Крайне несправедливое, жестокое и коварное наказание для Малфоев
22 июля 2025 г., 09:10
Примечания:
Я знаю, что «Игра Престолов» начала выходить только в 2011, но представим, что это альтернативный мир, где Мартин стал писать свою серию намного раньше. Тем более это не сильно влияет на историю. Тоже самое относится к «Властелину Колец».
Министр Магии, Кингсли Бруствер с крайне печальным видом сидел в своём кабинете и слушал самую наглую и изощрённую ложь на свете от самого наглого и бессовестного семейства Великобритании (наглее них могли быть только Блэки, но те повторили судьбу динозавров — вымерли к чертям собачьим, ну и пёс с ними, паршивой собаке — паршивая смерть, кроме Сириуса, Сириус норм):
— Поймите, господин министр, всё это — небольшое недоразумение, мы лишь притворялись, что поддерживали Тëм… Сами-Знаете-Кого, ну там мода, тренды, нужно было соответствовать, с кем не бывает? А на самом-то деле мы крайне не одобряем его взгляды и считаем, что все люди равны (но некоторые всё же немного равнее), да, Драко? — попросил подтвердить Люциус Малфой своего сына.
— Да, папа, — кивнул тот. — Я и грязнокровки — друзья навек. То есть магглорождëнные! Я оговорился!
— Драко, мы же репетировали, — тихо прошипел сыну раздражённый его тупостью Люциус, наивно полагая, что Кингсли его не услышит. После этого белобрысый нацист вновь обратился к министру. — Кроме того, в то время все куда-нибудь да вступали: в Орден Жа… Феникса, в мракоборцы, в Пожиратели, Драко вот вступил в гормональную фазу и набил себе татушку в виде морды Поттера на спине.
— ПАПА! — раздался возмущённый голос Драко.
— ЛЮЦИУС! — не менее возмущённо воскликнула до этого хранящая молчание Нарцисса.
— Что? — безмятежно спросил Люциус. — Разве это была какая-то секретная информация?
Драко кинул на отца убийственный взгляд, но ничего не сказал. Зато Нарцисса, схватив мужа за его длинные волосы, самым миролюбивым голосом сообщила ему, каким именно мучительным способом она отправит его на тот свет, если он продолжит разбалтывать постыдные истории об их сыне. Кингсли решил в эти семейные разборки не вмешиваться — а то мало ли, Нарцисса и его на пару с мужем в землю закопает. Всë-таки женщины в гневе — опасная штука, Молли вон Беллатрису в порыве ярости в пепел превратила. Повезло, что Гарри её ещё сдержал тогда — изначально она хотела бросить на Лестрейндж атомную бомбу, заботливо созданную Артуром в домашних условиях «на всякий пожарный» (а после этого ещё кто-то осмеливается утверждать, что Уизли не грёбаные гении).
— Давайте просто продолжим, — обратился к министру сильно побледневший (хотя он и до этого был ужасно бледным, видимо, способность бледнеть у Малфоев была бесконечной) Люциус, сразу после того как Нарцисса отпустила его.
— Это, конечно, очень прекрасно, что вы идёте в ногу со временем, — из уст Бруствера так и сочился сарказм. — Но почему из всех организаций, в которые можно вступить, вы выбрали именно Пожирателей, а не, к примеру, Орден Жареной курицы?
— Да Пожиратели просто ближе всех по месту пребывания оказались. А хорошая работа — эта работа, на которую не надо тащиться несколько километров через тайгу и физически непроходимые болота.
— Однако, эта работа каким-то чудесным образом оказалась не просто близко, а очень близко — в вашем поместье, — напомнил Кингсли. — И мне очень интересно узнать, как это так вышло?
— Да мы им просто площадь сдавали в аренду, — объяснил Люциус. — Мы ж не знали, что они сектанты, — последнее предложение было чистой правдой — Малфои действительно не знали, что ПСы — это секта. Ведь слепое поклонение лидеру, жертвоприношения каждый вторник и после дождичка в четверг, невозможность покинуть организацию любым способом, помимо смерти, предпочтение цели лидера семье и собственным желаниям ни в коем случае не являются признаками секты.
— Чёртовы Малфои, — устало вздыхая, пробормотал Кингсли. — Посадить нельзя — Нарцисса своему Лорду соврала, а Люциус оставшихся на свободе Пожирателей Смерти ловить помогал, но и отпустить их просто так плохая затея — они же за последние тридцать лет столько херни натворили… И что мне с вами делать? — обратился он к Малфоям.
— Отпустить, — сразу же предложил Люциус. — Клянусь, что…
— Не клянись, в этом нет необходимости — мы оба знаем, где именно окажутся все твои клятвы, как только я подпишу указ об вашей амнистии, — перебил Малфоя министр, он устало взглянул на часы, думаю о том, что у него через двадцать минут встреча с маггловским премьер-министром, а он сидит тут, совсем не готовый к ней, и пытается решить судьбу трёх белобрысых подонков. — «Надо же ещё одеться по-маггловски», — пронеслась в его голове внезапная мысль, и тут его осенило. — Да это просто отличная идея!
— Что за идея? — поспешно поинтересовался взволнованный Люциус, разумно полагавший, что раз идея понравилась Кингсли, то ему она вряд ли придётся по душе.
— Я подпишу указ об вашей амнистии, но только после того, — на лице Бруствера появилась улыбка шире, чем у мартовского кота, — как вы проживёте ровно один месяц без какой-либо магии среди магглов.
— Мы отказываемся, — мигом ответил за всех Малфоев Люциус, поморщавшись от такого нелепого предложения — жить с магглами — это позор для такой крутой (в прошлом) и могущественной (тоже в прошлом) семьи, пусть нищие (снова в прошлом) Уизли с ними торчат, а они, великие (опять же — в прошлом) и чистокровные (наконец-то в настоящем) в сто двадцать пятом поколении Малфои, так низко ни за что не опустятся.
— Ну тогда пять лет в Азкабане для Драко и двадцать пять для Люциуса. Выбирайте, — предложил не слишком богатый выбор Кингсли.
Малфои рассеяно переглянулись, не зная, как поступить в такой ситуации, а Драко заныл, что не хочет в Азкабан, там еда невкусная, а его живому розовому пони будет тесно жить с ним в одной камере (Кингсли не стал сообщать юному нацисту, что никто не разрешит ему даже взять его пони с собой). После десятиминутного совещания Малфои решили, что жить с магглами — это ж всего-навсего на месяц, а Азкабан на много лет, и потому лучше всё-таки, подобно Уизли, опуститься так низко и потерпеть всего тридцать один день июля, чем продолжить настаивать на своих идеалах насчёт магглов и прожить всю молодость, в случае Драко, или, вероятно, всю оставшуюся жизнь, в случае Люциуса, в ужасной, даже после отбытия из неё дементоров, тюрьме. Короче, Малфои оказались ещё теми продажными сволочами, готовыми за свободу отречься от всех своих принципов, что, впрочем, зная их пёструю насыщенную биографию, было совсем неудивительно.
— Мы согласны, — наконец дал ответ Люциус, и Кингсли довольно улыбнулся.
— Отлично! — радостно воскликнул он. — Начинаем через неделю! Будете жить в заброшенном доме моей покойной троюродной сестры по материнской линии в центре небольшого городка на юго-западе Британии. Она была сквибом, так что ничего магического вы в её доме не найдёте. Можете взять с собой кое-какие вещи, но деньги, магические артефакты и, что самое главное, волшебные палочки мы у вас отберëм. И ещё: одежда только маггловская. Всё ясно?
Люциус сдержанно кивнул, хотя в его глазах так и читалась фраза: «Ах ты мразь, не лишись бы мы своей прежней власти, я бы тебя в земле заживо закопал», и трое Малфоев поспешно покинули кабинет, еле слышно жалуясь на «ужасные», «жестокие» и «унизительные» требования министра. Выпороть бы их, чтоб угомонились наконец (и, желательно, навсегда), да нельзя — Бруствер всегда был за демократию и гуманизм, и от своих принципов, в отличие от Малфоев, отказываться не собирался.
«Что ж, думаю, это хорошая идея, — смотря вслед блондинам, подумал Кингсли. — Ну не спалят же они нам дом? Не спалят же?» — министр магии довольно нервно рассмеялся и принялся собираться на встречу со своим маггловским коллегой.
Кингсли Бруствер ещё никогда так не ошибался.
моего нашего прекрасного Дракусечку хоть пальцем — я тебя в землю живьём закопаю», очень мотивировало его вообще никак не наказывать сына (а потом Малфои ещё и удивляются, чё у них такой сын наглый, и с какого перепугу он обменял фамильное кольцо Люциуса, принадлежавшее самому Арманду, на живого белоснежного единорога по имени Селестия).
— Ну идëмте, — сказал Люциус, стараясь звучать как можно непринуждённей и равнодушнее.
Семья Малфоев зашла в дом. Внутри он оказался не таким плохим, как предполагал Люциус, но всё равно достаточно плохим, чтобы Драко, который как бы устал, вновь принялся ныть и жаловаться родителям (Люциус от визгов сына уже был готов, подобно его бывшему домовому эльфу Добби, побиться головой об стену на радость всем орденовцам). Некое подобие свечей, называемое электрическими лампами (это Люциус как-то раз слышал от Артура), в доме зажигалось с помощью каких-то кнопок на стенах («Очередное совершенно бесполезное изобретение магглов. Зачем зажигать в комнатах лампы, если можно зажечь свечи?», — сам себя убеждал Люциус, категорически отказываясь принимать тот факт, что в плане освещения помещений магглы сильно обошли волшебников). Само жилище имело три комнаты, чердак, довольно просторную кухню, туалет с ванной («А чё, у магглов есть канализация?» — удивился Люциус, эх, если бы ему ещё кто-нибудь сообщил, что магглы эту самую канализацию и придумали…) и крохотный чулан под лестницей, ведущей на чердак.
— Если к нам внезапно нагрянет с проверкой Поттер — запрëм его туда, ведь всем известно, что чуланы магглами специально для содержания в них Поттеров создавались, — мстительно предложил семье Люциус. Драко и Нарцисса его идею, конечно, поддержали, хотя последняя немного беспокоилась, а не посадят ли их за незаконное удержание избранного очкарика в Азкабан?
После тридцатиминутного обсуждения подробностей своей коварной мести (нужно же им хоть как-то без доступа к магии себя развлекать), Малфои принялись делить территорию выданного им дома. Драко тут же со всей его наглостью заявил, что все три комнаты плюс огромный чердак принадлежат ему, а родители и на кухонном столе поспать могут, но тут Малфои впервые в жизни решили НЕ ПОТАКАТЬ капризам сына, так что в итоге ему достались лишь чердак и две самых больших комнаты (да, не потакание было не самым успешным, но для Люциуса и Нарциссы, привыкшим давать своему своему «прекрасному Дракусечке» всё, что он попросит, отвоевать у него одну комнату было великим достижением). Весь последующий день Драко ходил с таким видом, будто у него умер самый близкий его человек и ныл до тех пор, пока у Люциуса окончательно не кончилось терпение, после чего он умудрился беспаловочкой магией наложить на сына «Силенцио» (от такого события офигел больше всего сам Малфой-старший, у которого из беспаловочкой магии обычно получалось только поджигать собственные руки), за что тут же получил пару ударов тяжёлой сумочкой по голове от своей жены. Пытаться как-либо снять заклинание Нарцисса, правда, не стала — визги напрочь избалованного подростка достали женщину ничуть не меньше, чем её мужа, хотя она и старалась этого не показывать.
Интерьер комнат, конечно, оставлял желать лучшего, а их состояние ясно давало понять, что никто из орденовцев предварительно в дом не заходил, ну либо они просто решили ещё больше поиздеваться над Малфоями. Самая большая комната, в неравном споре доставшаяся, как уже было выше сказано, Драко, имела три старых пыльных и искусанных молью ковра: один лежал на полу, заняв всю его площадь, а два других почти что полностью покрывали стены. Коврам, судя по их виду, было по крайней мере пятьдесят лет. Слева от двери стоял огромный деревянный угловой шкаф, а справа — старый узкий заплесеневший и, подобно коврам, весь покусанный молью диван с грязной порванной простынью и таким же по состоянию шерстяным одеялом; каких-либо подушек не было. На противоположной двери стене, возле окна с решётками, висело зеркало, закрытое чёрной тканью. По другую сторону от окна стоял небольшой столик, на котором расположился до сих пор исправно работающий и, на удивление, относительно современный телевизор; пульт от телевизора лежал рядом на столе. Правда, Малфои, незнакомые с маггловскими технологиями от слова совсем, подумали, что это какое-то чересчур затемнённое, а значит, испорченное маггловское зеркало.
Средняя по размеру комната отличалась тем, что имела огромную кровать со сломанными пружинами и большой стол, заваленный всякими маггловскими бумагами и документами; Люциус нашёл пару неплохих карикатурных рисунков на Тёмного Лорда — видимо с юмором и художественными талантами у хозяйки дома, в отличие от вкуса стиля, всё было в полном порядке. Шкафа в комнате не было — лишь небольшой деревянный комод и настенная полка, на которой покоились давно завядшие цветы и пара книг про садоводство и кулинарию (что в скором времени нехило так пригодилось Малфоям, до этого дня ни разу в жизни самостоятельно ничего не готовившим). Ковёр в этой комнате, к великому счастью Драко, почему-то не особо любившего ковры, был всего лишь один — он висел на стене у изголовья кровати, оставляя старый деревянный пол комнаты неприкрытым.
Самая маленькая комната, которую путём долгих дебатов смогли забрать себе Люциус и Нарцисса, в отличие от первых двух имела удивительную роскошь — светло-голубые, местами ободранные и забрызганные чёрной краской обои. Ковёр тоже был один, но в этот раз из-за наличия обоев он смирно покоился на полу. Кровать занимала по крайней мере половину пространства, и была ещё больше, чем кровать из предыдущей комнаты (а значит, некими взрослыми вещами заниматься будет удобно). Зачем одинокой женщине столько огромных кроватей Малфои понятия не имели, а спиритический сеанс провести, во-первых, не могли из-за отсутствия каких-либо магических приспособлений, а, во-вторых, не особо-то хотели, ведь судя по количеству фотографий самых различных кошек, найденных в деревянном угловом шкафу, находящимся слева от кровати, хозяйка дома являлась типичной одинокой старухой с тридцатью котами.
А вот кухня оказалась самой обычной нормальной кухней. Чёрная газовая плита, у которой местами послезала краска, серый холодильник, обвешенный различными магнитиками, мойка с краном, у которого была небольшая дыра в трубе, прибитый к стене навесной шкаф, где хранилась посуда и прочие предметы для приготовления и употребления пищи, круглый деревянный обеденный стол со старой, местами дырявой выцветшей скатертью, и возле которого стояли четыре стула. Имелся даже старый телевизор без пульта (Малфои поражались количеству испортившихся зеркал у магглов, хотя чего ещë стоило ожидать от низшей расы?), спокойно расположившийся наверху деревянной тумбочки, в которой тоже хранилась посуда. Штор и занавесок на окнах, в отличие от других комнат не было, их работу выполняли тëмно-синие жалюзи. Также на кухне висели единственные во всём доме настенные часы — на момент окончания осмотра кухни они показывали полвторого дня. Микроволновки и стиральной машины в доме не было — незачем Малфоям такая роскошь.
Ванная и туалетная комнаты оказались вполне нормальными, разве что вода в ванне никак не желала становиться горячей и была максимум тёплой (мыться в принципе можно). Чулан был целиком набит швабрами, которые старшие Малфои быстро перенесли в свой шкаф, и всё для того, чтобы в чулане точно хватило места для Поттера — видите как они о благополучие избранного заботятся, вот кто после такого благородного и милого поступка вообще осмелится назвать их полными сволочами и мудаками? Драко ко всему этому собирался изучить и доставшийся ему чердак, но как только он открыл его дверь, оттуда вылетела стая летучих мышей, едва увидя которых, юный Малфой тут же захлопнул дверь и крайне благородно слинял куда подальше, при этом оря во всю глотку (действие «Силенцио», увы, рано или поздно имеет свойство заканчивается) от ужаса и страха. После столь травмирующих событий на чердак он ещё долго не совался.
— Что ж, по моей скромной оценке, это где-то звезды три, — оценил дом под конец его глобального осмотра Люциус.
— Из пяти? — удивилась Нарцисса, сама она поставила жилищу гораздо более низкую оценку.
— Из ста.
— Тут уж я согласна, — кивнула Нарцисса.
Тут началось самая весёлая часть дня — Драко захотел есть, о чём его родителям сообщил его возмущённый вопль. Пришлось искать еду, и так как в холодильнике Малфои обнаружили лишь остатки давно просроченных продуктов и полностью заплесеневший сыр (всё это тут же было выкинуто Нарциссой в мусорку), то было решено отправить жертву в маггловский магазин. Этой жертвой оказался Люциус, ибо Нарцисса — гордая Блэк, Драко её «прекрасный Дракулечка», а вот у него никаких оправданий нет. Жертва спорить со своей участью благоразумно не стала, взяла мешок из-под картошки, найденый в чулане, и отправилась «к коварным и злым магглам, дабы забрать у них все их драгоценные ресурсы, чтобы те все попередохли с голоду». Это же Малфои, они без пафоса не могут.
Люциус стойко дошёл до ближайшего продуктового магазина, стойко взял всё, что из этих «отвратительных и ужасных на вкус маггловских помоев» показалось ему относительно пригодным для употребления чистокровными волшебниками в сто двадцать пятом поколении, и при этом всём ни разу не оскорбил мимо проходящих магглов — неслыханное ранее достижение для этого Малфоя. После этого он также стойко встал в длинющую очередь «этих мерзких ничтожных созданий», даже не потребовав у них, чтобы они пропустили его, чистокровного мага в сто двадцать пятом поколении, вперёд (мне бы такое самомнение). Но вот когда один из этих недолюдей, которому не хватило денег на покупку всего, что он выбрал, начал с задумчивым видом решать, взять ему яблоки или бабаны, терпение Люциуса резко закончилось, и на пятой минуте напряжённых раздумий, он, проталкиваясь через огромную толпу людей к кассе, во всю глотку закричал:
— Слушайте вы все, жалкие ничтожные нищие создания, я, как представитель элиты Великобритании, требую… — что именно требовал Малфой, так никто и не узнал (да и не хотел знать), ибо магглы, рассерженные оскорблениями и наглым поведением мага (он бы ещё в больнице через очередь бабушек пройти попытался, идиот, ей-богу) решили научить его терпению и состраданию.
В общем, домой Люциус вернулся с огромным синяком под левым глазом, парой-тройкой выбитых зубов, сломанным носом и, естественно, без еды. Это ему ещё повезло, что магглы оказались довольно добрыми и милосердными и не отобрали все деньги, выданные ему Кингсли на месяц, да и отпустили его довольно быстро. Несмотря на эти факты, всю дорогу от магазина до дома Малфой всё равно гневно возмущался, как какие-то там жалкие ничтожные существа посмели тронуть чистокровного волшебника в сто двадцать пятом поколении. Войдя в дом, он сразу же встретился с Нарциссой.
— Не спрашивай, — сквозь зубы устало процедил Люциус своей жене, сильно взволнованой его потрёпанным внешним видом — её муж даже после собраний Волан-де-Морта лучше выглядел.
— А еда? — жалобно спросил Драко, вышедший в прихожую вслед за матерью.
— Еды нет, — после этих суровых слов Малфой-старший отправился в их с Нарциссой комнату — залечивать раны (некоторые маггловские целебные средства предусмотрительный Кингсли им выдал), полученные в неравном, жестоком и беспощадном бою в магазине, попутно жалуясь на магглов и орденовцев. Тогда Драко, не желавший голодать неопределённое количество времени, выдал свой самый последний, самый серьёзный и самый мощный козырь:
— МАМА!
От такого несчастного вопля сердце Нарциссы не выдержало, и она поспешила в тот же самый магазин, где произошло ужасное и немыслимое избиение Люциуса, дабы купить там хоть что-то съедобное, благо с нервами у женщины, в отличие от её мужа, всё было в порядке, и она стойко отстояла в очереди, вернувшись домой где-то через полчаса с полным пакетом еды. Драко досталась солёная форель, две вкусные булочки с малиной и плитка молочного шоколада. После обеда он, наконец-то успокоившись, пошёл изучать свои комнаты — вдруг там где-нибудь деньги от предыдущей владелицы завалялись. Однако деньги юное дарование семьи Малфоев так и не нашло, зато заприметило лежащий на столике рядом со «сломанным чёрным зеркалом» пульт от телевизора.
«Интересно, что эта штука делает?» — подумал Драко и нажал на красную кнопку — она была самой большой и заметной. Телевизор включился. На испуганный вой мелкого Малфоя, офигевшего от того, что в «сломанном зеркале» двигаются и разговаривают уменьшенные люди, мигом прилетели его обеспокоенные родители, даже несмотря на то, что ныл их дражайший сыночек в основном по всяким пустякам, по типу: Поттеру подарили новую метлу, а мне нет; Поттера сделали избранным, а меня нет; Поттеру дали грохнуть Тёмного Лорда, а мне нет; Поттер воспользовался Бузинной палочкой, а я нет, хотя я как бы тоже был её хозяином! Весь оставшийся день двое идиотов плюс Нарцисса пытались понять, что это за таинственные магические (ведь тупые, недоразвитые магглы точно не способны на создание столь удивительного творения) артефакты находились в доме троюродной сестры Кингсли, и знал ли о них сам министр?
— Хм, по-видимому какой-то злой, коварный и очень могущественный тёмный колдун схватил магглов, уменьшил их и заключил в этом странном зеркале, из-за чего оно почернело — это явный признак тёмной магии. Чтобы управлять зеркалом, он создал магическое приспособление, способное перемещать магглов в различные опасные места, дабы заслуженно издеваться над ними, — именно к такому выводу пришёл в конце концов Люциус; Нарцисса и Драко были согласны с его мнением.
Малфои ненавидели магглов, и после сегодняшнего инцидента в магазине их ненависть только усилилась, а потому они до самой глубокой ночи перебирали все возможные каналы, чтобы причинить якобы запертым в телевизоре магглам как можно больше вреда. Спустя какое-то время они наткнулись на так называемый сериал (Малфои решили, что под сериалом имеется в виду долгое и опасное испытание, состоящие из нескольких частей, в результате которого должны погибнуть большинство магглов) «Игра Престолов», на коем переключения каналов надолго остановилось — шоу шло очень долго, часов десять.
Сериал Малфоям очень понравился: во-первых, за весь первый сезон там умерло довольно-таки много магглов, правда некоторые магглы внезапно по-настоящему полюбились блондинами («Эх, если бы Тайвин Ланнистер был магом и имел змею на гербе вместо льва…» — мечтательно произнёс Люциус — он действительно был очень похож на Тайвина; Нарциссе больше всего пришлась по душе Кейтилин Старк, всей душой заботившаяся о своих детях, но при этом как-то умудрившаяся их не избаловать; Драко, по его словам, не понравился никто, хотя Люциус постоянно сравнивал его с Джоффри — сходство было налицо), и их смерти в дальнейшем видеть не хотелось, а во-вторых, сюжет оказался ужасно затягивающим и интересным, хотя Нарциссе постоянно приходилось закрывать Драко глаза — магглы, руководствуясь свой низменной маггловской похотью, постоянно совокуплялись (мужу она тоже была бы не прочь закрыть глаза, а то что он на этих голых девок смотрит).
Так прошёл первый день жизни Малфоев в обществе магглов, за который Люциус уже успел знатно огрести (и этот же человек ещё и смеет говорить про гриффиндорцев «слабоумие и отвага»), Нарцисса решила сесть на месячную диету, ибо её сын ел много и часто (на ужин он умудрился сожрать десять булочек с корицей внушительного размера и пять огромных зелёных яблок — красные яблоки Малфои никогда не покупали, ведь это цвет Гриффиндора, а не Слизерина), а у Драко, вероятно, впервые в жизни появилась цель — каким-то образом незаметно перенести проклятые зеркала в поместье, чтобы жизнь скучной никогда не казалась, а также посмотреть в нём постельные сцены, которые упорно скрывала от него его мать.
На следующее утро первым проснулся Драко, а всё из-за того, что средняя по размеру комната с большой кроватью, где он спал, была ближе всего к входной двери, в которую кто-то настойчиво и беспрерывно стучался. Поначалу Малфой решил проигнорировать внезапного гостя, но тот был ужасно настойчивым — стук не прекращался, по ощущениям, минут сорок, и в конце концов, Драко пришлось встать с кровати и поплестись открывать эту проклятую дверь. Он открыл её, не ожидая увидеть ничего или никого такого выдающегося (ну не Поттер же к ним припëрся с утра пораньше?), и тут он остолбенел: на пороге стояла девушка, прекрасней которой он никого раньше в своей жизни не встречал.
Голубые выразительные глаза, тонкие красные губы, милый маленький носик, длинные распущенные каштановые волосы, аристократическая нежная кожа, стройная талия, изящная грация, хрупкие девичьи руки с тонкими пальчиками, прекрасное и изысканное платье под свет глаз, достающее до голени, летние белые сандали на ногах и небольшая светло-голубая сумочка, одетая через плечо — всё в ней было абсолютно, абсолютно идеально. Девушка, едва увидя Драко, вежливо ему улыбнулась, а тот сумел разглядеть промелькнувшие на долю секунды её ровные белоснежные зубы. И видя всю эту неземную красоту, любуясь этим поистине божьим творением (а не эти ваши дьявольские Волан-де-Морты) и чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, Драко только и сумел, что выдать следующие:
— Выходи за меня.
Девушка от такого стремительного развития отношений с совершенно незнакомым ей человеком, естественно, очень сильно удивилась, впрочем от своего высказывания офигел и сам Драко. Наконец, незнакомка, решив, что его слова на самом деле являлись простой шуткой, легонько засмеялась, стараясь ненароком не обидеть парня. Драко благоразумно решил последовать её примеру, а то неловко как-то получается.
— Признаюсь, это было крайне неожиданно, — всё ещё тихонько посмеяиваясь над нелепостью ситуации, выдала девушка. — Я Астория Гринграсс, пришла по указу министра магии Кингсли Бруствера проверить, всё ли у вас в порядке: ну там магглов не достаëте или магглы вас не достают? Вы, я так понимаю, Драко Малфой?
— Д-да, — пролепетал Драко. — Можешь обращаться ко мне на «ты». А ты… то есть вы не слишком малы, чтобы быть представителем Министерства?
— Ну мне шестнадцать, я окончила пять курсов Хогвартса, а в Министерстве я так, подрабатываю. Я хоть и из богатой семьи, но с родителями у меня… не всё гладко, — Астория поморщилась. — В общем, мне лучше всего иметь к окончанию Хогвартса свои деньги и какой-никакой опыт работы. Ну так что, у вас всё в порядке? О, и ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты», я ведь всë-таки младше тебя.
— Нет, — выпалил Драко, у которого действительно начались какие-то странные проблемы с работой мозга, — то есть да. У нас нет никаких проблем.
— Ну тогда я пойду, — на прощанье улыбнулась Астория.
— Стой! — воскликнул Драко. — Может, ты зайдёшь ко мне на чашечку чая? — он как можно шире улыбнулся, совершенно позабыв, что никакого чая у них нет, есть только вода из-под крана, а её пить, наверное, не очень безопасно.
— Прости, но нет, — покачала головой Астория. — У меня сегодня много дел: сообщить Фаджу, что его окончательно уволили, при этом не доведя его до истерики и слёз, как было предыдущие шесть раз; приручить котят, которых недавно родила кошка, живущая в Министерстве, к лотку, а то они уже весь кабинет Кингсли изгадили; стереть с фотографий Альбуса Дамблдора все надписи «Лох» и написать точно такие же на фотографиях с Сами-Знаете-Кем; ну и много чего ещё.
— А ты каждый день к нам будешь приходить? — с надеждой спросил Драко.
— Не знаю, может и буду, смотря, как министр распорядится, — пожала плечами Астория. Она ещё раз улыбнулась, после чего направилась пешком по тротуару к ближайшей автобусной остановке — трансгрессировать девушка ещё не умела, а деловые поездки на маггловском транспорте ей оплачивали. Драко махал ей рукой вслед, не зная, видит ли она его жест или нет. И как только Астория скрылась из виду, его настигло внезапное, но блаженное осознание:
— Кажется, я только что втюрился.
Так и стоял он в дверном проёме, полностью поглощённый и окрылëнный своей внезапной любовью, блаженно улыбаясь, так сильно, что мог вполне сойти за сумасшедшего, ну или родственника Лавгудов, цвет волос-то одинаковый, ровно до тех пор, пока к нему не подошла проснувшаяся Нарцисса.
— Драко, с тобой всё в порядке? Ты не выглядел настолько счастливым даже в тот момент, когда Поттер на своëм публичном интервью две недели назад поскользнулся об специально брошенную на землю Люциусом шкурку банана и упал лицом в торт прямо перед всеми магами магической Британии. Нас тогда ещё половина Ордена прямо на месте чуть не прибила.
— Всё в порядке, мам, — выйдя из долгого транса, сказал Драко. — Просто представил в голове, как Поттера сажают в чулан на двадцать пять лет.
— Что ж, в такое случае, нам лишь остаётся дождаться яичницы на завтрак, — успокоилась Нарцисса.
— Ты готовила яичницу? — удивился Драко; он думал, что это ниже достоинства семьи Блэк.
— Драко, не пристало благородной даме заниматься такими низменными крестьянскими делами, как готовка пищи. Я поручила это занятие Люциусу, — сообщила Нарцисса.
Люциус, который, к его огромному несчастью, не являлся благородной дамой, в это время действительно пытался приготовить яичницу. Он успешно нашёл все необходимые для этого блюда ингридиенты, которые были написаны в той самой книге про кулинарию бывшей хозяйки этого дома, но завис на другом, более трудном этапе — как включить эту чёртову газовую плиту! В книге об этом не было сказано ни слова, поэтому Малфой, руководствуясь своими логическими рассуждениями, принялся искать те самые мелкие горящие палочки, которыми в своё время любил баловаться Артур Уизли, как их там? Печки? Лисички? Стычки? Найдя целую коробку этих самых «личек», Люциус стал вспоминать, как Артур их зажигал. Вспоминалось всё довольно легко — слишком часто до попадания в Азкабан и краха своей репутации Малфой сталкерил следил за Уизли в свободное от прислуживания Тёмному Лорду и Фаджу время. Вспомнилось-то вспомнилось, но тут возникла новая проблема — сколько бы не шаркал Люциус «причками» по коробку, они всё никак не хотели зажигаться. Наконец, у него осталась всего лишь одна не использованная «сычка».
