Домик в лесу

      Мне нужен был глоток свежего воздуха. Возможность отрезветь ум и дать волю чувствам, засевшим в груди. После пробуждения я будто бы и вовсе не жил, так, существовал. Дрейфовал по ледяным волнам жизни, точно кусок айсберга. Холодного. Непреступного. Такого, которого все бояться и обходят стороной, а он только и может, что плыть дальше, куда-то к горизонту без цели и смысла своего существования. Я мечтал, чтобы солнце несчадно сожгло этот снежный айсберг, не оставив от него и следа. Вот только солнца так и не появилось, ведь небо заволокли свинцовые тучи.       После окончания войны за камни бесконечности и воцарения пусть и хлипкого, но мира, я решил взять перерыв. Подумать над тем, какой хочу видеть свою дальнейшую жизнь. Каюсь, после разговора с постаревшим Стивом, я понял, что завидую. Нет, не подумайте, я был искренне счастлив за них с Пегги, ведь знал их ещё с тех времён, когда мы со Стиви были глупыми кадетами на пыльном плаце. Вот только… Я надеялся, что Стив чуть дольше пробудет рядом, побыв мне прочно опорой хотя бы ещё несколько лет. Ведь он был таким же потерянным в современном мире человеком, не понимающим, ради чего жить. Я был испорчен, удалён и снова восстановление. У меня не было будущего, лишь кровавое прошлое, тенью преследующее повсюду. И лишь он слепил своим светом, помогая не обращать на тьму внутри внимание. И вот мой светоч погас. Исчез. Растворился в небытии, оставив меня тет-а-тет со своими демонами. И к этой битве я не был готов, поэтому и решил убежать подальше, понадеявшись спрятаться в тени густых ветвей.

Штат Огайо. Глен-Хеллен

      Сюда я прибыл как лесничий, попросив у своих бывших союзников можно сказать прощальный подарок. Мне помогли добраться до сюда и помочь получить официальное разрешение находиться на территории государственной собственности. Как мне объяснили местные, я должен буду лишь изредка передавать им данные о местности и следить, чтобы сюда не захаживали всякие броконьеры. В моё расположение передавался отдалённый от людского мира двухэтажный домик с большим камином и просторным сараем. Еду будут поставлять каждые две недели на лодке. Впрочем, за себя и свои припасы я не волновался. Умел выживать. — Удачи, Барнс, — бросил мне вслед крепкий парнишка, высадивший у еле заметной лесной тропки, что и вела к дому.       Я лишь махнул ему рукой, после перехватил удобней последний ящик с припасами, молча направившись вглубь леса. Как только мотор лодки перестал жужжать на всю округу, я наконец смог услышать голос леса: шелест клиновой листвы, пение спрятавшихся в кронах птиц, журчание бурной реки, оставшейся позади. Давненько я не бывал в подобных условиях. Сразу стало так спокойной, будто мир замер в одном мгновении, а я сам очутился наедине с чем-то очень необычным. И не было во мне страха, ведь любой дикой твари я бы легко дал отпор, впрочем, те бы вряд ли напали на кого-то вроде меня. Всё же даже люди чуяли мою давящую ауру, что уж говорить о животных.       Сам дом оказался весьма уютным. Ухоженный, но не вычурный. Местами обветшавший, но не критично. Внутри пусть и пыльно, но никакого бардака: всё на своих местах, нужно лишь припасы разложить, да так, чтобы ничего не испортилось. Всё же здесь не было электричества, а в целях сохранения матушки-природы любые генераторы энергии кроме солнечных были запрещены. На крыше закреплена пара подобных панелей, но я был не уверен в их работоспособности. Уверен, они здесь находились лишь для крайних мер, ну или для простой красоты, уж не знаю. — Ну… — протянул я, оглядев несколько ящиков с припасами. — Приступим к работе.       Нужно было отдраить дом, убрать всю еду, приготовить поесть и узнать, что мне оставили в развлечение на эти две недели. Томми — тот самый пацан на лодке — говорил, что тут есть неплохая, пусть и небольшая, библиотека. В своё время читать жуть как не любил. Думал, что это скучное дело, на которое не хочется тратить время, ведь куда интересней прошвырнуться по барам с девчонками. Однако став старше, я понял, что полюбил чтение.       В книжных мирах я находил какую-то непонятную даже мне самому отдушину. Покой, приходящий ко мне лишь во снах. Так приятно было зачитываться фантастическими приключениями героев. Думать, а как на их месте поступил бы я сам. Смеяться с осознания неправдоподобности происходящего, но искренне наслаждаться прочитанным. За чтением время проходило быстрей, а та тьма, скрывающая за поворотом, будто не могла на меня напасть, вынужденная ждать за ближайшим закутком. Поэтому я читал. Читал взахлёб, да так, что сон даже начал заставать меня за книгой, а не во время очередной панической атаки или приступа нежеланной ностальгии по прошлому. Вот она, моя отдушина. Моя благодать. Моё спасение — книги.       И так я думал первые недели полторы, не зная покоя, но быстро азарт сник, а я сам почувствовал сосущее под грудью чувство тоски. Я вновь один. Среди пустоты. Тишины. Тьмы. Никого нет рядом, лишь вековые деревья, да редкие зверюшки, порой прогуливающиеся рядом с моим домом от любопытства. Но с ними не поговоришь. Не изольёшь душу. Не поплачешься, ведь те сразу дадут дёру. Точно мои жертвы, коих уже давно нет в живых.       Нехотя вспомнил Старков. Ведь хорошими они были людьми. Вырастили достойного, а главное самоотверженного сына, сыграли не последнюю роль в становлении Стива как символа мира, да и что уж греха таить, приблизили тот самый мир, продержавшийся почти столетие. Не хватило какого-то жалкого десятка лет. И я был тем, кто отнял их жизни. Кто разрушил хрупкий мир молодого гения, и кто обрёк мир на гнёт и погибель. Я до сих пор не мог простить себя за тот случай. Знал, что был не властен над собой, но рана всё ещё гнила. Сочилась кровью и ядом, покрываясь багровой коркой, которую я каждый раз сдирал. Я рвал эту рану раз за разом, не давая себе забыть тот грех. Он мой, и я буду нести его до конца своих дней, пока не умру.

