Под маской врача

— Деда... - Настя шмыгнула носом, прижимаясь к его боку. — А если мама с папой разведутся, они меня тоже разлюбят? Илья Андреевич, седой, но крепкий и внимательный, посмотрел на внучку с нежностью и грустью. Он положил ладонь ей на плечо. — Что ты такое говоришь, солнышко. Любовь родителей к ребёнку не зависит от того, вместе они или нет. Ты — самое главное, что у них есть. Они тебя никогда не разлюбят. Никогда. — Но они всё время ссорятся… Мама кричит на папу, а папа молчит. А потом уходит. И я остаюсь с мамой, и она плачет… - девочка уткнулась ему в плечо. — Я хочу, чтобы всё было, как раньше. — Я знаю, милая. - вздохнул дед. — Это трудно. Иногда взрослым очень тяжело быть взрослыми. Они тоже путаются, делают ошибки… боятся. А любовь — она сложная штука. Но твои мама с папой… они любят друг друга, даже если сейчас забыли, как это делать. — А ты откуда знаешь? - Настя подняла на него глаза, полные слёз. — Потому что я их знаю с юности. Твоя мама и папа познакомились в институте. На первом курсе. Твоя мама тогда была... такая упрямая, такая серьёзная! И красивая — как сейчас, только без халата. А папа — смешной, влюблённый по уши. Он за ней бегал, стихи писал. Даже однажды чуть не опоздал на экзамен, потому что ждал её у библиотеки с цветами. — Правда? - ребёнок слабо улыбнулся. — Абсолютная. А когда она наконец согласилась пойти с ним в кино, он потом неделю всем рассказывал, как будто Нобелевку получил. - Кривицкий-старший рассмеялся. — И с тех пор они всегда были рядом. Всё пережили вместе: учёбу, ординатуру, первые дежурства, больницы, тебя… — Я — это хорошее, да? - серьёзно уточнила Настя. — Самое лучшее, что у них случилось. Самое светлое. И, может быть, именно ты напомнишь им, как важно держаться друг за друга. Иногда... любовь нужно просто не бросать. — Я очень хочу, чтобы они снова любили друг друга. — Я тоже. - тихо сказал Илья Андреевич и поцеловал её в макушку. — Я тоже. Примерно через час Ирина и Геннадий вместе приехали забирать дочь. Настя не могла поверить своим глазам, увидев их вместе, и не могла описать своего счастья. Кривицкий-старший потянул сына за руку, чтобы допросить его. Они прошли на кухню, и как только дверь закрылась, старик заговорил — негромко, но жёстко. — Ты что творишь, а, Гена? Ты вообще понимаешь, как ты с ней поступил?! — Пап, я… — Не перебивай. - голос Ильи Андреевича был холодным. — У тебя жена беременна, дочь плачет, а ты только сейчас соизволил появиться, будто ничего не было. — Я не специально, я… просто всё вышло из-под контроля. — Из-под контроля?! - поднял брови отец. — Ты взрослый мужик, у тебя семья! Ты же врач, ты должен понимать, что с женщиной в таком положении нельзя так обращаться. — Я боюсь, что всё испортил... - тихо сказал Геннадий. — Но я пытаюсь всё вернуть. Я люблю их. — Любовь — это не слова, сынок. — Кривицкий-старший говорил тише, но твёрже. — Это когда ты рядом. Когда не уходишь, даже если тяжело. Особенно когда тяжело. — Я это понял. Поздно, но понял. — Тогда не упускай ещё один шанс. Она сильная, но ей нужна опора. Не предавай её больше. — Спасибо, пап. Я... постараюсь. — Постарайся. Ради неё. Ради Насти. Ради себя, в конце концов. Через несколько минут они вернулись в комнату, где Ирина с Настей уже собирались. Девочка бросилась к отцу, и он крепко прижал её к себе, бросив на жену быстрый взгляд. Та отвела глаза. Но, казалось, между ними что-то сдвинулось. Вернувшись домой, они вместе приготовили ужин, а потом уложили ребёнка спать. Геннадий помыл посуду, затем сел рядом с женой и взял её за руку. Она холодно посмотрела на него и убрала руку. — Я… - начал он, опустив взгляд. — Я хотел тебе рассказать, честно. Но всё было не так просто. — Ты исчез. Месяц. Без звонков, без сообщений. Ты даже Насте не позвонил. А теперь вернулся и хочешь, чтобы я просто забыла?! - блондинка пристально смотрела на него, скрестив руки на груди. Тень усталости и боли лежала на её лице. — Нет. - мужчина поднял взгляд. — Я не хочу, чтобы ты забыла. Я хочу, чтобы ты поняла. — Тогда объясни. Без лжи. — После той нашей ссоры… мне стало плохо. Я думал, что у меня инсульт или что-то с сердцем. Я попал в больницу — в частную клинику. Мне поставили диагноз. Не смертельный, но... Мне пришлось лечь на лечение, полностью отключиться. И я… испугался. Что всё потеряю. Тебя. Настю. Свою жизнь. - честно сказал он и поднял голову. Увидев слёзы в