Охота на инквизитора

Она была настолько красива, что другие женщины невольно задерживали на ней взгляд — не из зависти, а с немым признанием поражения. Её светлые волосы напоминали солнечные лучи. Глаза были цвета неба после дождя — чистые, как душа младенца. Я смотрел в те глаза, в которых было столько доброты, красоты и желания жить, и не мог отвести взгляда. Смотрю и сейчас — в её открытые глаза, в которых больше нет ни красоты, ни жизни. Я держал её голову в руках и читал молитву. Но ни одна молитва не могла очистить эту грешную душу. Её смерть — не убийство. Это — акт освобождения. Это — наказание. Я убивал её медленно, наслаждаясь этим. Хруст костей был музыкой. Она всё ещё была в сознании. Я оттягивал этот момент. Хотел, чтобы она чувствовала каждую секунду. Её дыхание срывалось — как последний вдох загнанного зверя. Её сердце билось, пока я не добрался до желудка. Тогда оно сдалось. Её сердце окончательно остановилось, и тогда я отрезал ей голову. Господи, её роскошные кудри... Единственное, что действительно вызывало сожаление — они все были в её собственной крови. Уже начинает всходить солнце. Ночь закончилась слишком быстро. Если бы я поймал её раньше — всё вышло бы гораздо интереснее. Копы бы возились с телом неделю, гадая, кого я очистил. Как жаль… Не хочется оставлять её так скоро. Органы я осторожно складываю в сумку, чтобы позже сжечь. Её тёплая кровь на моих руках — это безумно возбуждает. Голову я кладу в её пустое брюхо. Я стою на коленях, весь в крови, которая понемногу остывает. Снова читаю молитву. Смотрю на её тело, и эта прекрасная картина навсегда останется в моей памяти. — Тьма порождает тьму. А я — её конец. Люди смотрят на милую Элис так, будто она — ангел, святая на этой грешной земле. Со сочувствием. С жалостью. Со страхом. Мне хочется закатить глаза от этих жалких взглядов, но я не могу этого сделать. Мне нужно смотреть на эту суку так же, как и все эти идиоты. Мимо проходит Аурелия. Высокая, стройная. Брюнетка с длинными волосами и уверенным взглядом. На каблуках, в чёрном платье до колен. Она красива по-другому. И в её глазах — вызов. Тьма порождает тьму. А я — её конец.