Изначально

Июнь 1973 года… Сириусу было тринадцать, когда их с братом окончательно развела судьба. Шел конец его второго курса в Хогвартсе. Всё началось с потасовки, которую он устроил с кучкой слизеринцев, обозвавших его «маглолюбским придурком». Сириус просто болтал с Лили Эванс у озера, когда к ним привязались Эйвери, Розье и Снейп. Они принялись глумиться над Лили из-за её магловского происхождения, и Сириус сорвался. Он с размаху съездил Розье по физиономии и наградил Эйвери отборным сглазом. Эванс умоляла его прекратить, но он уже не мог остановиться. Её дружок Снейп и пальцем не пошевелил, чтобы защитить Лили от нападок собственных приятелей, и это взбесило Сириуса пуще прежнего. В итоге он схлопотал отработку, а на следующее утро за столом его настигла Кричалка от матери.

«СИРИУС ОРИОН БЛЭК! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПОЗОРИТЬ СВОИХ ПРЕДКОВ?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ОБЩАТЬСЯ С ТЕМИ, КТО НАХОДИТСЯ НИЖЕ ТЕБЯ ПО ПОЛОЖЕНИЮ?! ТЫ ПОД ДОМАШНИМ АРЕСТОМ НА ВСЕ ЛЕТНИЕ КАНИКУЛЫ!»

Письмо с шипением сгорело прямо на столе, а Сириус лишь безразлично пожал плечами, повернувшись к Джеймсу. — Похоже, этим летом мне снова не светит у тебя погостить. Он изо всех сил старался казаться беспечным, но в его глазах сквозила такая тоска, что Джеймс сочувственно приобнял его за плечи. — Не горюй, приятель. Если понадобится, мы устоим тебе побег из Шоушенка. — Нет, не надо. Лучше ничего не предпринимайте. Джеймс нахмурился. — Думаешь, они серьезно продержат тебя взаперти всё лето? Сириус лишь неопределенно повел плечом. Честно говоря, он ничуть не удивился бы, попытайся мать выжечь ему мозги, чтобы заставить думать как она. Теперь, когда он стал достаточно силен, чтобы сопротивляться заклятию Империус, жизнь матери слегка усложнилась. Впрочем, у неё всегда оставался проверенный метод — снова приковать его цепями в подвале, как она уже делала прошлым летом. При одной мысли об этом по коже пробежал мороз. И ведь самое паршивое, стоило ему вернуться домой на каникулы, как всё повторилось один в один. Правда, не сразу, сперва его просто заперли в спальне. Но когда до Вальбурги долетело письмо от Лили Эванс, которая вежливо интересовалась, как Сириус проводит лето, матушка от такой корреспонденции пришла в ярость. В итоге почти месяц он провел на цепи, прикованный к стене в котельной их родового гнезда. Мать заявила, что его необходимо проучить, и что карцер — единственный способ вбить в его тупую голову правильные мысли. Запястья и лодыжки Сириус стёр цепями в кровь. Кикимер, домашний эльф Блэков, дважды в день приносил ему еду, не забывая при этом злорадно скалиться. Регулус тайком пробрался к нему под конец второй недели. — Сири?.. — Привет, Реджи. Всё путем, — отозвался он, пытаясь ободряюще улыбнуться своему одиннадцатилетнему брату. Отец отходил его ремнем так, что спина до сих пор кровоточила, но Сириус тщательно скрывал это от братишки. Он никогда не хотел, чтобы младший видел, какую боль причиняют ему родители. Защищать брата — это была его обязанность. Всегда. — Сири, ну почему ты вечно их злишь? Почему нельзя просто… делать то, что они требуют? Сириус попытался изобразить подобие улыбки. — Я хочу, чтобы они поняли, что я — отдельный человек, Рег. И я не хочу быть как они. Они жестокие и погрязли в своих допотопных догмах, а я не собираюсь бросать друзей только из-за их происхождения. У всех нас течет красная кровь, Регулус. Она у всех одного цвета. Регулус лишь смотрел на него, и его нижняя губа дрожала. — А что если… что если меня тоже не возьмут на Слизерин? В этом сентябре Регулус должен был пойти в Хогвартс, и Сириус одновременно ждал этого с нетерпением и до смерти боялся за младшего. — Было бы лучше, если бы не взяли. Так мне было бы проще тебя защитить. Но Шляпа дает тебе выбор, Рег. Я вот выбрал другой путь. — А Слизерин — это плохой факультет? — Да нет же! — Поспешил заверить Сириус, поморщившись от судороги, мышцы рук и ног нещадно сводило от долгих часов в кандалах и от заклятия Круциатус, которым отец щедро угостил его всего пару часов назад. — Ни один факультет не плох, вообще ни один. Просто… вся наша семья испокон веков училась на Слизерине, и давление там колоссальное. Эта их чистокровная мантра, которой все обязаны поклоняться… Тяжело это, мне такого даром не надо. Я обожаю Гриффиндор. И не из-за самого факультета, а из-за людей, которые там учатся. Регулус испуганно уставился на него. — Если меня не распределят на Слизерин, следующим летом на этом месте могу оказаться я. Сириус решительно мотнул головой. — Нет, Рег. Я не позволю им так поступить с тобой. Обещаю. Регулус какое-то время молчал, а потом тихо произнес, — если бы ты помалкивал, мама с папой не стали бы… делать тебе больно. — Моя подруга Лили написала мне письмо, Рег. Мать его перехватила. Заявила, что фамилия Эванс звучит слишком плебейски и примитивно, чтобы её носитель стоил моего времени, и что в списке Священных двадцати восьми такой фамилии нет. А когда я сказал, что она маглорожденная, мать аж перекосило от брезгливости, словно она и сама об этом догадывалась. — Надо было соврать. Сириус лишь вяло повел плечом, он прекрасно понимал, что это бесполезно. — Рег, они наизусть знают каждого чистокровного в этих гребаных Священных двадцати восьми. Я бы не смог соврать, даже если бы очень захотел. Я прямо сказал, что мы дружим, ну и… вот я здесь. Поступай как знаешь, Рег, но обещаю, что если ты решишь, что не хочешь на Слизерин, не позволяй родителям тебя ломать. Я защищу тебя. Слово даю. Регулус долго смотрел на него, а потом развернулся и опрометью бросился вверх по лестнице. Сириус просто бессильно уронил голову на грудь, изо всех сил стараясь не закричать от невыносимой боли. За день до отправления Хогвартс-экспресса, увозившего учеников на третий курс, мать снова подвергла его пытке Круциатусом, заставляя поклясться, что он перестанет водиться с грязнокровным отродьем и приложит все усилия, чтобы наладить отношения со слизеринцами. Он пообещал всё, что она требовала. Но только ради того, чтобы эта адская боль наконец прекратилась…