— Ну если ты не загоришь… — Малфой замолчал, не в силах своим скудным воображением придумать, чем можно было бы поугрожать «синичке». Он начал тереть спичку о коробок, но ничего в который раз так не получались. — Да гори ты уже! Инсендио! Инсендио! — в порыве гнева отчаянно закричал он, как и в случае с «Силенцио», особо не надеясь на положительный результат.
Внезапно заклинание сработало (видимо, Люциус всё же был не настолько хреновым магом, как считали все, включая него), причём слишком хорошо сработало — «бричка» вспыхнула чересчур большим пламенем, и Люциус от неожиданности выронил её прямо на кухонный стол, а тот, естественно, по своей древесной природе загорелся в мгновение ока. Малфой несколько секунд ошарашенно смотрел на горящий стол с открытым ртом и выпученными глазами, не совсем понимая, что вообще происходит (короче, как всегда), но потом до него дошло, что надо срочно что-то делать, иначе Кингсли с него за сгоревший начисто дом шкуру снимет, а это жилище, как назло, во-первых, само деревянное, а во-вторых, мебель в нём тоже деревянная. И чем им только камень, пластик или металл не угодили?
— Агуаменти! Агуаменти! — тщетно пытался наколдовать воду Люциус, но его лимит беспаловочкой магии, кажется, на сегодня закончился. По одному заклинанию в день — не больше.
Тогда Малфой решил пойти на отчаянные меры — на чистом адреналине каким-то мистическим образом разломать трубы, по которым шла вода, в результате этого [не]трудного действия огромный поток воды смог полностью потушить огонь, к тому времени охвативший не только весь стол, но и стулья, часть пола, а также тумбочку с телевизором. Несомненные плюсы: пожар был потушен. Несомненные минусы: стол, стулья, тумбочка и часть пола весьма заметно обгорели, так что полностью гнева жены и министра ему точно избежать не удастся; поток воды из сломанных труб совершенно не хотел прекращаться — тут очень пригодилась маггловская изолента, среди прочего выданная Кингсли со словами: «Ну а это универсальное решение для девяносто семи целых и девяти десятых ваших будущих проблем». Правда, вода, которая к этому времени успела заполнить полметра высоты по всей площади кухни, никуда при этом не делась. Не радовало и то, что устроенный пожар с потопом от приготовления еды его точно не освободит. И вообще, стоя посредине наполовину затопленной, наполовину сожжённой кухни, Люциус выглядел так, как будто только что пережил чуть ли не третье восстание Волан-де-Морта из мёртвых.
— Милый, у тебя там всё в порядке? — то ли почувствовав запах гари (не Гарри Поттера, обычной гари), то ли услышав шум от огромного потока воды, спросила мужа из соседней маленькой комнаты Нарцисса.
— Да! — быстро ответил Люциус — чем дольше жена не будет знать об случившемся, тем больше оправданий он сможет придумать, чтобы она его не прибила. — Ты случайно не знаешь, как включать эту хрень для готовки?
— Поверни круглые штуки, которые расположены сбоку, и удерживай, — сообщила Нарцисса — почти всю эту ночь она провела за тайным просмотром мелодрам на кухонном телевизоре и многое оттуда извлекла, например, чем эффективнее всего бить мужа, когда он в очередной раз натворил какой-то фигни.
— А что, так можно было?!
Пока Малфой-старший охреневал с новой информации по поводу включения газовой плиты, Нарцисса и Драко разговаривали на очень важную тему: что нужно делать, чтобы завоевать сердце девушки шестнадцати лет из благородной чистокровной семьи, которая тебе очень сильно нравится. Весь разговор, по словам Драко, был просто гипотетическим, и вообще не стоит воспринимать его всерьёз, но Нарцисса, знавшая своего сына вдоль и поперёк, мигом раскусила его, хоть виду и не подавала. Если сын хочет держать в секрете от родителей свою влюблённость — то пусть держит, это его право, и плевать, что об этой влюблённости уже все и так знают.
— Самое главное в начале отношений — это романтика. Дари ей цветы, говори комплименты, носи на руках, хотя с твоим телосложением и худобой ты и пятилетку вряд ли осилишь, короче забудь про этот пункт, пиши стихи о её грации и неземной красоте, смейся над всеми её шутками, даже если некоторые покажутся тебе не смешными. И не будь как твой отец — он в порыве страсти ко мне скупил чуть ли не все драгоценные украшения в Великобритании, а про все остальные пункты благополучно забыл до тех пор, пока Артур услужливо ему о них не напомнил. Для нормальной не меркантильной девушки от парня всегда важнее получить не драгоценности, а чувства и эмоции. Вот какие были твои первые чисто гипотетические слова, адресованные этой чисто гипотетической девушке, при вашей чисто гипотетической первой встрече?
— Выходи за меня, — смущённо ответил Драко.
— Мда, тяжёлый случай, — тяжело вздохнула Нарцисса, с печальным взглядом смотря на своего сына — с такими фразами он так холостяком до самой своей смерти и останется, ознаменуя пресечение великого рода Малфоев, как это уже произошло с Блэками, Лестрейнджами и Мраксами.
Спустя полчаса возни Люциус всё же умудрился приготовить сильно подгоревшую яичницу. Нарцисса, увидевшая, в каком состоянии теперь находились кухня, проявила чудеса терпения — всего лишь несколько раз назвала своего мужа «тупым идиотом», даже бить не стала, видимо, нрав Блэков в ней к концу двадцать шестого года жизни под фамилией Малфой всё же начал потихоньку угасать. После завтрака Драко, получивший уйму советов от матери, решил послушать советы от отца.
— Главное в залоге успешных отношений — это во всём потакать женщине, — с видом знатока начал Люциус. — Если она просит тебя написать о ней балладу длиной около тысячи футов — соглашайся. Если она просит тебя (уже в который раз за месяц) отправить Дамблдору признание в любви от имени Грин-де-Вальда — соглашайся. И даже если она просит тебя прибить пару надоедливых однокурсников-слизеринцев, называющих её «толстой коровой», что в корне неверно, и закопать их трупы около Запретного Леса — всё равно соглашайся.
— Но… — хотел было по привычке заспорить Драко, однако его тут же перебил отец.
— ВО ВСЁМ! — настаивал он.
— Люциус, не мог бы ты постирать моё платье? — раздался из ванной пока что спокойный и любезный голос (откажешь — и он сразу же станет гневным и злым, как и полагается голосу истинного Блэка) Нарциссы. — Я испачкала его, между прочим, твоей яичницей.
— Иду, Цисси! — мигом спохватился Люциус и убежал исполнять вежливую просьбу своей жены, оставив сына раздумывать над его словами.
— Но ведь мама — Блэк, а Асти (когда я вообще успел перейти в своей голове на ласковые прозвища?) — Гринграсс, к ним разный подход нужен, — важно рассудил Драко. — Послушаюсь лучше совета мамы, она же у нас в семье самая главная.
Этот день пролетел очень быстро — Малфои опять провели большую часть времени за просмотром телевизора, ещё больше проникшись персонажами «Игры Престолов» и попутно восхваляя того мудрейшего человека, кто изобрёл эти удивительные «магические зеркала» (восьмое чудо света — Малфои, восхваляющие магглов), а когда Астория (выглядевшая точно также, как и при их первой встрече) вновь пришла к их временному жилищу на следующее утро, Драко уже был готов встречать её — в красивом маггловском деловом костюме и с букетом из семи алых роз («Если из-за покупки всего этого не хватит денег на еду, то придётся выбрать жертву, которая не будет есть», — рассудила Нарцисса, рассматривая дорогостоящие приобретения сына; Люциус стоял рядом и надеялся, что денег у них всё же хватит, ибо он прекрасно понимал на кого в итоге, как, впрочем, и всегда, падёт роль жертвы).
— Это тебе, — Драко протянул своей возлюбленной букет цветов. — И знаешь, у тебя такие прекрасные голубые и чистые, как весеннее небо, глаза.
— Спасибо, — смутилась Астория, принимая букет.
— А ещё я написал для тебя стих, — поспешно сообщил Малфой, обрадованный тем, что Астория оценила его подарок, а не ударила им его по лицу — примерно такая романтическая жизнь была у его тёти Беллы и дяди Руди. Ну или у тёти Меды и дяди Басти, когда их родители насильно пытались их поженить, благо Андромеда смогла сбежать, и Рабастан, к его огромному счастью, так и остался холостяком (и девственником, что было гораздо менее радостно). Но сейчас не об этом. В общем, Драко достал из кармана пиджака листок бумаги, взятый из вещей бывшей хозяйки дома, и принялся читать:
Прекрасна ты, как змея Слизерина,
Глаза голубые, словно тучá,
Сердце бьётся, как будто ангина
У меня, когда вижу тебя.
Твои волосы, как макароны,
Твои зубы чище, чем снег,
Не нужны тебе всякие Гарри и Роны,
Тебе нужен богатый, то есть я, человек.
У тебя длинные тощие руки,
И обмытыми кровью губами
Издаёшь ты громкие звуки,
Ради тебя я сражусь и со львами.
— Э-э-э, мне, кажется, что этого вполне достаточно, — пытаясь не прозвучать слишком грубо, сказала Астория, не совсем зная, как правильно реагировать на данный шедевр мировой литературы.
— Но тут ещё четыре куплета.
— Достаточно, — голос Астории стал менее дружелюбным, но Драко этого не заметил. — У вас всё в порядке?
— Ну отец вчера случайно поджёг кухню, а потом вообще затопил, ну это у нас с ним семейное — идиотизм, передаётся всем мужчинам мужского пола от Арманда Малфоя, так мама постоянно говорит, — блаженно улыбаясь, сообщил Малфой, обрадованный появившейся возможности поближе познакомиться с девушкой.
— Это заметно, — согласилась со мнением будущей свекрови Астория. — Ладно, посмотрим, что у вас там за потоп с пожаром.
«Вообще-то, это пожар с потопом», — подумал Драко, но поправлять возлюбленную не стал, а то вдруг она обидится.
Кухня была такой же как вчера — с обгоревшей мебелью и стоком воды высотой полметра на полу. Астория произнесла пару заклинаний (которые Драко не знал, так как на уроках заклинаний он в основном разрабатывал планы коварной мести Поттеру, а также матерные частушки, адресованные всё тому же человеку), и вода с пола полностью исчезла, а мебель вновь стала нормальной, без каких-либо признаков возгорания. Тут в кухню вошли Люциус с Нарцисса, и Драко решил не терять времени даром и познакомить родителей со своей предполаемой будущей женой.
— Астория, познакомься, это мои родители: Люциус и Нарцисса Малфои, больше известные как «скотины белобрысые и бессовестные», но ты их так, пожалуйста, не называй, им это не очень нравится.
— Драко, а ты вообще в курсе, что мы с папой всё прекрасно слышим? — осторожно спросила у сына Нарцисса, и тот заметно покраснел, хотя отвечать ничего не стал.
— Здравствуйте, очень приятно познакомиться с вами, — вежливо поздоровалась Астория, стараясь не обращать внимания на странные комментарии Драко.
— Неожиданно, в последний раз со мной кому-то было приятно познакомиться в тысяча девятьсот семьдесят первом, когда я встретил этого мерзкого предателя Снегга, — удивился Люциус. — А ты кто, вообще, кстати? Неужели Драко с его… не самыми примечательными внешними данными и характером умудрился найти себе девушку?
— О нет, я не его девушка, — зафрендзонила Драко Астория. — Я из Министерства, буду приходить к вам две первых недели, чтобы убедиться…
— …Что мы никого не прибьём, — закончил за неё Люциус, и девушка сдержанно кивнула.
— Но если что, я не против стать твоим парнем, — очень тонко намекнул на свою симпатию Драко, будто Астория до этого ничего не поняла.
— Извини, но ты… немного не в моём вкусе, — вежливо (она всё всегда делала вежливо, а злиться, похоже, вообще не умела) ещё раз отфрендзонила Малфоя его возлюбленная и поспешила выйти из дома, а то ещё на автобус опоздает.
— Она меня не любит! — разрыдался от горя Драко. — Ну что я сделал не так?
— Да не волнуйся ты так сильно, Нарцисса меня в начале наших отношений вообще постоянно «тупым идиотом» называла. Правда, с тех пор это не особо изменилось, — попытался успокоить Люциус ревущего, как малое дитя, сына.
— Я ей цветочки подарил, комплименты сделал, стихи написал…
— Стихи?! — встрепенулась Нарцисса. — Ты написал стихи девушке и не показал мне?! Драко, я всегда считала тебя умнее Люциуса, но теперь я начинаю сомневаться в этом утверждении. Ну давай, показывай, что ты там ей написал.
Драко стыдливо протянул матери бумажку со стихами, гадая, что же такого плохого он вообще мог там написать.
— Слушай, сыночек мой любимый, да, я понимаю, что змея является символом нашего факультета, но сравнивать девушку с ней — это немного…
— …Ненормально, — закончил фразу жены Люциус.
— Так, сравнение с тучей, сравнение с макаронами, Драко, тебя кто вообще учил романтике: я с Люцом или Тёмный Лорд на пару с Беллой? О! Сравнение со снегом, ну хоть что-то нормальное… Так, какого фига здесь написано? Драко, мой мальчик, ты ведь понимаешь, что нельзя говорить человеку, которому ты хочешь понравиться, с кем ему нужно общаться, а с кем нет?! — с надеждой на положительный ответ спросила Нарцисса у сына.
— Стоп, что?! — удивился такой труднодоступной и сложной для самостоятельного понимания истине Драко. — Так вот почему мне Поттер в дружбе тогда в поезде на первом курсе отказал! А я-то думал, что он просто вредина. Но, если что, я эти строчки только ради рифмы добавил, а на самом деле ничего такого в виду не имел!
— Драко, возможно я сейчас покажусь чересчур грубым и слишком прямолинейным, — заранее предупредил Люциус, — но я должен это сказать, пока не стало слишком поздно что-либо исправить, и знаешь, не принимай эти слова так близко к сердцу. Так вот: ТЫ ИДИОТ.
Мелкий Малфой тут же принял эти слова так близко к сердцу. Да, он действительно был идиотом, и он наконец-то решил принять и признать это, но как-либо разбираться с этой проблемой ему что-то не очень хотелось. Поэтому было решено отложить дела сердечные на потом и перейти к завтраку — готовил его, конечно же, Люциус. Завтраком опять оказалась яичница, только менее подгоревшая, чем вчера — какой-никакой прогресс для старшего (из всех живых) Малфоя. Драко она даже понравилась. Немного. В любом случае, отцу он говорить об этом не стал — пусть и дальше совершенствуется.
После завтрака было решено попытаться вытащить заднюю часть машины из крыши дома, а то на них все проходящие мимо магглы своими тупыми ничтожными взглядами пялились, что было крайне нагло и непозволительно с из стороны — такие взгляды нужно было срочно прекратить. Нарцисса нашла на чердаке деревянную лестницу, которую Малфои вынесли на улицу и приставили к крыше. Наверх полез Люциус, который вообще-то [не]много боялся высоты, но его всё равно заставили сделать это, так как другие кандидаты для этого занятия категорически не подходили: Драко тоже боялся высоты, а Нарцисса, пускай высоты и не боялась, крайне сомневалась в устойчивости данной маггловской конструкции и лезть наверх категорически отказалась, но зато добровольно вызвалась удерживать лестницу. И тут Драко, как назло, захотел вернуться к любовным вопросам.
— Мам, так как мне теперь наладить отношения с Асторией? — спросил он у матери. — Я уже имена (и пол) нашим совместным с ней детям придумал: мальчик Орион Драко Малфой, мальчик Змееносец Драко Малфой и девочка Стар Драколина Малфой.
— Это очень трудный вопрос, сыночек, — не знала, что и ответить Нарцисса. — Люциус, ну как там?! — закричала она своему мужу.
— Всё нормально со мной, но эта железная маггловская коробка застряла в крыше так же сильно, как мысль о том, что он должен убить Поттера сам, в голове у Милорда (гори он в аду в одном котле с Гитлером — у них сто процентов найдутся общие темы для разговора: геноцид, убийства, захват других стран). Держи лестницу дальше, а я попытаюсь вытащить эту хрень, как Поттер вытащил своим появлением на свет последние остатки разума из Тёмного Лорда.
— Ну так что насчёт Астории? — вновь спросил Драко.
— Для начала, ты должен перед ней извиниться, признать, что стихи писать ты не умеешь, заверить, что не хотел сравнивать её волосы с вермишелью и вынуждать встречаться с тобой. Всё понятно? — Драко кивнул, и Нарцисса продолжила. — Потом скажи: «Если ты не хочешь быть моей девушкой, то стань хотя бы моим другом, а то у меня из друзей только тупой Кребб был, да и тот помер». Многие романтические отношения развивались из дружеских, а в большинстве фанфиков на Фикбуке — вообще из вражеских. Главное — не торопиться, и со временем она, узнав тебя поближе, может действительно влюбиться в тебя. Так было и у нас с Люциусом: когда нас помолвили наши родители, мы были просто друзьями, а потом он влюбился в меня, я — в него (спустя несколько лет), и там понеслось, — Нарцисса даже слезу пустила от ностальгии по своей юности, когда Волан-де-Морт был ещё относительно адекватным, Малфои — могущественным и почитаемым семейством, а надоедливого Поттера и в помине не было.
— Спасибо, мам! — окрылённый тем, что у него всё ещё есть шанс завоевать благосклонность Астории, вероятно впервые в жизни поблагодарил кого-то, кроме себя самого, Малфой.
— Для тебя — всё что угодно, — пролепетала Нарцисса, отпуская лестницу, чтобы крепко обнять своего ненаглядного Драко — счастье сына важнее безопасности мужа.
— Даже ещё одного живого розового пони? — решив воспользоваться подходящим моментом, с надеждой спросил Драко.
— Разумеется, мой прекрасный дракон.
— Нарцисса, держи лестницу! А-а-а! — внезапно, но ожидаемо раздался истошный крик Люциуса, с громким грохотом свалившегося на землю.
— Эм, Драко, я в магической анатомии не сильна, но может, ты знаешь, должны ли руки человека сгибаться подобным образом? — осторожно спросила Нарцисса у своего сына, глядя на мужа, слабо стонущего от ужасной и непрекращающейся боли.
— Я не знаю, в Хогвартсе анатомию не преподают — реформы образования от Корнелиуса Фаджа.
— Грëбаный Корнелиус Фадж, — как змея прошипела Нарцисса, осторожно поднимая уже бессознательного Люциуса с земли.
— И не говори, мне жабья улыбка Амбридж (его любимой помощницы, если кто не знал) до сих пор в самых страшных и жутких кошмарах снится.
В одиночку (ибо нельзя же прекрасного сыночку Драко заставлять заниматься такими трудными и утомляющими делами) дотащив мужа в их комнату (это оказалось весьма трудным делом — Люциус, несмотря на то, что он даже спустя год после вызволения из Азкабана остался всё таким же ужасно тощим, как бы его не пыталась откормить жена, был довольно-таки тяжёлым), Нарцисса принялась обрабатывать йодом его многочисленные синяки и ссадины, появившиеся после падения. А вот что миссис Малфой залечить точно не могла, так это сломанная левая рука Люциуса, из-за которой он и стонал ранее на улице.
Нет, она, конечно, попыталась использовать различные маггловские средства и беспаловочкую магию, но безуспешно (Кингсли даже не подозревал, что Малфои умудрятся на третий же день наказания себе что-нибудь сломать), а целый день ждать Асторию было опасным и ненадëжным делом. Оставалось только одно решение — пойти к маггловским врачам, которые, по слухам и сплетням, распространявшихся среди истинно чистокровных магов, при лечение всех своих пациентов разрезали им живот. Но выбора у Нарциссы, как вы уже поняли, особо не было, так что пришлось привести мужа в сознание и дать ему самое сильное обезболивающее, которое она только смогла найти — до ближайшей больницы женщина его точно не дотащила бы (да, Драко?).
— Цисси, я, конечно, понимаю, что из-за моих тупых действий Тёмный Лорд чуть не убил Драко, и ты до сих пор неимоверно зла на меня, но можешь, пожалуйста, хотя бы не пытаться меня прибить столь странными способами, — голосом умирающего человека попросил Люциус.
— Прости, Люци, — прошептала Нарцисса, помогая встать мужу на ноги. — Я не пыталась тебя прибить, максимум, что я была готова сделать с тобой за всю эту ситуацию с Тёмным Лордом, Драко и убийством старого ко… много уважаемого Альбуса Дамблдора (вдруг Орден за нами непрерывно следит), это отдать тебя на целый день Беллатрисе в качестве прислуги.
— Мне кажется, что этот вариант ещё хуже смерти, — пробормотал Люциус, с содроганием вспоминая самую безумную (ну или, по крайней мере, где-то наравне с Вальбургой) леди Блэк.
— Не демонизируй мою сестру, — строго сказала Нарцисса.
— Да она и без меня отлично справляется.
Ближайшая от дома больница выглядела как типичная русская, то есть, смотря на неё, у людей создавалось впечатление, что в ней не делали никакого ремонта по меньшей мере лет пятьдесят: стены с трещинами и потрëсканной краской, врачи с лицами «дайте мне просто сдохнуть» и стулья прямиком из девятнадцатого века в коридорах, на которых расположилась целая гвардия суровых бабок. Именно через неё, не вынеся никакого урока из прошлой неравной и беспощадной битвы за очередь на кассу, и решил проломиться Люциус на пару с Нарциссой (что ж, как уже где-то упоминалось ранее, идиотизм у Малфоев — это семейное). Надо ли говорить, что никакое падение с крыши, ни даже избиение в магазине не шло по сравнению с тем, что сделали с Люциусом разозлённые его наглостью бабки? Впрочем, своей цели он всё же в какой-то мере добился — в очереди ему стоять не пришлось.
— Эти неадекватные маггловские старухи мне все оставшиеся после Лорда и магазина зубы повыбивали, — пожаловался своей семье Малфой-старший спустя пять часов за ужином, состоящим из подгоревших макарон — готовить НЕ подгоревшую еду у Люциуса пока что не получалось, а уж тем более со сломанной рукой (которую в больнице маггловская и ни в коем случае не сравнимая с оригиналом пародия на целителя, к счастью, не стала резать, а просто замотала бинтами, сказав: «Ну через год точно заживёт», после чего выперла прочь, чтоб очередь злых бабок не задерживал).
— Жевать-то можешь? — обеспокоено спросила Нарцисса, которую старухи в больнице, несмотря на то, что она шла практически рядом с Люциусом, почему-то не тронули. Возможно, всё дело было в том, что она, протаскиваясь через толпу, в отличие от своего мужа, не кричала: «Пропустите меня, вы, жалкие ничтожные дряхлые магглы, вы всё равно все скоро тут подохнете, а мне ещё жить да жить». Возможно. Но это не точно.
— Могу, — ответил Люциус. — С трудом, — он отчаянно строил из себя жертву, и если бы Нарцисса не прожила с мужем почти что двадцать семь лет в совместном браке, она бы могла по-настоящему поверить в его притворство.
Тут в входную дверь кто-то внезапно постучал.
— Это Астория! — наивно понадеялся на лучшее Драко. — Она пришла сказать, что любит меня!
— После твоих… неординарных стихов — очень сомневаюсь, — покачала головой Нарцисса. — Люциус, иди открой дверь.
— Почему всегда я? — тихо пожаловался Люциус, но всё равно смирно поплëлся выполнять приказ жены.
Когда Малфой открыл дверь, он увидел, что на пороге стоит какой-то маггл, лет на десять младше его. Маггл имел кучерявые каштановые волосы, тёмные глаза, светлую золотистую кожу и полное строение тела. Он был одет в одну чёрную футболку с надписью: «Властелин колец круче Игры Престолов», а также в синие широкие джинсы. На ногах он носил белые сандали без носков. Едва увидя белобрысого нациста, сильно раздражëнного от прерывания их тихого и уютного семейного уединения, маггл приветливо улыбнулся.
— Привет, мои новые со… — Люциус быстро понял, в какое именно русло пойдёт монолог маггла, а потому поспешно захлопнул дверь, не дав тому договорить даже первое предложение. Не хватало ещё подхватить от этого низшего существа несколько опасных болезней, ну таких, как: вши, герпес, слабоумие, бешенство, лишай, СПИД, вич и ещё куча заболеваний, о которых было подробно рассказано в брошюре авторства Алекто Кэрроу под названием «Все ужасные и опасные болезни, которые вы можете подцепить от ничтожных унтерменшей». Маггл ещё долго упорно стучал в дверь, но в конце концов сдался и прекратил нервировать и без того нервных Малфоев.
Вечер после ужина прошёл как обычно — за просмотром «Игры Престолов», и вот наступил четвёртый день пребывания Малфоев в тюрьме под названием «Маггловская жизнь, я этого не выдержу, заберите меня в Азкабан кто-нибудь». Рано утром в дверь снова постучали, и Драко, предвкушая новую встречу с Асторией, кинулся открывать её. Вот только на пороге стояла не Астория, а тот самый вчерашний маггл, отчаянно желавший познакомиться с новыми соседями.
— Меня зовут Юстас Вайтсноу, мои новые добрые соседи! — представился маггл с широченной улыбкой, которой мог позавидовать сам Альбус Дамблдор, на его круглом лице.
— Проваливай ты, отвратительное низменное создание Люцифера, — за спиной Драко внезапно появился его отец, получивший навыки совершенно бесшумной ходьбы на службе Тёмному Лорду — тот был тем ещё параноиком, похлеще даже Грозного Глаза, а потому в ночное время суток он, едва услышав какие-либо шаги, сразу же пулял в неизвестный объект Аваду, а то вдруг этот «неизвестный объект» — скрытый в полной темноте орденовец, который его убить хочет. Таким образом он целых двадцать семь раз чуть случайно (а может и неслучайно, учитывая, как именно Волан-де-Морт обращался с ними в последний год своей жизни) не убил Люциуса, бродящего по поместью в поисках еды.
— Да ладно вам, — не отчаивался Юстас, вообще не обратив никакого внимания на оскорбления Малфоя-старшего. — Неужели мы не сможем с вам найти общего языка, добрые…
— Мы не добрые, тупой ты идиот, — прошипел Люциус.
— Да ладно вам, не надо так скромничать, — не поверил Вайтсноу.
— А ещё мы считаем, что «Игра Престолов» гораздо, гораздо круче, чем какой-то там «Властелин Колец», — пристально глядя на футболку маггла — ту же самую, что и была на нём вчера, добавил Люциус.
Эффект был незамедлительным — Юстас помрачнел, перестал улыбаться, кинул на Малфоев презрительный взгляд и пошёл прочь, что-то гневно бормоча себе под нос. Люциус с довольным видом смотрел ему вслед.
— Теперь этот ничтожный маггловский придурок суда больше не сунется, — мстительно произнёс он.
— Пап, а откуда у магглов волшебные зеркала? — задал логичный вопрос Драко. — Или они как-то по другому об «Игре Престолов» узнали?
Люциус остолбенел — он не знал, что ответить на такие слова сына. Неужели магглам удалось заполучить магический артефакт? Или магглы сами создали их? Да нет, это бред какой-то, разве низменные создания способны на столь удивительные изобретения? Нет, однозначно нет. Но как тогда?.. Из раздумий Малфоя-старшего вывела пришедшая Астория. Сегодня она явилась не в голубом, а зелёном платье, её длинные волосы были заплетены в две широкие косы с небольшими голубыми бантиками, а вот сумочка, висевшая через плечо и сандалии, надетые на её босые ноги, остались прежними.
— Драко, рот закрой, не надо показывать девушке, что ты дебил, даже при том, что ты таковым и являешься на самом деле. У неё и так о тебе впечатление благодаря тем стихам испортилось, — прошептал Люциус сыну, и тот тут же послушался его приказа — удивительное для него послушание, вот что любовь животворящая делает!
— Астория, извини за вчерашний стих, — попросил прощение у девушки Драко. — Я не хотел вынуждать тебя встречаться со мной, Северус Снегг научил меня ценить мнение женщины, которую ты любишь. Короче, я хреновый поэт, это у меня от бати, — Люциус кинул на сына уничтожительный взгляд, но тот его проигнорил.
— Драко, — улыбнулась Астория. — Я не расстроилась из-за стиха, в конце концов, я тоже не сильна в поэзии.
— Но ты так резко ушла…
— Просто ты так внезапно предложил мне стать твоей девушкой, что я растерялась и испугалась. У меня никогда ранее не было романтических отношений, — призналась Астория. — А родители постоянно твердили, что сами подыщут мне правильного чистокровного мужа, за Винсента Крэбба даже сосватать пытались, — она поморщилась, вспоминая глупое и жирное лицо этого идиота.
— Сочувствую, — Крэбб Малфою тоже не особо нравился, особенно, когда этот придурок отвернулся от него в Битве за Хогвартс. — Но раз так, то мы можем?.. — Драко не стал проговаривать свой вопрос до конца — всё и так было кристально ясно; а в его голосе звучала надежда.
— Нет, — Астория покачала головой. — Ты мне симпатичен, Драко, но только как друг, а не как парень.
— То есть мы можем быть друзьями? — воодушевлённо уточнил Малфой-младший.
— Конечно, — кивнула Астория.
— Тогда, может ты захочешь поподробнее изучить мой дом, подруга? — предложил Драко.
— Конечно, друг, — улыбнувшись, согласилась Астория.
— Влюблённые голубки, — ехидно пробормотал Люциус, всё это время молча стоявший рядом с подростками, тем самым смутив их обоих, но зато Астория заметила его не двигающуюся забинтованную левую руку.
— Что случилось с вашей рукой? — обеспокоенно спросила она.
— Сломал, — буркнул Люциус, вспоминая это крайне неприятное событие, а также последовавшую за ним очередь злых бабушек. — Ты ведь можешь исцелить её? А то эти ничтожные тупые никчëмные магглы не способны даже за несколько минут сращивать сломанные кости! Месяц, говорят, надо ждать, жалкие создания.
— Боюсь, я ещё не изучала таких серьëзных заклинаний и ничем не могу вам помочь, — с печальным видом сообщила Астория, которой очень не понравились ксенофобные высказывания мистера Малфоя о магглах. Такими же заявлениями грешили её родители и сестра, и именно из-за этой скользкой темы (ну в основном) в их семье недавно и произошёл серьёзный разлад.
«Она же врёт, причём весьма искусно, даже я сначала поверил, — нахмурился Люциус. — Что может означать лишь одно… из неё получится превосходный Малфой! Драко явно имеет хороший вкус на девушек, совсем как его отец!»
Они втроём зашли в дом, и Драко с крайне важным видом начал рассказывать подруге, где что находится, даже несмотря на то, что он сам жил в этом доме всего четыре дня.
