Мы совершенно одни

      Тёплый солнечный свет лился на землю, а лёгкий ветерок шевелил траву, создавая иллюзию безмятежности. Это была хорошая погода. Издевательски хорошая. Будто очередная насмешка над Веббером. Хорошая погода в очередной плохой для них день.       Они шли сквозь еловый лес, прихрамывая на левую ногу. Это, как и несколько других травм, является результатом попытки Веббера заговорить с людьми. Они хотели попросить о помощи, но люди встретили их как монстра. Как очередную опасную тварь. Наверное, с их стороны это было правильно. Пауки… не самые приятные существа в этом мире. Никто не любит пауков, кроме самих пауков. Да и нельзя сказать, что они «любят». Так, сосуществуют достаточно эффективно для своего вида, не более.       «Кыш, мерзкое солнце» — раздалось неприятное шипение где-то в голове Веббера, когда день начал сменяться вечером. Это шипение принадлежит тому самому пауку, который проглотил мальчика, но, к своему несчастью, не смог его переварить. Каким бы странным это не казалось, но теперь они — одно существо.       Веббер неуверенно сели под одним из деревье, то ли ища отдыха, то ли не понимая, куда идти дальше. Они осторожно положили руку себе на лицо, на недавно полученную царапину. Тогда мальчик впервые увидел енотокота и захотел его погладить. Паук предупреждал, что это опасно. Но мальчик не хотел слушать это мерзкое существо. Скорее наоборот, мальчик назло пауку приблизился к енотокоту. А тот зашипел и бросился, сильно поцарапав их лицо. Веббер спасались бегством от милого, но очень злого кота. Угораздило же их в своём бегстве достичь деревни свиней. Веббер могли бы посмеяться над тем, как они потом убегали от толпы желающих их смерти свиней. Могли бы, но никогда не стали бы.       Веббер чувствовали себя чужаками в этом мире. Покинутыми, ненужными, одинокими, непонятыми. Не только из-за опасностей этого мира, не только из-за ненависти от всех существ, не только от своего неестественного облика, но и из-за неприязни между друг другом. Они никогда не хотели становиться чем-то подобным. В их первую встречу мальчик посчитал паука мерзким и страшным монстром, а паук воспринимал мальчика не больше чем добычу. Но всё сложилось плохо для обоих. Теперь они должны существовать в подобном противоестественном облике. Мерзком не только для окружающих, но и для них самих.       Да, они были мерзкими. Но ведь не для всех. Есть ведь пауки! Пауки понимают Веббера. Пауки их единственные друзья.       — Пауки понимают нас, — вытерев только выступившие слёзы, сказали Веббер. Рядом с ними только что остановился один паук. Страшненький, наверное, но и по странному милый, родной.       «Друг», — тихо прошипел паук в голове Веббера, когда они протянули руку своему меньшему сородичу. Они хотели перестать чувствовать себя так одиноко в этом мире. Ведь у них есть семья.       Но паук не ответил на протянутую руку. Он просто пошёл дальше по своим делам. Будто Веббер были пустым местом.       — Но… — неуверенно сказали Веббер. Они не понимали, почему их друг их проигнорировал. Ведь во все прошлые разы, когда они общались с пауками, те отвечали. Это ведь… всегда было так.       Но в те разы кое-что было по другому. Веббер всегда кормили пауков, давали им мясо. Только после этого пауки следовали за ним. Только после этого они были готовы его защищать. Только так они были готовы дружить. И сейчас Веббер это поняли. Это понимание сделало им очень больно. Понимание, что у них нет настоящих друзей. Что их все ненавидят, а кто не ненавидит — относится к ним как к пустому месту.       Веббер издали грозное шипение и бросились на уходящего паука. Веббер били его не детским и не паучьим кулаком. Били и били, пока ничего не успевший понять паук не издал предсмертное шипение. И после этого Веббер продолжали наносить удары, вымещая всю свою злобу и обиду.       Слёзы текли по лицу Веббера. Они чувствовали себя крайне отвратительно. И мальчик, и паук. Отвратительно и очень одиноко.       Веббер хотели лечь на землю и плакать. Но у них не было на это времени. Множеству обитающих в этом лесу пауков не понравилось, что Веббер убили их сородича. Веббер не хотели умирать, поэтому они пришли к согласию, что нужно бежать. Бежать прочь, подальше от тех, кто никогда не станет им семьёй.       Оторваться получилось быстро. Пауки не очень хороши в погонях. Веббер остановились, чтобы перевести дыхание. Вокруг было тихо. Кроме деревьев ничего не было. Никого здесь нет, кроме Веббера. Это… так странно чувствовать это одиночество теперь, когда они поняли, что у них совсем никого нет.       — Я хочу домой, — тихо, сквозь беззвучные слёзы сказал Веббер. — Я тоже, — ответил он сам себе.       Веббер обняли сами себя.       — Мы совершенно одни, — сказал Веббер, опустившись на землю. — Нас двое. Мы связаны. Я не хотел этого. Я тоже. Но теперь это так. Мы не можем с этим ничего сделать. Тогда…       Веббер положили себе руку на голову и будто неловко погладили сами себя.       — Если у нас нет никого кроме друга друга… — тихо сказал Веббер. — Может, нам стоит быть друзьями? Даже если мы не нравимся друг другу, мы всё равно вместе. Нам стоит подружиться. Нам так… будет проще? Определённо. Но мы ненавидим друг друга. Мы не можем быть друзьями. Мы можем попытаться. И если не получится, то просто продолжим. Но если мы попытаемся…       Веббер поднялись на ноги. На их лице появилась слабая, печальная улыбка.       — Давай-ка разведём костёр, а потом это обсудим. Мы ведь не хотим умереть? Верно. Так и поступим.