***

Сентябрь 1973 года… Когда Сириус поднялся на подножку Хогвартс-экспресса и Лили подбежала к нему, чтобы дружески обнять в знак приветствия, в его голове невольно всплыли напутствия родителей. Маглы — это грязь, — глумился Орион. Грязнокровки с их предательской натурой, — выплевывала Вальбурга. Он зажмурился, пытаясь заглушить отголоски этих яростных голосов. Но стоило ему познакомить брата с Лили, как глаза Регулуса недобро сузились, и Сириус нахмурился. Регулус сидел рядом с ним в купе, и когда Лили пожелала ему удачи на Распределении, он повернулся к Сириусу. — Это и есть та самая грязнокровка? — Нет, это Лили, — поправил его Сириус. — Мы не используем это слово, Рег. Я же тебе говорил. Мама с папой не правы. Регулус ничего не ответил, лишь отвернулся к окну поезда. Джеймс, Ремус и Питер тепло приняли Регулуса, и всю дорогу до замка они впятером увлеченно болтали о Хогвартсе. К моменту прибытия Сириус заметил, как сильно нервничает его младший брат. — Не бойся, Рег, — подбодрил он его. — Хагрид переведет вас через озеро, и мы увидимся уже в Большом зале. Помни, что Шляпа всегда учитывает твой выбор. Он крепко сжал плечо брата и вместе с друзьями сошел с поезда, чтобы отыскать свободную карету. Когда профессор МакГонагалл наконец выкрикнула имя Регулуса и Распределительная шляпа провозгласила: «СЛИЗЕРИН!», у Сириуса внутри что-то оборвалось. На каком-то подсознательном уровне он понимал, что это первый шаг, который брат делает прочь от него. Буркнув друзьям, что ему нужно в туалет, он пулей выскочил из зала и прижался к каменной стене в коридоре, пытаясь перевести дух. Минуту спустя профессор МакГонагалл застала его там. Он судорожно растирал свои ободранные до крови запястья и задыхался в тисках панической атаки. Она мягко обняла его за плечи, увела в пустующий класс неподалеку и усадила на стул. — Голову между колен, Блэк. Дышите, — скомандовала она, поглаживая его по спине и помогая вернуть дыханию прежний ровный ритм. — Мистер Блэк, совершенно естественно расстраиваться из-за того, что вашего брата определили на другой факультет. Братья и сестры далеко не всегда учатся вместе, — мягко добавила она. Сириус запустил руки в вихры отросших волос, выпрямился и кивнул. Его лицо пылало от смущения. — Я знаю, профессор. Взгляд МакГонагалл скользнул по отметинам на его запястьях. — Что это, мистер Блэк? Сириус безучастно пожал плечами и спрятал руки в карманы. — Пустяки, профессор. Всего лишь расплачивался за грехи этим летом. Наказание — это ведь как раз то, чего я заслуживаю больше всего, верно? Её ноздри гневно раздулись. — Кожа на запястьях стерта до мяса. Вам нужно зайти в больничное крыло, чтобы мадам Помфри осмотрела их. Должно быть, они сильно болят. Сириус лишь слабо улыбнулся ей в ответ. — Всё заживет. Но всё равно спасибо, Минни. МакГонагалл не стала спорить и присела за соседнюю парту. Какое-то время она задумчиво постукивала пальцами по столешнице, словно решая, с чего начать разговор. — Блэк, вы ведь понимаете, что декан вашего факультета — это гораздо больше, чем просто преподаватель Трансфигурации? — Дождавшись его кивка, она продолжила, — я здесь для того, чтобы направлять вас… стать вам другом и доверенным лицом, если вам что-то понадобится. Даже если вам захочется просто поговорить. — Поговорить о чем, профессор? — О чем угодно. О домашних заданиях, уроках, ваших родителях, брате, друзьях, о том, что происходит у вас дома… Я всегда