её зелёных глазах, он снова взял её за руку. — Ты заболел… и не сказал мне? Мне, Гена?! — Потому что ты тогда сказала, что не хочешь меня больше видеть. А я… я не знал, как вернуться. Я хотел сначала восстановиться. Хотел вернуться сильным. Ради вас. — Ты думаешь, что я бы тебя не поддержала?! Что Настя бы тебя не ждала? - Ирина отвела взгляд. Её пальцы дрожали. Глаза наполнились слезами, но она моргала быстро, стараясь их проглотить. — Я думал, что вы заслуживаете лучшего. Без больниц, без страхов… Я ошибался... - Кривицкий встал, подошёл ближе. — Я всё испортил, знаю. Но, Ир… я не хочу больше терять тебя. И Настю. И… — Я не уверена, что смогу тебе простить. Но теперь я хотя бы понимаю. — Я никуда больше не уйду... - добавил он. — Даже если ты меня выгонишь. Я всё равно останусь рядом. Ради Насти. Ради тебя. — Ради ребёнка, которого я всё ещё не уверена, что хочу… - тихо добавила женщина. Они снова замолчали. Но теперь тишина была другая. Не такая колючая. Ночь была тягучей, тревожной. В спальне было тихо, только за окном постукивал весенний дождь. Ирина лежала на боку, лицом к стене, глаза широко раскрыты. Головокружение накатывало волнами, тошнота не отпускала, как будто тело отказывалось подчиняться. Геннадий сидел рядом на краю кровати, молча, с рукой на её плече. Он никуда не спешил — просто был рядом. — Я не могу простить тебя. - внезапно прошептала она. — За то, что ты... молчал. — Я хотел сказать. Много раз. Но когда?.. Когда ты снова смотрела на меня с разочарованием, как будто я чужой. Когда ты и так каждый день на пределе. — У тебя болезнь, Ген. А ты ушёл... как мальчишка. — Я боялся. Не за себя. За вас. Я думал, вдруг... вдруг я не справлюсь. Вдруг это что-то, что разрушит нас окончательно. Я не хотел, чтобы ты смотрела на меня с жалостью. - грустно сказал мужчина и посмотрел в потолок. — Дурак. - блондинка слабо усмехнулась сквозь слёзы. — Я врач. Я не жалею. Я лечу. А ты... ты отец моей дочери. Ты часть меня, хочешь ты этого или нет. Насколько всё серьёзно? — Я ещё прохожу обследование. Первичные результаты... не критично, но нужно наблюдение. Есть изменения. Но шансы — хорошие. Я не умираю, Ира. — Но ты не уверен. — Я стараюсь быть. Ради Насти. Ради тебя. Ради нас... если у нас ещё есть "мы". Её лицо дрогнуло. Ирина хотела что-то сказать, но в этот момент новая волна тошноты заставила её встать и побежать в ванную. Кривицкий тут же последовал за ней, помог, придержал волосы, подал воду, не произнеся ни слова. Когда она вернулась в постель, он уже лежал рядом. Она легла к нему спиной, но когда он аккуратно обнял её, не оттолкнула. — Мне страшно. И за тебя. И за себя. И за малыша. - прошептала женщина и прижалась к нему. Муж крепче обнял её, и в его голосе была только одна, тихая просьба. — Давай не будем бояться поодиночке.

***

На часах было ровно 7 утра, солнце должно было уже выйти. На кухне пахло жареными тостами и свежесваренным кофе. Геннадий, в домашней футболке и с растрёпанными волосами, ловко нарезал фрукты для Насти — аккуратно, как только он умел, стараясь выложить на тарелке смешную рожицу из бананов и киви. Настя сидела за столом, ковыряя омлет, но взгляд её был встревоженным. — Папочка... - тихо сказала она. — А с мамой точно всё в порядке? — Мама просто немного приболела. Устала. Ей нужно отдохнуть. - ответил папа мягко. — Но я рядом. И ты рядом. Мы справимся, слышишь? Настя кивнула, но в глазах у неё всё ещё стояла тревога. — Ты разбудишь её? — Конечно. Только поцелую — и сразу сбегу. - улыбнулся он, вставая. Он прошёл по коридору, приоткрыл дверь в спальню и на цыпочках вошёл. Комната была наполнена утренним светом, тёплым и мягким. Ирина спала, повернувшись лицом к окну, укрытая с головой. Кривицкий сел на край кровати, слегка коснулся её плеча. — Ириш... - прошептал он. — Доброе утро, любимая. Она не шевельнулась, только глубже зарылась в подушку. — Настя ждёт. Она переживает за тебя... и я тоже. Блондинка медленно повернулась, открыв глаза. Лицо было уставшим, но в нём было что-то тихое, трогательное. — Доброе утро. - хрипло сказала она. — Как ты можешь быть таким... тёплым, когда я — ледяная глыба? — Потому что я люблю тебя. Даже когда ты как глыба. Даже когда ты не хочешь, чтобы я рядом был. - мужчина наклонился, коснулся её лба губами. Она вздохнула, посмотрела на него чуть дольше обычного. А потом, неожиданно, протянула руку и погладила его по