***

      Шёл, наверно, шестнадцатый день моего аскетичного пребывания в Глен-Хеллен. Как обычно, к закату, я устраивал себе пробежку до озёрного края, желая всё же поддерживать тело в достойной форме. Уже в сумерках я вернулся домой, но стоило подойти к крыльцу, тут же почувствовал чьё-то присутствие. В доме кто-то был. Вытащив из набедренной кобуры пистолет, который я всегда брал с собой в чащу, тихо взвёл курок и медленно, чтобы не слышно было тяжёлых шагов, направился в дом.       Медленно приоткрыл дверь, проверив, чтобы она предательски не скрипнула. Заглянул в холл — там никого. Медленно, шаг за шагом, начал продвигаться вглубь дома, попутно прислушиваясь к чужеродным звукам. Где-то вдалеке скрипели половицы, будто на втором этаже, но не хотелось лишний раз подставлять себя в узком проёме лестницы, поэтому я ждал. В темноте глаз плохо фиксировался, но я больше ориентировался на слух. Так было надёжней.       И вдруг раздался выстрел. Я инстинктивно подставил руку, закрывая ей голову, куда и целился стрелок. Поняв, что не добился желаемого, попытался выстрелить в ногу, но я тотчас рванул за угол, попутно отправив в урода пару патронов. Те, судя по звуку в цель не попали, угодив куда-то в деревянный косяк стены. Пришлось быстро соображать, как вытурить этого оборванца из моего жилища.       Нужно было двигаться, иначе бы меня точно подстрелили. Помчался к показавшейся арке, надеясь сменить место, но за спиной вновь просвистело холодное железо. — Чёрт! — шикнул я, махнув за диван, где хотел временно перекантоваться.       И вновь шаги и скрип половиц, что странным эхом распространялись по помещению. Я перезарядился, а, заслышав нехарактерный шорох рядом, тотчас показался из укрытия и сделал точный выстрел. — А! Скот! — заслышалось громкое шипение, после чего грохот.       Что-то свалилось с комода или тумбы. Вроде как что-то подобное должно было стоять в том углу. А ещё там был ковёр. Решив действовать, пока враг растерян, я махнул через сквозной проход к залу. Заслышав топот, противник, само собой, попытался меня пристрелить, но попал аккурат в руку, что заставила пулю по касательной отрекашетить в пол. Я попёр вперёд, пока враг пытался понять, с кем имеет дело и что делать со мной дальше. Схватив кусок ковра одной рукой, я резко потянул на себя, заставив незнакомца упасть на пол, а после набросился на тень, словно дикий зверь. — Кха! — зарычало нечто подо мной, попытавшись сбросить, но я навалился всем своим весом.       Пошли удары под дых, и весьма болезненные, поэтому пришлось прибегнуть к скручиванию. К его беде он попутался заломить мне именно правую руку, и только осознав, что та нехарактерно твёрдая для плоти, враг уже шипел от боли, ведь я ловким кувырком зашёл ему за спину, заломил руки и прижал к полу, словно душевно больного. — Ты кто такой?! — шикнул я, пытаясь разглядеть тёмное лицо.       Тот лишь пыхтел пытаясь выбраться, но шансов было мало, я держал крепко, прижимая и телом тоже, для надёжности. Единственное, что меня настораживало, так это удивительно небольшое тело и явно нехарактерные для солдата пропорции. В кистях пусть чувствовалась сила, но уж слишком тонкими казались мне запястья. Да и когда я давил сильнее, прижимаясь спиной к брыкающемуся телу, чувствовал что-то отдалённо знакомое. — Придурок, отпусти! — наконец выкрикнул женский голос, заставив меня прозреть.       Ко мне в дом вломилась какая-то девчонка. Ещё и дикая, словно местная живность. — С какой стати? — шепнул ей на ухо, сильнее надавливая на спину, надеясь утихомирить.       Она вошкала ногами по полу, стучала, рычала и даже пыталась кусаться, но железная рука не пришлась ей по вкусу, поэтому эту идею она быстро оставила. — Я не знала, что тут кто-то живёт! Слезь! — И на кой чёрт ты полезла в незнакомый дом, а? — продолжал я спокойно, но с напором, чувствуя, как ту медленно покидают силы.       Через пару минут тщетных попыток выбраться она наконец сдалась, поняв, что убивать её я не хочу. — Отпусти, и я всё объясню, — заверила она, смотря на меня каким-то странным, холодным взглядом.       Он будто был знакомым, но при этом таким чужим. Странное чувство. Будто в дрожь бросило, но удивительно быстро отпустило. — Только без глупостей, иначе придушу.       Она ничего не ответила, лишь тихо хмыкнула, дожидаясь момента, когда же я ослаблю хватку. Да, с одной стороны глупо, и совсем не в моём стиле, но с другой… Не хотелось лишний раз себе доказывать, что ничего святого во мне не осталось.       Приготовившись к возможной атаке, проверил, что пистолеты валяются где-то в углах, и только после медленно начал ослаблять хватку, отрываясь от точёной спины. Моя гостья недовольно фырчала, но не подавала и признака возможной атаки. Покладистая попалась. Хорошо.       Поднявшись на ноги и отряхнувшись, я направился к оружию, желая поскорее его забрать, чтобы не схлопотать пулю в лоб. Не хотелось всё же здесь погибать, ещё и таким глупым способом. И пока я копошился, незнакомка разминала ноющие суставы, о чём-то жужжа в своём углу. — Кто ты чёрт дери такой…? — фыркнула она, отряхиваясь от щепок. — Встречный вопрос, — хмыкнул я, ища лампу.       Недавно Томми, по доброте душевной, привёз мне всяких электронных штучек на батарейках, взяв с меня слово, что я буду бережно с ними обращаться, а разрядившиеся блоки складывать в специальный контейнер, до ближайшего привоза провизии. Мальчишка вызвался их забирать каждые две недели, как привезёт припасы, поэтому сейчас в доме хотя бы появился ночной свет, пусть и небольшой.       Кое-как нащупал оставленный неподалёку ночник, нажав на небольшую кнопку и поморщившись от непривычного светоча, ударившего по глазам. Судя по тихому кряхтению, моей гостье озарение так же не пришлось по душе, впрочем, её никто и не спрашивал.       Поставив ночник на место, я обернулся к незнакомке, желая наконец увидеть ту, что надавал мне под дых с десяток колких ударов, от которых останутся синяки. И к моему удивлению, я не увидел странной, страшной дикарки, пожаловавшей ко мне за куском еды. Напротив, в дальнем от меня углу стояла пусть и недовольная, но весьма привлекательная молодая девушка, лет так двадцати трёх, с шикарной белокурой косой. В ней точно текла далёкая от этих мест кровь, но распознать национальность с первого взгляда не смог. Засмотрелся её хрупким, как мне показалось, телом.       Она была такой маленькой. Но такой бойкой. Словно волчонок, который ещё не оторвался от материнской сиськи, но уже тявкает на старших, защищая территорию. Забавная ассоциация пришла мне в голову, засев так глубоко, что при каждом взгляде на неё я видел именно маленькую собачонку. Благо она была увлечена моим изучением, поэтому неохотной усмешки не заметила. Лишь покривила губой, видимо сравнив меня с чем-то не очень приятным. — Твоё лицо… — протянула она, решившись подойти поближе.       Я не сдвинулся и с места, желая узнать, кого же она во мне увидела: Мстителя или же жестокого наёмника? — Оно мне знакомо. — Вряд ли, — резко ответил я, направившись к коридору, желая оценить последствия нашей потасовки.       Ночник, благоразумно, прихватил с собой, вряд ли бы что-то способный разглядеть во тьме. Всё же я «волк», а не «кот».       Она направилась за мной, что-то бурча себе под нос. И пока я осматривал поломанные косяки и продырявленные стены, эта мелочь всё елозила рядом, пытаясь вспомнить, где же меня видела. — Ты же… — она вновь посмотрела на меня, а после сосредоточилась на металлической руке, явно зная, из чего она. — Дружок Кэпа… — Кэпа? — нахмурился я, не сразу поняв, что она про Роджерса.       Всё же сейчас правительство всячески пыталось передать бразды правления Сэму, засадив в умы граждан мысль, что вот он — приемник того самого «Капитана Америка». Вот только у них не складно проходила эта пропагандистская компания, оставляя желать лучшего. — Ну, этот, Зимний Солдат, который.       И вновь покривил лицом, направившись куда подальше от этой назойливой дурёхи. Я даже имени её не знал, а уже раздражался. — Меня давно никто так не зовёт. — Так значит и правда ты! — блондинка, точно хвостик, зашагала следом, вроде как чему-то улыбаясь.       Раздражает. — Слушай, а тебе не пора? — я остановился в проходе, ведущим к выходу, намекая ей поскорее убраться из моей милой обители.       Она резко затормозила, после чего встала напротив меня, вся такая маленькая и с виду наивная. Захлопала длинными ресницами, и во мне что-то неожиданно кольнуло. Боли не было, лишь мимолётный шок, а после странное расслабление. А ведь буквально пару минут назад мы пытались друг друга убить. — Выгоняешь? — её голос прозвучал удивительно спокойно, даже холодно, и только сейчас я услышал шум дождя, барабанящего по густой листве.       Стало как-то совестно выгонять девушку под дождь, ещё и проливной, тем более в чащу. Эти эмоции читались на лице, ведь незнакомка даже не сомневалась в том, что сегодня переночует под этой крышей, и это слегка раздражало. Да кто она вообще такая? Откуда в этом ребёнке столько наглости и неподдельного пафоса. Ещё и самоуверенная… — Тц, — фыркнул себе под нос, направившись дальше по коридору, сворачивая в гостинную.       