— А это волшебное проклятое зеркало, куда тёмный волшебник заточил магглов, и они вынуждены страдать там, пока не умрут, — описал телевизор, стоящий на кухне, Драко.
— Ну ты и шутник, — рассмеялась Астория.
— Шутник? — удивился Драко.
— Только не говори мне, что ты не знаешь о телевизоре, — ещё громче засмеялась девушка, но тут она словила на себе три удивлëнных взгляда всех живых членов семьи Малфоев и поняла, что они не шутят. — Эта штука не магический артефакт, а маггловское изобретение, и магглы в них не заперты, скорее это что-то типа живых картин, только они не могут взаимодействовать с реальным миром.
Все трое Малфоев были сильно поражены её заявлением. Они так не удивлялись с тех пор, как Волан-де-Морт заявил, что он собирается застрелить Поттера из маггловского пулемёта, правда он вскоре передумал — негоже Тёмному Лорду магговским оружием пользоваться, и плевать, что оно более эффективно, чем магическое, а отец Володи тоже был магглом.
— То есть ты хочешь сказать, что какие-то там МАГГЛЫ не только додумались до такого совершенного во всех аспектах прибора, но и сумели его создать? — с явным сомнением в голосе спросил Люциус — он, будучи упëртым бараном и овном по знаку Зодиака, ещё не был готов признать, что якобы тупые и слаборазвитые магглы могут создавать действительно стоящие и полезные вещи.
— Именно, — подтвердила Астория. — Они отнюдь не те тупые бездари и дикари, какими их почему-то считают многие чистокровные волшебники. У них множество потрясающих и полезных изобретений: электричество, машины, самолёты, ракеты, интернет, ядерная энергетика и много чего другого!
Малфои переглянулись, не зная, что и ответить на столь серьёзные заявления. И тут начался очень длительный и странный спор между Люциусом и Асторией, во время которого Нарцисса и Драко в основном просто молчали и наблюдали за развитием событий.
— Да они наверняка просто украли эти идеи у магов! — заявил Люциус. — Я хорошо знаю этих жалких созданий, они вполне способны на это.
— А вы вообще когда-нибудь встречали магглов до вашего заключения здесь? — справедливо спросила Астория. — Я имею в виду в обычной повседневной жизни, а не в качестве жертв и пленников Сами… то есть Волан-де-Морта, — девушка уже месяц усердно следовала новому тренду «Называть вещи своими именами», заданному Гарри Поттером в начале мая; а сейчас она заметила, как трое Малфоев вздрогнули от произношения имени их бывшего Лорда и, кажется, ещё больше побледнели.
— Лично я — нет, — с недовольным видом ответил Люциус, который очень не любил признавать своë поражение в споре, поэтому собирался настаивать на своей точке зрения до победного (ну или до тех пор, пока кто-то из спорящих не охрипнет). — Но я точно знаю, что кузина соседа троюродного брата племянника друга моего прапрапрапрадеда видела их и пришла в полный ужас. Мне об этом мой отец рассказывал.
— Да это было лет двести назад, и за это время многое изменилось. Магглы стали лучше, умнее и ответственнее, — спокойно сообщила Астория. — Именно двадцатый век называют веком прогресса и великих изменений.
— А разве магглы не устроили две мировых войны в первой половине этого века? — ехидно напомнил Люциус. — Это не очень-то тянет на прогресс.
— Волшебники тоже их устраивали. Сначала — одна война, устроенная Грин-де-Вальдом, а потом — ещё две войны, устроенные Волан-де-Мортом, и в этих последних двух войнах вы, между прочим, выступали на стороне агрессора!
— Магглы за эти четыре дня уже дважды меня избили — явный показатель их жестокости и первобытности.
— Да, Пожиратели Смерти, конечно, магглов не избивали. Они их просто убивали — какой хороший показатель доброты и благородства! И что-то мне подсказывает, что вы просто вели себя рядом с ними не самым лучшим образом.
— Знаешь, а в этом она права, — впервые вмешалась в спор Нарцисса. — Я вот не называла их «ничтожными жалкими отродьями Люцифера», и они меня ни разу не тронули.
— И ты, Цисс?! — в ужасе закричал Люциус. — Неужели и твоё сознание поработили эти грязные мерзкие твари? Что ж, мне лишь остаётся скромно привести свой последний самый главный и самый значимый аргумент: магглы — отстой, потому что магглы — отстой!
— Лучший аргумент! Все учёные мира аплодируют вам стоя! — Астория, несмотря на свой миловидный внешний вид и сдержанную вежливость, оказалась довольно язвительной — тоже черта истинного Малфоя.
— Да пошли вы все к трупу Дамблдора, зомбированные магглами люди! — в гневе выкрикнул Люциус, после чего отправился на чердак — рассказывать о своём огромном горе летучим мышам, у них интеллект как раз примерно одинаковый, хотя летучие мыши, наверное, и поумнее будут.
— Не обращай внимания, — посоветовала Нарцисса свой будущей невестке. — Он упрямый идиот.
— Это видно.
— Значит, магглы действительно способны создавать такие удивительные и сложные приборы? — ещё раз спросил Драко, когда он, его мать и Астория сели за кухонный стол, дабы поесть дешёвых печенек с такой же дешëвой негазированной водой.
— Ага, — просто ответила Астория.
— Может, мы зря их ненавидим? — спросил Драко у матери — та промолчала, не зная, что и ответить. — Просто как-то странно получается: телевизор и «Игра Престолов» нам нравятся, а магглы — нет.
— Да, странно, — кивнула Нарцисса.
— Может, стоит дать им шанс? — так и попëрли из Драко умные мысли, видимо, Астория каким-то чудом сумела заставить его мозг заработать, наверное, впервые за всю его жизнь.
— Думаю стоит, — согласилась Нарцисса. — Только готовься каждый день слушать от своего отца что-то наподобие: «Вас загипнотизировали эти коварные бесчестные магглы!», «Вы продались этим грязным существам в рабство за пять сиклей, только я один и держусь!» или «Это всё новая деву… подруга Драко, она заразила вас самой страшной болезнью на свете — Магглолюбовью!»
Все трое волшебников рассмеялись от безграничного упрямства Люциуса Малфоя. Во время чаепития, где вместо чая была обычная вода, Астория успела рассказать немного о себе. Она, как и Драко, была слизеринкой, а вот из уроков больше всего любила ненавидимый Малфоем уход за магическими существами и травологию. Также она увлекалась целительством, так что вылечить руку Люциуса ей не составило бы никаких проблем (а вот не надо было вести себя, как упрямый ксенофобный идиот!), но её родители, будучи приверженцами принципа «Богатым с рождения людям работать — стыд и позор», крайне не одобряли её увлечение. Драко же в свою очередь рассказал подруге, как он ненавидит Поттера, как его бесит Поттер, почему Поттер — козёл, и вообще он так часто упоминал слово «Поттер», что будь на месте Астории другая девушка, она бы точно заревновала. Нарцисса же в основном благоразумно молчала, чтобы не мешать сыну влюблять в себя его возлюбленную (хотя бесконечная болтовня о Поттере — это весьма спорная тема для того, чтобы влюбиться). И вот спустя два часа разговор пока что всë ещё друзей был окончен, Астория отправилась на автобус до дома, Драко остался сидеть за столом с глупой, но зато счастливой улыбкой, а Нарцисса пошла доставать мужа с чердака — тот до сих пор сидел там и рассказывал летучей мыши, как он героически самолично прибил Волан-де-Морта («Ложь, скажут некоторые, но я скажу, что правды они всё равно не узнают» © Люциус).
— Кидаю я в него Аваду — а ему хоть бы что, совсем как Поттер, чёрт бы его подобрал. Я ещё кидаю — ему снова ничего. В общем, после тысячи Авад я просто взял в руки всё, что осталось от Хогвартса после битвы — один камень, размером с кота, ну и ударил Тёмного Лорда прямо по голове — в этот раз всё прекрасно сработало, — врал и не краснел (наверное, он просто только бледнеть умеет) Люциус.
— Что ж, я рада, что ты наконец нашёл кого-то, кто примерно равен тебе по умственному развитию, чтобы ему свои фанфики, которые хуже, чем творения ЙАшек, читать, — язвительно поздравила мужа Нарцисса.
— Оставь меня, ста… — тут Люциус вовремя остановился — называть женщин Блэков «старухами» — смертельно опасное занятие, это он ещё при Вальбурге узнал, — прекрасный и любимой мой цветочек, я в печали.
— Ну и печалься дальше, кто тебе мешает? Только у нас вся еда почти закончилась, так что иди-ка ты, мой печальный муж, в магазин и печалься там, в очереди.
— Я не пойду, там магглы злые.
— В твоей голове, Люциус, все злые. Даже тараканы, коих у тебя там целый легион.
— Не легион, а гвардия, — с умным видом поправил жену Люциус, но в магазин он всё-таки пошёл.
Была в этом добровольно-принудительном походе в магазин лишь одна малюсенькая проблема — Малфой-старший совсем не умел учиться на своих ошибках («Когда Бог раздавал совесть, стыд, ум и способность учиться на своих ошибках, мой муж в очереди за вазами стоял» © Нарцисса). Для примера ходить далеко не надо: он семь раз пытался выгнать (метлой, тёмной магией, указом выше стоящих органов и т.д.) Дамблдора из Хогвартса, и каждый раз не только терпел неудачу, но и лишался доли своего влияния. Вот и сейчас также: ни из позорного избиения в магазине, ни из позорного избиения в поликлинике Люциус так и не сумел извлечь простой и понятный любому здравомыслящему человеку урок: «Не веди себя, как сволочь редкостная, если не хочешь, чтобы тебе морду набили». А потому он опять начал оскорблять магглов, вследствие чего опять получил пару хороших ударов по голове, однако в этот раз имелся небольшой прогресс — некоторые продукты Малфой всё же смог оплатить и забрать себе перед тем, как с криком выбежать из магазина. Возможно, когда-нибудь до него допрëт, что грубое отношение к людям не способствует успешному достижению цели.
День прошёл как обычно, разве что Люциус отказался смотреть телевизор, ведь это маггловское творение, а значит недостойно его внимания и вообще вещь бесполезная. На логичный вопрос сына: «А ещё вчера ты говорил, что это потрясающее, полезное изобретение, и ты ведь понимаешь, что ничего в работе телевизора от одной только информации, что его придумали магглы, не изменилось, и он всё ещё остался ровно таким же, как был вчера?» он ответил примерно следующее: «Всë маггловское — отстой, и я не могу поставить этот факт под малейшее сомнение, ведь я чистокровный в сто двадцать пятом поколении Малфой!»
— Как долго папа будет упрямиться и отрицать, что восхищëн этим маггловским изобретением? — спросил Драко у своей матери.
— Драко, он тридцать лет отказывался принимать тот факт, что его любимый Милорд — неадекватное садистское чудовище, помешанное на бессмертии и убийстве Дамблдора, а в дальнейшем — и Поттера. Короче, это у него будет тянуться где-то до свадьбы твоих внуков, хотя вряд ли он до неё доживёт, с его-то напрочь испорченным Азкабаном и Тёмным Лордом здоровьем.
А поздно вечером входную дверь их дома уже в третий раз постучал Юстас Вайтсноу. Когда Люциус с привычным ворчаньем открыл дверь, маггл стоял на пороге с крайне серьёзным и решительным видом, всё ещё одетый в свою излюбленную футболку.
— Вот что тебе вечно от нас нужно, ничтожный жалкий придурок?! — буквально взвыл Люциус.
— Между прочим я весь сегодняшний день составлял список всех причин, почему «Властелин Колец» во много раз круче «Игры Престолов», — маггл помахал перед носом Малфоя длинной бумажкой. — Здесь подробно расписаны семь тысяч пятьсот сорок восемь пунктов, и сейчас я вам здесь их все зачитаю. Пункт номер один — наличие эльфов. Пункт номер два — отсутствие чрезмерной жестокости. Пункт номер три…
«Подохни, подохни, подохни», — мысленно умолял Люциус.
— Пункт номер двенадцать — Шон Бин героически погиб в бою, а не бесславно казнён (для актёра, чьи персонажи постоянно умирают, причина смерти представляет наибольшую важность).
— Мой любимый дражайший сосед, чьё мнение я предельно уважаю и всегда принимаю к сведению, пожалуйста, сделайте мне одно небольшое одолжение: исчезните с глаз моих долой и больше на пороге моего (ну ладно, не совсем моего) дома не появляйтесь, — вежливо попросил Люциус, видимо, последнее избиение его всё же чему-то научило, ну тут уж как говорится — Бог любит троицу.
— Что? — не понял высокоинтеллектуальной речи Малфоя Юстас.
— Вали нахер, дебил, — перевёл на нормальный английский Люциус.
— Пока все пункты не дочитаю — домой не пойду, — отрезал Вайтсноу.
Люциус, услышав столь серьёзную угрозу, попытался было просто закрыть дверь, но маггл, заранее предугадавший намерения Малфоя, сумел помешать ему, вовремя быстро забежав внутрь дома.
— Пункт номер тринадцать. Умирают все плохие персонажи, а хорошие живут долго и счастливо (Шон, твой перс был не самым хорошим, не обижайся), — как ни в чём не бывало продолжил маггл.
Сколько бы отчаянных попыток выдворить незваного гостя не предпринимал бы Люциус, а также вскоре присоединившиеся к нему жена и сын, Юстас так и не покинул жилище, пока не дочитал до последнего пункта под номер семь тысяч пятьсот сорок восемь.
— Ну что? Теперь-то вы согласны с моим мнением, что «Властелин Колец» намного круче «Игры Престолов»? — закончив зачитывать свой список, спросил Вайтсноу у полусонных несчастных Малфоев.
— Да, — ответил Люциус (у которого уже как час не переставая нервно дëргался левый глаз), понимая, что лучше всего в данный момент будет согласиться с этим гиперактивным, похлеще Артура Уизли, и ненормальным, похлеще Полумны Лавгуд, фанатиком.
— Отлично, тогда завтра я приду снова, и мы пообщаемся на тему того, какие важные моменты из книг упустила экранизация Джексона, — сообщил Юстас, наконец-то выходя из дома на улицу.
— Ага, — сонно кивнул ему вслед Люциус, но потом до него дошëл весь смысл сказанного магглом. — НЕТ! Ну за что нам всё это?!
— Это карма, Люци, — зевая, сообщила Нарцисса, прислонившаяся к стене, чтобы не упасть от усталости. — Карма, — повторила она и скатилась прямо на пол — всё-таки заснула; следом за ней последовал и Драко.
«Ну а чего мне, собственно, терять?» — логично подумал Люциус и присоединился к родне — всё равно никто не видит, можно и не выделываться.
Пробуждение было не из приятных — спать на полу оказалось такой себе идеей, а кроме того, разбудила их Астория, решившая, так сказать, не париться, и потому просто вылившая на будущих родственников ведро воды.
— Вы забыли закрыть входную дверь, — заметила Гринграсс, когда Малфои с недовольным видом поднялись на ноги. — И поэтому кто-то стащил телек из большой комнаты.
— Телек? — спросонья не понял Люциус (хотя он, в принципе, и в обычное время соображал туго).
— Телевизор, — исправилась Астория.
— Скажу сразу — денег, чтобы оплатить пропажу этого тупого бесполезного устройства у нас нет, — заявил Люциус.
Астория бросила на него скептический взгляд. Малфой-старший долго и упорно молча смотрел на девушку тяжёлым взглядом, который можно было трактовать примерно как легендарное заявление Дмитрия Медведева: «Денег нет, но вы держитесь», но в конце концов сдался и достал из карманов брюк дорогой золотой браслет с настоящими алмазами и бриллиантами, после чего с печальным взглядом вручил его Астории. Оплата похищенного телевизора была совершена.
— Ты как умудрился пронести ЭТО через таможенный контроль в лице Ордена? — шёпотом, чтобы Астория не дай бог не услышала, спросила Нарцисса у мужа.
— Цисси, знаешь, главная проблема наших с тобой отношений — это то, что ты до сих пор слишком хорошо обо мне думаешь. Я не пронёс этот браслет, я его украл вчера у какого-то маггла в магазине, — таким же тихим шёпотом сообщил жене (и сыну, стоящему рядом) Люциус.
— Вы не против, если я сегодня опять ненадолго останусь с вами? — тем временем спросила Астория у Малфоев. — Возможно, Драко будет не прочь опять рассказать мне интересные истории из своей жизни, например, как он пытался прибить Поттера из огнестрельного оружия, а в результате вам пришлось совершать ещё один ритуал по возвращению из полумёртвого состояния самого Волан-де-Морта.
— Астория, а может мы сегодня погуляем? — предложил Драко. — Чисто по-дружески, — поспешно добавил он, боясь что его немного не так поймут.
— Я не против, — улыбнулась своей фирменной улыбкой Астория. — Можем посетить один ресторан, он недалеко, и там просто восхитительные блюда! И не волнуйся насчёт цены, я за всё заплачу — Дафна этой ночью без спросу уехала на месяц в Сочи, а потому я вновь стала любимицей родителей, в которую они готовы вложить деньги.
— Ты у них что ли, где-то на уровне инвестиций по значимости? — с нотками осуждения поинтересовался Люциус. — Когда выгодная — вкладываются, а когда выгоды нет — то и денег нет.
— Нет, ну что вы, ни разу не встречали моих родителей в кругах ксенофобных чистокровных волшебников? Инвестиции они гораздо больше любят. Чем нас с Дафной, — Астория поморщилась, вспоминая своих предков — в старости им стакан воды откажется подавать даже их домашний кот Мерлин.
— Да, до такого даже Люциус не опускался, — с явно выраженным презрением к родителям будущей невестки высказалась Нарцисса.
— Почему сразу Люциус? — возмутился её муж.
— А кто наложил на Драко, когда ему было всего лишь два месяца, Империус по причине, цитата: «Он плакал, и поэтому ему было больно, я просто заставил его перестать плакать, чтобы он не причинял сам себе боль, я ведь не хочу, чтобы моему любимому прекрасному дракончику было больно»? Кто позаботился о том, чтобы его первым словом стала «Авада Кедавра», а вторым и третьим — «Империо» и «Круцио», позволяя Пожирателям Смерти спокойно разгуливать по нашему поместью и использовать эти заклинания на магглах так громко, чтобы Драко, находясь на другом крыле поместья, их отлично слышал? И кто хотел, следуя какой-то там дурацкой древней традиции Малфоев, сразу после рождения скинуть его в огромную пропасть, уверенный в том что, цитата: «Он лучший ребёнок на свете и мой любимый прекрасный дракончик, по совместительству, так что он точно останется целым и невредимым»?
— Почему я узнал обо всём этом только сейчас?! — воскликнул поражённый Драко.
— Это ещё только малая часть всех его идиотских ошибок за твои первые два года жизни, — вздохнула Нарцисса. — Хотя учитывая, каким был его отец, Абраксас, всё могло быть гораздо хуже.
— Не надо приплетать сюда моего отца. Если он, когда мне было четыре года, в качестве меры воспитания водил меня смотреть, как разлагаются трупы убитых им магглов, и обещал, что если я разочарую его, то непременно окажусь на их месте, это ещё не значит, что он был плохим отцом. У него просто были другие, немного необычные методы воспитания, вот и всё. А что касается моих ошибок — я был молод, неопытен и имел справку от Рудольфуса — «Ему надо сначала завести себе мозги, безграничное терпение и, что самое главное, здоровую психику (семь восклицательных знаков), а уж потом — детей», — сообщил Люциус.
— Пойдём-ка отсюда как можно быстрее, — предложил ошеломлённой Астории такой же ошеломлённый всей новой информацией Драко, пока его отец произносил свою длинную речь.
— Согласна, — кивнула та, и подростки поспешно смылись на улицу, а Люциус и Нарцисса, решившая припомнить мужу все его многочисленные проколы, даже этого не заметили. Опомнились они только тогда, когда в дом, без какого-либо предварительного стука, видимо, считая себя уже лучшим другом Малфоев, вошёл улыбающийся Юстас Вайтсноу во всё той же футболке.
«Только не ты», — посетила одна и та же мысль белобрысых супругов (правду говорят, муж и жена — одна Сатана).
— Здравствуйте, друзья! Вы готовы начать наше обсуждение экранизации Джексона? — спросил маггл.
— Мерлин! Я тут вспомнила, что ещё не приготовила завтрак! — мигом нашлась Нарцисса и очень быстро убежала на кухню, оставив мужа одного один на один против жестокого, ужасного и никогда ранее непобедимого в честном и нечестном бою Юстаса Вайтсноу.
«Ну спасибо тебе, Цисси, где же твоя малфоевская солидарность?» — мысленно возмутился Люциус, прежде чем маггл схватил его за правую руку (левая всё так же неподвижно висела, и никакого прогресса в её лечении Малфой-старший не наблюдал) своими грязными и, наверняка, полными микробов (небось ещё и со всякими там Спидами, вичами, раками и другими опасными маггловскими болезнями) руками и утащил его в большую комнату. Именно там он вместе с чуть не плачущим от столь тяжёлой и ужасной жизни Люциусом и просидел все последующие семь с половиной часов, не выходя ни разу даже в туалет. В конце концов, Юстас был не просто фанатом «Властелина Колец», а фанатичным фанатиком, фанатеющим по «Властелину Колец».
— Ладно, я завтра к вам ещё приду, будем обсуждать второй фильм, а то сегодня только на первый времени хватило, — сказал напоследок своему «лучшему другу, который всегда его поддержит и поймёт», Вайтсноу, уходя прочь. Сам Малфой неподвижно сидел на диване с выражением лица, которое гласило: «Убейте меня кто-нибудь, пожалуйста, я этого больше не выдержу». Вывести его из этого своеобразного подобия комы смогла лишь пришедшая в комнату Нарцисса, которая в этот раз пошла против принципов благородных дам и не только сделала для мужа яичницу, но и принесла её ему, прекрасно зная, через что пришлось ему пройти.
— Поешь, мой дорогой, — посоветовала она Люциусу, сильно обеспокоенная его состоянием.
— У нас есть шоколад? — убитым голосом спросил Малфой, не обращай внимания ни на еду, ни на слова жены.
— Ты хочешь шоколада? — удивилась Нарцисса — её муж редко ел сладости, потому что кое-кто, не будем показывать пальцем, Абраксас, внушил ему совершенно нелепую мысль, что вся сладкая пища — это для глупых маленьких детей и женщин («Не глупых женщин, а просто женщин, то есть очень умных и цивилизованных женщин», — истекая кровью, добавил важное уточнение Абраксас, после того, как подвëргся тройному избиению от женщин семьи Блэк).
— Нет, — покачал головой Люциус. — Просто этот маггл устроен подобно дементору — тоже высасывает из людей все положительные эмоции. Шоколад должен помочь.
«Маггл-дементор! Да хуже этого может быть только чиновник-дементор или гаишник-дементор! Ну вот что за гибриды только сейчас не расплодились?! — в ужасе подумала Нарцисса. — Нужно срочно запасаться шоколадом», — про себя решила она и побежала в тот самый ближайший магазин, где уже два раза магглы довольно справедливо поставили на место её мужа, дабы закупить половину всего продающего там шоколада (а тот вдруг о появление маггла-дементора случайно узнают другие магглы и заберут весь этот шоколад себе).
Драко и Астория все эти долгие семь с половиной часов наслаждались жизнью, гуляя по городу, исследуя его достопримечательности и посещая интересные им места и заведения. Их чисто ДРУЖЕСКИЙ завтрак в ресторане прошёл весьма удачно, если не считать того, что Асторию постоянно называли девушкой Драко, из-за чего та лишь отшучивалась, объясняя недалёким магглам (которые просто обожали шиппереть всех и вся, вне зависимости от их возраста и пола), что они просто друзья, а вот сам Малфой при этом краснел как помидор. Кроме ресторана они посетили прекрасный сквер; множество различных магазинов (ничего, правда, при этом в итоге не купив); небольшой музей грязи (у магглов было очень нестандартное воображение, возможно, все они просто произошли от Лавгудов, или, что гораздо более вероятно, это Лавгуды произошли от магглов); небольшой пруд, где им удалось порыбачить (Гринграсс сумела трансфигурировать две лежащие на земле палки в удочки), а Астория даже поймала пару мелких рыбëшек, которых тут же отпустила; а также много других замечательных и красивых мест.
За всё время, проведённое в этот день с Асторией, Драко сумел абсолютно убедиться в двух вещах: во-первых, он действительно всем сердцем любит эту одновременно прекрасную и умную девушку, а во-вторых, большинство магглов действительно отнюдь не ужасные и тупые существа (разве что их огромная тяга к шипперству немного смущала мелкого Малфоя), хотя он и считал иначе целых восемнадцать лет. В общем, домой Драко пришёл счастливым, довольным и просветлённым, сумев избежать любого контакта с магглом-дементором — вероятно, лучшее, что случалось с Малфоем за последнее года два. Он с неподдельной радостью начал рассказывать отцу обо всех своих открытиях и приключениях за этот день, не обращая внимания на то, что Люциус всё ещё пребывал под глубоким впечатлением от Юстаса Вайтсноу, а потому практически ничего не соображал и в монолог сына почти никак не вникал.
Пришедшая домой с пятью огромными пакетами шоколада (никто так не понял, как она умудрилась утащить их все) Нарцисса кое-как смогла вернуть мужа в более-менее нормальное состояние. Тот стал настолько нормальным, что даже согласился посмотреть «Игру Престолов» по телевизору, правда, спустя всего лишь семи минут от начала просмотра, он всё же вспомнил о клятве истинного Малфоя про постоянную и непрекращающуюся не при каких условиях ненависть к магглам и, с ужасом крича, что его загипнотизировали злые масоны на пару с иллюминатами (откуда он вообще такие слова знает, РЕН ТВ, что ли, тайно ночью смотрел?), убежал жаловаться к своим лучшим летучим друзьям на чердак.
— Ты же понимал, что ему нужно гораздо больше времени, чтобы смириться? — сказала Нарцисса сыну, который был поначалу ужасно рад недолгому изменению мнения отца, но после его побега лишь пару раз разочарованно вздохнул. — Просто иногда у него бывают проблески разума, но они, как правило, очень недолгие.
Следующие семь дней прошли довольно однообразно: Драко гулял и познавал мир вместе с Асторией, всё больше сближаясь с ней, Люциус упорно отказывался смотреть телевизор и разговаривал с летучими мышами, а Юстас Вайтсноу приходил в их дом каждый день. Однако, имелись и небольшие изменения: вместе с Юстасом к их дому стали подходить и другие люди, которых условно можно было разделить на две группы: друзья Вайтсноу, то есть такие же магглы-дементоры и неадекватные фанаты «Властелина Колец», как он, и другие соседи Малфоев, желавшие получше познакомиться с нелюбимым семейством магов, так что шоколад, купленный Нарциссой, очень быстро оказался полностью съеден — пришлось идти за новым. Пошёл, естественно, Люциус, который от такого количества магглов, спокойно и нагло без какого-либо на то разрешения ходивших по их дому, стал разрабатывать в своей голове какой-то коварный план. Пока план разрабатывался, он, в основном, в качестве сопротивления магглам пытался наложить на них «Силинцио», чтобы те хотя бы болтать перестали, но получалось это у него ужасно редко — примерно один успешный раз к пятидесяти попыткам. В один день Нарцисса застала мужа на чердаке с семью голубями, выстроенными в ряд и не переставающими курлыкать ни на секунду.
— Силинцио! Силинцио! Силинцио! — кричал Люциус, поднося правую руку к первому в строю голубю. Ничего не произошло — безмозглая птица всё также беззаботно курлыкала. Ей-то хорошо — магглы на чердаки не лазают: некоторым страшно, другие не хотят испачкать одежду, третьим запрещают родственники, четвёртые вообще приходят к ним ужасно пьяными и не могут даже с первой попытки войти в довольно широкие двери их дома, а уж залезть на лестницу для них непосильная задача.
— Тренируешься? — удивлённо спросила Нарцисса — её муж ненавидел тренироваться, даже если речь шла про расширение его магических способностей. И в этом не было ничего удивительного — Люциус был Малфоем, а те от рождения считали себя магами покруче Мерлина, основателей Хогвартса, Грин-де-Вальда, Волан-де-Морта и Дамблдора вместе взятых.
— Ага, — просто ответил Люциус. — Силинцио! Силинцио! Силинцио! — всё также безрезультатно. Впрочем, скоро у него начало получаться гораздо лучше, и процент удачных заклинаний увеличился от двух до целых круглых десяти!
Из других интересных новостей: Астория с помощью «Вингардиум Левиосы» вытащила заднюю часть машины из крыши дома, а также совершенно внезапно пропала любимая серебряная брошь Нарциссы в виде змеи с двенадцатью изумрудами, и сколько бы та не искала сама и не заставляла искать мужа, дорогостоящее украшение так и не нашлось.
— Наверное, эти тупые магглы украли, — заключил Люциус. — Это в их воровской крысьей природе.
«Сказал тот, кто приносил и без того нашему солидному счёту в банке (эх, хорошие были времена) новые деньги тем, что незаметно тырил золотые вещи Корнелиуса Фаджа», — подумала Нарцисса. Она не особо верила в причастность магглов, ибо брошь исчезла ночью, когда дверь в их дом была заперта на два замка, и ни одного маггла в доме не наблюдалась. Кроме того, женщина, чтобы быть на одной волне с любимым сыном, решила кардинально пересмотреть своё отношение к магглам, и теперь считала их нормальными людьми, просто с немного странной огромной потребностью всех шипперить, а также с чрезмерным фанатизмом к любимым фильмам и книгам. У Нарциссы были свои подозрения, куда именно пропала брошь, но она не стала высказывать их Люциусу, за неимением никаких доказательств.
Но вот прошло семь дней, и «гениальнейший за всю историю человечества» (со слов самого Малфоя-старшего) план Люциуса по изгнанию всех магглов как можно дальше от их дома был наконец-то полностью готов. Проснувшаяся поздно утром (настолько поздно, что Драко и Астория уже давно убежали в кинотеатр — вторая хотела познакомить первого с её любимым диснеевским мультфильмом — «Королём Львом») Нарцисса застала своего мужа за приколачиванием маггловского арбалета к наружной стене дома с помощью гвоздей и молотка, причём, так как его левая рука всё ещё не хотела заживать от слова совсем, молоток он держал в зубах (половина из которых была, напомним, выбита старухами из поликлиники), а арбалет придерживал правой рукой.
— Цисси! — воскликнул Люциус, выпуская молоток из зубов; тот упал на пол рядом с его ногами. — Отлично, что ты проснулась именно к тому моменту, как я окончательно закончил. Ты будешь первой, кто узрит моё величайшее изобретение — «Отпугиватель магглов», версия «2.8.9».
