Берег Стикса

Кровать слегка провисает под его весом. Он сбрасывает тапки: глухой стук и сразу тишина. В темноте едва видны пальцы, за серыми контурами угадывается мебель. Рядом лежит Ихару, он приходит домой раньше, так что ложится спать до того как возвращается Рено. Обычно Ихару сопит во сне, но сейчас все тихо. Рено восемь, и тишина означает пустоту. Рено восемнадцать, и он тихо зовет: – Ихару? Темнота и тишина. Он берет в пальцы воротник толстовки, но не знает, стягивать или нет. Толстовка не его, но уже пахнет домом. Он теребит ребристую ткань на манжете рукава. Ему восемь, ладони потеют, в коридоре за открытой дверью мигает красная лампочка. В школе говорили про вампиров, что они приходят ночью и глаза у них светятся красным. Лампочка мелко и ритмично кивает головой. Но сейчас Рено знает, что это электрический щиток. Направо от щитка вешалка, на вешалке всегда две куртки, желтая и черная, но почему куртка не загораживает лампочку? Ихару опять забыл повесить ее на место? – Ихару?.. Рено все-таки стягивает толстовку, сразу веет холодом. Сквозняк, опять не закрыли окно на кухне. Надо было его закрыть, слишком холодно. Сам он не дотягивается до окна, поэтому надевает свитер и кутается в одеяло, но чтобы дойти до шкафа и найти там свитер, надо слезть с кровати. А под кроватью темно. Уже нет шкафа и свитера, только чужая толстовка в руках, еще теплая от его тела. В коридоре подмигивает красным огонек. Что-то шуршит на кухне, ворчит, и сразу затихает. Может, Ихару сходит и закроет окно? Ему редко бывает холодно. Если он не сопит, то еще не так глубоко спит, или не спит вообще. Он же здесь. Куда ему деваться? – Ихару, ты спишь? Ты окно не мог бы закрыть? Хочется залезть под одеяло, там тепло и привычно. Иголка мысли возникает в животе, поднимается мимо легких, крутится на языке, и Рено сглатывает. Вдруг здесь никого нет. Вдруг Ихару не вернулся с работы. – Пожалуйста? Ему восемь, он спрашивает, мама вернулась? Уже поздно, и ее все нет, так поздно, что тиканье часов стало громче шума с улицы. Оно такое громкое, что оглушает. Часы — единственный предмет в бездонной иссиня-черной комнате. Сейчас рядом лежит Ихару, и все в порядке, Рено уже не ребенок, ему восемнадцать, а не восемь, он не боится всего подряд. – Ихару! Почти в полный голос, ему самому стыдно. Он вытирает о толстовку мокрые ладони. Почти хочется, чтобы красный огонек был глазом вампира, чтобы под кроватью пряталось существо из детских хоррор-игр. Господи, почему так тихо? У порога тогда стояли кроссовки Ихару, или ему только показалось? Куртка висела или нет? Рено сегодня не спотыкался о рюкзак посередине прохода. Стояла ли на кухне немытая чашка? Почему он так мало помнит? Что из этого достроило его сознание само, просто потому что так было всегда? – Ихару!! Ответь, не молчи, пожалуйста, где, почему, что произошло? Он не верит, что правда один. Надо вытянуть руку, надо коснуться, надо поверить, кто-то должен быть, Ихару всегда засыпает раньше, обычно посапывает — почему сейчас нет этого звука? Силуэта на белой простыни не различить. Черная майка не прорезывается через серые контуры одеяла. Почему Рено боится поверить темноте? – Ихару?.. Ты же здесь?.. Едва слышно, выходит скорее полувздох. Он уже не видит своих пальцев в темноте. Он откладывает толстовку и тихо, как может, вытягивает руку, ну же, Ихару всегда здесь, ровно поперек кровати, нос в подушку и рука свисает, должен быть, но ладонь скользит по складкам одеяла. Под одеялом никого нет. Холодная подушка, на зарядке не стоит телефон, на полу не валяются джинсы. – Ихару?! Звуки слишком громкие, темнота слишком яркая, он мелко дышит в этой холодной пещере, я верю, что ты придешь, но скажи наконец хоть слово, я ведь верю, что ты здесь, скажи что-нибудь! Рено вскакивает, ему никак не вдохнуть, он сглатывает, бьет кулаком по серому прямоугольнику на стене. Желтый свет ударяет в ответ по глазам и выдергивает из темноты пустую комнату. Не вдохнуть. Кружится голова. Никого. Открывается кран в ванной, звенит вода, скрипит дверь. – Рено? Ты звал? – Ты где был?! – Мне в туалет нельзя отойти? На плечо ложится рука, вторая случайно касается мокрого подбородка и замирает. Ихару мягко разворачивает Рено лицом к себе. Грубые пальцы вытирают слезы со щек, заглаживают назад волосы. – Ты чего плачешь?..