Нехотя я поймал себя на мысли, что эта чертовка похожа на того Джеймса Барнса, который родился и вырос в Бруклине, а после отправился на войну и не вернулся. Шумный, задорный и самоуверенный чурбан, обожающий женское внимание и завистливые взгляды парней. В этот крохе проглядывалось что-то схожее, что меня раздражало и поражало одновременно. — Будем считать, что ответ «нет», — хмыкнула за спиной незваная гостья, зашагав следом.       Я вздохнул, но спорить не стал. Понял, что это безнадёжно, и на любое моё слово она найдёт с десяток других, поэтому лучше не подливать масло в огонь. — Кстати, у тебя есть макароны? Я голодная. — Ты кто вообще такая? — фыркнул я, наконец развернувшись к этой наглой девчонке, смотря со всей высоты своего роста.       Её лицо освещал лишь тусклый свет ночника, но даже так я подмечал небольшие родинки и морщинки, спрятавшиеся на её хмуром личике. — Меня зовут Елена.       Она говорила с нескрываемой гордостью и вызовом, будто пыталась этим что-то доказать. Вот только что и кому? Мне? Я знать не знал людей с подобным именем, тем более кого-то вроде неё. Уж точно бы запомнил. — Русская? — Азиатка, — она хлопнула себя по бёдрам, состроив такое лицо, будто я был безбожно тупым. — А что, не видно?       Господи, лучше бы я вообще не открывал свой рот. — И каким ветром тебя занесло в эту глушь? — я продолжил осмотр дома, понимая, что завтра нехило так придётся поработать руками. — Один знакомый посоветовал здесь пересидеть, пока не найдёт что-то более стоящее. — Прячешься от закона? — я с лёгкой опаской на неё оглянулся, однако она отреагировала очень спокойно.       Я бы даже сказал излишне обыденно. — Ну… Дома, в котором я раньше жила, давно уже нет… Поэтому перелетаю с места на место, когда подворачивается шанс. А ты что тут забыл? Ты ведь в команде Мстителей — человек почёта. Большая птица…       Она говорила всё это с нескрываемым пафосом и наигранностью, нисколечки не уважая тех, кто когда-то осмелился назвать себя этим громким словом. Новичок и ребёнок, вот кто она такая, и это видно невооружённым взглядом. — Запомни, коротышка, — я развернулся к ней, оглядев таким холодным взглядом, что тат удивительно прикусила язык, прислушавшись к моему голосу. — Разговорчивых я не люблю, так что изволь поменьше болтать. Еда есть в тех коробках, вода в бойлере, туалет на улице. Спать будешь на диване. Выкинешь очередную глупость — отправишься на улицу к медведям, ясно? — Какой злюка, — был мне ответ. — Ясно-ясно. Только чур руки не распускать, а то я не посмотрю, что ты у нас ветеран боевых действий.       До меня дошёл тихий смешок, а после невысокая фигурка скрылась за поворотом, закопошившись в подсобке. Если бы не знал, кто является источником звуков, точно бы подумал, что ко мне пробралась стая енотов. Но нет… Всё намного хуже небольших дармоедов.       К моему удивлению, в эту ночь спалось мне весьма спокойно, несмотря на чужое присутствие в доме. По первости списал всё на дождь, звук которого меня часто успокаивал, но после я понял, что дело далеко не в нём. Всё куда прозаичней.       На утро следующего дня я проснулся от яркого запаха еды, призвавшего меня поскорей оторваться от кровати и спуститься вниз. Какого было моё удивление, когда на небольшой полевой кухоньке я увидел свою незваную гостью, воркующую с кастрюлей. Меня она не замечала, увлечённая готовкой чего-то очень ароматного. Так забавно было наблюдать, как она тихо поёт себе под нос что-то на незнакомом мне языке, ещё и смешно пританцовывает в такт, будто сломанный солдатик, у которого плохо работают шарниры. Но было в её движениях что-то лёгкое. Свободное. Такое, чему я искренне завидовал и умилялся.        — Ой, — она облизала испачкавшийся в соусе палец, громко постучав деревянной ложкой по котелку. — А вот и ты! Как раз вовремя, уже всё готово.       С довольной моськой она показала мне свой детище. И я ожидал чего угодно: тушёнку, консервированную фасоль, суп в банке, но эта королева кулинарии продемонстрировала то, что вызвало во мне детский смех. — Макароны с сыром? — усмехнулся я, заглянув в котелок.       Гостья надулась, смешно сдвинула бровки, обиженно вытянула губы и даже слегка притопнула. — Не нравится, не ешь, — фыркнула она, с гордым видом направившись к столу. — Готовь себе сам.       Я не мог сдержать улыбки, поражаясь её поведению. Ведь буквально пару часов назад мы пытались друг друга убить, а сейчас она уже готовит нам совместный завтрак. Как мило. Я редко мог похвастаться чем-то подобным, привык к совсем иной жизни, отчего сейчас даже как-то терялся. — Ладно, прости. Я хочу попробовать, — взял попавшуюся под руку ложку, зашагав следом за бубнящей себе под нос блондинкой. — Только чур потом не жалуйся, — фыркнула она, опустившись за стол. — Ни в коем случае.       Присел за ней следом, умостившись напротив, после чего с каким-то зачарование наблюдал, как этот большой ребёнок с таким аппетитом уплетает еду собственного приготовления. Её будто и вовсе ничего не волновало, лишь пища и возможность посидеть в тишине и спокойствии. Умиротворение — вот то чувство, что я испытала за долгие годы, проведённые не под анабиозом. Что-то подобное я чувствовал, когда находился в Ваканде, но всё равно в груди щемило неприятное чувство одиночества. Я знал, что являюсь там чужаком. Диковинкой. Редким зверем, за которым решили присмотреть во имя благородной цели.       Но здесь все было иначе. Елена свалилась на мою голову, как апрельский снег, но привнесла в распространившуюся по венам скуку нечто важное — потерянное чувство надобности. — Хэй… Хэй…? Земля вызывает Джеймса Барнса…!       Заслышав собственное имя, которым меня давно не называли, я нехотя дернулся, ударившись коленкой о стол, вызвав громкий скрипящий звук. Лена сдвинула брови, но даже не шелохнулась, оглядывая меня своим острым зелёным взглядом. — Прости… Уже отвык от этого имени… — провел живой рукой по лохматым волосам, пытаясь привести себя в чувства. — Но… Откуда ты его знаешь? — Мама о тебе много рассказывала, — с безразличием ответила она, отправив в рот очередную порцию макарон. — Мама? — Ага. В своё время она работала над изучением сыворотки, что тебе вкололи, поэтому твоё имя часто фигурировало в наших разговорах.       Я насторожился, предположив, что эта бестия одна из агентов уцелевший гидры. Стало как-то не по себе, что даже некогда потерянная рука загудела где-то в плече, отзываясь волнением. Заметив это Лена сказала: — Расслабься, повторить сыворотку ей так и не удалось. Лишь взяла в оборот пару, как она выразилась — интересных соединений, которые помогли промыть тебе мозги. — Ты не слишком ли много обо мне знаешь?       Я бы предпочёл, чтобы она вообще не смыслила, кто я такой, но, к сожалению, эта дьяволица в странной жилетке прекрасно осознавала, кто я такой и кем являлся в прошлом. Даже как-то тошно стало. — Ну уж извини, старичок, что слежу за новостями супергеройского мира, — она скорчила странную рожицу, после чего без церемоний влила в макароны откуда-то взявшийся соус шрирача и, как по мне, испортила тем самым всё блюдо. — Боже милостивый, ты зачем над едой издеваешься? — не смог сдержать своего возмущения, ведь макароны с сыром никто никогда не заправлял шрирачей.       Это настоящее извращенство! — Успокойся, дедуль, это капец как вкусно, — хмыкнула она, сразу проглотив ложку этой адской смеси.       Может она и правда деманюга какая? Всё же если были инопланетяне, способные менять облик, то и демоны спокойно могли расхаживать по нашей бренной земелюшки. Вот только никогда бы не подумал, что они могут принять столь миловидный облик. — На-ка, попробуй, — она протянула мне ложку, воспользовавшись тем, что я задумался. — А? — Открой-ка ротик, — её это всё забавляло, судя по задиристой улыбке, а я не понимал, что со мной вообще происходит.       В последнее время всё как-то слишком быстро изменилось, а я и моргнуть не успел. Ну что за чёрт? — Она точно не отравлена? — спросил я, незнамо зачем. — Даже если бы и была, ни за что бы не сказала тебе, — хмыкнула та, после чего чуть ли не насильно вставила мне ложку в рот, воспользовавшись тем, что я разговорился.       Поначалу было странно. Остро, с каким-то странным привкусом чего-то молочного… Ещё и тягучее… Но чуть позже, когда я наконец распробовал вкус, понял, что шрирача на самом-то деле неплохо так сочетается с макаронами с сыром. Кто бы подумал…? — М… — закивал головой, нехотя лицезрея довольную ухмылку этой бестии. — Неплохо… — Видишь, а я говорила, что это вкусно.       Я ничего не ответил, лишь продолжил смотреть в довольные зелёные глаза, оттеняющие каким-то странным, детским азартом. Я не мог понять, что творится у этой блондинки в голове, но точно знал — она уникальна в своём роде. — Не благодари.

