос расплывчатый, невнятный. кто-то другой не понял бы совсем. но он обязательно поймёт. чувствую, как его голова ложится поверх моей, и его мягкие волосы щекочут мои щёки и нос. знаю, что он куда-то вдаль смотрит. знаю, что небо уже не тёмно-синее, а лиловое, и что посветлеет совсем скоро; что облака теперь белые, и что полоса горизонта окрашивается в яркие оранжевый и розовый. — пока солнце не прекратит рассветы. и я верю. потому что я слеп. я никогда не видел неба и солнца. и рассветов тоже не видел. и всех тех цветов, и травы, и ромашек. и девчонок не видел. и мира бы я не увидел, забравшись на облака. и джейка я тоже не видел. но он всегда был моими глазами. поэтому я ему верю. мы будем вместе, пока солнце не прекратит рассветы.