Нарцисса понятия не имела, что случилось с предыдущими версиями данного творения лучших умов всего человечества, тем более, знание ответа на данный вопрос было последним, что её тревожило в конкретно этот момент, ибо изобретение Люциуса выглядело не самым миролюбивым и надëжным. Больше всего прочего женщину смутила довольно внушительная дыра, проделанная кухонным ножом в самом верху стены, откуда высовывались верёвки, тянущиеся к арбалету, и подзорная труба.
— Сейчас я тебе всё покажу, — Люциус буквально светился от счастья, а его глаза горели неприкрытой радостью — такого Нарцисса не видела у мужа с того самого дня, когда произошла битва в Отделе Тайн, в результате которой Малфои постепенно лишились всего, чем дорожили, исключая, конечно, семью.
— Тебе не нравится, да? — встревоженно спросил Люциус, заметивший не самое счастливое выражение лица своей жены.
«Думаю, мне стоит подыграть ему — целители из Мунго сказали, что положительные эмоции хорошо влияют на его здоровье и психическое состояние», — мысленно решила Нарцисса. — О нет, дорогой, мне всё нравится, я просто поражаюсь твоей способности создать столь… — тут она на секунду замялась, — потрясающее приспособление.
— О, тогда идём! — вновь приободрился Люциус и отвёл жену внутрь дома, в прихожую, где с обратной стороны дыры были помещены куча верёвок, рычаг и подзорная труба, которые Нарцисса чуть ранее спросонья как-то умудрилась не заметить.
— Что ж, рассказывай, — улыбнулась она мужу.
— Для начала нужно посмотреть в подзорную трубу, дабы найти магглов, — Люциус действительно принялся искать кого-то из своих многочисленных заклятых врагов (после Артура Уизли и Тёмного Лорда, конечно). — Странно, но там никого нет, даже Юстаса, наверное, у них сейчас обеденный перерыв или что-то типа того. Но если кто-то из этих надоедливых идиотов всё же идёт в сторону дома, то нужно повернуть рычаг, при этом смотря через трубу на арбалет — при изменении наклона рычага изменяется направление стрелы, — Люциус рандомно повернул рычаг, после чего раздался звук выстрела стрелы — Нарцисса поняла, что это сработал арбалет, после чего пришла в чистый ужас.
— Ты что, с Гремучей Ивы рухнул? — в ярости закричала она на мужа. — Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают орденовцы, если узнают, что ты во время своего наказания прибил какого-то там маггла?! А они непременно об этом узнают, можешь не сомневаться.
— Цисси, я… — замялся Люциус — он действительно как-то не подумал об таком развитии событий, — я ни в коем случае не собираюсь убивать их, только очень сильно напугаю, чтобы они больше сюда никогда не лезли. Могу даже поклясться на портрете Арманда Малфоя — высшая клятва в нашей семье, за несоблюдения которых раньше вообще на костре сжигали, что буду стрелять только рядом с ними, а не в них.
— А если случайно попадёшь не туда? — всё ещё злясь, спросила Нарцисса с явным недоверием в голосе.
— Да не попаду, я очень метко целюсь, — заверил жену Люциус и ещё раз посмотрел в подзорную трубу. — О! Вон как раз идёт к нам какой-то маггл с большой картонной коробкой. Ну сейчас ты у меня узнаешь, почему не стоит даже близко подходить к дому, в котором живёт великий гений, — мстительно улыбнулся он и повернул рычаг.
«Скорее интроверт-социопат, — подумала Нарцисса. — Хотя нет, они же любить не могут, а Люциус меня всю жизнь боготворит (чем я время от времени активно пользуюсь, каюсь). Социопат у нас Лорд, Люциус просто псих».
— Привет, я почтальон, это ведь дом номер двенадцать? — раздалось из-за закрытой входной двери, но тут арбалет достиг своей цели, после чего раздался протяжный крик, который становился всё тише с каждой секундой, видимо, маггл решил убежать как можно дальше от дома Малфоев.
Нарцисса открыла дверь, ожидая увидеть как минимум кровь, как максимум — отрубленную часть тела неудачливого почтальона, однако всё, что ей удалось увидеть — это проткнутая арбалетом картонная коробка, которая героически спасла своего прошлого владельца от смерти. Даже стрела, выпущенная из арбалета, каким-то мистическим вернулась на своё прежнее место («Как и в прошлый раз», — только теперь заметила эту необычную деталь Нарцисса).
— Получилось! — обрадовано закричал Люциус, когда он вслед за женой вышел на улицу. Малфой-старший подошёл к коробке и открыл её — внутри оказались осколки разбитой вазы. — А вот это хорошая вещь. Оставлю себе — может быть, Астория согласиться восстановить или сам как-нибудь справляюсь.
— Это посылка не нам предназначалась, — заметила Нарцисса. — У нас дом номер тринадцать, а не двенадцать, как у моей семьи.
— В таких случаях, Цисси, вполне справедливо говорится: «Была ваша, стала наша». Да зачем им теперь эти осколки? — рассудил Люциус. — Кстати, видела мою точность, а?
— Прекрасно видела. Вот только, если бы не эта коробка, ты бы ему в самое сердце попал, лучник хренов.
— Это так и было задумано, — обиженно сообщил Люциус. — Я увидел коробку и решил целиться в неё.
— А если бы она была заполнена чем-то мягким и стрела бы через коробку прошла? Что бы ты тогда делал, о великий изобретатель, сумевший придумать аж два способа, как избежать Азкабана: Империус и подкуп?
— Ладно, признаю, — быстро сдался Малфой-старший, видимо, его легендарное баранье упрямство всё же начало потихоньку иссякать — глядишь, скоро телевизор спокойно смотреть будет, — система не доработана и нуждается в улучшении. Снова.
— То есть в ближайшее время ты не будешь использовать эту штуку? — с надеждой на положительный ответ спросила Нарцисса.
— Ага, — к огромному счастью жены, подтвердил Люциус. — Думаю, само наличие арбалета в стене дома вполне неплохо справляется с отпугиванием магглов — гляди, ни одного нет!
— Слава Мерлину! В честь такого радостного события, скажи, каким образом стрела самостоятельно перемещается на место? — с интересом спросила Нарцисса — она очень хотела сделать тот же трюк со своей пропавшей брошью.
— Я её заколдовал, — с гордостью сообщил Люциус. — Самостоятельно и без чьей-либо помощи. Ведь я, как и положено истинному Малфою, прекрасно владею беспаловочкой магией, так что такое заклинание не составило и труда.
— Ну а если серьёзно?
— Астория увидела, как я мучаюсь со стрелой, и решила помочь, потому что у меня был «очень грустный и печальный вид». Если что, это было совершенно не так, и я верю, что смог бы спокойно заколдовать арбалет без неё, ведь шёл всего лишь седьмой день моих попыток.
— Что ж, тогда я пожалуй пойду чего-нибудь поем, — собралась уже было оставить мужа ремонтировать его изобретение Нарцисса, как вдруг в её голове наконец-то возник самый логичный и важный вопрос. — Люц, а на какие деньги ты всё это купил?
Люциус (который уже было обрадовался, что его жена так и не догадалась поинтересоваться, как именно он получил все необходимые инструменты для создания своего изобретения) после её вопроса моментально и очень заметно побледнел.
— Понимаешь, цветочек, мы сейчас переживаем не самые лучшие времена для нашей семьи, и я хочу напомнить тебе, что в это время мы должны держаться вместе, быть едиными, не избивать друг друга до полусмерти, обрати внимание на последний пункт, так вот…
— ЛЮЦИУС! Отвечай прямо, кратко и сейчас же!
— Я обменял их на базаре на твою любимую серебряную брошь в виде змеи с двенадцатью изумрудами, — признался Малфой-старший, готовясь к худшему.
Когда Драко вернулся с ещё одной длительной прогулки с Асторией домой, он увидел следующую картину: его мать в красивом изумрудном платье (под «изумрудным» Драко имел в виду то, что в него буквально были вшиты изумруды, а не его цвет) сидела в большой комнате на огромном золотом троне, по обоим бокам которого стояли два мужчины и обмахивали её веерами. Мелкий Малфой, пребывая в глубоком афиге от столь странного зрелища, тут же выбежал из комнаты, отправившись на кухню, где обнаружил своего сильно дрожащего отца в почти что полностью порванной маггловской одежде, привязанного с помощью цепи, которая крепилась к его левой ноге, к кухонной батарее. Но самое ужасное в нём было то, что его ранее длинные волосы кто-то очень криво отрезал где-то до уровня рта.
— Что происходит? — спросил у него Драко.
— Я обменял её любимую брошь на запчасти для моего изобретения, а она в отместку установила в доме свою диктатуру и продала наше фамильное кольцо, которое носил ещё сам Арманд, за огромную сумму денег, после чего накупила себе кучу всего: платье, трон, двух рабов, ни слова не говорящих по английски, цепь для меня, чтоб ей не мешал… Но самое главное — она срезала большую часть моих прекрасных волос! Крайне жестокая женщина (как-никак — Блэк), но всё равно прекрасная, я её такой злой даже больше люблю, — сообщил Люциус, тяжело вздыхая.
— Мне тоже стоит волноваться?
— Тебе? Нет, конечно, ты же: во-первых, с точки зрения твой матери, абсолютно всегда ни в чём не виноват; а во-вторых, её любимый и единственный сыночек. Живи, не бойся.
— А ты?
— А что я? — удивился Люциус. — Ты, что ли, свою маму не знаешь? Она, конечно, вспыльчивая, как истинный Блэк, но остывает быстро — ночь пройдёт, и она меня простит, может быть, даже цепь уберёт. Вот волосы без магии будут долго до прежней длины расти, — он вновь несколько раз вздохнул.
Нарцисса действительно быстро простила мужа, и уже на следующий день, который, между прочим, был четырнадцатым днём пребывания Малфоев в столь своеобразной тюрьме, она сняла с него цепи, а также продала и трон, и слуг — за ненадобностью (сидеть можно и на стульях, а своего личного слугу женщина и так двадцать шесть лет имела, а вот платье она оставила). Деньги надо всё же экономить, тем более у них с Люциусом тридцать первого июля не абы что, а годовщина свадьбы. Да, они поженились прямо в тот самый день, когда Поттера у днюха, ну и Долгопупса заодно, но справедливости ради, тогда никто понятия не имел, что спустя ровно восемь лет на свет появятся два претендента на титул Избранного, чтобы грохнуть Волан-де-Морта. Малфои, конечно, надеялись, что их добрые орденовцы в честь такого тройного праздника отпустят рано утром, чтобы они могли отметить годовщину по-нормальному — в своём поместье, но здравый смысл подсказывал им, что такого точно не случится.
Люциус, обрадованный тем, что он свободен («Класс, я начинаю ассоциировать себя с Добби», — печально заметил Малфой), понёсся ремонтировать свой «Отпугиватель магглов» и превращать его из версии «2.8.9» в версию «2.9.1». С ним отправилась и Нарцисса, решившая поддержать своего мужа («А то он после того, как я ему волосы обрезала, такой грустный ходит, жалко как-то стало», — поделилась с Драко причиной перемены своего поведения его мать). А тот, перед выходом из дома, решил удостовериться, что на улице никого нет, и посмотрел в подзорную трубу. Именно тогда Люциус и увидел, что к их дому направляется не абы кто, а сам Артур Уизли.
— Там Артур Уизли! — сообщил Малфой своей жене с крайне безумной улыбкой, и та мгновенно поняла, что он хочет сделать.
— Люциус, нет! — закричала Нарцисса и, крепко схватив мужа обеими руками, потащила его как можно дальше от рычага, а тот упорно пытался вырваться из довольно сильной хватки женщины. — Драко, быстрее открывай дверь, я не смогу долго сдерживать безумные порывы «заставить Артура Уизли страдать» Люциуса!
— Пусти, пусти меня! — верещал Люциус, не прекращая усилий вырваться на свободу. — Люциус — свободный маг, и он заставит страдать Артура Уизли во чтобы то не стало! Чёрт, теперь я ещё и говорю, как Добби…
Но тут Драко, шедший из своей комнаты со скоростью черепахи, наконец-то открыл дверь, Артур спокойно вошёл в дом, и Нарцисса отпустила мужа — теперь пусть сколько угодно стреляет, никого же не убьёт. Люциус, наконец получивший долгожданную свободу, выглядел таким несчастным и расстроенным, будто сам Тёмный Лорд только что насильно подстриг его налысо (что он постоянно обещал белобрысому нацисту во время Второй Магической войны, после того как вытащил его из Азкабана).
— Здравствуйте, — поприветствовал Артур всех троих Малфоев. — У вас всё в порядке?
— Не делай вид, как будто тебе не плевать! — истошно заорал Люциус. — Я знаю, каков ты на самом деле, презренный, тупой…
— Силинцио! — не выдержав, воскликнула Нарцисса, не особо надеясь на какой-либо результат, но внезапно заклинание сработало, и её муж замолчал. — Надо же, получилось с первого раза!
«Это потому что ты новичок, а новичкам всегда везёт», — раздражённо подумал Люциус, но так как вслух сказать ничего не мог, лишь кинул на жену гневный взгляд, но та его мудро проигнорировала.
— Не обращай на него внимания, — тем временем обратилась Нарцисса к Артуру. — Он ведь идиот, — и ещё один гневный взгляд остался без внимания.
— Это все знают, — добавил Драко, предназначенный теперь уже ему гневный взгляд он, беря пример у матери, тоже проигнорил.
— Что ж, это, конечно, мило, что вы двое заботитесь о моём психическом благополучии больше чем о вашем муже/отце, но я хочу поговорить со всеми вами, — сообщил Артур и одним взмахом своей волшебной палочки снял заклятие немоты с бывшего врага.
— Спасибо, — сквозь зубы процедил Люциус.
— Эй, у тебя что, рука сломана? — удивлённо заметил Артур. — Хочешь, я…
— Нет, — даже не дослушав предложение до конца, поспешно ответил Малфой-старший, считавший высочайшим унижением просить помощи у своих заклятых врагов.
— Как скажешь, — пожал плечами Уизли, внутренне недоумевая, почему Люциус так быстро отказался от его помощи. Неужели гордость (или чрезмерная гордыня) помешала? — А что с волосами?
— Решил поэкспериментировать, — Люциус кинул быстрый взгляд на Нарциссу — та выражала полную безразличность к происходящему. — Вернее, жена решила.
— Что ж, тогда… — Артур не успел закончить свою мысль, так как был нагло перебит Драко, уставший ждать своей очереди, чтобы поговорить с Уизли.
— А где Астория? — задал он очень волнующий его вопрос. — Она сегодня не придёт?
— Она немного приболела, — пояснил Артур. — Но завтра обещала уже встать на ноги, а пока этого не случилось, я буду вместо неё.
— Класс, теперь мне будут выносить мозги о равноправии магов и магглов с силой, в три раза больше, чем прежде, — недовольно пробормотал Люциус.
— О! Люциус как раз напомнил мне, что пора бы задать вам самый главный и важный вопрос: «Что вы теперь думаете о магглах?» — предвкушая крайне необычные ответы, спросил Артур.
— Для меня они всё такие же идиоты и сволочи. И не надейся, что моё мнение когда-нибудь изменится, Артур. Тебе не победить меня!
— Вздох. Люциус, это не игра. А признать, что был не прав, не считается поражением.
— Тоже, что и думает про них мой прекрасный Дракусечка.
— Э-э-э… Я даже не знаю, как это комментировать.
— Они почти ничем не уступают нам, волшебникам, а во многих областях даже превосходят. Они прикольные, хотя порой бывают слишком доставучими, фанатичными и любят всех шипперить, хотя первые два свойства присущи и магам. Вспомните только мою тётю Беллу с её одержимостью Тёмным Лордом.
— Неужели я наконец-то услышал адекватный ответ? — растрогался высказыванию Драко Артур.
— Драко, ты мне больше не сын, — поражаясь, как сильно на его [не] сына подействовала безусловная влюбленность в Асторию, заявил Люциус.
— Люциус! — тут же возмутилась Нарцисса.
— Ладно, Драко, ты всё ещё мой сын, но на ещё одного живого розового пони можешь не рассчитывать.
— Ну, пап! — очень быстро растерял всю свою «взрослость», приобретённую из-за любви к Астории и общению с ней же, Драко, пока Артур едва сдерживался, чтобы не засмеяться из-за поистине странных семейных разборок Малфоев.
— Я, пожалуй, пойду, — сообщил Уизли блондинам.
— Вали скорей и помни: я ещё на твоей могиле станцую, — Люциус никогда не славился любезностью, разве что только с лицами, которые многократно превосходили его по власти и влиянию.
— Не ври, Люциус, ты просто ужасно танцуешь, — напомнила мужу Нарцисса, после чего повернулась лицом к Артуру. — Представляете, проходил в Хогвартсе на моём пятом курсе бал, так он мне тогда все ноги истоптал, — пожаловалась она рыжему магу, с каждой секундой всё меньше и меньше понимающему, а что здесь вообще происходит.
— Это образное выражение! — возмущённо заявил Люциус.
— А можно мне заснять его будущий танец на маггловский фотоаппарат? — с невинным выражением лица как бы между прочим поинтересовался у своей матери Драко.
— И ты туда же, Драко?
— Теперь я точно пошёл, — решил Артур и незаметно улизнул на улицу, оставив Малфоев и дальше выяснять, сколько галеонов нужно Люциусу, чтобы он станцевал чечётку на маггловскую камеру. Ответ: всего-то каких-то семь тысяч, и Драко был готов продать пару-тройку своих дорогих вещей, лишь бы собрать такую сумму и увидеть танец отца.
— Сколько? Сколько нам ещё осталось так жить? — отрешëнно спросил Люциус у жены в тот странный день поздно вечером, когда она, спасаясь от скуки и желая приободрить мужа, предложила ему вновь заняться с ней чисто взрослыми делами.
— Мы тут четырнадцать дней, то есть чуть меньше половины июля, а значит осталось две недели и три дня, — посчитала Нарцисса.
— Почти две с половиной недели?! Я столько не выдержу! Я умру! А вам даже похоронить меня будет не на что! Мерлин, за что?! За что?! Мой отец творил вещи и похуже, но его не поселяли жить среди магглов! Почему жизнь так несправедлива ко мне?! — буквально зарыдал Люциус (нет, он реально плакал, я понимаю ваши сомнения, я сама в шоке с такого поворота событий).
— Тише, Люц, ну не плачь, не надо так драматизировать, — попыталась успокоить мужа Нарцисса. — Хочешь мы завтра пойдём в маггловский парк и будем бросать в магглов камни?
— Ты обещаешь? — мигом успокоился Люциус, а Нарцисса не знала, была ли его истерика настоящей или он просто хотел добиться от неё чего-то подобного и решил воспользоваться возлюбленным методом Драко. Впрочем, сейчас это было не особо важно; главное — то, что Нарцисса кивнула, обязав себя на совершение столь страшного и коварного преступления.
— Они будут кричать от ужаса! — в предвкушении от следующего дня рассмеялся Люциус, выключая свет в комнате. — Спокойной ночи, мой белоснежный цветочек. И пусть горят все, кто причинил тебе боль, в самом сердце Ада, — он всегда говорил эту очень успокаивающую перед сном фразу жене перед сном.
— Пусть, — согласилась Нарцисса. — «Но только, исключая тебя, Люциус. Ведь ты тоже причинил мне и Драко огромную боль, когда привёл ЕГО в наш дом. Впрочем, ты и сам это прекрасно понимаешь».
Так кончился первый день без Астории в семействе Малфоев. Первый и, увы, не последний, ибо, на следующий день тоже пришёл Артур, а Астории всё ещё было плохо, но в ответ на огромное беспокойство за возлюбленную от Драко, Уизли ответил, что это просто обычная простуда с высокой температурой, и волноваться тут не о чем. Драко целый день бессмысленно плутал по дому, не зная чем и заняться без Астории, а телевизор, напоминавший ему о магглах, а значит и о подруге, так активно их защищающей, ему смотреть не хотелось. К слову о магглах, с момента появления арбалета на стене, они действительно стали бояться подходить к дому. Однако грëбаного фанатика Юстаса Вайтсноу, и не в таких ролевых играх участвовавшего, не смог остановить ни один арбалет, а вот внезапное «Остолбеней» от Нарциссы — смогло.
— Э-э-э, ты молодец, да, продолжай в том же духе и всё такое, — неловко сказал своей жене Люциус, когда они вдвоём выносили бессознательное тело маггла на улицу. Он старался изо всех сил не завидовать Нарциссе или хотя бы не показывать эту зависть, но получалось у него, мягко говоря, плохо.
Впрочем, дальнейшая игра под названием «Кинь в маггла камень (небольшой, а то ещё в Азкабан за убийство отправят), после чего сразу же убегай от него куда подальше, а то за убийство сядет уже сам маггл» быстро оторвала Малфоя от отрицательных мыслей. Играли они очень долго — целых пять часов, так что вернулись они домой только к полудню. И Нарцисса, и Люциус по прибытию в своё временное жилище выглядели очень счастливыми — удивительная редкость для таких, как они. Люциус даже смеялся (не истерично, как с ним иногда бывало, а нормальным смехом психически здорового человека, коим Малфой не являлся уже очень давно — по нему дурка двадцать лет как плачет горькими слезами) — вообще событие мирового масштаба. Он, правда, как всегда приобрёл несколько синяков: один, под глазом — от маггла, а все остальные из-за того, что он запнулся об камень и упал, спасаясь от того же маггла бегством, но самого Люциуса это нисколько не расстраивало. На радостях, он даже согласился посмотреть «Игру Престолов», и в этот раз продержался целых двадцать минут, прежде чем в нём опять не проснулась то ли гордость, то ли гордыня. Так кончился второй день без Астории в семействе Малфоев.
На третий день без Астории, Драко буквально рвал на себе волосы от беспокойства и волнения за девушку (к несчастью, просто «девушку», а не «его девушку» — это даже интонацией произносится и читается по-другому). Не видеть свою возлюбленную так долго было самым настоящим горем для юного Малфоя, впервые познавшего истинную романтическую любовь, а не эти ваши многочисленные обещания Пэнси каждый день устраивать Драко такие горячие ночи, какие ему и во сне не снились (тогда он был идиотом и думал, что Паркинсон готова целую ночь топить для него камин). Короче, младший Малфой страдал и даже вновь начал ныть, хотя Астория наивно полагала, что смогла отучить друга от этой плохой и очень раздражающей привычки.
А вот его родители, решив, вероятно, незадолго до своей годовщины вспомнить те чудесные дни своей юности, когда трава была зеленее, Люциус умнее, добрее и честнее (да, тогда эти качества у него ещё присутствовали), а Тёмный Лорд чуточку адекватнее, наоборот, вовсю наслаждались жизнью, а Люциус даже на какое-то время забывал, что они как бы находятся в заключении рядом с ненавистными ему магглами. В этот день они отправились на свидание на озеро, где Нарцисса клятвенно заявила, что в кои-то веки научит своего мужа плавать. Надо сказать, она пыталась сделать это и раньше по крайней мере двадцать семь раз, но хитрый Люциус всегда находил какой-нибудь очередной предлог, почему он не может заняться плаваньем прямо сейчас. Так прошло целых тридцать лет. Но в этот раз Нарцисса была настроена гораздо решительнее, поэтому она безо всякого предупреждения просто столкнула своего мужа с моста. Шалость не удалась — Люциус утонул сразу же. Пришлось вытаскивать и делать искусственное дыхание, впрочем, последнему были рады оба Малфоя.
— Когда я умирал, я видел лицо моего отца, говорящего: «Крысëныш, имя которого я не помню и даже вспоминать не хочу, не забывай, как сильно ты ненавидишь магглов, иначе я тебя прямо из Ада грохну», — поделился с женой Люциус, почти сразу же, как пришёл в сознание. — Знаешь, что это значит?
— Что твой отец — мудак? — предположила Нарцисса.
— Что магглы — отстой!
— Железная, блин, логика, — саркастически произнесла Нарцисса.
Следующие несколько минут Малфои сидели в полной тишине, пытаясь хоть как-то высохнуть после не самого удачного плавания в довольно прохладной для середины июля воде.
— Слушай, а ты не думала, что мне немного трудновато грести одной рукой? — внезапно сказал что-то умное Люциус.
— Я… я как-то позабыла про это. Прости, — неловко улыбаясь, извинилась Нарцисса.
Но своих попыток научить мужа плавать она, конечно, на этом не прекратила, всё-таки клялась Нарцисса не абы на чём, а на иконе самой Вальбурги. Это была высшая клятва Блэков, за несоблюдение которой отрубали головы. Домовикам. Не будут же Блэки собственных детей из-за каких-то дурацких обещаний убивать, они вам не Мраксы с Малфоями и Лестрейнджами. В ближайшей от озера лавке Нарцисса арендовала для Люциуса спасательный жилет, это, конечно, сплошное читерство, но пусть так хотя бы для начала плавать научится, да и со сломанной рукой жилет — самое то. Но всё это оказалось напрасным — Люциус тонул даже со спасательным жилетом, причём очень быстро.
— Что, по крайней мере, ты не такое дерьмо, как все думают, — «утешила» мужа Нарцисса, когда они вдвоём сидели у костра (который Люциус, между прочим, сам умудрился создать с помощью уже знакомого нам «Инсендио» всего лишь с сорок четвёртой попытки) на берегу озера и грелись.
— Это вредит моей репутации крутого и коварного Малфоя, — проворчал Люциус.
— У тебя больше нет никакой репутации, — сурово, но правдиво сообщила ему его жена. — Над тобой половина страны ржёт.
— А другая половина? — поинтересовался Люциус.
— А другая половина хочет, чтобы ты сгнил в Азкабане.
— Логично, — вздохнул Малфой-старший, глядя на хмурое пасмурное, совсем как его мысли, небо. Кажется, он действительно был расстроен тем фактом, что его ненавидят так много людей. А вот нечего было столько лет вести себя как полный мудак, глядишь бы и маги нормально к тебе относились. Хотя, возможно, Люциус лишь делал вид, что ему есть какое-то дело до простых смертных, тут фиг поймёшь: за годы служения в Министерстве и в рядах Пожирателей Смерти он научился врать и притворяться так искусно, что даже Тёмный Лорд не всегда понимал, лжёт ли его подчинённый или всё же нет.
— Мне кажется, будет дождь, — тоже посмотрев на небо, предположила Нарцисса.
— Да не, не будет, — заспорил Люциус, желавший оторваться от своих пессимистичных мыслей. — Они с самого утра такие мрачные, как Тëмный Лорд в любое время года. Сейчас ветер их разгонит и… — тут пара капель упала на его и без того мокрый серый свитер. — Чёрт!
Домой двое Малфоев бежали, спасаясь от проливного дождя. В само жилище они ввалились насквозь промокшие и задыхающиеся от столь длительного и быстрого бега. Драко в это время (как, впрочем, и несколько часов назад) лежал на диване в большой комнате и смотрел в потолок — из такого состояния мелкого Малфоя не вывели даже обещания Люциуса сделать ему его любимую творожную запеканку с малиновым вареньем. «Игру Престолов» в этот день никто не смотрел: Драко в шоке, Люциус, особенно после видения с его отцом, всё ещё упрямился, а Нарцисса слишком устала. Так кончился третий день без Астории в семействе Малфоев.
На четвёртый день без Астории оказалось, что Нарцисса после вчерашнего бега под дождём простыла и заболела, а Драко очень скоро заразился от матери — она слишком долго обнимала его в знак утешения, что Астория опять не пришла. Люциус понятия не имел, как лечить людей (особенно, если рядом не было волшебной палочки), благо Артур согласился ему помочь. Ну вернее Малфой-старший снисходительно согласился принять помощь Уизли под угрозами швырнуть в него что-то тяжёлое от жены и нытьём от сына. Пятый и шестой дни без Асти прошли так же, как и четвёртый — Драко и Нарцисса болели и требовали от него кучу различных вещей, а Люциус, как последний идиот, бегал по всему городу в поисках, благо денег после продажи его фамильного кольца у них было навалом. На пятый день Малфой стал подозревать, что его родня симулирует, но виду не поддавал. На шестой день его подозрения подтвердились — Нарцисса и Драко с весёлым смехом сообщили ему, что Артур исцелил их ещё два дня назад, а они просто хотели узнать, как далеко зайдёт Люциус чтобы получить «трëхрукого гиппопотама с оленьими рогами, заячьими ушами и кошачьей мордой». Малфой-старший весь тот вечер провёл, долбясь головой об стену — чтобы его, великого и коварного Люциуса Малфоя, обвела собственная семья… С ним такого ещё ни разу не было.
На седьмой день без Астории всё ещё злого на семью Люциуса опять отправили в тот самый магазин, где он дважды наполучал от магглов люлей. Но в этот раз Малфой, уставший от того, что над ним в последнее время стали издеваться все, кому не лень, начиная от незнакомых магглов, заканчивая собственной семьёй, стойко простоял всю длинную, как, впрочем, и всегда, очередь. Однако во время своего героического стояния, которое, по скромному мнению самого «героя», должно было войти в историю, Люциус случайно подслушал разговор двух пятнадцатилетних маггловских девушек.
— Посмотри, какой же он бэдбой, — сказала одна из них, блондинка с голубыми глазами, показывая своей подруге фотографию какого-то пацана.
— Ага! Такой крутой плохой парень, — согласилась вторая девушка с первой; она была рыжей, и внезапно напомнила Люциусу так горячо им ненавидимую семью Уизли.
«А вдруг это замаскированные Лавгуд и дочка Артура, которых специально послали сюда, чтобы следить за мной?» — выдвинул конспирологическую теорию в духе РЕН ТВ Люциус.
— Эх, если бы он внезапно оказался бы рядом со мной в этом магазине, — мечтательно произнесла блондинка. — Я бы растопила его ледяное сердце, и мы бы стали встречаться, а потом поженились и завели бы троих детей!
— Если бы я не сделала это первой! — воскликнула рыжая, начиная долгий спор за право обладания бэдбоем, которого они вообще, вероятно, никогда вживую даже не увидят.
Спор этот Люциус не слушал, ибо всё самое важное из разговора легкомысленных и беззаботных девушек он для себя уже вынес.
«Так вот кто нравится типичным пятнадцатилетним девушкам — плохие парни! Как же я сам раньше до этого не догадался — Нарцисса же не зря именно в меня втюрилась. Надо обязательно рассказать об этом Драко, плохие парни как раз по его части. Он ведь всё время, пока в Хогвартсе учился, строил из себя крутого плохого парня перед Грейнджер, что я удивляюсь, как та не бросила своего чумазого нищего Уизли и не ушла к моему гениальному богатому сынку. Грëбаное рыжее семейство, даже в любви — и то нас, Малфоев, обошли! Гады!»