***

      И пусть я зарёкся, что выпровожу её на следующий же день, как только дождь стихнет, не смог сдержать собственное слово. Уж слишком сильно к ней привязался, за такой короткий промежуток времени, да и одному уже как-то надоело тут выживать. Лена была только за, видимо понимая, что сама со всем не управиться, поэтому, обговорив все основные пункты совместного проживания, мы решились прожить недолгое время под одной крышей.       Она взяла на себя готовку, в первый вечер же заявив, что из меня совсем уж никудышный повар, и лучше есть всю жизнь военные сухие пайки, чем мою стряпню. Обидно — безусловно, но меня быстро отпустило, ведь Лена действительно неплохо готовила. На меня же переложились иные обязанности: колка дров, чистка панелей от всякого мусора и птичьего помёта, контактирование с внешним миром, ведь Белова, всё же, здесь оказалась незаконно. Меня устраивало, так что не жаловался.       Сам дом мы поделили лишь формально: я, как и было, оставил за собой спальню, а Лена завербовала большой диван в гостинной. Порой я замечал её, мило укутавшуюся в плед и сопящую на весь дом, точно большая кошка. Всё такая же забавная, как и в то утро на кухне.       Своим особым достижением я считаю то, что пристрастил эту дикарку к чтению, так как иного развлечения здесь просто было не сыскать. К моему удивлению она знала несколько языков, и свободного говорила на русском, который являлся для неё родным. Не удивительно, учитывая фамилию, но я всё не мог свыкнуться, часто отсылаясь на Наташу, которую пусть и не очень хорошо, но всё же знал. Лене не нравилась классика, особенно родная. В частности её мутило от Достоевского, который каким-то чудом оказался на наших книжных полках, правда быстро исчез с них, как промелькнувшее в окне привидение. Почему-то её забавлял Гоголь, хотя я сам в своё время этого автора совершенно не понял. Может потому что читал в переводе, так как русский всё же знал плохо.       Ей нравился Конан Дойл, написавший о приключениях странного британского сыщика и его доктора-помощника. Завораживающие, порой немного детские, но интригующие сюжеты романов увлекали её куда-то далеко, подальше от мирской суеты и проблем, прилипших к сердцу. Я любил наблюдать, как она читает. Как её зелёный взгляд скользит по словам, перебегая со строчки на строчку. Как на её светлом, круглом лице медленно разглаживаются нервные морщинки, уступая место детской улыбке. Такой светлой и забавной. Порой она тихо хохотала себе в кулачок, видимо находя что-то смешное только для себя, ведь возьми я в руку эту же книгу, вряд ли бы среагировал подобным образом.       В ней так завораживающе смешивалась волевая решимость и детская наивность с толикой озорства и непоседства. И кто-то другой счёл бы её сумасшедшей, но мне она виделась лучом солнца в тёмной комнатушке.

***

— Ну что за идиотка! — фырчала она на меня, сидя на диване, укрытая любимым клетчатым пледом. — Ну зачем она слушает этого Уикхема?!       Я тихо хохотнул, подняв голову и глянув в сторону, где сидела эта недовольная смутьянка. Кто бы мог подумать, что «Гордость и предубеждение» вызовет в ней такие эмоции. Меня от этого пробивало на смех. — Сама посуди, Дарси оставил после себя не самое лучше впечатление, поэтому эти двое сошлись на общей нелюбви к нему. — Но нельзя же верить на слово! Она хотя бы проверила правдивость его слов!       Меня так смешила её наивная, но такая искренняя реакция, что я нехотя подмечал, как становлюсь рядом с ней кем-то иным. Я точно знал, сейчас рядом с Леной сидит не Зимний солдат — Баки Барнс, и даже не сержант Джеймс Барнс, так спешно отправившийся на войну. Сейчас рядом с ней находился кто-то иной. Просто Баки — друг Капитана Америки, бывший участник команды Мстителей, герой, спасший мир, а сейчас прячущийся в глуши от людей мирный мужчина, наслаждающийся компанией той самой, что поняла всё моё естество.       И это чистая правда, Лена, зная большую часть моей истории, ни разу не осудила за убийства и преступления, что я совершил. Даже будто не думала об этом, что для меня стало откровением. Да, я знал, на её руках не меньше крови, ведь она была одной из Чёрных вдов, как и Наташа, но, зная Романофф, я не пугался этого статуса. Отчасти не до конца понимал все подводные камни, но старался не углубляться, раз Лена сама не хочет говорить. Она этого не любила, а я не настаивал. Всё понимал. — Просто читай дальше, — с улыбкой ответил я, вернувшись к своей книги.       Та заворчала, заёрзала под пледом, чуть не ударив меня коленкой по затылку, после чего, похоже, отложила чтиво в сторону, склонившись ко мне. — Что читаешь? — её горячее дыхание обожгло ухо, заставив слегка дёрнуться с непривычки, а после немного растерянно прикрыть страницы, пойдя на поводу у смущения. — Тебе такое не понравится.       Развернулся к ней, уверенно смотря в эти чарующие зелёные глаза, точно у кошки. И она смотрела в ответ, не желая признавать своей слабости, будто упрямый ребёнок. — Откуда ты знаешь? — расплылась в самоуверенной улыбке, потянувшись за книгой.       Я ловко извернулся, не дав стащить маленькое сокровище. Лена чуть не грохнулась на пол, но вовремя зацепилась за моё плечо, уткнувшись лицом в шею. По тело пробежался удар тока, заставившись, точно в страхе, встрепенуться, задавшись вопросом, что же со мной такое приключилось. — Чё-ёрт… Баки, ну ты чего? — зафырчала она, подтягиваясь к дивану. — Что ты там прячешь? Признавайся! — и вновь тщетная попытка украсть у меня книгу, которая не увенчалась успехом. — Ничего такого… Успокойся, — пытался как-то аккуратно парировать, но выходило скомкано и шумно.       Всё же прыткой бестией она была. — Тогда чего прячешь, как трёхлетний мальчишка? — хохотнула она, после чего всё же умудрилась выхватить из левой руки книгу, воспользовавшись плохим сцеплением металлических пальцев и ребристой обложки. — Пятьдесят оттенков серого… Что-то про художников? — она с такой открытой наивностью посмотрела на меня, что у меня аж сердце сжалось.       Ну как? Как можно быть такой милой и глупой одновременно? И при этом чертовски опасной! Что за садо-мазо смесь и кто её чёрт подери создал?! — Да, — фыркнул я, отобрав книгу, попутно вставая с пола. — Да про художников. — Эй… Ну куда ты? — Спать. На сегодня чтения достаточно.       Во всяком случае мне так уж точно…