щеке. — У тебя кофе стынет, доктор. — У нас всё успеет. - Геннадий мягко помог Ире приподняться, поддерживая её за спину. — Медленно, не спеши. - шептал он, наблюдая, как она старается побороть слабость. — Голова немного кружится. - сказала она, морщась. — Но уже лучше, чем вчера. — Сейчас принесу воду с лимоном. Или чай с мятой? — Мяту... Мужчина вышел из комнаты, а женщина, сидя на краю кровати, провела рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. В дверь тихонько постучали и она обернулась. — Мамочка... - заглянула Настя. — Тебе правда плохо? Мама слабо улыбнулась и протянула дочери руку. Девочка подбежала, обняла её крепко. — Я скоро поправлюсь, солнышко. Просто устала немного. — А папа говорит, ты сильная. — Папа вообще много чего говорит. Но в одном он прав — с вами я справлюсь. Кривицкий вернулся с чашкой горячего чая, увидев, как обе сидят на кровати, обнявшись. Он остановился на мгновение, как будто не хотел нарушать эту нежную тишину. — Кому тут мятный чай с папиной заботой? - спросил он весело. Настя фыркнула. — Мам, он вечно шутит! — И в этом тоже есть его сила. - шепнула Ирина и взяла чашку. — Спасибо. — Сегодня я отвожу вас обеих на работу и в школу. - решительно сказал мужчина. — Никаких возражений. — Я не уверена, что смогу быть в норме на работе... - ответила блондинка, потягивая чай. — Тогда просто поедем, а дальше по самочувствию. Ты же не обязана каждый день спасать мир. Настя тем временем уже начала собирать рюкзак в коридоре. — А я сегодня скажу учительнице, что мама — супергерой. Даже если заболела. Родители переглянулись — в её взгляде мелькнула благодарность, а в его — тихая надежда. Они ехали в тишине — Настя болтала что-то, разглядывая улицы за окном, а Ирина и Геннадий молчали. Только когда девочка скрылась за дверью школы, напряжение немного ослабло. В Склифе заведующая почти сразу ушла в свой кабинет, муж последовал за ней. Она молча села за стол, машинально начала перебирать бумаги, будто пытаясь спрятаться в рутине. — Можно я просто посижу здесь немного? - тихо спросил он. — Садись. - не поднимая глаз, ответила блондинка. Некоторое время слышно было только шелест страниц. — Я... часто думал о сыне... - наконец сказал мужчина. — Представлял, как он бегает по дому. Упрямый, как ты. И с такими же глазами. Ты не хочешь его? — Я боюсь... - сказала Ирина. — Боюсь, что не справлюсь. Что снова всё развалится. Что он может быть больным. Что это просто ошибка, которую мы оба не потянем. — Знаешь, чего я боюсь? Что ты будешь с этим одна. Что ты снова закроешься от меня. Но я здесь, Ира. Я хочу быть рядом. Хочу пройти это вместе. - Кривицкий подался вперёд, облокотившись на стол. Женщина не ответила. Только глаза её стали чуть влажными, и руки дрожали под бумагами. — Это не ошибка, Ириш. - продолжил он. — Это часть нас. Даже если страшно — я рядом. — Я не знаю, получится ли у нас. Но... я тоже не хочу быть с этим одна. - тихо произнесла она. — Я устала всё тащить на себе. Я злюсь, пугаюсь, отталкиваю тебя, потому что боюсь снова поверить. Геннадий подошёл к ней, аккуратно убрал со щеки прядь волос, провёл пальцами по щеке. Она не отстранилась. — Ты не одна, слышишь? - он обнял её, крепко и бережно. Ирина прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Впервые за долгое время позволила себе просто стоять рядом с ним, не защищаясь, не сопротивляясь. И только когда он чуть наклонился, она подняла взгляд. Он поцеловал её — нежно, уверенно, как в первый раз. Она закрыла глаза и не стала отступать. — Я боюсь... - прошептала снова. — Я тоже. Но я с тобой. В дверь постучали, и прежде чем кто-то успел ответить, в кабинет заглянула Нина. — Простите, Ирина Алексеевна, срочно. Привезли пациента с разрывом селезёнки, уже в шоке. Операция неотложная. Заведующая сразу же отстранилась от мужа, мгновенно вернув себе холодную собранность. — Я иду. - коротко кивнула она и уже потянулась за халатом. — Подожди. - остановил её муж, вставая. — Ты сама не в состоянии сейчас оперировать. Ты же ещё утром едва стояла на ногах! — У меня нет выбора. Сейчас не до сантиментов. Жизнь человека важнее. — Ты рискуешь собой. И ребёнком. — Не начинай. Я — хирург. И пока я могу стоять, я буду делать свою работу. — Ир… — Если хочешь помочь, не мешай. Ирина быстро вышла из кабинета, уже застёгивая халат на ходу, и исчезла за дверью, оставив Гену один на один с тревогой, страхом и восхищением...