готова выслушать. — Мне не о чем говорить. Мой брат… он на Слизерине, и теперь он золотой мальчик и гордость семейства Блэк. А я просто проигравший боец, которого раз за разом бросают обратно на ринг, а он упрямо отказывается… Toujours pur — как любит повторять моя мать. — И вы ведь не верите в этот девиз, мистер Блэк? Сириус долго и пристально смотрел ей в глаза, а затем покачал головой. — Нет, не верю. Я понятия не имею, куда повернет моя жизнь, но твердо знаю одно, что я не пойду дорогой, которую выбрала для меня семья. Но иногда… — он на мгновение замялся, — иногда мне кажется, что мне не вырваться. Что мне не хватит сил, чтобы отстоять свою свободу. МакГонагалл протянула руку и коснулась его плеча. — Вы очень храбрый мальчик, Сириус, и это лишь одна из многих причин, почему Распределительная шляпа отправила вас на Гриффиндор. Вы гораздо сильнее, чем вам кажется. Сейчас вы можете чувствовать себя одиноким и беспомощным, будто битва уже проиграна, но это не так. У вас есть друзья. Здесь, в замке, у вас есть настоящая семья, и у вас всё будет хорошо. Моя бабушка всегда говорила мне: «Главное — продолжай стоять на ногах». И я до сих пор считаю это лучшим советом, который когда-либо получала в жизни. Он кивнул, до глубины души тронутый её словами. У него и правда была здесь семья. У него были Джеймс, Питер, Ремус, Лили, Марлин, Доркас и Мэри. И сейчас он начинал понимать, что, если понадобится, у него есть еще и МакГонагалл. Профессор тепло улыбнулась ему. — Ты стоишь за себя и за тех, кого любишь, Сириус. Ничего в мире нет важнее этого. Ведь когда доходит до дела, ты наконец узнаешь, из какого теста слеплен. Да, порой приходится прогибаться до самого хруста, потому что силы на исходе. Но когда ты оказываешься на коленях, ты поднимаешь глаза и решаешь: с меня хватит. Ты злишься, ты обретаешь силу, утираешь пот, отряхиваешься и встаешь. Просто встаешь и продолжаешь держаться. Каждый раз, когда ты падаешь и поднимаешься вновь, еще один маленький кусочек твоей души встает на свое место. Ты стоишь. Ты понимаешь, о чем я говорю? Он понимал. Сколько бы раз родители ни втаптывали его в грязь, физически, морально, эмоционально, ломая его волю, он неизменно поднимался на ноги. Он упрямо продолжал выбирать собственный путь. — Да, профессор. — Вот и стой, — ободряюще подмигнула она ему. — Жизнь похожа на роман, у которого вырвали финал. Нам не дано предугадать, куда она нас приведет и что случится по дороге. Но те, кого мы держим рядом, те, с кем мы решаем разделить свой путь, именно они меняют всё. Семья — это не всегда кровное родство, — она протянула ему руку и, когда он принял её, помогла юноше подняться. — А теперь идем, пока пир не закончился без нас. Сириус искренне улыбнулся ей. — Спасибо, профессор. МакГонагалл лишь понимающе кивнула. — Моя дверь всегда открыта для тебя, Сириус. С любой бедой, большой или малой. Семья — это не всегда кровь, — подумал он. И МакГонагалл раз за разом умудрялась напоминать ему об этой истине. Порывисто, на секунду растеряв всю свою напускную взрослость, он обнял её. Профессор явно не ожидала такого порыва, но тут же мягко ответила на объятия. — Ну полно, мистер Блэк. Кажется, нам действительно пора возвращаться к праздничному столу, вам не кажется? Он лишь широко ухмыльнулся. — Точно. Спасибо вам. МакГонагалл ласково сжала его плечо, и когда он пошел вслед за ней обратно в Большой зал, на душе у него стало чуточку легче.