***

      Ночью мне плохо спалось. Впрочем, не удивительно, ведь я на свою голову начитался второсортной порнухи, а после, без душа, пошёл спать. Не удивительно, что всю ночь меня мучали пусть и приятные, но чертовски смущающие сны с участием той дурочки, что крепко спала там в гостинной на диване.       Когда мозг окончательно вымотался, в голове появилась навязчивая мысль спуститься вниз и предложить то, что вертелось на языке уже несколько долгих недель. Но я не осмелился подорвать её доверие. Не смог найти в себе силы.       Благо всё же уснул ближе к утру, проспав до самого ужина, словно суслик. И что вы думаете? Эта чертовка всё же выкрала из моей комнаты эту проклятую книгу и, похоже, всю ночь её штудировал, судя по сверкающими нехорошим огнём глазам. Зря я вообще попросил мальца её привезти. Знал ведь, что это плачевная затея, но нет… Мне приспичило расслабиться… — Привет, — тихо сказал я, направившись к подсобке, где хранились скоропортящиеся продукты. — Привет…       В её голосе чувствовала нехарактерная задумчивость. Не сказать, что Лена всегда была бодра и весела, нет, и на неё находили приливы хандры, но обычно в такие дни она просто уходила из дома и гуляла по недалёким тропинкам, позволяя если что тотчас бросится ей на помощь. В такие моменты я её не трогал. Знал, что каждому человеку нужно побыть наедине с собой — это абсолютно нормально. Но сегодня чувствовалось что-то не то. — Баки, скажи… — Нет, — тотчас ответил я, достав из подсобки недопитый пакет молока. — Я даже ничего не сказала! — И не надо, — подошёл ближе, зацепившись взглядом за тёмную обложку.       Проследив за мной и поняв, что я намерен сделать, Лена резко схватила мою свободную руку, потянувшуюся за книгой, а после второй умыкнула прям из-под пальцев, прижав к груди, словно личное сокровище. — Нет! — Лена… Ты сейчас серьёзно? — тихо вздохнул, почувствовав себя отцом непослушного подростка. — Тебе не стоит такое читать. — Не решай за меня!       Я громко закряхтел, уже не в силах сдерживать эмоции. В голове всё шло кругом, и я не мог это остановить. — Да на кой чёрт тебе вообще сдался этот второсортный эротический роман, Лена? Ты ж даже такое не любишь! — А тебе он на кой хрен? Сам же говорил, что больше приключения любишь!       Меня начало всё это сильно раздражать. — Ну, знаешь ли… Трудно прожить в лесу без разгрузки, а тут, как ты видишь, вариантов не то, чтобы много, — развёл руками, огибая большой зал. — Прекрасно тебя понимаю! — фыркнула она, сверкая недовольным взглядом.       Я притих, не понимая, к чему вообще пришёл этот странный разговор. Я ведь просто хотел забрать книгу, чтобы лишний раз не раззадоривать Лену, зная её вовлечённость в разного рода дела, а тут она заявляет, что «понимает»… Понимает что? Что я задолбался дрочить в тишине пустой комнаты и мне понадобился более интересный катализатор для своих грязных делишек, нежели собственная фантазия? Что ж… Это очень странно, но допустим. — М… Чего? — я явно смахивал сейчас на последнего идиота, но уж простите, того старины-ловеласа Барнса давно и след простыл, а на его месте оказался закрытый, растерянный и осторожный чудак, плохо понимающий современных женщин.       И реакция Лены лишь подтвердила мои мысли, ведь она с недовольным рычанием спрыгнула с дивана, прошла мимо меня, ещё и пихнув при этом плечом, да посильней, благо то была правая сторона, а после начала наматывать вокруг ковра круги, что-то бубня себе под нос. Я не мог разобрать, что она там бормочет, как идиот стоял на одном месте, с этой чёртовой коробкой молока, пытаясь осознать, куда себя девать. Уйти? Тогда точно проснусь с заточкой в печени, и даже этому не удивлюсь. Хотя, в этом случае хорошо вообще, если проснусь. Лена всё же прирождённая наёмница и убьёт любого не моргнув и глазом. Продолжить задавать вопросы? Она скорее накричит, чем даст вразумительный ответ, хотя… Может и повезёт, однако я в это мало верил. Оставалось лишь одно — идти в наступление до самой смерти. — Я наверно лезу не в своё дело… Но… Ты девственница?       Мой вопрос её рассердил, и она была готова набросить на меня, будто под рукой что-то весомей пустой чашки с ярким кружком от чая на дне. В глазах сверкало недовольство, но я видел в них и долю страха, даже какого-то смущения, пусть и малёхонького. Хотелось позволить себе улыбнуться, ведь выглядела эта сцена забавно, но я понимал — одно неправильное движение, и наш дом действительно превратиться в щепки, уж Лена об этом позаботиться. — Я почти двадцать лет пробыла в Красной комнате… — прошипела она, явно сдерживаясь, чтобы не отправить в меня что-то тяжёлое. — Как ты думаешь, гений?!       Мы замолчали, а Лена, то ли стыдясь, то ли не желая вообще меня видеть, ещё и отвернулась, фыркая на безобидную стенку, что ей ничего не сделала. Меня пробрало какое-то удручающее, но в то же время воодушевляющее чувство. Она была чиста, как бы слащаво это не звучало, и так вела себя лишь потому, что не могла понять, как правильно сказать о своих желаниях. Жаль, конечно, что в таком весомом возрасте она всё ещё не вкусила всех прелестей взаимоотношений мужчины и женщины, но мне подумалось, что сейчас, возможно, тот самый случай, когда можно попробовать. Что нам стоит? Детей у нас всё равно не будет — я знал через что проходят Вдовы, прежде чем их отпускают на миссии, да и ничего критичного это бы не породило. В самом худшем случае один из нас просто бы покинул дом, отправившись дальше своей дорогой. — Но ты бы хотела испытать это? — я медленно подошёл к ней, внимательно наблюдая за её реакцией.       Она не сопротивлялась, иначе бы давно послала меня на громкие три буквы, которые я успел заучить. Напротив, в ней чувствовалась заинтересованность. Любопытство, свойственное, казалось бы, только ей. — Так каков же твой ответ, Лена — обняв за талию, привлек к себе. — Я думаю, что он будет положительным.       Слегка обхватив ее нижнюю губу, я, словно спрашивая разрешения, провел по ней языком. Не встретив со стороны девушки сопротивления, спустился губами к шее и стал покрывать поцелуями бархатную кожу, медленно спускаясь к ключицам. Одной рукой я поглаживал плечо, другая, железная, легла на бедро Лены, опаляя ей холодом. — Этот опыт явно разнообразит наше пребывания здесь, — посмотрев в глаза Лены, я улыбнулся, слегка приподняв уголок губ.       Еще один поцелуй, на этот раз страстный. Издав не то стон, не то всхлип прямо в мои губы, Лена выгнула спину, стараясь прижаться ко мне теснее. Она не сопротивлялась, напротив, была податливей обычного, что пугало и завораживало одновременно.       