Придя домой с двумя огромными пакетам из-под картошки, целиком и полностью забитыми едой (которыми ему, к тому же, приходилось тащить в одной правой руке, ибо левая до сих пор висела овощем и вылечиваться в ближайшее время не собиралась), Люциус первым делом отыскал своего сына и принялся делиться с ним полученной информацией.
— Короче, я узнал, что пятнадцатилетние девушки очень любят бэдбоев.
— Типо плохих парней? — уточнил Драко и после короткого кивка отца вдобавок спросил: — Почему нельзя сказать по-русски?
— Драко, ты действительно идиот или просто им притворяешься, как вчера с простудой? Мы живём в Англии как бы.
— Логично, но ты уверен, что это всë, я имею в виду любовь девушек к плохим парням, правда? — справедливо засомневался в достоверности информации Драко.
— Конечно. Я абсолютно уверен, что это правда, ведь кто может разбираться лучше в любовных делах, чем две рандомные пятнадцатилетние девушки из магазина? — совершенно не понял опасений сына Люциус. — И вообще, попытка не пытка. Побудешь плохим пацаном один день, учитывая, что ты им все свои семь лет Хогвартса был, для тебя это дело лёгкое. Если не получится — значит меня дезинформировали, и я ни в чём не виноват, а если получится — то кто твой самый любимый родственник?
— Всё равно мама, — специально, чтобы позлить отца, ответил Драко, но его совет всё же решил испробовать.
Кто-то мог ошибочно предположить, что Люциус был против союза своего сына и Астории, ведь последняя транслировала недопустимые для семейства Малфоев взгляды по поводу магов и магглов, так ещё и Драко заставила также думать, вот же мерзавка! Астория, несмотря на то, что первое впечатление у Люциуса о ней сложилось, как о наивной бесхребетной девочке, оказалась довольно хитрой, умела хорошо врать (не то что его сын) и владела дипломатией, короче — истинная ученица Слизерина. А брак с Гринграссами мог помочь вернуть их семье прежнее влияние (эх, знал бы тогда Люциус, что из-за этого самого брака Асторию выгонят из рода), а то после окончания Второй Магической с ними даже придурки Паркинсоны отказывались водиться, называя падшим (как иронично, учитывая имя Люциуса) семейством. Ну и кроме того, Люциус не хотел расстраивать Драко: во-первых, он его любимый и единственный (а также очень избалованный) сын, во-вторых, Нарцисса будет в ярости, и этим всё сказано. В общем, Астория — идеальная жена для Драко (Нарцисса, можешь убирать нож от горла мужа, он всё правильно сказал), а что касается её любви к магглам, он как-нибудь позже придумает, как исправить этот небольшой недочёт.
Седьмой день без Астории запомнился и тем, что поздно вечером к Малфоям внезапно припëрся Юстас Вайтсноу, которого не было видно на горизонте аж пять дней после того, как Нарцисса вырубила его с помощью заклинания «Остолбеней». Он был, как, впрочем, и всегда, полон оптимизма и предвкушения. Одет он был во всю ту же легендарную бессменную футболку, хотя, кажется, она стала более светлого цвета, наверное, просто выцвела от старости.
— Приветствую вас, мои дорогие друзья, — вежливо поздоровался с Малфоями маггл.
— Сдохни, — последовал привычный ответ от всех троих блондинов.
— Вам, наверное, очень интересно узнать, где я пропадал эти последние пять дней? — предположил Вайтсноу, как всегда не обращая никакого внимания на грубые слова своих соседей.
— Нет, — резко ответила Нарцисса, но когда Юстаса вообще волновало мнение его слушателей?
— Что ж, пора раскрыть все карты: я был на самой офигенной ролевухе по «Властелину Колец» в мире! — сообщил тайну своего исчезновения маггл. — И теперь я приглашаю вас посетить точно такую же ролевую вместе со мной, а то, как я погляжу, ваша жизнь довольно скучна и однообразна.
— Сказал человек, который ходит каждый день в одной и той же футболке, — справедливо заметил Люциус.
— Вообще-то, это не одни и те же футболки, — возразил Вайтсноу. — Дело в том, что у меня есть девятнадцать практически одинаковых футболок, однако, если хорошенько присмотреться, то можно понять, что все они имеют совершенно различные оттенки серого цвета.
— И это меня ещё называют помешанным, — пробормотал Люциус, пока его жена и сын совместными усилиями выталкивали бесящего маггла на улицу.
Так кончился седьмой день без Астории в семье Малфоев. А вот восьмого дня без Астории уже не случилось, ибо в этот день наконец-то пришла сама Астория, полностью выздоровевшая и готовая к долгим и жарким дебатам с Люциусом на тему равенства магов и магглов. Подготовился и Драко — он полностью покрасил свои волосы в крутой и мрачный чёрный, надел кожаную куртку с шипами, написал на костяшках пальцев обеих рук «Потер лох» (одна буква «т» в фамилии «Поттер» была пропущена из-за недостатка места, хотя его отец предлагал различные варианты надписей вместо «Поттер»: «Гарри», «Уизли», «Артур» или «маггл»), а Люциус даже сделал ему красивую татуировку в виде типичного пиратского флага, то есть черепа с двумя перекрещенными костями, на всю спину, разумеется, обычной чёрной ручкой (за несмываемую татуировку Нарцисса их прибила бы), найденной среди вещей бывшей хозяйки.
— Ты истинный бэдбой, — растрогался Люциус, глядя на новый «крутой» облик сына. — А ведь ещё вчера ты смотрел «Свинку Пеппу» по телевизору. Буквально. Драко, я долго отказывался верить целителям из Мунго, что ты отстаёшь в развитии где-то на десять лет, но мне начинает казаться, что они были не так уж и не правы на этот счёт.
— Там просто сюжет интересный, — покраснел от смущения Драко.
— Не красней, бэдбои этого не делают. Ты можешь только бледнеть, — с очень серьëзным, как будто на кону стояла судьба всего огромного богатства и поместья Малфоев мира, видом наказал сыну Люциус. — А теперь иди и открой дверь, Астория там уже полчаса ждёт (поражаюсь её устойчивости, я бы ещё где-то на третьей минуте свалил), я это в подзорную трубу видел.
— А разве плохие парни открывают двери дамам? — логично спросил Драко.
— Ты прав, — согласился Люциус с сыном и сам попëрся открывать дверь.
— Стой! — вдруг окликнул Драко отца, который уже схватился за ручку двери и собирался повернуть её. — А с чего мне начать разговор?
— Ну обзови её как-нибудь, — неуверенно ответил Люциус, на время отпуская ручку и поворачиваясь к сыну.
— Как?!
— А как ты Грейнджер обзывал?
— Грязнокровка, лохматая заучка, просто заучка, бобёр, подружка Поттера, старая кошатница… — начал перечислять свой огромный список оскорблений Драко.
— Мда, для Астории ничего из этого не подходит, — заметил Люциус.
— Ты совсем не помогаешь!
— А ты, напомню, недавно целых семь лет подряд был бэдбоем в Хогвартсе, так что разве ты не должен разбираться а этом получше меня?
— Тогда я был плохим не специально, а потому что мне просто нравилось им быть. Теперь же мне нужно строить из себя плохиша специально, хотя я таковым уже не являюсь (Астория на меня слишком положительно влияет), и это гораздо труднее! — объяснил свою затруднительную ситуацию Драко.
— Тогда будешь импровизировать, авось что-нибудь путное да выйдет! — беспечно сказал Люциус, открывая дверь.
В этот раз Астория пришла в прекрасном голубом платье, неловко держа в руках одну белую пышную розу, не совсем понятно для кого предназначенную. Драко, едва увидя свою чудесную и нежную возлюбленную, с которой он не встречался аж целую неделю, чуть не позабыл о том факте, что он теперь снова бэдбой, и не понёсся обнимать её, но вовремя (благодаря взгляду отца: «Драко, не будь идиотом») опомнился и бросил на подругу лишь один совершенно равнодушный взгляд, хотя внутри он трепетал и кричал от радости. Астория немного удивилась таким переменам, но потом решила, что Драко просто берёт пример с отца — пытается казаться пофигистом, которому плевать на всё и вся (но стоило на горизонте появиться Нарциссе, и Люциус тут же проявлял полный набор чувств человека, болеющего любовью сорок лет), поэтому она спокойно подошла к другу, собираясь вручить ему свою розу, как вдруг…
— Меня не интересуют эти глупые цветочки, так что можешь оставить её себе, — грубо заявил Драко.
— Но ты говорил ровно обратное неделю назад, — нахмурилась Астория, поражённая столь неожиданными изменениями в характере друга.
— Это было для того, чтобы ты, глупая девчонка, не обиделась, но мой отец любезно напомнил мне, что Малфоям можно обижать кого угодно, — высокомерно произнёс Драко.
— Меня сюда не приплетай, — раздался недовольный голос Люциуса — он стоял у входной двери и с неподдельным интересом наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой.
— Вали нахер, — послал отца Драко; глаза Астории были широко распахнуты — она понятия не имела, что за фигня здесь творится, и почему её ранее милый и вежливый друг начал вести себя как конченный мудак.
— Можно было послать менее грубо, — заметил Люциус, уходя на кухню готовить яичницу — в этом деле Малфой-старший за три недели своего заключения в мире магглов достиг превосходных результатов. Реально, яичница получалась круглой, красивой и совсем не пригоревшей, а самому блондину это занятие даже начало нравиться. Немного. Но магглов он по-прежнему люто и упорно ненавидел.
— Ну а теперь, — обратился к Астории Драко, — когда этот идиот, — (этот «идиот» тебя прекрасно слышит, Драко), — нас покинул, ты можешь, так и быть, сообщить мне, как ты по мне скучала. Но только быстро, я не хочу оглохнуть от твоего визжащего голоса.
— Драко, что происходит? — сердито спросила Астория; с каждой секундой ей всё больше и больше хотелось взрезать грубому и наглому собеседнику. — Ты стал другим, даже волосы в чёрный цвет покрасил, хотя тебе белый гораздо больше идёт. А ещё рядом с входной дверью вашего дома висит настоящий арбалет, и это меня тоже пугает.
— Что происходит? — издевательски переспросил Малфой. — Ты что, совсем тупая? И я сам решу, какой цвет идёт мне больше, без чьих-либо никчёмных советов, — он сам не понял, как вошёл во вкус, и принялся оскорблять возлюбленную уже инстинктивно, не думая, видимо, частичка бэдбоя, как бы он сам не хотел признавать, в нём всё же осталась.
— Да что с тобой такое?! — не выдержала Астория. — Почему ты ведёшь себя как конченная мразь?!
— Потому что я крутой плохой парень, — довольным тоном сообщил Драко. — А ты просто тупая наивная де… — договорить он не успел, так как очень разозлённая Астория, изо всех сил размахнувшись, зарядила ему в глаз.
— Больше я сюда ни за что не сунусь, это я тебе гарантирую! — выкрикнула по-прежнему злая Гринграсс, стремглав выбегая из дома на улицу. — И, напоследок, знай: ты просто мразь и сволочь, а крутым мне совсем не кажешься. Мне искренне жаль твою мать, которой достался такой ужасный сын. Хотя, возможно, она тоже лишь притворяется доброй и милой.
Тут до Драко дошло, какой херни он сейчас наговорил своей возлюбленной. Проклиная отца за то, что тот дал ему такой тупой совет, Малфой побежал вслед за Асторией, но та бесследно исчезла, возможно, смогла трансгрессировать от переполняющих её отрицательных чувств. Драко был в ужасе, мысль о том, что он никогда не увидит Асторию сводила его с ума. Вот зачем он послушался отца? Почему не понял, что он (Люциус) несёт какую-то хрень про плохих парней, услышанную непонятно от кого в каком-то магазине (вдруг те девушки просто были мазохистками, как его тётя Белла, которая фанатела по Тёмному Лорду)? Да какому нормальному человеку может понравиться тот, кто постоянно его оскорбляет и унижает? Если бы это было действительно так, в него бы Грейнджер ещё на втором курсе влюбилась.
— Я идиот, — выдал базу Драко, стоя посреди пустынной безлюдной улицы.
— Ну как всё прошло? — внезапно рядом с ним появился отец.
— Она меня ненавидит, — обречённо прошептал Драко. — И всё из-за твоего тупого совета! Дурак упрямый! — тут же в гневе закричал он на отца.
— Это не я дурак упрямый, — заспорил немного офигевший от наглости (где это видано — такими словами родителей оскорблять, такое себе только Блэки с их ненормальностью позволить могут) Люциус, отходя на несколько шагов от внезапно разбушевавшегося сына, — это магглы меня дезинформировали, так что моей вины тут нет.
— Из-за твоей дезинформации Астория пообещала, что к нам она больше никогда не придёт. Никогда! Ты понимаешь, что это значит, или слишком тупой для этого действия? НИ-КОГ-ДА!
— Драко, мне жаль, что так вышло, я действительно хотел, как лучше, но…
— …получилось как всегда! Да пошёл ты нахер со своими извинениями, — зло прошипел отцу Драко с горящими неподдельной яростью и красными от слёз глазами (вокруг левого глаза у него уже успел появиться огромный синяк — торжественное напоминание о метком ударе Астории), после чего побежал в сторону небольшого сквера, чтобы подумать обо всём, что произошло сегодня с ним, в гордом одиночестве. Он ужасно злился: на отца — за его идиотский совет и на самого себя — за то, что этот идиотский совет послушал. Добравшись до места назначения, Драко хотел было с несчастным видом поваляться на земле от раздирающего его на части горя, но тут он краем глаза заметил небольшой пруд, находившийся рядом со сквером.
«А что если?..» — промелькнула рисковая мысль в его голове; плавать он не умел — весь в тупого батю.
— А где Драко? — тем временем, поедая вкусную яичницу с беконом, обеспокоенно спросила Нарцисса у мужа.
— Не знаю, — честно ответил тот, смотря в потолок (Нарцисса заметила, что он даже не притронулся к еде — ещё один признак того, что что-то явно не так).
— Он опять ушёл гулять с Асторией? — предложила Нарцисса.
— Нет.
— Люциус, что…
— Я предложил Драко притвориться бэдбоем, чтобы влюбить в себя Асторию, но стало только хуже, — сознался Малфой-старший, перебивая жену. — Гораздо хуже.
— Бэдбоем? То есть плохим парнем? Люциус, о чём ты только думал?! — закричала Нарцисса. — И чем ты думал? У тебя вообще есть мозг?
— Я считал, что девочкам нравятся плохие парни, ну знаешь, ты влюбилась в меня, и всё такое…
— Я влюбилась тебя не из-за того, что ты обещал каждую грязнокровку из Хогвартса на тот свет отправить, а потому что узнала тебя поближе, увидела каким чутким и ласковым ты можешь быть, когда не ведёшь себя, как столетний дед-нацист. Поэтому пятый курс и стал для меня особенным.
— Пятый? Но ты же всегда говорила, что втюрилась в меня на моём втором курсе, и именно тогда ты призналась мне в любви? — нахмурился Люциус.
— Я соврала, — призналась Нарцисса — они с мужем уже почти что двадцать шесть лет в совместном браке прожили, пора закачивать скрывать от него всякие тайны времён их молодости.
— Из жалости?! — в ужасе предположил Люциус — Малфои считали жалость к себе высшим унижением, даже хуже, чем жить по соседству с магглами.
— Из желания не дать тебе помереть, — возразила Нарцисса, вспоминая свой первый курс.
короля просто Артура уместились всё участники ссоры: равнодушный Люциус (у него что, нож в правой руке?), обеспокоенная Нарцисса, настороженная Астория и Драко, выглядевший так, как будто он сейчас разрыдается от переполнявших его эмоций. Волосы Малфоя, к слову, из чёрных вновь стали полностью белыми — всё благодаря магии Артура.
— Что ж, начнём наш цивилизованный и интеллигентный разговор, — Уизли осмотрел остальных магов. — Люциус, под «цивилизованным и интеллигентным разговором» я имел в виду, что ты сейчас же уберëшь свой кухонный нож.
— Ненавижу интеллигенцию, — пробормотал Люциус, кладя своё оружие в карман брюк.
— Сейчас мы спокойно по очереди выслушаем мнение обеих сторон, — продолжил свою речь Артур. — Начнём с Малфоев, так как именно от них поступил запрос на переговоры. Драко, тебе слово.
— Астория, прости меня, — протянув букет из семи прекрасных пышных алых роз (на косплей песни Пугачёвой денег не хватило) возлюбленной, прошептал Драко. — Я был таким идиотом! Я вёл себя как идиот! Ну, вернее, как мудак! Но и как идиот тоже! Точнее, я вёл себя как мудак, потому что я идиот! И мой отец идиот! У нас в семье вообще дефицит умных людей — одна лишь мама нормальный мозг имеет. Прости, прости, прости, — он принялся вновь активно строить из себя Добби, долбясь об стол.
— И как же твой идиотизм стал поводом для столь ужасного поведения в духе типичного плохого парня из клишированных фанфиков? — спросила Астория, всё ещё не доверяя Драко — в детстве она вместо того, чтобы, подобно сестре, читать книжки о том, какие магглы и грязнокровки сволочи (обязательная программа дошкольного образования среди типичных ксенофобных чистокровных семей), читала научные статьи про токсичные отношения, а потому прекрасно знала, что абьюзер вполне может изображать искреннее раскаяние, лишь бы возобновить прерванные отношения.
— Мой отец подумал…
— Был дезинформирован, — тут же поправил Люциус.
— Ладно. Мой отец был дезинформирован (знаешь, папа, дезинформация — это намеренное распространение ложной и искажённой информации с целью ввести людей в заблуждение, и случайно подслушанный в магазине разговор двух пятнадцатилетних девочек вряд ли относится к этой формулировке), что девушки твоего возраста очень любят бэдбоев, ну и я решил…
— …вести себя как крутой плохой парень, чтобы я в тебя влюбилась? — закончила за Малфоя Астория.
— Да, — неловко подтвердил Драко.
— Мда, про дефицит умных людей в вашей семье ты не врал, — вздохнула Астория.
— Итак, — вмешался в спор Артур, — давайте отбросим ненужные подробности об уровне айкью у членов семьи Малфоев и перейдём к сути нашего сегодняшнего разговора: Астория Гринграсс, вы готовы простить Драко Малфоя?
Астория посмотрела на Драко своими пронзительными голубыми глазами (совсем как у его мамы) таким задумчивым, прямым и серьёзным взглядом, что мелкому Малфою стало как-то не по себе. Гринграсс думала долго, но наконец она решила дать незадачливому «крутому и плохому парню» шанс и с твёрдой уверенностью произнесла: «Если он никогда больше не будет вести себя подобным образом, то — да».
— Драко Малфой, ты обещаешь Астории Гринграсс, что не будешь вести себя, как твоя «бэдбойская» версия из каждого второго фанфика?
— ДА! — не задумываясь ни на секунду, выкрикнул Драко.
— Что тогда я объявляю вас другом и подругой, — закончил переговоры Артур. — Рад, что мы пришли к соглашению, а ведь это всего лишь первый день моей работы юристом! — он встал из-за стола и с широченной улыбкой пошёл прочь, оставив членов семьи Малфоев (как в настоящем, так и в будущем) решать все дальнейшие вопросы самостоятельно. Не маленькие всё же, как-нибудь и без его помощи справятся.
— Может, прогуляемся? — осторожно спросил Драко Асторию, та согласно кивнула, и пара друзей (даже не надейся на просто «пару», Драко) поспешно покинула ресторан вслед за Уизли.
— Чем хочешь заняться, раз уж мир и согласие были достигнуты гораздо быстрее, чем мы предполагали? — спросил Люциус жену.
— Не знаю, — пожала плечами женщина. — И вообще, твоя очередь выбирать.
— Я бы выбрал кого-нибудь убить (кого-нибудь, чьё имя, желательно, начинается на «Ю», заканчивается на «Стас», а фамилия означает «Белый снег»), но боюсь, ты будешь против.
Нарцисса закатила глаза, прекрасно понимая, что Люциус лишь пытается показаться крутым (сразу видно — батя Драко), хладнокровно рассуждая об убийствах. На самом деле он не умел убивать. Не совсем, конечно: подлить в вино яд или заказать убийство он мог, но убивать лицом к лицу, по всем заветам Эддарда Старка «Кто выносит приговор, тот сам заносит меч», прямо как Драко пытался грохнуть Дамблдора на Астрономической Башне (о, ещё одна общая семейная черта), — нет. Беллатриса всегда считала это слабостью, Андромеда, наоборот, говорила, что это — сила, Нарцисса сомневалась, постоянно оставаясь где-то посередине. (Как, впрочем, и всегда: не слишком одержима идеей превосходства магов над магглами, в отличие от Беллы, но и не готова (до недавнего времени) признать магов и магглов равными, в отличие от Меды; не так вспыльчива, как Беллатриса, но и не так спокойна, как Андромеда; не обладает всей жестокостью Беллы, но вместе с тем ей не присуща и стопроцентная мягкость Меды. Она была третьим ребёнком в семье, а потому многое впитала от обеих старших сестёр).
Нарцисса как сейчас помнит тот день, когда она попросила убить Люциуса двух мальчишек — её однокурсников, слизеринцев, из чистокровной французской династии. Они постоянно задирали её, пользуясь тем, что их батя всего лишь какой-то там министр магии Франции, ну и что в этом такого — её семья, никогда не занимавшая таких постов, имела власть куда большую, чем имели всякие чиновники и политики. Сама она убить их не смогла — была слишком слаба, кажется, ей тогда исполнилось то ли одиннадцать, то ли двенадцать. Вот только Люциус тоже не смог (в конце концов, он был старше её всего на год, чего она вообще ожидала?), как бы долго он не держал стащенный с кухни нож (Аваду они ещё не знали) над связанными и плачущими от страха пацанами. Закончила дело Беллатриса, случайно заметившая их, прячущихся около Запретного леса. Уже тогда безумная Блэк перерезала мальчишкам горло, а потом, презрительно глядя на дрожащего Люциуса, произнесла:
— Какой же у тебя жалкий парень, Цисси. Как же он сможет тебя защитить?
Нарцисса не считала Люциуса жалким, а ещё она не считала, что ей нужен парень для защиты. Тётушка Вальбурга всегда говорила им: «Не надейтесь на пацанов — при виде опасности они бегут первыми, надейтесь только на себя. И на вашу родную кровную семью».
— А твой парень, Рудольфус, как он сможет тебя защитить? — спросила Нарцисса, смотря на сестру сердитым тяжёлым взглядом.
— Я сама себе защищу, — улыбнулась маньячной улыбкой Беллатриса. — Не то что ты, мой маленький нежный невинный цветочек. Тебя нужно оберегать, Цисси, иначе завянешь.
«Я не завяну!» — мысленно возразила безумной сестре Нарцисса. — «Я не просто цветок, я человек, девочка!»
— Хотя ты, Цисси, и сама сейчас выглядишь жалкой, — Беллатриса говорила с презрением, она всегда говорила с презрением, даже с собственной семьёй, кроме тётушки Вальбурги, наверное, потому что они были ужасно похожи. — Почему ты не смогла самостоятельно убить их? Где твоя лютость Блэка?
У неё была лютость Блэка! Была! Но ей было всего одиннадцать или двенадцать, а Белле на четыре года больше. Она была ещё слишком маленькой, но Беллатриса не хотела слушать её оправданий. Андромеда — вот у кого не было лютости Блэка, хотя Нарциссе казалось, что она просто сидит где-то глубоко в её душе и выходит наружу лишь в самом крайнем случае.
— Вы друг другу подходите. Слабаки, — всё также презрительно протянула Беллатриса. Почему она так хотела причинить им боль? Чем они заслужили это?
Нарцисса не дружила с Беллатрисой. Разве что только в детстве, но даже тогда она больше предпочитала Андромеду. Но Андромеды теперь нет. Она умерла, когда сбежала из семьи. Так сказала тётушка Вальбурга, и Нарцисса не решилась с ней спорить. А сейчас Белла ушла, посоветовав закопать трупы, но Нарциссу тошнило от одного их вида. И зачем она желала им смерти? Они были всего лишь мальчиками. Они обижали её, но никогда не пытались убить. Это несоразмерное наказание за поступки. Но люди всегда понимают ошибочность своих решений слишком поздно.
— Прости, — шепнул ей Люциус.
— Я не сержусь, — на самом деле она ужасно злилась, но не на Люциуса, а на Беллатрису. Если бы не она, они бы просто отпустили бы этих перепуганных мальчиков, и ничего бы тогда не произошло. Ни убийства, ни того, что случилось позже — вскоре, благодаря жестокой Белле, она узнала, что из-за смерти сыновей их родители были очень решительно настроены начать войну с Британией. Чтобы предотвратить это, всю их огромную семью убили Блэки, и по вине глупой Нарциссы погибло больше двадцати человек, даже невинные дети и ещё толком не познавшие жизнь подростки (совсем как она). Её тошнило и лихорадило всю последующую неделю, хотя Беллатриса называла всё это кармой и наказанием за их с Люциусом слабость. Нарцисса ненавидела её в те дни. Возможно, когда-то давно в Беллатрисе и было что-то светлое и хорошее, но Нарциссе кажется, что её старшая сестра родилась монстром.
С тех пор прошло много лет, и Нарцисса научилась убивать. Она делала это редко, когда их семьей угрожала смертельная опасность, например, в тот раз, когда один мудак похитил шестилетнего Драко. Похититель не был врагом Малфоев, он просто хотел получить денег за выкуп. В итоге у мерзавца не осталось ни денег, ни жизни, которую отняла у него разъярённая мать, в гневе разорвав ему горло на части. И она никогда не жалела об случившемся, как не жалела Молли о убийстве Беллатрисы (раньше Нарцисса любила Беллу и презирала Молли, но теперь она предпочитает любящую мать, которая при этом умудрилась не избаловать ни одного из своих детей, безумной женщине, бросившей свою маленькую дочь совсем одну и убившей двоих своих близких кровных родственников: племянницу и кузена).
— Цисси? Ты в порядке? Ты уже пятнадцать минут сидишь и смотришь куда-то вдаль, ничего не отвечая на мои слова о том, какие магглы отстой, — вывел женщину из размышлений голос Люциуса.
— У меня флэшбеки были, — сообщила она мужу. — И хватит уже быть упрямым бараном и отказываться признавать, что ты ужасно впечатлён по крайней мере половиной маггловских творений.
— Цисси, ты знаешь девиз семьи Малфоев? — спросил Люциус.
— Чистота победит всех? — рассеяно ответила Нарцисса, если всё дело в том, что ему лень менять герб…
— Другой девиз.
— Упрямые, как бараны, упëртые, как ослы, — вспомнила Нарцисса. — Люц, это вообще ругательное выражение, которое про тебя тридцать лет назад как-то раз довольно справедливо сказал Артур, но ты почему-то решил сделать это личным девизом Малфоев. Так что хватит следовать ему. Твоё нежелание принимать тот факт, что магглы не настолько плохи, как мы думали, столь же потешно, как твои фразы «Я был под Империусом, в этот раз точно, точно правда» после Второй Магической войны.
— Попытка не пытка, — пробормотал Люциус. — Лучше пойдём в боулинг поиграем, — он из-за всех стил старался отвести разговор от неприятной для него темы.
— А боулинг ведь тоже маггловский, — справедливо заметила Нарцисса.
— Тогда вот тебе моя новая конспирологическая теория: боулинг придумали маги, но ужасные бесчестные магглы украли у них его идею. Всё, теперь я не выгляжу лицемером, так что идём играть.
— Он безнадёжен, — пришла к печальному выводу Нарцисса, выходя вслед за мужем на улицу.
В боулинг Люциус предсказуемо проиграл, а потому всю дорогу до дома жаловался жене, что у него только одна рабочая рука (хотя сломанную руку ему многократно предлагал исцелить Артур, но нет же, мы вспоминаем наш второй девиз и гордо отказываемся, принося тем самым вред лишь одному человеку — себе), а потому бросать шар для него ужасно неудобно, и вообще магглы — отстой (у Люциуса любая фраза при опытном подходе могла свестись к этому утверждению).
— Вот насколько нужно быть тупыми и отсталыми, чтобы изобрести шар, который так трудно бросать одной рукой? Если бы не мы, чистокровные волшебники и колдуны, которые из жалости милостиво поделились с презренными мерзкими магглами многими своими изобретениями, эти низменные существа бы так и продолжали жить в шалашах, есть грязь, читать Драмиону и смотреть порно! — возмущался Люциус. Видимо, если он хотя бы час не будет ругать магглов, то через тридцать секунд умрёт от удара молнии. Это как с Уизлихейтерами — те тоже должны обязательно семь раз в день называть объект своей ненависти «нищими придурками», иначе их сожрëт голодный и злой Жрон. Возможно, именно в наказание за ксенофобные высказывания Люциуса его рука настолько медленно заживала, если вообще заживала.
Драко вернулся домой поздно вечером, весь счастливый и довольный — у них с Асторией была длительная и пока что всё ещё дружеская прогулка по всему небольшому городу, во время которой он говорил своей подруге множество комплиментов, а также рассказывал ей анекдоты пятидесятилетней давности в попытке развеселить (не получилось, анекдоты оказались слишком старыми, особенно смущала часть про евреев и «истинных» арийцев), а она в ответ (или чтобы просто не слушать анекдоты) поведала о своих весёлых буднях в Хогвартсе: как её одноклассники три года тому назад подсыпали профессору Снеггу в чай какое-то зелье, из-за чего у него выросли рога, хотя он не Джеймс Поттер и жены у него тоже нет; как однажды до неё докопалась Амбридж и отправила себе на отработку, где она «случайно» подпалила любимое платье (угадайте какого-то цвета?) жабы; как она на своём последнем пятом курсе зарядила прямо в лоб Алекто огромным красным помидором, и её за это даже не наказали — все знали, что богатые Гринграссы гораздо более влиятельный род, чем нищие Кэрроу. Также Астория сообщила радостный факт — она овладела трансгрессией, а всё благодаря тому внезапному непреднамеренному перемещению (прямо в кабинет Кингсли Бруствера), получившемуся у неё из-за гнева и злости на друга. Драко внимательно слушал всё, что говорила его возлюбленная, и постепенно начал понимать, что Астория в данный момент испытывает к нему гораздо больше симпатии, чем прежде, короче говоря, она действительно стала влюбляться в него! На это указывало всё: взволнованный голос, слишком застенчивый для такой общительной девушки взгляд, лёгкий румянец на щеках. Малфой-младший старался вести себя как можно правильнее и интеллигентнее, ибо прекрасно понимал, что второго «бэдбоя» Астория ему ни за что не простит.