Мои руки прошлись по мягким изгибам. Исследуя, соблазняя, разжигая сильнее огонь, который был еще ей не знаком. Стараясь касаться железной рукой осторожно, и только закрытых участков кожи. Накрыв ладонью грудь Лены, я слегка сжал ее, и тихий стон сорвался уже с моих губ.       «Кажется ситуация выходит из-под контроля. Мне мало! Хочу чувствовать обнаженную кожу. Ощущать как она покрывается мурашками от моих откровенных прикосновений», — уже через пару секунд моя ладонь оказалась под её майкой, а пальцы ласкали напряженный сосок.       Железная рука начала подниматься по внутренней стороне девичьего бедра, легко скользя к месту, куда так отчаянно я мечтал попасть. Когда мои пальцы прошлись по кружеву трусиков, почти невесомо касаясь клитора, из горла Лены вырвался громкий стон, девушка подалась инстинктивно вперёд, прижимаясь сильнее к моим пальцам.       «Надеюсь она достаточно разгорячена чтобы не испытывать дискомфорт от таких прикосновений», — я поймал губами сосок и прикусил его прямо через ткань футболки.       Лена выгибается и ногтями проходится по моей шее, спускаясь к футболке, слегка скребя ткань. Проводит ладонями по грудным мышцам и прикусывает нижнюю губу. — Ты этого хочешь, Лена? — хриплым шепотом спрашиваю я, смотря ей в глаза. — Ты хочешь узнать какого это? — Да… Пожалуйста, — в её глазах сверкал до сели невиданный мне огонь, распаляющийся от каждого моего прикосновения.       Складывалось ощущение, что Лена пьяна, но ни капли алкоголя в её организме и быть не могло, просто потому, что того в доме не было. Её одурманили чувства, что будоражило ещё сильней.       Собрав ее трусики в тонкую полоску, которая расположилась теперь между складочками, я начал медленно двигать ею, стимулируя таким способом все чувствительные точки. Когда ткань промокла, впитав в себя соки желания девушки, я остановился. Дрожащими пальцами проникаю под кружевную ткань и слегка надавливаю на самую чувствительную точку. Лену всю трясло мелкой дрожью, ноготки впивались в мою грудь, в плечи, расцарапывали спину. Пальцы то грубо сминали, то мягко поглаживали чувствительную плоть. Не оставляя ее клитор, я прошелся, едва касаясь, по самому краю дырочки. Лена ёрзала, пытаясь сильнее вжаться в мои пальцы, хныча и поскуливая. — Ты хочешь продолжения? — осторожно спросил я, нехотя сомневаясь в правильности своих действий.       Я боялся взять на себя эту ответственность, нехотя перекидывая её на Белову.        — Да… — шепот был таким тихим и томным.       От ее голоса меня словно током ударило. После этих слов я ввёл в лоно девушки палец, неглубоко, но слегка расширяя узкий проход. Затем последовал второй палец. Начал медленно двигать ими внутри, имитируя нежные толчки, надавливая на переднюю стенку. Максимально аккуратно, но ритмично и с нажимом. Лена уже не стонала, а практически кричала.       Губами я снова стал ласкать шею и ключицы девушки, а свободной рукой накрыл грудь и сжал её вершинку. Несколько движений пальцами и тело девушки бьётся в сладких конвульсиях. — А-а-а, — прокричала Лена, выгибаясь всем телом и запрокидывая голову.       Видя ее оргазм, я словно переживал его вместе с ней. Переместившись с ноги на ногу, я слегка потерся членом об ее ногу. Мой член был твердый и упирался в ткан приносы болезненные ощущения. Пока Лена качалась на волнах эйфории, я слегка провел по выпирающему бугру, затем сдавил головку. Когда последняя сладкая судорога отпустила девушки и, блаженно простонав, она потянулась к моим губам, я шепнул: — Это только начало. Ты готова пойти до конца? Хочешь чтобы я лишил тебя девственности? — А если хочу… Мы же можем попробовать? А если я передумаю… — Лена сглотнула и прикусила сильнее губу. — Если ты передумаешь, то я остановлюсь, — я припал губами к ее пульсирующей венке на шее, рядом с подбородком.       Спустился вниз, оставляя влажную дорожку нежных поцелуев. Провел языком по ключице. Мои руки оставили голову девушки в покое и снова пустились в путешествие по ее телу. — Всего одно слово и я перестану касаться тебя.       Девушка немного откинула голову, облегчая мне доступ к ее шелковистой коже. Приподняв Лену, я усадил ее на свои бедра и стал осыпать поцелуями шею, слегка прикусывая и срывая стоны с губ. Затем стянул с нее майку и проложил поцелуями путь в ложбинку между грудей, мои руки обхватили девичьи бедра и, сжав их, притянули ближе к пульсирующей плоти. — Ты в любой момент можешь остановить меня… Понимаешь? — осипшим от желания голосом сказал я.       Лена лишь кивнула и притянула мою голову к себе, впиваясь сладким поцелуем в губы. Ее тело прижималась ко мне, а руки обнимали плечи. Когда мой рот накрыл напряженный сосок, девушка вскрикнула и откинулась назад, прогибаясь и притягивая ближе мою голову. Ее пальчики с моих плеч переместились на мою грудь, скользнули по торсу и несмело стянули с меня футболку. Я чувствовал, как они дрожат. Наконец справившись с задачей, Лена принялась исследовать мой обнаженный торс. Прикосновения замерли на пряжке ремня. — Не торопись, — шепнул я в ушко девушки и провел по нему языком.       Взяв Лену за бедра снова, я поменял положение. Теперь возбужденное тело девушки подрагивало подо мной. Она провела руками по оголенным плечам, слегка царапая ноготками кожу. Я закинул ногу Лены себе на талию и вжался пахом между разведенных ног — Баки… Пожалуйста… Ах! — она выгнулась мне навстречу. — Сейчас, — я стиснул зубы, понимая, что контроль нельзя терять ни в коем случае.       Я обещал остановиться по первой просьбе, а если увлекусь, то нарушу слово. Освободившись от остальной одежды, я сильнее прижался к ее паху. Лена простонала мое имя и выгнулась навстречу, откинув голову назад и впиваясь своими ноготками в мою кожу. — Сейчас может быть немного больно, — прошептал я, сдерживаясь из последних сил и целуя ее такое желанное, такое податливое тело. — Не страшно…       Очень медленно я стал продвигаться в ней, пока не наткнулся на скрытый барьер. Лена изогнулась в сладкой агонии и простонала. Я снова припал к ее груди и резким движением преодолел его. Резкий вскрик, и я замер, давая ей время привыкнуть к новым ощущениям. Но уже через пару мгновений Лена посмотрела мне в глаза и сделала движение тазом навстречу, затем протяжно простонала. Встретившись с девушкой взглядом я улыбнулся и поцеловал ее, затем начал двигаться, медленно, но верно приближая нас к оргазму. Стоны становились все громче, дыхание тяжелее. Постепенно я увеличивал глубину проникновения и скорость. Лена выгнулась и впилась в мои губы. Затем с ее губ сорвался протяжный стон знаменующий скорую развязку. Еще пара толчков, и девушку накрыли волны удовольствия, от которых она вся затряслась и вцепилась в мои волосы. С тихим рычанием я последовал за ней.