На следующий день Драко, как истинный джентльмен, купил для себя и Астории билеты на небольшую выставку картин местных художников, так сказать, образовываться и окультуриваться. Астории выставка очень понравилась, и она призналась, что с детства хотела быть художником, но, увы, её обделил талант. Драко, которого тоже обделил талант художника, а также музыканта, танцора, спортсмена, хладнокровного убийцы и здравомыслящего человека, как никто другой понимал проблему своей девушки подруги. Однако, узнав об тяге Астории к рисованию, он решил создать её портрет и преподнести ей в качестве подарка, дабы уж точно завоевать её склонное к романтике девичье сердце. Да, рисовать Драко не умел, и его мать тоже, но зато этим даром обладал, вот это поворот, Люциус (что ж, ну хоть в чём-то он хорош помимо исполнения приказов жены, Лорда и Корнелиуса Фаджа). Да, это было не самым честным способом, но Малфой-младший шёл на обман исключительно из благих побуждений. Но убедить отца нарисовать Асторию оказалось довольно трудной задачей.
— Ну почему «нет»?! — вернулся к старому-доброму нытью Драко.
— Во-первых, я не могу рисовать людей по памяти, а во-вторых, рисование — это глупое и бесполезное занятие, которым могут увлекаться только ничтожные недоразвитые магглы и отбросы магического сообщества, типо предателей крови и грязнокровок, — пояснил Люциус.
— Но маги тоже рисуют картины! — возмутился Драко. — Разница лишь в том, что у них они живые, а у магглов — нет.
— Люц, если твой отец в своё время не позволил тебе записаться на дополнительный курс по рисованию в Хогвартсе и вместо этого отправил на индивидуальные платные уроки по препарированию людей от Тёмного Лорда (надо же как-то деньги зарабатывать, раз за злодейство и терроризм зарплата не положена), это ещё не значит, что рисование — отстой, так же как и то, что препарирование людей — круто, — поддержала сына вошедшая на кухню (а именно там и происходил сей разговор) Нарцисса.
— Ладно, хорошо, я согласен, только мне всё равно нужна фотография, — очень быстро сдался Люциус. Что там упрямство Малфоев по сравнению с упрямством Блэка, которая, к тому же, ещё и наполовину Малфой?
А Драко тем временем был готов кричать от радости, и даже чуть было не поклялся никогда больше не обзывать Поттера «очкастым придурком», благо вовремя одумался и решил, что он ещё не настолько хороший, чтобы давать такие серьёзные обещания. Вот лет через тридцать-сорок можно будет и задуматься, а пока остановимся только на запрете нецензурных слов. Достать фотографию Астории не составило труда — девушка была только за, чтобы Драко сфотографировал её на маггловский фотоаппарат в различных живописных местах города. Люциус, получив фотографию, принялся рисовать портрет Астории, естественно, постоянно жалуясь, вероятно, самому себе, что его заставили заниматься столь унизительным маггловским занятием. Но на его ворчание никто особо внимания не обращал — несколько недель назад Малфой-старший говорил тоже самое про готовку еды, но теперь он занимался этим делом с огромным удовольствием, так что, как говорится, «Аппетит приходит во время еды». Рисовал Люциус два дня на обычном листе для принтера размером «А4» (который постоянно двигался по столу, ибо Малфой из-за сломанной руки не мог его придерживать, тем самым затрудняя процесс) простым карандашом, и поздно вечером двадцать восьмого июля портрет был полностью готов. Драко мельком оглядел рисунок и, удостоверившись, что его возлюбленная там выглядит так же прекрасно, как и в реальной жизни, забрал его себе. Когда на следующий день к временному дому Малфоев как обычно пришла Астория, Драко первым делом протянул ей её портрет и, едва заметно краснея от того, что ему приходится врать собственной любви, произнёс: «Я сам нарисовал».
— Но тут подпись твоего отца, — заметила Астория, взяв подаренный ей рисунок в руки и внимательно изучив его.
Драко ещё раз посмотрел на портрет и убедился в правдивости слов возлюбленной — в правом нижнем углу листка действительно красовалась аккуратная подпись «Л. А. Малфой» («Единственное плохое, что когда-либо сделал для меня мой отец — это дал мне такие имена, чтобы мои инициалы для непросвещённых людей читались как «Лама», а я ведь ненавижу лам — когда мне было пять лет, одна из них в меня с такой силой плюнула, будто ещё тогда предвидела, в какого мудака я вырасту!» © Люциус). Разозлённый блондин тут же бросился выяснять у отца, а что собственно происходит, оставив Асторию с выражением лица «он, конечно, идиот, но он мой идиот» в одиночевстве стоять на пороге и ждать его возвращения.
— Папа! Какого фига?! — закричал Драко, вбегая на кухню. — Почему на рисунке твоя подпись?!
— Я потратил на написание портрета тридцать часов своей жизни не для того, чтобы ты просто так взял и присвоил его себе, — объяснил Люциус, выпивая седьмую кружку кофе за час — с этим рисованием у него практически не осталось времени для сна, а потому пришлось переходить с чая на кофеин, чтобы тупо не вовремя не заснуть.
— Но Астория…
— Драко, зная твоего отца, радуйся, что он не потребовал с тебя оплату, — раздался спокойный голос Нарциссы из её с мужем комнаты, находившейся напротив кухни.
Драко вздохнул, но решил больше не спорить с родителями и вернулся к Астории. Та всё ещё стояла у двери с насмешливой улыбкой и ехидным взглядом. Рисунок она убрала в свою голубую сумочку — глупо отдавать столь чудесный портрет, даже если его рисовал немного не тот Малфой.
— Ну что, великий художник, выяснил, почему твой отец решил выдать твой обман? — язвительно спросила Астория.
— Асти, прости, — вздохнул Драко. — Я просто хотел порадовать тебя, но я ужасный художник, Тёмный Лорд — и то лучше придумывает, то есть придумывал планы по убийству Поттера, чем я рисую, поэтому я решил обратиться к отцу…
— Драко, в первую очередь я ценю в людях честность, а не их умение рисовать, — перебив друга, сообщила Астория. — А то по такой логике получается, что твой отец лучше тебя, да и половины Ордена, если на то пошло. Ну и ещё: это не самый лучший способ, чтобы завоевать моё сердце, — тут она слегка покраснела. — «Да и тем более оно и так уже принадлежит тебе… Нет! Нельзя об этом думать! Я… я ещё не уверена! Мне всего-то пятнадцать!»
— Да, ты как всегда права, в следующий раз придумаю более хороший способ, — тоже покраснел от того, как легко и просто Гринграсс раскусила все его планы (вот что значит — умные книжки про отношения и психологию в детстве вместо сказок читать), Драко. — «Эх, не зря все постоянно говорят, что все умные люди в нашей семье родились не в нашей семье».
— Ну удачи тебе с этим, — улыбнулась Астория. — А теперь пойдём.
— Куда? — не понял Драко.
— В твою комнату, ну то есть в одну из твоих комнат, будешь учиться рисовать на практике, — улыбнулась Астория.
Драко ничего не оставалось делать, как начать учиться. Три часа они сидели в его комнате, и всё это время Малфой-младший упорно без каких-либо перерывов пытался нарисовать простым карандашом портрет возлюбленной в её небольшом блокноте. За это время было истрачено сорок восемь листов из ста, карандаш пришлось точить двадцать девять раз, но ни один из рисунков и близко не походил на Асторию. Как назло, на втором часу обучения в комнату припëрся Люциус и принялся критиковать творения сына по каким-то своим собственным крайне завышенным стандартам (Что ты там два дня назад говорил про рисование, Люц? Глупое и бесполезное занятие, которым могут увлекаться только ничтожные недоразвитые магглы и отбросы магического сообщества, типо предателей крови и грязнокровок? Ну-ну, ну-ну, лицемер). Поговаривали, что Малфой-старший был настолько критичным, что даже знаменитая Джоконда получила от него лишь скромную оценку четыре с длииииииинным минусом.
— Тут нос слишком большой, глаза не симметричны, причёска такая, словно она не Гринграсс, а Поттер, губы широкие, будто она их ботоксом накачала… Драко, почему верхняя часть ушей находится на уровне рта? Левый глаз в два раза больше правого, ну хоть губы нормальные. В отличие от лба — почему он настолько широк? И где нос?.. А это что такое?! Почему она тут выглядит, как совместный ребёнок Тёмного Лорда и Голлума? Куда делись волосы? Драко, я удивляюсь, как Астория до сих пор тебя терпит! В тебе есть хоть один талант?
— Да — ныть, — честно ответил Драко, решивший завязывать с враньём — пусть Астория увидит, какой он честный, и точно влюбится в него.
— А мне нравится, — внезапно решила поддержать друга Астория, внимательно изучая его последний рисунок. — Только брови получились шире, чем сами глаза, а так довольно неплохо, ну для его уровня. Хотя куда ему, разумеется, до великого художника Люциуса Малфоя, написавшего аж ОДИН хороший портрет? Мы все преклоняемся перед вашим талантом, — и она действительно поклонилась Люциусу, а на её лице появилась та самая насмешливая ехидная улыбка, доказывающая, что её обладательница совсем не скромная наивная девочка, какой её было принято считать, а всё потому, что нельзя полностью вытеснить из девушки дух хулиганки и бунтарки, даже если воспитывать её жестокими методами Гринграссов.
— Между прочим, объективная критика помогает совершенствоваться, — равнодушно, как будто это совсем не касалось их недавнего разговора, произнёс Люциус, выходя из комнаты сына.
— Сказал тот, кто ещё две недели назад на каждое наше замечание, что еда выглядит немного подгоревшей, истерично орал: «Да как вы смеете сомневаться в моих кулинарных способностях?! Я готовил для Александра Македонского, Цезаря и Петра Великого (нет, я не могу показать вам справку, что у меня нет шизофрении — целители, гады, почему-то отказались мне её выдавать, вместо этого предложив сходить к маггловскому «психоцелителю» или что-то в этом роде; неслыханная наглость — посылать Малфоя к магглам!), и никто из них никогда не жаловался!»
— Вы не поняли, это другое, — пробормотал самый аргументированный аргумент за всю историю аргументированных аргументов Люциус, после чего отправился на кухню — варить пятивкусовый суп по заветам Молли Уизли и доказывать всей семье вместе с Асторией (а также сорока четырём голосам в своей голове), что в плане готовки он само совершеннство.
— Что ж, думаю, на сегодня достаточно, — мягко решила Астория. — Ты очень хорошо продвинулся в своём мастерстве, и даже почти сумел нарисовать два глаза приблизительно одинакового размера, — похвалила она Драко, из-за чего его лицо приобрело цвет Круциатуса от Беллатрисы Лестрейндж, который она постоянно обещала когда-нибудь обязательно испробовать на нём — исключительно в воспитательных целях, конечно, но благо, каждый раз, когда она собиралась исполнить своё обещание, рядом всегда совершено случайно оказывался его отец, и Белла перенаправляла Круциатус в него («Лучше избивать просто Малфоя, чем Малфоя, который наполовину Блэк» © Беллатриса).
— Э-э-э, спасибо, — поблагодарил Драко, и тут случилось чудо: Астория осторожно, будто очень сильно сомневаясь в своих действиях, подошла к нему, положила свои нежные руки ему на плечи, а потом просто взяла и ПОЦЕЛОВАЛА. В щëчку. Смущённо отведя взгляд в сторону. Но поцеловала же!
— Пока, — прошептала Астория, всё ещё не смотря в сторону (Друга? Парня? Возлюбленного? Друга для отработки поцелуев?) мелкого Малфоя, а потом просто спокойно покинула дом, даже ничего не объяснив, а Драко так и остался стоять посреди своей комнаты с красным лицом, выпученными глазами и широко раскрытым ртом, в который через несколько минут Люциус, пытаясь привести сына в порядок, засунул огромное яблоко. Ничего не случилось (но зато Малфой-старший сделал пару очень хороших фотографий — будет потом, что внукам показывать, чтобы Драко злить).
— Чёрт, она его сломала, — заключил Люциус, закончив техосмотр состояния сына. — И чего только не может сделать с парнем всего лишь один поцелуй девушки, причём даже не в губы?
— Это ещё ничего, — вздохнула пришедшая вслед за мужем Нарцисса. — Забыл, что было, когда я тебя впервые поцеловала в щёку?
— Не напоминай, — поморщился Люциус. — Я до сих не понимаю, на кой чëрт мне угораздило тогда решить утопить Тёмного Лорда в озере — две недели потом спина от его огненной плети болела, спать даже нормально не мог.
— Видимо, твоё подсознание уже тогда заметило, что он просто неадекватный мудак и садист.
— Жаль только, что мне оно об этом не сообщило.
Драко стоял в своём шоковом состоянии до самой ночи, пока не заснул прямо в таком виде, после чего с грохотом упал на пол. Его родители, прибежавшие на шум, осторожно подняли своего ненаглядного сына с пола и положили на кровать, Нарцисса даже одеялом накрыла — а то вдруг дитя замёрзнет. В июле. В экстремально тёплые ночи. В душной комнате с окном, которое последний раз открывали лет сорок назад (видимо, покойная хозяйка была из тех, кому вечно дует), а Малфои так и не сумели разобраться, как же это делать. Драко спал крепко и даже видел, можно сказать, «пророческий» сон, в котором они с Асторией поженились, у них родился сын, влюбившийся в дочку Уизли и Грейнджер, из-за чего его отец постоянно орал: «Его точно в Лоскуте подменили — на самом деле он внук Думбльдора!» (да, именно в переводе Марии Спивак, вероятно, это всё-таки был не сон, а самый настоящий ночной кошмар, пусть и не особо страшный), но всё без результата — с мнением старшего Малфоя даже во снах не считались. Короче, Драко дрых и особо не парился.
Нарциссе тоже удалось без каких-либо препятствий заснуть, но как только спать захотел Люциус, в дверь постучались, и плевать, что на дворе давно ночь. Блондин, естественно, понял, кто это — только у одного маггла найдётся достаточно наглости, чтобы приходить к соседям в два часа ночи, и открывать не стал, однако он не учёл одного — дверь была не заперта, поэтому ничего не помешало Юстасу Вайтсноу войти в дом. На нём, разумеется, была одна из тех однообразных футболок, но кроме этого на нём были рваные спортивные штаны (для фанов Толкиена наличие штанов очень важно — а то получится как с Арагорном) и старые кроссовки, которым давно уже было пора на покой. Но больше всего Малфоя возмутил тот факт, что маггл был с ног до головы в грязи, и эту грязь занёс им в дом, что означало только одно — завтра Нарцисса заставит его мыть все полы, и плевать, что у них через день годовщина. «А я ведь даже не купил ей подарка», — в ужасе подумал Люциус. Этот вопрос требовал крайне внимательного и серьёзного подхода, так что, предчувствовал Малфой, следующий день обещал быть очень насыщенным.
— Привет, сосед! — воскликнул Юстас, пытаясь обнять Люциуса, но тот отринул, не желая замарать одежду — он только вчера её собственными руками в два часа ночи от кофе стирал. — Я вновь побывал на ролевой игре по «Властелину Колец», однако из-за того, что мой коллега обменял нашу карту на новейший телефон (За что я его крайне осуждаю — никакие гаджеты не сравнимы с ценой бесценного приключения! Нет, реально, я за него две тысячи долларов отдал), мы заблудились и шли почти вдвое больше дней, чем планировалось. Я вот только что вернулся, и представляешь, меня в автобус полчаса не хотели пускать, видите ли, у меня слишком неряшливый вид. Неряшливый! Да я каждый день два часа стою перед зеркалом и делаю себе причёску точь-в-точь как у Арагорна — это мой любимый персонаж.
— Я знаю, ты мне это уже в девяносто восьмой раз говоришь, — устало напомнил Люциус.
— Ого! — удивился Вайтсноу. — Скоро до ста дойду! Слушай, а чё ты такой грустный? Проблемы с сыном, что ли?
— Источник большинства моих проблем стоит сейчас прямо передо мной, — как всегда всё больше и больше раздражаясь от тупых вопросов маггла, прошипел Люциус. — И нет у меня никаких проблем с сыном, у нас очень крепкая семья, где все друг друга любят, а моя жена даже время от времени разрешала мне заниматься терроризмом и запугиванием мирного населения Британии. Единственное, что у нас не складывается — мой сын всё никак не может завоевать сердце девушки, хотя сегодня она поцеловала его. В щëчку.
— Ну в щëчку это несерьёзно, — покачал головой Юстас.
— Да что такой, как ты, вообще может смыслить в отношениях? — фыркнул Люциус.
— Много чего, — пожал плечами Вайтсноу. — У меня ведь жена есть, ну и дети: четверо своих и трое приёмных. Девять, короче, нас, совсем как братство кольца, только более современное — с женщинами.
— Продолжай, — попросил шокированный такой информацией Люциус.
— Короче, нужно, чтоб на твоего сына и его возлюбленную напали гопники…
— Гопники? А это ещё кто? И где их взять? А вдруг они его покалечат или вообще убьют — он же драться нифига не умеет (весь в меня, печально)? — перебил маггла взволнованный Малфой.
— Да не надо их нигде брать, просто подговариваешь своих друзей (меня вместе с моими коллегами по ролевухам, например) напасть на них, девушка в ужасе, и тут твой сын, как настоящий мужчина, защищает её, лже-гопники ему поддаются, и девушка, увидя, какой мужественный и героический твой сын, влюбляется в него, — выложил весь свой план Юстас.
— Ну не знаю, — засомневался Люциус — он как-то раз уже доверился магглам в любовных вопросах, а в результате Драко получил фингал и разбитое сердце. — Ты уверен в эффективности этого плана?
— Да на все сто! Я это в куче фильмов по телеку видел! Всегда срабатывало! — заверил Малфоя Вайтсноу.
— Ладно, так уж и быть, но чтобы завтра в семь часов утра твоя компания «гопников» была полностью готова.
— Как скажешь, бро, — улыбнулся маггл, обрадованный своей возможностью поучаствовать в делах сердечных, после чего наконец-то свалил из дома.
— Вот и прекрасно, — зевая, пробормотал Люциус. Он отправился спать, пока всё его подсознание кричало, что он забыл что-то очень важное, но Малфой поспешно откинул эти мысли, списав их на паранойю. Ох уж этот белобрысый идиот: сначала игнорит, а потом ещё и удивляется, что оно ему что-то там не сказало насчёт Тёмного Лорд. Слушай надо уметь, Люциус! Слушать!
На следующий день Астория и Драко (который, слава Мерлину, всё же пришёл в себя после сна, решив, что поцелуй в щëчку — это чисто дружеский жест) опять решили позаниматься рисованием, но так как это совершенно противоречило планам Люциуса и Юстаса, первому пришлось уговаривать подростков отложить рисование на другой день, аргументируя свои просьбы тем, что…
— Не видите, как нам эти жалкие, тупые, грязные, некультурные, невоспитанные, низшие, подобные животным, подобные свиньям, необразованные, грубые, доставучие, неинтеллигентные, презренные, примитивные… — Люциус, видимо, жил по выдуманному им же самим правилу «Если хочешь убедить собеседника — используй как можно БОЛЬШЕ эпитетов», — …наглые, бессовестные, бестыдные…
— А вот это больше тебя характеризует, — справедливо заметил Драко.
— …нищие, заткнись, Драко, ты меня с (очень умной, между прочим) мысли сбиваешь, обделëнные сознанием и умом, неопрятные, помешанные на фэндомах и шиппинге, деградирующие всё больше с каждым поколением, абсолютно отвратительные и ужасные магглы загрязнили пол? Теперь мне придётся его вымыть, желательно ещё до пробуждения Нарциссы — не стоит злить её накануне нашей двадцать шестой годовщины.
— А нельзя было просто сказать «магглы загрязнили пол, и мне нужно его вымыть», без демонстрации всего вашего словарного запаса ругательных прилагательных? — поинтересовалась Астория.
— Нет, — отрезал Люциус.
Двое друзей (а может уже и не друзей) не хотели спорить с Малфоем — об его упëртости и упрямстве они прекрасно знали, а Нарцисса, имевшая реальную власть над мужем, сейчас, как назло, мирно спала, а будить Блэк опаснее, чем будить спящего дракона, о чём много веков предупреждал ещё юных магов девиз Хогвартса (говорят, директор Финеас Найджелусу Блэк хотел изменить в нём слово «дракон» на свою фамилию, но его отговорил педагогический состав, портрет же Блэка отказывается как-либо комментировать данные слухи). Поэтому Драко и Астория спокойно отправились гулять, а Люциус, вместо того, чтобы остаться и мыть пол, отправился вслед за ними. Вскоре к нему присоединился и Юстас Вайтсноу с семью своими лучшими друзьями-ролевиками.
— Господи! Да мы ж буквально братство кольца! — восхитился маггл. — Я Арагорн, Люциус — Леголас, потому что у него такие же длинные белые волосы, — к этому времени волосы Малфоя уже успели отрасти до середины плечей, — Том — Гимли, потому что его борода очень похожа на гномью…
— Но я не хочу быть Гимли, я хочу быть Гендальфом, я вам это в сотый раз говорю! — заспорил Том.
— Ты слишком мал для Гендальфа! — заявил стоящий рядом с Томом высокий мужчина. — Нельзя просто так взять и стать Гэндальфом с таким ростом!
— Шон, а ты слишком занудный даже для Боромира!
— А вот и нет!
— А вот и да!
— Может хватит?! — остановил спор двух дебилов разозлённый Люциус. — У вас, напомню, есть важная миссия! А как говорил кто-то явно очень умный: «Нет ничего важнее, чем важность миссии».
— Мы прекратим ссориться, — пообещал Шон. — И будет самым дружным, мирным и ответственным братством на свете, но с одним условием.
— Каким? — спросил Малфой, подозревая, что ответ ему не понравится.
— Ты поучаствуешь в нашей следующей трёхмесячной ролевой игре по «Властелину Колец», — ответил Том.
— ТРЁХМЕСЯЧНЫМ?! — очень мягко говоря, офигел Люциус. Он, пребывая в шоке и смятении, посмотрел на Юстаса, ища поддержки, но тот лишь ответил ему взглядом а-ля «Выбора у тебя нет».
«Они всё это спланировали, чтобы меня в свой клуб неадекватных фанатиков затащить, вот ведь гады», — догадался Люциус. — Ладно, я согласен поучаствовать в ваших ненормальных играх, но только если всё пройдёт, как я рассчитываю, и Астория влюбится в моего сына, — на такое условие все согласились, поэтому магглы принялись радостно и шумно планировать, где именно они нападут на подростков, и какую пафосную фразу, с которой потом люди понаделают кучу мемов, в этот раз сказать Шону.
«Всё ради тебя и твоей любви до гроба (ну или до тех пор, пока она случайно не найдёт твои старые рукописные фанфики, где ты порабощаешь всех магглов в мире), сын мой», — печально подумал Люциус, наблюдая за всеобщим весельем.
Тем временем Драко и Астория спокойно гуляли возле того самого пруда, где Малфой неделю назад предпринимал совершенно дурацкие попытки утопиться. Пока Драко раздумывал, что их срок заключения практически подошёл к концу, а он за этот месяц добился лишь поцелуя от возлюбленной, да и то в щёку, Астория думала о том, стоит ли ей признаться в своих романтических чувствах по отношению к Малфою прямо сейчас. Всё это было так запутано — она никогда раньше не влюблялась, а потому сейчас понятия не имела, что делать и как быть. Чëрт, да она даже не была уверена, что это настоящая любовь, а не мимолётное влечение или обычная дружеская симпатия. Астория по своей природе книголюба, конечно, пыталась понять всё это с помощью книг, но теория бессильна в области, где в основном важна только практика. А уж к родителям или сестре Гринграсс ни в коем случае не стала бы обращаться даже за одним простым советом.
Критус и Салоника Гринграссы являлись не только двоюродными братом и сестрой, но и наитипичнейшими представителями тех самых родителей, которым категорически противопоказано иметь детей. Естественно, никакие диагнозы от целителей («Вы конченые сволочи» © Гиппократ, IV век до н.э.) не смогли остановить эту пару от создания двух отпрысков, ибо надо же кому-то продолжить род, а то вымрут ещё, как Блэки с Лестрейнджами. Своих дочерей Гринграссы воспитывали по принципу «Наказаний много не бывает». Наказывали их постоянно и за любой проступок: начиная с опоздания на завтрак, заканчивая слишком низкими оценками (и плевать, что у неё на первом курсе только по истории магии было «Выше ожидаемого», а по всем остальным предметам — «Превосходство»). Естественно, Гринграссы были поклонниками традиционного воспитания и таких же традиционных ценностей, а потому наказания включали унижения, побои и порку (чаще всего — всё это сразу). И если Дафна, дабы избежать новых наказаний, постепенно стала их идеальной дочерью и взяла от родителей их худшие черты (хотя не худших черт у них всё равно не было), то Астория наоборот — пробудила в себе бунтарские наклонности и решила пойти против воли семьи.
Но окончательно она оборвала все связи с кровными родственниками только тогда, когда родители узнали, что она проводит время с Малфоями, они очень сильно разозлились на неё и заперли на неделю в тёмном сыром подвале (а министру отправили письмо по почте с фальшивой новостью, что она заболела), заявив, цитата: «Ты идиотка? Хочешь брак с этими придурками? Они потеряли всё: богатство, статус, влияние, власть. И мы не позволим тебе опозорить нашу семью, связавшись с этим ничтожным падшим семейством, ты поняла, дорогуша?» Когда же родители наконец-то разрешили ей выйти из подвала, естественно, только под их бдительным надзором, она сумела вырваться из крепких рук отца и убежать в свою комнату, где в спешке собрала все свои вещи и трансгрессировала прямо в министерство. Короче, она сбежала, продала свою диадему и на вырученные деньги сняла себе однокомнатную маггловскую квартиру в Лондоне. Астория ни о чём не жалела — никто из Гринграссов её не любил, и вообще ей больше шла фамилия Малфой.
«Я признаюсь ему сегодня, — решила Астория. — Я не уверена, что это любовь, но мне кажется, что это любовь, а в любовных вопросах принято доверять сердцу, а не мозгу (хотя его тоже слушать время от времени надо, а то возьмёшь и правда влюбишься в какого-нибудь бэдбоя)».
— Слушай, Асти, а ты не могла бы вновь создать для нас удочки, вдруг сегодня клюёт лучше? — внезапно попросил девушку Драко, выводя её из долгих напряжённых размышлений.
— Конечно, — улыбнулась Астория, доставая волшебную палочку из своей голубой сумочки — к счастью, магглов рядом не было. Она осмотрела ближайшую местность в поисках подходящих для трансфигурации палок. — Нашла!
— Ты хранишь палочку в сумке? — удивился Драко, пока Астория медленно и осторожно превращала две палки в удочки.
— Ну у меня нет карманов, а в руках постоянно таскать, во-первых, неудобно, а во-вторых, нельзя, магглы увидеть могут.
— А если на нас кто-нибудь нападëт? — заволновался за безопасность себя любимого своей возлюбленной Малфой.
— Кто? Тёмный Лорд мёртв, все Пожиратели (кроме вашей относительно нормальной и, не побоюсь этого слова, хорошей семьи) и Амбридж заперты в Азкабане, а магглы вряд ли нападут, если только гопники, но с ними я и сама справлюсь — я три последних года тайно от семьи ходила в летнюю секцию по карате, да и с детства дерусь не хуже любого российского пацана, от собственных родителей всё-таки приходилось защищаться, — Астория поморщилась, вспоминая «традиционное» воспитание родителей.
— Ты права, — согласился Драко. — Стой, ты защищалась от собственных родителей? Зачем? В нашей семье, в основном, мои родители защищались от меня — я был не самым лучшим ребёнком, много ныл и каждый день просил купить мне кучу ужасно дорогих вещей, которыми я пользовался раза два, после чего навсегда забывал про них, каюсь.
— Это уже не важно, — Астория больше не хотела думать о своей бывшей семье, к счастью, в Драко проснулось чутьё эмпата, и он не стал развивать эту тему дальше, решив сфокусироваться на рыбалке.
Тем временем до Люциуса, наблюдавшего за этой сценой из кустов сирени, наконец-то дошло, что именно он вчера забыл при составлении плана — у Астории была волшебная палочка. Это многое усложняло — братству Юстаса нужно было как можно быстрее отобрать у Гринграсс её сумку, иначе весь план пойдёт Живоглоту под хвост. Малфой сообщил об этом магглам, и те пообещали, что первым делом захватят сумку, пускай и не совсем понимая, зачем это вообще нужно — рассказать о магии и волшебных палочках Люциус им не мог (да и не хотелось ему каких-то там низших презренных существ насчёт всего этого просвещать). И вот, ровно в тот момент, когда Астории удалось поймать довольно-таки приличного окуня, и Драко принялся из-за всех сил нахваливать свою возлюбленную, из кустов сирени выбежало семь магглов (Юстасу из-за того, что его знал Драко, пришлось остаться в укрытие вместе с Люциусом) и набросились на двух офигевших с такого поворота событий подростков. Том и Шон одновременно отобрали у Астории её сумочку, из-за чего тут же принялись спорить, кто сделал это лучше и быстрее, пока другой ролевик, изображавший Фродо, забрал у всë той же опешевшей Гринграсс окуня — будет что жене показать, чтоб она больше на мозг не капала со своими вечными: «Фредерик, займись уже делом! Меня достало содержать тебя, троих наших детей и собаку, которую, напомню, завёл ты!» Потом все семеро магглов выстроились в ряд и один из них, исполняющий роль Гендальфа, Скотт Маккерди, угрожающе заявил:
— Сдавайтесь, орки, ибо мы, братство Тунца (им пришлось зарегистрировать свою организацию под таким именем, чтобы не нарушать авторских прав), сильны как никогда прежде, — и он встал в боевую стойку, которую всегда видел в типичных американских боевиках про китайцев.
— Мы сдаёмся, мы сдаёмся! — сразу струсил Драко. — Только не бейте!
«Чёрт, Драко, это не по сценарию, — раздражëнно подумал Люциус, внимательно наблюдавший за разворачивающимися событиями из кустов сирени. — Ты же наполовину Блэк, где твои наклонности к безрасудному яростному насилию?»
— Драко, не волнуйся, я же говорила, что умею драться, — Астория, наоборот, была готова сражаться до победного, как оказалось, не только за свои идеалы и не только с Люциусом. Она тоже приняла боевую позицию, внимательно наблюдая за реакцией противников.
— А ещё ты говорила, что никто на нас не нападёт, — напомнил Драко.
— Тоже верно, — согласилась Астория. — Но кто не ошибается?
— Ладно, тут ты права. Даже мой отец совершил дохрена тупых поступков — он просто не хочет этого признавать.
«Ничего я не совершал! Меня просто обманули и дезинформировали!» — чуть не возмутился вслух Люциус, но во время пришёл в себя и сдержал крик.
И тут Скотт с боевым кличем помчался прямо к Астории и Драко, который тоже заорал, но не от предвкушения от предстоящей битвы, а от страха превратиться в лепёшку от ударов довольно внушительных кулаков Маккерди. Астория же издала точно такой же боевой клич и кинулась навстречу магглу. Вскоре они столкнулись: худенькая тоненькая невысокая шестнадцатилетняя девчонка и огромный полный массивный мужчина сорока пяти лет. Развязка была скорой, но никто из наблюдавших за этой сценой не понял, каким именно мистическим образом псевдо-Гендальф оказался без сознания лежащим на земле. Астория тяжело дышала, но на ней не было видно никаких следов столь странной и недолгой битвы, кроме как растрёпанных волос. Девушка осторожно обошла тело Скотта и стала медленно приближаться к остальным ролевикам с таким сердитым и стальным взглядом (истинная будущая миссис Малфой), что те тут же испугались — одно дело изображать битву, а другое дело участвовать в ней самим. Члены братства Тунца были просто прекрасны в первом деле, но абсолютно отвратительны во втором.
— Мы с-с-сдаёмся, — тресясь от ужаса, прошептал Шон, вырывая сумку из рук Тома и смиренно отдавая её Астории.
— И окуня, — потребовала Гринграсс, пристально смотря на Фредерика. Рыба тут же вернулась к ней (и оказалась заперта в её бездонной сумочке), а ролевики поспешно сбежали к Люциусу и Юстасу в кусты; двое из них, изображавшие Сэма и Пиппина, унесли бессознательного Маккерди.
— Это было круто, — восхищённо похвалил Асторию Драко. — А я струсил, как всегда, — он тяжело вздохнул.
— Ну я полюбила тебя за немного другие качества, — призналась Астория. — Да и к тому же, одолеть всех их не поодиночке я бы точно не смогла, к счастью, они оказались трусливыми придурками, — она насмешливо фыркнула. Мда, и эту девушку Драко не так давно считал невинной и скромной, а оказалось, что она та ещё бунтовщица и хулиганка, нужно было лишь узнать её чуть получше. Но так, если честно, со всеми женщинам, взять хоть его маму или Молли и Джинни Уизли — те тоже по-началу, казались ему милыми или наивными, а потом выяснилось, что они в гневе кого угодно прибить могут.
— Что ж, тогда… — но тут до Драко дошёл весь смысл сказанного Гринграсс. — П-П-ПОЛЮБИЛА?! Так ты действительно любишь меня?!
— Конечно, — улыбнулась Астория. — Разве вчерашний поцелуй тебе вообще ничего не сказал?
— Я-я-я, э-э-э, — выдал очень глубокую мысль Малфой. — Поцелуй меня ещё раз, пожалуйста! — наконец выпалил хоть какую-то осмысленную фразу он.
Астория рассмеялась и ещё раз поцеловала Драко, снова в щëчку, но теперь это был официальный жест любви, а потому парень опять чуть не впал в кому, но его спас вопрос Астории:
— Тогда может сходим на свидание в ресторан? Прямо завтра, тем более, насколько я, помню, у твоих родителей как раз годовщина, и мы будем им мешать дома, — предложила девушка, не совсем уверенная, а стоит ли так быстро переходить на этот этап отношений?
— Д-д-да, — только и смог выдавить из себя Драко.
— Тогда до завтра?
— До завтра, — Малфой сумел попрощаться, не заикаясь — удивительное достижение.
Астория радостно улыбнулась, вновь став той привычной пай-девочкой, и трансгрессировала, оставив Драко в одиночестве. Впрочем, одиночество было быстро прервано вылезшим из кустов сирени Люциусом, который всё это время наблюдал за признанием вместе со всем братством Тунца. С одной стороны, Малфой был рад за сына, но с другой, его ждало три непрерывных месяца ролевых игр по «Властелину Колец», да и Драко в этой недобитве показал себя не с самой лучшей стороны (короче трус он — весь в папочку).
— Папа? — удивился Драко. — Что ты тут делаешь?
— Эх, Драко, Драко, я, между прочим, ответственен за то, что ваши с Асторией отношения перешли в любовную область, а ты мне сразу: «Чё ты тут делаешь? Зачем припëрся?», и так далее, и тому подобное, — притворно возмутился Люциус и с гордым видом рассказал своему сыну весь план — пусть знает, благодаря кому он всё же не умрёт девственником (что несколько месяцев назад в попытке ещё больше запугать блондинистое семейство пообещал им Тёмный Лорд). Тот факт, что Гринграсс, вероятнее всего, созналась в любви и без нападения, Малфой-старший старательно игнорировал.
— Спасибо, папа, — кинулся обнимать отца Драко, растроганный тем, что тот ради счастья сына согласился три месяца участвовать в этих таинственных и опасных «ролевых», причём ещё и вместе с магглами, которых он ненавидит (или делает вид, что ненавидит).
— Драко, рукааааааа! — закричал от боли Люциус, когда Драко в процессе обнимания случайно задел его сломанную левую руку.
— Ой, прости!
Тут из кустов, решив, что уже можно выходить, ну или просто устав, вылез Юстас со всей его бандой. Раньше Вайтсноу очень сильно бесил мелкого Малфоя, но теперь он испытывал к магглу чувство признательности за придуманное им постановочное нападение.
— Спасибо вам за столь качественное изображения гопников, я даже профессора Снегга, когда он внезапно возникал у меня за спиной, так сильно не боялся, — поблагодарил ролевиков Драко.
— Пожалуйста, — улыбнулся Том. — Только в следующий раз мы тебе с той девчонкой помогать не будем — больно она уж жуткая, — он поморщился.
— Хуже моей жены, — добавил Фредерик, и вскоре все восемь магглов, даже обычно надоедливый и приставучий, как клещ, Юстас покинули двух Малфоев.
— А теперь как можно быстрее пойдём домой — мыть пол, а то твоя мама скоро проснётся, если уже не проснулась, — встревожено сказал сыну Люциус. Тот, зная, какой жестокой и суровой обычно становилась Нарцисса в гневе, полностью разделял опасения отца, а потому двое Малфоев из-за всех сил побежали домой, надеясь, что смогут избежать наихудшего. Люциус по дороге даже успел обратиться к христианской вере — вдруг Бог поможет (хотя с его-то списком прегрешений нужно скорее к дьяволу идти).
Наихудшего избежать они не смогли — Нарцисса уже успела проснуться, съесть яичницу, оставшуюся со вчерашнего дня, и как следует оценить уровень загрязнённости пола, а потому к прибытию мужа и сына она стояла у входной двери со взглядом «Сейчас буду бить». Бить, естественно, собирались Люциуса — Драко, к его огромной радости и облегчению, всё ещё занимал позицию прекрасного сыночка, который никогда ни в чём не виноват.
— Цисси, дорогая, это всё магглы… — начал оправдываться Люциус, но был перебит женой.
— У тебя всегда виноваты магглы! — справедливо заметила Нарцисса. — Выгнали с работы магглы, разбили окно в поместье магглы, посадили в Азкабан — даже тут и то магглы виноваты, они, видите ли, судью подкупили! Ты конспирологических теорий, касающихся этих бедных людей, столько за всю свою жизнь напридумывал, что сам РЕН ТВ небось завидует твоей обширной фантазии и мечтает, чтобы ты к ним на программу хоть раз приехал.
Впрочем, злилась Нарцисса недолго и даже никого бить не стала — как-никак завтра у них с мужем годовщина, грех накануне сильно злиться из-за какого-то там грязного пола, тем более Люциус всё самостоятельно вымыл, причём очень хорошо — пол так ярко блестел на солнце, как будто был сделан целиком из слюды. После мытья пола Люциус отправился за подарком для жены, а Драко, узнав цель похода, увязался за ним — надо же Астории что-нибудь на первое СВИДАНИЕ в подарок принести, а то как-то не по-джетельменски получится, тем более девушка многократно (но всё же не всегда, особенно с тех пор, как сбежала от родителей) оплачивала их походы в ресторан, кинотеатры и прочие культурные заведения. Люциус выбрал подарок довольно быстро — им оказалась серебряная брошь в виде змеи, очень похожая на ту, которую он несколько недель с довольно печальными (для его прекрасных волос) последствиями назад обменял на арбалет, но гораздо менее дорогая. А вот Драко возился долго — он понятия не имел, что принято дарить девушке на первое официальное СВИДАНИЕ, помимо букета цветов из семи алых роз, который он уже преподносил Астории ранее, а повторяться как-то не хотелось.
— Может, тоже брошь? — предложил сыну Люциус. — На цену не смотри, денег ещё на одну нам хватит.
— Но какую? — задумался Драко, глядя на три больших стеклянных шкафа, каждый из которых был целиком забит самыми различными вариациями брошей.
— Она никогда не говорила, каких животных она больше всего любит? — спросил Люциус. — Или можно взять змею — символ Слизерина, а ещё, как вариант, койот — это животное рода Гринграссов.
— Она не хочет быть Гринграсс, а животные ей нравятся абсолютно все, — сообщил Драко. — «Койот, как семейный фамильяр, серьёзно? Это многое говорит о родственниках Астории. Хотя у Блэков вообще был Авгурий, но на гербе у них всё равно ворон, а также есть много нормальных и адекватных представителей этой семьи. Моя мама, например».
— Но может, какая-нибудь брошь напоминает тебе о каком-нибудь значимом событии в ваших отношениях? — не сдавался Люциус (ну хоть где-то его упрямство пользу приносит).
— Ну не знаю, — Драко внимательно осмотрел шкафы, и тут его взгляд остановился на серебряной броши в виде рыбы. — Ну сегодня, незадолго до того, когда Астория призналась мне в любви, она поймала окуня. А ещё она фанатка семьи Талли из «Игры Престолов», думаешь, этого достаточно, чтобы купить брошь в виде рыбы?
— Думаю, что да, — ответил Люциус, который, по правде говоря, из-за своих принципов забросил «Игру Престолов» где-то на середине второго сезона, а потому совершенно не помнил, кем были эти загадочные Талли.
— Тогда берём, — решил Драко.
Остаток дня пролетел незаметно: Нарцисса смотрела какую-то мелодраму на кухне, Люциус заперся на чердаке и что-то очень долго до одиннадцати часов вечера там делал (возможно, опять просто жаловался летучим мышам на свою тяжёлую жизнь и сочинял про себя героические рассказы), а Драко думал о следующем дне — он точно должен был стать для всех них особенным. Годовщина родителей, днюха Поттера и Долгопупса, конец заключения их семьи в мире магглов (хотя Драко тут на самом деле очень понравилось, а всё благодаря Астории и удивительным маггловским изобретениям) и самое главное — его первое СВИДАНИЕ с Асторией (если считать все их предыдущие дружеские посиделки только дружескими).
И вот всеми долгожданное тридцать первое июля наконец-то наступило. Драко в этот день проснулся очень рано — аж в пять часов утра, чтобы как следует подготовиться к СВИДАНИЮ с Асторией. Он вновь надел свой деловой костюм: чёрные широкие брюки, белую рубашку и чёрный пиджак (Драко думал, что так он выглядит, как клоун, но Нарцисса каждый раз, видя своё ненаглядное чадо в такой одежде, восторгалась, какой же у неё взрослый и интелегентный сын), аккуратно положил брошь в небольшую розовую коробочку, а сама коробку спрятал в левый карман брюк (в правом смирно покоился конверт с деньгами, стащенный одолженный у Люциуса). Следующие два часа он тупо сидел в своей комнате и ждал, когда придёт Астория, съев в качестве завтрака всего лишь один жалкий бутерброд, состоящий из хлеба и сыра — иначе в ресторане есть не захочется, и тогда пропало СВИДАНИЕ, а этого младший Малфой допустить не мог. Как говорил Тёмный Лорд, когда он придумывал очередной план по убийству Гарри Поттера: «Всё должно быть идеально! А если что-то пойдёт не так — ответственен Люциус, я его за это налысо подстригу». Нет, в случае чего, Драко стричь налысо отца, конечно, не собирался, хотя…
Тут в дверь постучали, а потому Малфой быстро прекратил представлять Люциуса лысым и побежал открывать дверь Астории. Она, как впрочем и всегда, выглядела абсолютно потрясно: распущенные завитые волосы, не пышное ярко-бирюзовое платье, достающее до голени, такие же ярко-бирюзовые туфли на невысоких каблуках и, разумеется, несменная голубая сумочка. Макияжа на ней не было — всё-таки ей всего лишь пятнадцать, а не двадцать пять лет. Астория, едва увидев своего парня, радостно улыбнулась и протянула ему небольшую голубую коробочку (видимо, у неё была особая любовь к этому цвету, ну или дело просто в том, что голубой и бирюзовый подходят ей под цвет глаз). Драко дрожащими руками взял коробочку и открыл — внутри оказалась серебряная брошь в виде павлина.
— Спасибо, — поблагодарил Малфой, приделывая брошь к своему пиджаку.
— Тебе понравилось? — взволновано спросила Астория — она, не знавшая до Драко никакой любви, даже родительской или сестринской, ибо с семьёй, как уже было сказано, ей крупно не повезло, тоже имела серьёзные намеривания сделать это СВИДАНИЕ идеальным. — Я просто в детстве учила (родители заставляли запоминать кучу информации обо всех чистокровных родах Великобритании), что животным-покровителем Малфоев считался павлин, и подумала, почему бы не подарить тебе такую брошь?
— Это прекрасно! — искренне ответил Драко, одновременно вынув из левого кармана розовую коробочку и отдав её Астории. — А это тебе, ты ведь любишь рыб, да?
— Драко, большое спасибо, это чудесно! И да, я обожаю рыб! — воскликнула Астория, открыв коробку. Она тоже приколола брошь к своему платью.
— А что за ресторан? — поинтересовался Драко по пути к месту назначения.
— Обычный ресторан, еда вкусная — я уже несколько раз там обедала, и всё понравилось, цены средние, — пожала плечами Астория. — К слову о ценах, мы оплачиваем пятьдесят на пятьдесят или как?
— Я за всё заплачу! — решил Драко. — Ты ведь кучу раз за меня платила, теперь настала моя очередь!
— Как скажешь, — улыбнулась Астория.
Они дошли до ресторана довольно быстро — минут за десять. Заведение оказалось очень скромным — размером примерно с три самые большие комнаты Драко, столиков было всего семь, но каждый из них был очень большим и имел по семь стульев (этот ресторан, что, делался специально для одержимого цифрой «семь» Волан-де-Морта?). Как снаружи, так и внутри дверь и стены были покрашены в коричневый — не самый лучший цвет, по мнению Драко, он ассоциировался у него с последним годом его жизни до самой смерти Тёмного Лорда. Но больше всего всех посетителей шокировало название ресторана «Жри, пока не сдохнешь» (ну точно Волан-де-Морт здесь замешан) — не самое позитивное пожелание. Однако двух влюблённых это не остановило, и они спокойно зашли в магазин, сели за свободный столик и принялись изучать меню, одновременно рассматривая интерьер ресторана — он был ужасно безвкусным. Наверное, именно из-за совокупности всех этих отталкивающих факторов кроме Астории и Драко в ресторане в этот момент находилось только трое пацанов, чуть постарше их и очень смахивающих на гопников, которые опустошали уже третью коробку пиццы. Тут к ним подошёл официант с типичными для его работы усами.
— Что пожелаете? — спросил он.
— Можно мне, пожалуйста, кружку горячего чая с сахаром, пять блинчиков с джемом и фруктовый салат? — попросила Астория.
Официант кивнул, после чего повернулся к Драко. Тот понятия не имел, что выбрать — вариантов было слишком много, но Тёмный Лорд учил его никогда не задерживать магглов (правда, он имел в виду «никогда не задерживать магглов на том свете», но не в этом дело), а потому он быстро выбрал самый дёшевый вариант, состоящий из картошки фри и ананасовой пиццы.
— Драко, предупреждаю заранее — у ананасовой пиццы весьма специфический вкус, — прошептала Астория парню, когда официант ушёл.
— Не волнуйся, Асти. Тёмный Лорд заставлял меня пить кровь девственниц, после такого питания мне теперь любая еда теперь вкусной кажется, — «успокоил» девушку Драко.
Пока пара ждала свой заказ, разговаривая друг с другом на самые разные темы (так, Астория призналась, что собирается пойти либо на целителя, либо на магозоолога, либо совместить и то, и то и пойти на целителя для животных, а ещё оказалась, что она, как и Драко, неплохо играла в квиддич и даже пообещала как-нибудь с ним посоревноваться), Люциус, уже приготовив завтрак для жены из двадцати шести блинов с малиновым вареньем (Нарцисса очень любила это блюдо), стоял посреди кухни и пытался зажечь ровно такое же количество свеч, расставленных по всему помещению: на столе, тумбочке, навесных шкафах… разумеется, беспаловочкой магией — спичками он так пользоваться и не научился (скорее, даже не пытался — их ведь тупые и слаборазвитые магглы придумали, так что чистокровному магу даже прикасаться к ним не следует).
— Инсендио! — кричал Малфой, пристально смотря на на очередную ни в какую не желавшую загораться свечку. — Инсендио! Инсендио! Инсендио! Да гори ты уже! Инсендио! Грин-де-Вальда на вас нет! Инсендио! Я вчера ж весь вечер тренировался на чердаке — чуть крышу не спалил! Инсендио! — свеча наконец-то загорелась синим пламенем, которое, впрочем, скоро стало обычным оранжевым.
— Так, сколько мне ещё осталось? — тяжело дыша после многократного использования беспаловочкой магии, сам себе спросил Люциус (хотя, возможно, он просто опять начал сходить с ума — печальные последствия заключения в Азкабане и годового сожительства в одном доме с Тёмным Лордом). Он внимательно осмотрел кухню. — Раз, два, три… семь штук — до пробуждения Нарциссы точно должен успеть.
Полчаса спустя, когда сонная и лохматая, как Гермиона Грейнджер в любое время года, Нарцисса зашла на кухню, её муж как раз умудрился зажечь последнюю, двадцать шестую свечу.
— С годовщиной, мой любимый нежный цветочек, ради которого я готов на всё, что угодно, — ласково произнёс Люциус, с нежностью смотря на жену, — «Ну, за исключением признания, что я был не прав насчёт магглов, разумеется», — добавил он про себя.
— А это ещё что? — устало спросила Нарцисса, глядя на свечи.
— Свечи, Цисси. Это для создания романтики и естественного освещения, — пояснил Люциус.
— Люц, мы женаты с тобой двадцать шесть лет, и за это время ты ни разу не использовал свечи для создания романтики, — заметила Нарцисса. — Может, хватит быть таким упёртый и гордым бараном, который отказывается признать, что в некоторых аспектах магглы превзошли магов, а потому решил использовать давно устаревшие магические приспособления вместо нормальных маггловских изобретений? — она нажала на настенный выключатель, и лампа на потолке тут же зажглась ярким светом — он был гораздо ярче и лучше, чем свет от свеч.
— Опять ты про своих магглов! — разозлился Люциус. — Да пусть они хоть на самой Луне побывают, я всё равно никогда не признаю их равными волшебникам, и если ты хочешь, чтобы у нас и дальше с тобою всё было хорошо, то лучше имей такое же, как у меня, мнение! — тут до него дошло всё, что он только что сказал своей жене в гневе. — Чёрт, Цисси, я не имел в виду…
— НИКОГДА НЕ СМЕЙ ПРИКАЗЫВАТЬ МНЕ! — вспыхнула Нарцисса; от её крика с новой силой вспыхнули и все свечи, благо они ничего не подожгли и быстро вернулись в первоначальное состояние, а Люциус в ужасе уставился на жену.
— Цисси, я не пытался тебе приказывать… я случайно… не воспринимай мои слова всерьёз…
— Не воспринимать всерьёз? — глаза Нарциссы пылали яростью. — После всех тех разов, когда мне приходилось выбирать между семьёй и этой чëртовой идеологией о превосходстве магов?
— О чём ты говоришь? — нахмурился Люциус.
— Я любила Андромеду — мы всё детство провели вместе, играя во всевозможные игры и вляпываясь в различные приключения, и она всегда брала мою вину на себя, так как была старше меня и хотела защитить от недовольство родителей. И Меда была мне ближе по возрасту, чем Беллатриса, а потому я общалась с ней гораздо больше, тогда как Белле я постоянно казалась малявкой и слишком жалкой и слабой для чего-либо — со временем это так и осталось. Я любила Андромеду, правда любила, всем сердцем и душой. И я никогда не хотела, чтобы она в один день просто сбежала из дома с гря… магглорождëнным и её вычеркнули из семьи. Я хотела писать ей письма, навещать её хоть иногда, но родители и тётя Вальбурга сказали мне: «Что тебе дороже: наши ценности, наши идеи, наши обычаи или твоя глупая сестра-дура? Неужели ради какой-то предательницы, бросившей нас ради грязи, ты готова отречься от своих идеалов?» Я выбрала быть верной этим тупым ксенофобным идеям, оборвав все связи с Андромедой (чёрт, я узнала, что у неё есть дочь, только спустя семь лет после её рождения, случайно встретившись с сестрой в Дырявом Котле!)
А ещё я любила Сириуса. Он был милым и забавным, и мне нравилось с ним нянчиться, а когда он стал постарше, Меда уехала в Хогвартс, а я ещё осталась дома, мы проводили все дни вместе, веселясь и играя. У него хорошо получалось рисовать — он говорил, что когда-нибудь набьёт себе татуировку (это действительно случилось, но совсем не так, как хотелось ему), и пытался научить меня рисовать, но мы так и не добились в этом больших результатов. Он с детства был бунтарëм и был готов пойти против воли семьи, и я это прекрасно понимала, вся наша семья это прекрасно понимала. Поначалу я игнорировала это, говорила, ничего страшного, подумаешь — другие взгляды на магглов и на жизнь, но после бегства Андромеды я боялась, что это повторится и с Сириусом и до последнего уговаривала его потерпеть, подумать, попытаться договориться с остальными членами нашей семьи, но только не покидать наш дом. Но он всё равно сбежал, и я вновь предпочла ненависть любви.
Я любила и Регулуса, который являлся полной противоположностью Сириуса (тот бунтарь, а Рег — примерный сын и истинный наследник рода Блэк), но с которым я проводила гораздо меньше времени — он был младше меня на целых семь лет. И всё равно я любила его и думала, что он-то никогда не поступит, как Меда или Сириус, и поначалу всё действительно шло так: Регулус вступил в Пожиратели, был высоко оценён Тёмным Лордом, а потом… ну ты знаешь, об этом после победы во всех газетах писали: крестраж, пещера с инферналами, обещание Кикимера и смерть. Очередной мой родственник пошёл против Тёмного Лорда, его принципов, его идеи, а я так и осталась верной слугой этого дьявола, проклинающей всех магглов и магглорождëнныж.
Знаешь, если бы я могла бы вернуться на тридцать лет назад — то я бы выбрала Сириуса и Меду, ну и отговорила Рега от поступления в ПСы (с Беллой это бесполезно; не знаю, что насчёт тебя). Я годами оправдывала себя тем, что моя идеология правильная, а они ошибаются и потому заслужили изгнания, но это была ложь — теперь я это понимаю, спасибо Драко и Астории. Надеюсь, что после того, как это всё кончится, и мы наконец-то будем свободны, я смогу помириться с Андромедой — с Сириусом ведь уже поздно, а Меде очень нужна поддержка, ведь почти всех дорогих ей людей убили на войне (причём двоих из них — собственная безумная сестра). Всё, выговорилась, — закончила свой тяжёлый длительный монолог Нарцисса.
— Цисси, прости, я никогда не думал об этом, ну знаешь, у меня не было братьев или сестёр, которые могли бы сбежать из семьи (в противном случае, отец всё равно не дал бы им это сделать, а просто прибил бы на месте), но мне правда очень жаль, — искренне извинился (да, он умеет это делать) Люциус. — И знаешь, как насчëт отложить все эти бесмысленные разговоры про магглов до лучших времён и просто насладиться нашей двадцать шестой годовщиной? Я уже устал спорить (тем более, возможно, не совсем исключено, чуть допустимо и немного вероятно, что я действительно не прав), а тебе они причиняют боль (ещё раз прости).
— Давай, — слабо улыбнулась Нарцисса, ещё не совсем отправившаяся от тяжёлых воспоминаний об её семье. Она уселась на ближайший к ней стул, подвинула себе тарелку с блинами и принялась усердно резать первый блинчик ножом.
— Я хотел подарить тебе это после завтрака, но мне кажется, что тебе нужно отвлечься от плохих мыслей, так что, — Люциус сел рядом с женой и протянул ей брошь в виде павлина, — это тебе, мой цветочек.
— Спасибо, — улыбка Нарциссы, когда она взяла в руки подарок от мужа, стала более уверенной. — Точь-в-точь, как старая брошь, только изумруды отсутствуют. И в таком случае, сейчас я схожу за подарком для тебя, — она быстро приколола брошь к платью, после чего поднялась со стула и выбежала из кухни. Вернулась Нарцисса скоро, неся в правой руке какой-то кулон и кольцо. Присмотревшись получше, Люциус, к своему огромному удивлению (ну и радости, разумеется, просто удивления оказалось всё же чуточку больше), понял, что это было его фамильное кольцо, которое Нарцисса в гневе заложила в ломбард.
— Цисси, как ты смогла выкупить его? Он же стоит больше, чем реальная годовая зарплата президента РФ! — сообщил шокированный Люциус. — Брошь была не единственной вещью, которую ты сумела пронести сюда?
— Люциус, знаешь, главная проблема наших с тобой отношений — это то, что ты тоже слишком хорошо обо мне думаешь. Я не выкупила твоë кольцо, я его украла. Так что мы вполне заслуживаем друга друга, Люц.
— А кулон? — поинтересовался Малфой, забирая своё кольцо себе и с любопытством поглядывая на другой подарок.
— А кулон, — тут Нарцисса надела названное украшение на шею мужа, — стоит дёшево и, по словам продавца (сильно смахивающего на типичного «мага»-шарлатана с РЕН ТВ), прибавляет человеку ума, то есть тебе он явно не помешает.
— Тут уж я согласен, — фыркнул Люциус, уже даже не пытавшийся спорить с фактом отсутствия у него головного мозга.
Последующие десять минут пара с удовольствием поедала в блины в полной тишине, лишь изредко обмениваясь с друг с другом старыми шуточками Пожирателей Смерти по типу: «Что почувствовал Тёмный Лорд, когда поджёг Гарри Поттера? Запах гари!» (не баян, а классика!), как будто и не было откровений Нарциссы — Малфои действительно решили забыть обо всех разногласиях на один день, а то эти магглы уже совсем обнаглели, арбалета Люциуса на них нет. После завтрака они, оставив догорать двадцать шесть свечек их внеземной любви в полном одиночестве, отправились в свою комнату, где решили заняться чисто взрослыми делами: обсуждать политику и совокупляться (а лучше вообще всё сразу). Но никто из Малфоев не заметил, как Люциус случайно локтём задел одну из свеч, и она опасно покачнулась прямо над самым краем стола…
— Раздевайся, — в приказном тоне прошептала Нарцисса мужу, глядя его мягкие шелковистые почти полностью седые (не, а что вы хотели — пережить Азкабан и Тёмного Лорда и при этом вообще не поседеть?) волосы (интересно, каким шампунем он их моет и почему не даёт его ей?). — Пока дети не вернулись.
— Если вернутся — снова гулять выгоним, — нашёл идеальное решение проблемы Люциус, стаскивая с себя свитер.
— И знаешь, магглы уже были на Луне, — как бы между прочим сообщила Нарцисса, чтобы самую малость поиздеваться над мужем. Самую малость, не больше.
— Да вот же чёрт!
Тем временем Драко и Астория уже получили свой заказ и принялись активно его поедать — оба практически ещё ничего не ели, а значит, были ужасно голодны (Драко стойко ел пиццу с ананасами — методы воспитания от Тёмного Лорда реально помогают победить в себе неприязнь к какой-либо еде). И тут один из пацанов, похожих на гопников, оторвался от пожирания пиццы и заметил двоих влюблённых. Вернее, он заметил Асторию, а вот на Драко, по причине своей гетеросексуальности, внимания не обратил. Гопник, пошатываясь, видимо, их скромная компашка употребляла не только пиццу, но и алкоголь, встал из-за стола и подошёл к столику Малфоев (Астория уже начала относить себя к семейству парня, а тот был только за), после чего принялся подкатывать к Астории, как будто Драко сидел под поттеровской мантией невидимкой, ей богу.
— Привет, красотка, не хочешь перейти к нам?
— Нет, спасибо, — вежливо отрезала Астория, продолжая как ни в чём не бывало есть свой блинчик.
— Да ладно красотка, не стесняйся, — настаивал пацан.
— Нет, — уже более резко произнесла Астория.
— Да хватит быть такой целомудренной, красотка, пойдём с нами и я обещаю устроить тебе такой первый раз, о каком ты будешь рассказывать нашим внукам, — этого Драко стерпеть уже не мог, а потому поднялся со своего места и спокойно, совсем как Альбус Дамблдор в фильме «Кубок огня», сообщил:
— У этой «красотки» как бы парень есть!
Гопник тотчас же повернулся к Малфою.
— Чё ты сказал?
— Он сказал тебе отвалить от меня! — тоже встала со своего места Астория, но наглый пацан уже обратил всё своё внимание на Драко и про девушку как-то забыл.
— Ты понимаешь, на кого ты сейчас наехал, малёк? — спросил гопник у Малфоя.
— На тупого алкаша? — справедливо предположил тот — от незнакомца очень сильно несло запахом алкоголя.
— Да как ты смеешь так меня обзывать?! — возмутился пацан. — Я Оливер Маск, нет, я не родственник Илона Маска (а хотелось бы), но мой отец, Кристофер Маск, мэр этого города, а потому я тут главный, так что сейчас я заберу твою пиццу в знак дани, малёк.
— Забирай! — закричал Драко и кинул пиццу прямо Оливеру в лицо. — Ешь на здоровье, мудак! — тут он задумался, а не выглядел ли он в точности, как Маск, когда вёл себя, как бэдбой, и его чуть не стошнило от омерзения.
— А вот об этом я точно расскажу нашим внукам, — смотря на полностью замаранное лицо Оливера, прошептала Астория своему парню, и тот был полностью с ней согласен.