***

— Баки… — раздался такой приятный, убаюкивающий голос Лены. — Баки, просыпайся…       Её нежная рука ворошила короткие волосы, заставляя заурчать, словно довольный, сытый кот. Тонкие пальцы неспешно блуждали где-то в прядях, а голос продолжал нежно шептать моё имя, будто в славной грёзе. Не хотелось открывать глаза. Хотелось продлить эту сладость хотя бы на пару секунд. Ещё немножко, прошу, пускай она ещё немножко посидит рядом. — Баки, ну хватит валяться, я ведь знаю, что ты уже не спишь…       Её рука скользнула по оголённой груди, после чего остановилась у живота, начав плавно вырисовывать замысловатые круги. Я всё же нехотя открыл глаза, чувствуя, что что-то не так. Уж слишком всё реалистично.        — Лена… — прошептал я, увидев светлый образ красивой девушки, осевшей в моём сознании приятным наваждением. — Ну наконец ты проснулся, — она бесстрашно поцеловала меня в щёку, ещё раз провела рукой по груди, всполошив взбудораженные волосы, после чего поднялась с кровати, направившись куда-то в коридор. — Давай скорей, иначе завтрак остынет…       Я привстал, пытаясь прийти в себя. Что-то не так. Я чувствовал, что происходит что-то не то. Эта кровать, комната, свет… Всё не похоже на тот домишку, в котором мы с Леной осели. Это всё ещё грёзы, или же явь? Непонятно…       Пришлось подняться, пору раз заставив кровать тихо скрипнуть из-за моего веса, после чего, задержавшись у зеркала шкафа, направился внизу, предварительно нацепив на себя спортивные штаны. Как и ожидалось, дом совсем не походил на тот, в котором я жил ранее. Более светлый, явно ухоженный и обжитый, он больше напоминал усадьбу какой-то милой семейки, нежели тот дикий шалаш, в котором спряталась парочка убийц. — М-м…? — глаз зацепился за фото на стене, рядом с лестницей.       На ней красовались мы со Стивом… Молодые, но счастливые… Судя по форме, фотка была сделана в начале войны, перед тем, как меня отправили в Лондон. Но… Стив на этой фотке совсем не походил на того задохлика, которого я вытаскивал из подворотен. — Чё-ё-ёрт… — протянул я, начав всматриваться и в другие фотографии.       И какого было моё удивление, когда я увидел на фото обнимающую капитана Картер Лену. Они сидели в каком-то кафе, мирно попивая кофе. И складывалось ощущение, что так оно и должно быть, но я-то знал, Картер родилась ещё перед войной, в отличии от Беловой, которой в этом столетии вообще нет места. — Баки? — раздался обеспокоенный голос бывшей шпионки, выглянувшей из кухни с грязным венчиком в руках. — Ты чего?       Я посмотрел на неё таким растерянным взглядом, что Лена уж выронила венчик из рук, поспешив ко мне. Поняв, что со мной что-то не так, она нежно прижала к себе, начала поглаживать по голове и приговаривать, что всё хорошо. Кошмары закончились, а вместе с ними и война, поэтому мне не о чем беспокоиться. Я инстинктивно прижимался к ней. Чувствовал, как сердце перестаёт безудержно биться в груди, успокаиваясь. Страх отходил, уступая место какому-то тёплому, светлому чувству.       Я прижал её сильней, желая чувствовать каждой клеточкой своего тела. Надеясь, что мы будем стоять так вечность, и никакие страхи больше меня не тронут. — Мама! — из гостинной показалась светловолосая голова молодого пацанёнка.       Я опешил, смотря в его зелено-голубые глаза с откровенным вопросом: «Кто он такой?». Я не видел этого ребёнка ранее, но тот, судя по всему, меня хорошо знал. И это беспокоило. — Хью, дорогой, — ласково произнесла Лена, оторвавшись от меня в угоду маленького сорванца. — Всё в порядке? — спросил тот, оглядывая нас озадаченным, немного испуганным взглядом.       Лена мельком посмотрела на меня, не сразу ему ответив, видимо сама не зная истины. Жаль, я не хотел её расстроить, но был слишком сбит с толку, чтобы сдержать удивление. — Па-ап…? — протянул маленький Хьюго, взяв меня за руку.       В этот момент я открыл глаза, но даже не дёрнулся. Просто резко проснулся, увидев знакомый деревянный потолок. Это был сон… Всего лишь очередной оплот моей разбушевавшейся фантазии и ничего более.       Присел на кровати, слегка смяв одеяло, завернувшееся несколькими складками и сползшее к бёдрам. Рука неприятно гудела, отдаваясь детским прикосновением. — Хьюго Барнс… — прошептал я, смотря на раскрытую ладонь. — М-м-м…? — протянула засопевшая Лена, недовольная тем, что я стянул с её плеча одеяло.       На сердце отчего-то стало так тепло. Может потому, что несмотря на сон, она всё равно была рядом? Не осталась там, в грёзах, а продолжила сопровождать меня и тут, наяву. Редко кто мог таким похвастаться, ведь долгоиграющих партнёров в своей жизни я мог сосчитать по пальцам одной руки. — Спи спокойно… — прошептал я, укрывая её одеялом.

***

      Немудрено, что после бурной ночки наши с Леной взаимоотношения слегка изменились, пусть я на это и не рассчитывал. Скажу честно, я был уверен, что по утру она соберёт свои вещи и скроется среди зелёной чащи, оставив нашу маленькую интрижку в далёком прошлом. И морально я даже был к этому готов, лишь изредка фырча только из-за того, что во сне всё сложилось иным образом.       Но всё пошло совсем иным чередом. По утру она всё ещё лежала рядом, тихо сопя мне в плечо, будто какой-то суслик. Такая забавная. И пробуждение, на удивление, оказалось добропорядочным: она открыла глаза, увидела меня, поздоровалась, а после без тени стеснения начала задавать всевозможные вопросы о том, что мы вытворили прошлым вечером. Честно признаться по первости я даже не знал, как себя вести, но её незатейливость позволила расслабиться, приняв тот факт, что к сексу Лена относится с любопытством но без особой опаски.       А после, как ни в чём не бывало, мы пошли вниз, завтракать. Словно маленькая, но дружная семья.