Но тут Маск немного отошёл от своего внезапного унижения, а потому впал в неконтролируемую ярость и схватил Драко да горло, намереваясь задушить, и только меткий удар Астории по голове Оливера спас Малфоя от ужасной смерти (да и самого гопника тоже — иначе бы его Нарцисса с Люциусом в отместку за убийство сына живьём бы в землю закопали). Маск выпустил Драко, однако, в отличие от Скотта Маккерди, не вырубился, а остался в полном сознании и даже умудрился с размаху зарядить Малфою в правый глаз — тот взвыл от боли. Астория в отместку кинула в Оливера всё ещё очень горячий чай — тот разлился и обжёг магглу всё его замаранное лицо. Но тут к драке решили присоединиться друзья Маска, кинувшие в Драко уже их пиццу: часть тоже попала на лицо, а часть замарала смокинг. Оливер тем временем умудрился отобрать у Астории её сумочку с волшебной палочкой внутри, и после этого оставшиеся без единственного нормального оружия влюблённые на своей ментальной связи одновременно осознали, что пора бежать, а то у Малфоя уже синяк под глазом и испачканная одежда, так и Астория пострадать может, а этого Драко не мог допустить.
Пока подростки спасались от трёх разозлённых гопников героическим бегством, их родители страстно целовались, лёжа абсолютно голыми в своей постели (самый важный процесс уже был закончен, и не только потому, что автору пятнадцать, и она не умеет писать НЦ — ей нужно соответствовать низкому рейтингу фанфика). Что ж, у людей годовщина — могут себе позволить. Но тут Нарцисса заметила, что температура в комнате как-то слишком сильно повысилась, и она была готова покляться, что дело не в их с Люциусом недавнем занятии.
— Люц, а тебе не кажется, что стало слишком жарко? — осторожно спросила Нарцисса своего мужа.
— Естественно, ведь ты такая горячая, Цисси, — целуя свою жену в лоб, прошептал Люциус. — Хочешь, повторим всё ещё раз?
— Нет, правда слишком жарко, — тут Нарцисса, всё больше тревожась, учуяла какой-то странный запах, исходящий из-за закрытой двери их комнаты. — Пахнет так, как будто что горит… Чёрт, да наш дом горит! — она в ужасе соскочила с кровати и быстро надела на себя своё изумрудное платье.
— Наверное, одна из свечек упала, а мы не заметили! — догадался Люциус, тоже поспешно одеваясь. — Всё-таки плохая была идея, — вздохнул он.
Они открыли дверь в коридор и с ужасом обнаружили, что кухня была полностью поглощена огнём. Пытаться тушить что-либо не имело смысла, оставалось только бежать и надеяться, что Кингсли в честь кучи сегодняшних праздников не посадит их за уничтожения его имущества в Азкабан. Однако, прежде чем покинуть дом, Люциус зачем-то открыл люк чердака и принялся чего-то ждать.
— Люциус, какого фига, что ты творишь, безумец?! — паникуя, заорала Нарцисса. — Бежим скорее! — огонь уже почти достиг лестницы.
— Иди, я тут ненадолго задержусь — там живут мои единственные друзья: летучие мыши и голуби. Они всегда выслушивали меня и не возмущались, когда я читал им свои фанфики, а также позволяли практиковать на них безобидные беспалочковые заклинания, типо «Силинцио», и даже никого не оскорбляли. Короче, когда ты слишком большая мразь, чтобы дружить с людьми, но недостаточный интроверт, чтобы не иметь в них потребность, приходится дружить с животными, — сообщил Люциус, и тут с чердака как раз вылетела вся его летуче-мышиная-голубиная свора. В окружении этой своры Малфой-старший и покинул дом.
— Хорошо горит, — смотря с безопасного расстояния на полностью погружëнное в огонь жилище, печально произнесла Нарцисса.
— Хорошо, — согласился с женой Люциус, к которому намертво прицепились около десяти спасённых им крылатых тварей. — Только как бы нам Кингсли за это очень хорошее горение головы не оторвал. А так да: хорошо горит. Я начинаю понимать страсть Алекто всё и всегда поджигать.
— Надо же, ваш дом горит! — очень сильно удивился чёрт его знает как внезапно появившийся рядом с Малфоями Юстас Вайтсноу во всё той же легендарной футболке. — Ну вообще я пришёл напомнить тебе, Люциус, что завтра у нас начало трëхмесячной ролевой, но думаю, сейчас подходящее время, чтобы вызвать пожарных, — он достал мобильный телефон и набрал на нём номер пожарки.
— Что за трëхмесячная ролевая? — удивлённо спросила Нарцисса у мужа, до сих пор не зная всех подробностей признания Астории в любви к Драко.
— Да так, небольшая плата за счастье нашего сына, — уклончиво ответил Люциус, одновременно пытавшийся выяснить, что же для него будет хуже: ролевые игры или всё-таки Азкабан.
А Драко и Астория в это же время пытались оторваться от троих очень злых преследователей, но те всё никак не отставали, да и к тому же оказалось, что у Оливера есть собственный пистолет, хоть и заряженный холостыми патронами, благо стрелял тот так же, как и подкатывал к девушкам — очень херово, и скоро все патроны были истрачены. Но кроме того, у пары была не самая лучшая для бега обувь: у Астории — туфли с каблуками, у Драко — мужские чёрные туфли, а вот у гопников лучше всего подходящие для бега кроссовки, а тут ещё как назло полил противный мелкий летний дождик, и героически спасаться бегством стало ещё хуже. Оливер с братанами всё приближались, и тут Астория, испугавшаяся, что этот день они могут не пережить, решилась на отчаянный шаг. Она резко остановилась, остановив при этом и бегущего чуть позади неё Драко.
— Астория, что ты делаешь? — удивился Малфой.
— На тот случай, если мы погибнем, — сообщила Астория, а потом притянула своего парня к себе и поцеловала его прямо в губы под дождём (вот что значит — романтика). Поцелуй длился от силы секунд пять, но это был первый полноценный поцелуй Драко Малфоя и Астории Гринграсс, а потому первый впал в некоторую прострацию, в которой ему привиделось, что он скачет на розовом единороге по цветочным полям, а Астория с весёлым смехом бежит вслед за ним (да эта ваша любовь посильнее любых наркотиков будет). В этот момент Драко считал себя самым счастливым человеком на свете, которому повезло повстречать такую невероятную и прекрасную девушку, как Асти. Он забыл про погоню, забыл про все свои беды на свете, забыл про то, что родители просили не возвращаться домой раньше двенадцати (а пардон, это он забыл ещё чуть раньше), он даже не обращал никакого внимания на капли дождя, то и дело падающие на его волосы, одежду или голое тело. В этот миг его голову заполняли мысли и чувства, полученные в результате короткого поцелуя, розовые единороги…
— Драко, не время думать о розовых единорогах, — напомнила парню Астория, выводя его тем самым из недолгого пребывания в мире грёз. — Бежим!
— Нет, — глаза Драко горели огнём предвкушения. — Я чувствую себя великим магом, способным на всё из-за любви. А как любил говорить Дамблдор, правда, я его почти никогда не слушал, поэтому не совсем помню, что именно там он говорил, но там явно было что-то про силу любви.
— Жаль, что он ничего не упомянул про чувство самосохранения, — вздохнула Астория, схватив Драко за руку и пытаясь заставить бежать его дальше, но тот был непреклонен.
И тут трое магглов подбежали к ним достаточно близко, чтобы Драко смог приступить к выполнению своего безумного плана. Он сосредоточился, напряг все свои, откровенно говоря, никудышные магические силы, вытянул руки вперёд и чётко представил ожидаемый результат в своей голове. Всё возможное в его силах было сделано, оставалось только надеяться. И чудо случилось: все трое представителей оказались целиком заморожены в лёд. Ни Астория, ни Драко не знали, в чём заключалось столь успешное выполнение беспаловочкого заклинания: то ли здесь действительно замешана великая сила любви, то ли это просто везение на миллион, то ли помощь Божья. Астория попыталась забрать свою сумочку, но, увы, везение не может быть вечным, а потому сумка вместе с держащим её в левой руке Оливером крепко заморозилась в лёд. Никто в здравом уме не стал бы размораживать гопников ради сумочки, даже если там лежит волшебная палочка и сто долларов, а потому было решено оставить всё как есть.
После этого двое подростков побежали домой — дождь-то никто не замораживал, не зная, что у них больше нет дома. Временнего, естественно — поместье Малфоев, как любил говорить до самой своей смерти Абраксас, переживёт третью мировую, конец света, нашествие блох и даже все месячные Беллатрисы (последнее событие представляло наиболее опасную угрозу, да и к тому же происходило регулярно раз в месяц). Издалека заметив Нарциссу и Люциуса, на котором всё ещё висели летучие мыши с голубями (они категорически отказывались слезать, сколько бы он не просил их об этом; угрозы тоже не помогали), а также Юстаса Вайтсноу, по привычке что-то увлечённо рассказывающего старшей чете Малфоев (хотя те его не особо слушали), Драко и Астория понеслись к ним, не совсем понимая, почему те стоят на одном месте и пялятся в сторону их дома. Подбежав поближе, пара заметила дым, идущий от того места, где раньше располагалась временная обитель Малфоев, и всё тут же поняла.
— И как вы умудрились поджечь дом? — подойдя к Нарциссе, спросила у неё Астория (у Люциуса спрашивать не стоит — он лично как-то раз признался Гринграсс, что у него есть три любимых хобби: постоянно врать, писать фанфики про себя с кучей клише и несостыковок с каноном и всё очень сильно приукрашивать). — И кто-то использовал на Люциусе летучемышиный сглаз?
— Это долгая история, — пробормотал Люциус, имея в виду сидящих на нëм летучих мышей на пару с голубями.
— Насчёт пожара — кто-то немного переборщил с романтикой, — бросила суровый взгляд на мужа Нарцисса.
— О! У меня тоже такое было! — встрял в разговор болтливый Юстас. — Жена однажды попросила ванну с лепестками роз, а я, решив не мелочиться, купил целое небольшое лесное озеро недалеко от города, вот она тогда удивилась.
— Ты что, миллиардер? — удивился подошедший вслед за своей девушкой Драко.
— А я что, никогда вам об этом не говорил? — нахмурился Вайтсноу. — Дело в том, что моя семья имела очень прибыльный бизнес по выращиванию диких анаконд, медведей (специально для русских) и лошадей, многие из которых, к слову, снялись в трилогии Джексона…
Они впятером ещё долго, слушая удивительный рассказ Юстаса и стоя под мелким летним дождëм, наблюдали, как красиво сгорал деревянный дом. Дождь, конечно, пытался потушить пожар, но он оказался слишком мелким и незначительным для огня, а когда приехали вызванные Вайтсноу пожарные, от жилища практически ничего не осталось, и огонь уже поедал траву и готовился перепрыгнуть на соседние здания — а то что они тут стоят и интерьер ему портят. Но коварным планам опасной стихии не суждено было сбыться — пожарные полностью потушили огонь, после чего уехали делать более важные дела, чем тушение домов простых смертных — им тут сообщили, что сын мера их города, Оливер Маск, и двое его поддельников каким-то мистическим образом оказались замороженными в лёд, а тёплая температура июля слишком долго не хочет их размораживать (лёд-то магический, хехе).
А потом прямо перед Малфоями, а также Юстасом (Асторию уже успешно посветили в члены семьи) трангрессировали ни о чëм ещё не знающие Кингсли Бруствер и Артур Уизли, и всем как-то вмиг стало не до веселья, ну кроме Вайтсноу, знать не знавшего, что это за люди внезапно появились прямо из воздуха — его больше интересовало, как именно эти люди внезапно появились прямо из воздуха. Люциус тут же попытался ещё раз согнать с себя летучих мышей и голубей — позориться перед Артуром он не собирался, благо те, видимо, уставшие от того, что их вечно гонят куда-то прочь, всё же улетели — вон у соседнего дома двенадцать три года чердак пустует, живи не хочу.
— В общем, вы все относительно хорошо вели себя в этом месяце, ну или просто очень искусно прячете трупы магглов, — начал с похвалы Кингсли, стоящий спиной к сгоревшему дому. — Поэтому…
— А ты ещё кто такой? — обратил внимание на Юстаса Артур, перебивая своего коллегу.
— Кто я такой? Неужели не видно? — переспросил маггл таким тонном, как будто его отношение к Малфоям было крайне очевидно. — Я лучший друг Люциуса! Мы с ним через многое прошли за этот долгий месяц, и знайте, что именно я донёс до него простую мысль о превосходстве «Властелина Колец» над «Игрой Престолов». Поэтому он навсегда останется в моём сердце! — и Вайтсноу кинулся обнимать несчастного Малфоя-старшего.
— Нет, отцепись! — закричал Люциус. — Он всё врёт, мы с ним не друзья, я его вообще в первый (и надеюсь, в последний) раз вижу. Отцепись, я тебе говорю, — но Юстас, целиком переполненный чувствами, присосался к «лучшему-прелучшему другу» намертво. — Да ну чёрт!
— Я так понимаю, вы не зря провели тут время, — стараясь не засмеяться, весело произнёс Артур. Но тут он случайно посмотрел назад и остолбенел, после чего вновь повернулся к Малфоям с изумлённым и немного сердитым взглядом. Люциус знаками очень вежливо попросил Уизли промолчать — он планировал сначала убедить Бруствера подписать им амнистию, а потом уже сообщить ему о пожаре. Артур вздохнул, но кивнул. К счастью, Кингсли всё это время смотрел в свои бумажки, даже не поднимая взгляда (только сделал себе небольшую пометку стереть память об их трасгрессии болтливому Вайтсноу).
— Вернёмся к главному, — было видно, что министр хочет как можно быстрее расправиться с Малфоями. — Нарцисса и Драко, так как никаких правонарушений за весь месяц за вами замечано не было, то держите, — он протянул названным магам две бумажки с подписью об амнистии. — Астория, свободна.
— Как свободна? — возмутился Драко. — Её из-за нас уволили?
— Нет, конечно, я просто на месяц нанималась, — улыбнулась парню Астория. — Как раз с вашим заключением совпало.
— Эй, а я? Что со мной? — спросил взволнованный Люциус у Кингсли.
— С тобой у меня ещё будет один короткий разговор под Сывороткой Правды, дабы точно убедиться, что ты не пойдёшь творить очередную фигню сразу после получения амнистии, — ответил тот. — Надеюсь, вы не разрушили мой дом? — посмеиваясь над собственным чрезмерным беспокойством, уточнил Бруствер и повернулся, дабы посмотреть, как поживает его наследство.
Несколько секунд стояла мёртвая тишина, Малфои дрожали, боясь, что их троих сейчас четвертуют прямо вот тут, посреди маггловской улицы, Юстас ни черта не понимал, Астория и Артур встревоженно переглядывались, а Кингсли просто молча без единого звука (кажется, что он даже на какое-то время совсем перестал дышать) смотрел на то, что осталось от его дома. Но вот время его молчаливого офигевания вышло, и на всю безлюдную улицу раздался яростный крик несчастного министра:
— ОНИ СПАЛИЛИ НАШ ДОМ! СПАЛИЛИ!
***
Люциус, одетый в маггловскую одежду, купленную на Вайлдберрис, и при этом очень, очень дорогую (ибо надо же Малфоям перед магглами повыделываться, эти белобрысые по-другому жить не могут), с крайне недовольным, презрительным и возмущённым видом смотрел на старый покосившийся от времени одноэтажный деревянный дом. Он был покрашен в унылый серый цвет, и, несмотря на то, что Люциус был со Слизерина, где один из цветов был серебряным, благодаря своей окраске дом умудрялся лишь одним своим видом вызывать в его голове крайне депрессивные мысли, например: «А что если на самом деле Тёмный Лорд убил их после побега Поттера, и теперь они вынуждены прожить всю оставшуюся вечность в аду, как нищие падшие жалкие люди?» Всë остальное в наружном виде дома тоже не добавляло позитива. Входная дверь, казалось, вот-вот спадёт с петель, а на старинных окнах с чёрными шторами и серыми занавесками зачем-то стояли решётки. Стекло одиночного окна чердака было треснутым, а на чёрном флюгере черепичной крыши покоился труп такого же чёрного ворона. Сама же крыша дома тоже была покрашена в серый, кое-где Люциус отчётливо видел дыры и надеялся, что дождей ближайший месяц у них не будет. Но самым ненормальным в крыше являлась застрявшая в ней задняя часть автомобиля, и Люциус совершенно не хотел знать, как она там оказалась. «О чём вообще думала троюродная сестра Кингсли, когда обустраивала свой дом? Хотела поскорее оказаться на том свете от самовыпила?» — мысленно негодовал Малфой. Драко, тоже в дорогой маггловской одежде, стоял рядом с отцом и, как с ним всегда бывало в патовых ситуациях, ныл. Ныл он по той простой причине, что ему не разрешили взять с собой его живого розового пони — трагедия, можно сказать, мирового маштаба. Нарцисса, одетая в дорогое зелёное платье с серебряной брошью змеи с двенадцатью изумрудами (никто из Ордена Феникса не решился сказать сестре Беллатрисы, что с собой нельзя брать дорогостоящие украшения), по обыкновению, пыталась успокоить своего избалованного сына. — И в этом сарае мы, величайшая чистокровная магическая семья во всей Великобритании (видите, какой я скромный — всего лишь во всей Великобритании, а мог бы сказать «во всём мире»), должны жить целый месяц?! — в конце концов возмутился Люциус, как следует изучив выданное им здание. — Ну, если вам больше нравится Азкабан в качестве места проживания… — непринуждëнным тоном сказал Кингсли. — Забудь, — сразу же передумал Малфой-старший. Он вообще очень часто менял своё мнение: то Волан-де-Морт у него перспективный, хороший и адекватный лидер, то ужасный, жестокий и беспощадный маг, то, в принципе, относительно нормальный волшебник, то вообще одержимый бессмертием безумец, который их семью чуть на тот свет не отправил — в данный момент он остановился именно на этом мнении. — Вот и отлично! — обрадовался Бруствер, после чего протянул Люциусу небольшой конверт с маггловскими деньгами. — Это вам на месяц, чтоб с голоду не подохли. Малфой, бросив очередной уничтожительный взгляд (эх, если бы он только мог испепелять людей одним лишь взглядом) на министра, выхватил из его рук конверт и, открыв его, пересчитал количество находящихся в нём десятифунтовых купюр (что, впрочем, было бесполезным занятием, ибо курс галеонов к фунтам Люциус не знал), после чего вытащил из него все деньги и быстро засунул их в карман своих брюк, а сам конверт вернул Кингсли. — Что ж, раз все вопросы улажены, то я, пожалуй, пойду, — Бруствер не знал, как долго он ещё продержится, смотря на кислые и надменные лица белобрысых нацистов, а потому поспешно трансгрессировал, оставив Малфоев и дальше жаловаться друг другу на жестоких и беспощадных орденовцев, решивших наказать их самым ужасным и унизительным способом, и плевать, что они это вполне заслужили. — Ну что, может уже зайдём внутрь этого… жилища? — предложила Нарцисса. — А то я уже устала тут стоять. — Я тоже устал, — пожаловался Драко. — Стоять? — удивлённо спросила Нарцисса — большую часть времени она держала своего сына на руках, пытаясь успокоить это несчастное создание, вынужденное жить целый месяц без живого розового пони. — Ныть, — пояснил Драко. «Ну хоть что-то хорошее: будем сегодня спать в тишине», — устало подумал Люциус. Он тяжело вздохнул и, решив последовать давнему совету Рудольфуса Лестрейнджа, который гласил: «Если тебе хреново, подумай о чём-нибудь приятном. Например, я думаю, что где-то в другой параллельной Вселенной Белла меня любит и ценит, и Дельфини действительно моя дочь, а не только по паспорту», подумал о том, как он становится королём Великобритании и абсолютно все, кроме Нарциссы (потому что командовать Блэками — очень плохая идея), подчиняются ему. В этих мечтах его слушался даже Драко, недавно вступивший в тот самый гормональный возраст, а потому в последнее время начавший активно бунтовать против родителей: то есть манную кашу на завтрак откажется, то волосы в розовый цвет покрасит (себе, а не Люциусу), а потом, стыдясь реакции окружающих, две недели не будет выходить из дома, то разобьёт любимую вазу Люциуса, в измене с которой его когда-то давно, слишком долго читая фанфики, подозревала Нарцисса. Бунтовал он так рьяно и так часто, что Люциусу пришлось прилагать все усилия, чтобы от злости не ударить его, благо своевременное предупреждение от Нарциссы: «Тронешь***
— Нарцисса, я поймал для вас ядовитого трёхглавого змея! Теперь вы полюбите меня, да? — с надеждой спросил двенадцатилетний мелкий Люциус, с ног до головы обвитый опасной змеёй, которая, кажется, была готова вот прям сейчас по-настоящему задушить его. Одиннадцатилетняя Нарцисса, смотря на это страшное зрелище со смесью ужаса и удивления, отрицательно покачала головой.***
— Цисси, я нашёл дикого крылатого скорпиона у учителя Ухода за магическими существами! Вы плачете? Вам не нравятся скорпионы? Извините, я просто думал, что девочки любят животных. Мне об этом однажды отец рассказывал, когда магглов ножами препарировал — его любимое хобби наряду с убийствами младенцев и планированием геноцида всех магглов. — Котиков, — всхлипывая от злобного и страшного вида скорпиона, прошептала Нарцисса. — Мы любим котиков! — А меня? — А тебя нет!***
— Цисси, я принёс для тебя этот волшебный цветочек из Запретного лес, чтоб все однокурсницы завидовали! Теперь то мы будем настоящей парой? — с горящими глазами спросил Люциус, весь в грязи и с окровавленной левой рукой. — Знаешь, если ты не хочешь, чтобы он каким-нибудь тупым и безумным способом подох ещё до вашей свадьбы, лучше соври ему, что ты его любишь, — посоветовала Нарциссе её сестра Беллатриса, стоящая рядом. — Я люблю тебя, — прошептала Нарцисса, в глазах её стояли слёзы, не от радости — от страха за жизнь друга. Просто друга, ничего большего. Люциус буквально светился от счастья, когда он услышал эти заветные слова. Больше свою жизнь опасности он не подвергал. Ну не считая служения Тёмному Лорду и работы в Министерстве — эти чиновники высасывают радость похлеще дементоров, надо бы их отправить Азкабан охранять, от этого и то больше пользы будет.***
— Я действительно был в то время настолько упëртым? — удивился Люциус, выслушав аргументацию жены. — Ты и сейчас не менее упёртый, — справедливо заметила Нарцисса. — Чёрт! Что-то мы совсем отклонились от темы. Так вот, плохие мальчики — это тупые стереотипы и культура, которая должна умереть и попасть в ад в один котёл к Гитлеру и Тёмному Лорду. Нет, конечно, по ним до сих пор фанатеют глупые наивные девочки из ТикТока, но нормальные умные представители женского пола (как я) ни за что не будут встречаться с такими мудаками! — Ты встречалась с мудаком. А ещё вышла за него замуж и родила ему сына, — напомнил Люциус. — Во-первых, я рада, что ты такой самокритичный. Во-вторых, ты был мудаком по отношению ко всему миру, но не ко мне. Я, Драко и твой больной на голову отец — единственные люди, для которых ты сделал исключение из своего любимого правила — «Ненавижу всех, издеваюсь над всеми», и с тех пор, как до меня дошла эта простая и понятная истина, я очень ценю это. — Что ж, звучит логично, — согласился Люциус — А теперь пойдём найдём нашего сына, а то у меня такое предчувствие, что он собирается сделать что-нибудь с собой из-за нераздельной любви. Но только где же он может быть?.. — тут Нарциссу осенило. — Слушай, а он ведь в плане любовных отношений ну просто копия тебя! Вот что ты делал, когда я тебе много раз отказывала, а ты приходил к мысли, что я тебя так никогда и не полюблю? — Э-э-э, ты только не волнуйся, но… пытался утопиться. Неудачно, как видишь. И это при том, что я даже не умею плавать. — БЕЖИМ! — в страхе за жизнь своего сына закричала Нарцисса, мигом вылезая из-за стола. — Эм, а куда? — разумно спросил Люциус. — Так, в этом городе есть пруд, озеро и река. Они все в разных сторонах от этого дома, — немного успокоившись, рассудила Нарцисса. — Ты помнишь, в какую сторону побежал Драко? — Кажется, к пруду. Это возле сквера, — вспомнил Люциус. — БЕЖИМ! — ещё раз раздался перепуганный голос его жены. До пруда Малфои добежали за пять минут — удивительная скорость для дохлого Люциуса и Нарциссы, обутой в туфли на очень высоких каблуках. Драко действительно был у пруда и действительно топился, правда своим крайне оригинальным и необычным способом — он лежал на мелководье таким образом, чтобы лицо находилось не в воде, а в воздухе. Эффективность такого способа, естественно, оставалась под большим вопросом учёных. Но какая к чёрту наука, если она не способна объяснять высшего чувства — любви? Малфои даже стали жалеть, что этот придурок Снегг Дамблдора прибил — он был мастером в любовных вопросах, глядишь бы и создал пошаговую инструкцию, как Драко завоевать сердце Астории. — Что ты делаешь? — осторожно спросил Люциус своего сына. — Топлюсь, — равнодушным голосом ответил тот. — Ты тоже таким способом топился, раз неудачно всегда выходило? — спросила Нарцисса мужа. — Нет, я топился как надо, просто меня всегда постоянно кто-то вытаскивал: то Слизнорт, то Рудольфус, то вообще Артур, чтоб он сдох. — Драко, пожалуйста, вставай, — попросила Нарцисса своего ненаглядного, но несчастного из-за невзаимной любви дракончика. — Придём домой и обязательно придумаем, как всё исправить! — Ага, как отец с плохим парнем придумал! — Драко остался в том же самом дурацком положении. — Не волнуйся, в этот раз думать буду я, — успокоила сына Нарцисса. — Кому как не девушке знать, как парню наладить свои отношения с другой девушкой? — Правда? — приподнялся Драко. — Ты клянëшься? — Клянусь! Если не смогу сдержать обещание — постригу Люциуса налысо, — произнесла очень своеобразную клятву в духе Блэков Нарцисса. — Эй, за что? — возмутился Люциус. — А чтоб в следующий раз прежде чем советовать что-либо нашему сыну, обсудил это со мной! Если бы он в умом пошёл в меня, а не в тебя, он бы сейчас реально утопился (а так до него даже не дошло, что он что-то делает неправильно)! — Я неправильно топлюсь? — удивился Драко. — НЕТ! — хором заорали его родители. — Всегда топись только так, — в приказном тоне заявил Люциус. — А лучше вообще не топись, — добила Нарцисса, кинув сердитый взгляд на мужа. Они довольно быстро и без каких-либо новых споров и ссор вернулись домой, где начали совместно думать, как вернуть расположение Астории себе. Лучше всех старался Люциус — своими прекрасными волосами, которые, к слову, после предыдущей стрижки Нарциссы успели отрасти практически до плеч, он дорожил так сильно, что Тёмный Лорд всегда первым делом угрожал остричь ему волосы, а уж потом пытать, четвертовать, убить и всё в таком духе. Наконец совместными усилиями старших Малфоев (Драко в виду небольшого опыта мало что смыслил в романтических отношениях) была придумана такая простая схема: если верить словам Астории о том, что она в их дом больше ни за что не сунется, то завтра вместо Гринграсс придёт Артур, которого Нарцисса благодаря своему диплому дипломата, купленного на чёрном рынке на всякий случай, убедит отвести их к его младшей помощнице; Драко возьмёт с собой миллион алых роз (ну или столько, сколько они могут позволить себе купить на деньги, полученные в результате продажи фамильного кольца Люциуса), наденет свой лучший костюм и со слезами на глазах попросит прощения у Астории, рассказав ей всю правду, включая тупорылый план Люциуса. — Астория мне сегодня тоже розу принесла, — сообщил Драко маме. — Только я начал вести себя как мудак и заявил, что мне не нравятся цветы. Идиот! — Какую розу? — нахмурилась Нарцисса. — Ну самую обычную, — не понял сути вопроса Драко. — Роза как роза. — Я имею в виду, цвет какой? — пояснила Нарцисса. — Белый, — ответил Драко, не совсем понимая, зачем матери важно знать незначительные такие детали. — А теперь запомни на всю свою оставшуюся жизнь, сын мой: одно из значений белых роз на языке цветов — это зарождающееся чувство любви! Короче говоря, была немалая вероятность того… — …что она, возможно, хотела признаться, что испытывает ко мне симпатию, которая немного больше чем дружественная, но из-за того, что я повёл себя как конченная мразь, она разочаровалась во мне и отвергла все свои чувства?! — перебив мать, ужаснулся Драко, после чего начал биться головой об стол (почувствовал себя Добби), приговаривая «идиот». — Это войдёт в историю, — Люциус чёрт знает откуда достал маггловскую камеру и принялся записывать столь красочное покаяние сына ровно до тех пор, пока ему по голове не настучала Нарцисса, одновременно клятвенно заверяя его, что если он сейчас же не прекратит, она точно заставит его танцевать. — Ждём завтрашнего дня, — решила Нарцисса. Так грустно, печально и хаотично закончилась третья неделя пребывания Малфоев в стане «врага» (по мнению Люциуса), а значит терпеть им (под «им» подразумевался в основном Люциус, так как его жене и сыну маггловская жизнь неожиданно и внезапно для них же самих вполне понравилась) осталось всего десять дней. А значит, и всего десять дней на то, чтобы раз и навсегда завоевать сердце Астории, поэтому Драко решил воспользоваться этими днями с максимальной пользой. Однако проблемы возникли ещë на самом первом этапе придуманного Малфоями плана — Артур, которому Астория рассказала обо всём произошедшем между ней и Драко, категорически отказывался отвести того к Гринграсс, по причине, цитата: «Этот плохой, но нисколько не крутой парень разбил ей сердце». Три дня Люциус и Нарцисса пытались договориться с Асторией через нейтрального посредника Артура (хотя как вообще можно оставаться нейтральным, если представитель одной из сторон постоянно задаёт тебе один и тот же вопрос: «Когда же ты уже подохнешь, нищий тупой придурок?», причём с таким видом, как будто он на всё сто процентов уверен, что ты точно должен знать на него ответ) о встрече. На второй день переговоров случилось ужаснейшее событие — кто-то оторвал арбалет Люциуса от стены и забрал с собой (бедный Малфой от столь жестокой потери верного помощника по отпугиванию магглов заперся на чердаке, где втихаря проревел три часа). На четвёртый день Астория наконец-то согласилась. Встреча происходила в маггловском кофе, где за всё платил, естественно «нищий и драный нищеброд, живущий в нищем доме для нищих» (со слов Люциуса, конечно) Уизли. За круглым столом