***

      Мы сидели на диване и смотрели комедию, ведь общими усилиями смогли настроить телевизор и подключить к нему старенький проигрыватель. Лена периодически хихикала с каких-то глупых моментов, и наблюдать за этим было намного интереснее, чем смотреть фильм.       У каждого из нас было ведерко с покорном, но девушка быстро расправилась со своим и протянув руку взяла горсть из моего. — Ах ты воришка! — возмущенно сказал я и наклонился к Лене так, чтобы наши глаза были всего в паре сантиметров друг от друга. — Мне бы отшлепать тебя за подобные проделки.       Представив себе эту картину, я сглотнул и, облизнув губу, провел пальцем по щеке девушки. — А ты сможешь? — выгнув бровь спросила Лена и посмотрела на мои губы.       Ее зрачки слегка расширились, и было заметно что ее возбуждает моя близость. — Я знал, что не ошибся в тебе, — хмыкнул я и, притянув к себе, поцеловал.       Языком проникаю в её рот и поглаживаю небо. Этот поцелуй не вызов, не завоевание… Чистая страсть и… Нежность. Конечно идея отшлепать эту негодницу была очень привлекательной, но в моей голове быстро сформировалась другая, не менее манящая идея.       Качнувшись назад, мы улеглись на диван. Я опускаю девушку на подушки, а она тянет меня вниз на себя. Мои бёдра оказываются между ее разведенных ног. Как же приятно ощущать руки Лены в волосах, на плечах…       Вспоминая, как недавно девушка смеялась и облизывала пальцы после покорна, член сразу становится каменным и рвется в бой. Но мой замысел не в том чтобы трахнуть Лену, я хочу открыть ей мир чувственных наслаждений. Теперь уже с другой стороны. Я вжимаюсь пахом между бёдер девушки, плавно двигаюсь и трусь о неё, доводя нас обоих до сумасшествия. Мои руки исследуют изгибы её прекрасного тела, а язык активнее врывается в рот Лены, покоряя и завоёвывая…       Когда девушка начинает двигаться со мной в унисон, резкий, глухой стон вырывается из моего горла. Рука скользит по животу Беловой, изучая соблазнительные изгибы. Снова целую её сладкие губы.       Я расстегиваю на девушке штаны и стягиваю майку, оголяя такое желанное тело. Привстав и слегка отодвинувшись, я сбрасываю свою футболку. Как заворожённый смотрю на оголённый торс Лены, на её аппетитную грудь, прикрытую бюстгальтером. Мои ладони скользят по разгорячённой коже, и одна опускается между бёдер, накрывая пах. Рассматривая меня горящими глазами, девушка протягивает руку и гладит мой плоский живот. У неё мозолистые пальцы, но прикосновения робкие и несмелые… и чёрт возьми, что же они со мной делают?!       Лена дотрагивается до моего члена, и я готов взорваться прямо в тот же миг. Несмело девушка проводит пальчиками по всей длине, вызывая у меня предательскую дрожь удовольствия. А затем, осмелев, обхватывает его ладонью. Широко распахнутыми глазами я наблюдаю за эмоциями сменяющими друг друга на лице Лены. Ловлю любое сомнение или страх, чтобы остановиться… Мои пальцы проникают в мокрые от желания трусики девушки и раздвигают её влажные складочки, находя самое чувствительное место. — Ах… — глаза Лены распахиваются в удивлении.       Она даже отпускает мою плоть. Но уже через пару секунд, когда я начинаю медленными, круговыми движениями массировать клитор, девушка выгибает спину и, вцепившись снова в мои волосы, притягивает к себе, страстно целуя. Уцелевшей рукой прохожусь по краю бюстгальтера, затем отодвигаю чашечку и сжимаю грудь, стискивая напряженный сосок между пальцами. — Баки… — с ее губ слетает мое имя.       Как стон. Как сладость. Как молитва… Отрываюсь от припухших губ и накрываю розовую вершинку груди своим ртом, втягивая и слегка прикусывая горошинку соска. — Боже… — девушка закатывает глаза и прикусывает губу.       Расстегнув бюстгальтер откидываю его в сторону и любуюсь. Лена сначала смущается, но закидывает голову, подставляя горло под мои губы, прижимается к моим пальцам, ласкающим ее складочки. Продолжаю целовать горло и ключицы, а пальцами прохожусь по всей длине складок и задерживаюсь возле входа в лоно. Обвожу круг и слышу стон удовольствия вместе с резкими выдохом.       Когда я надавливаю сильнее, но не проникаю внутрь, шпионка впивается ногтями в мою спину. — Баки… — Лену начинает бить крупная дрожь, и я понимаю, что она вот-вот кончит.       Оторвавшись от девушки, я проложил дорожку быстрых поцелуев от шеи до низа живота, перемещая свою руку на её бедро. Продолжил покрывать поцелуями уже внутреннюю часть бедра. Медленно подбираясь к самому пылающему месту. На секунду замерев, опалил её своим жарким дыханием, от чего она, поскуливая и сгорая от желания стала выгибаться навстречу мне. Обхватив её бедра, я провел языком по разгоряченной плоти. Затем ещё и ещё раз, углубляясь и всё больше надавливая языком на самое чувствительное место. Я вылизывал складочки и вводил в лоно язык. — Баки… — удивленно вскрикнула Лена и вцепилась своими пальчиками в мои волосы, притягивая еще ближе, и продолжая извиваться и сексуально стонать.       От ее пошлых стонов мне стало тесно в штанах. Напряжение росло с каждой долбанной секундой, с каждым протяжным стоном. Но я не хотел торопиться. Хотел растянуть это мгновение. Мне хотелось доставить Лене максимальное удовольствие. Ее стало бешено трясти, накрывая волнами удовольствия, и я провалился следом за ней в эту пропасть наслаждения. — Черт! — выкрикивает Лена, и я ловлю её крик своими губами.       Тело девушки бьётся в сладких конвульсиях. А мышцы обхватывают мои пальцы. Лена раскрывает от удивления глаза и смотрит на меня. Она кончает долго и бурно, изгибаясь и царапая мою спину и плечи. — Я хочу тебя, Баки, — ее шепот окончательно свел меня с ума. — Хочу почувствовать тебя в себе.       Подхватив девушку на руки, я понес Лену в спальню. Ее грудь была совсем рядом с моим лицом. С тихим рычанием, я впился в напряженный сосок, прикусывая его и тем самым снова срывая с губ девушки сладостный стон. С тихим рыком я преодолеваю расстояние до комнаты. Открыв дверь ногой, захожу внутрь и захлопываю. Усаживаю Лену на письменный стол и вжимаюсь своим членом в ее пах. Осыпаю шею и грудь жадными поцелуями. Девушка стонет и извивается от моих грубоватых ласк. Она стягивает с меня футболку и прикусывает мой сосок. «Черт! Ни за что бы не поверил, что я ее первый мужчина, если бы не знал этого точно!» — в ней было столько страсти и огня.       Немного отстранившись от меня, Лена пролезла рукой в мои боксеры, обхватила мой член. Я убрал руки девушки и одним резким толчком вошёл в нее до конца. — А-а-а! — вскрикнула Лена и выгнулась на столе, откидывая голову назад.       С остервенением вдалбливаясь, я схватил Лену за шею и притянул к себе. Прижавшись своим лбом к ее, я с рыком продолжал мощные толчки. Её приоткрытые губы, с которых слетали стоны и мое имя, прикрытые, от удовольствия глаза, все это сводило с ума, доводя до предела. Выйдя из нее я снова подхватил девушку и понес к кровати, попутно стягивая с себя спущенные боксеры. Лена трется об меня словно кошка, просящая хозяина о ласке и также как кошка кусалась и царапалась. Ставлю ее на четвереньки и прогнув в пояснице вхожу снова. Стенки ее лона обхватывают член и я теряюсь в ощущениях. Лена уже не стонет, а кричит во весь голос, думаю нас слышно на километры вокруг. Отклячив свою, такую аппетитную задницу, девушка пытается двигаться со мной в такт. Не сдержавшись я смачно шлёпнул её по попе. Все-таки пусть и не отшлепал, но на вопрос ответил. — Ах! — Лена ещё сильнее прогнулась и задрожала.       Намотав ее волосы на кулак, я сделал несколько мощных толчков, затем потянув волосы, заставил девушку встать на колени, изменив тем самым угол проникновения. Я припал к шее Лены оставляя засосы и укусы на нежной коже.       Но, казалось, Лене, даже нравилась подобная грубость. Она стонала, извивалась, двигалась со мной в такт и постоянно выкрикивала мое имя. Извернувшись Лена впилась в мои губы диким поцелуем. Одна ее рука схватила меня за волосы и сдала у корней, а второй рукой девушка вцепилась в мое бедро ногтями. — Баки… Ну же… — простонала она в мои губы.       Обхватив здоровой рукой её грудь я ускорил и без того, бешеный темп. — Да-а-а… - Лена стала сотрясаться всем телом, откидывая голову мне на плечо. — М-м-м, — протянул я, когда следом за ней и меня накрыло мощной волной оргазма. Мы завалились на кровать переводя дыхание. Притянув к себе Лену, я обнял ее и спросил: — Я не сделал тебе больно? — Нет, — блаженно протянула девушка, устраиваясь на моей груди щекой.